Текст книги "На улице нашей любви"
![](/books_files/covers/thumbs_240/na-ulice-nashey-lyubvi-73141.jpg)
Автор книги: Саманта Янг
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 6
К концу обеда я совсем пришла в себя, но мне отчаянно хотелось скорее очутиться дома и побыть одной. А пока я прилагала все усилия, чтобы воздвигнуть прочную стену между собой и своими воспоминаниями и наслаждаться обществом Николсов. Последнее не требовало усилий. Они оказались на редкость приятными людьми.
Когда обед закончился, выяснилось, что моим планам побыть в одиночестве не суждено осуществиться. Брэден и Элли собирались встретиться с Адамом и пригласили меня составить им компанию. Все мои возражения Элли решительно отметала. Кажется, она догадывалась, что я рвусь домой, чтобы без помех предаться печали.
После того как мы попрощались с хозяевами и я пообещала Элоди обязательно у них бывать, мы решили заехать домой. Я хотела непременно взять свою сумочку. В гости я отправилась, захватив с собой лишь телефон, а позволять кому-нибудь, и в особенности Брэдену, платить за мою выпивку, у меня не было ни малейшей охоты. Еще не хватало принимать от него одолжения.
Такси остановилось напротив нашего дома, я увидела долговязую тощую фигуру, притулившуюся на ступеньке у дверей, и сердце у меня екнуло. Я выскочила из машины и бросилась к Джеймсу. Он встал мне навстречу, поддав при этом ногой дорожную сумку. Я сразу заметила, что он побледнел и осунулся, под глазами темнели круги, а около рта залегли горькие складки.
– Скажи мне только одно, – процедил он, не тратя времени на приветствия. – Это ты посоветовала ей меня бросить?
Пораженная откровенной злобой, блеснувшей в его взгляде, я отчаянно замотала головой:
– Нет, Джеймс, что ты.
Он наставил на меня обвиняющий перст, рот его жалобно искривился:
– Вы обе всегда заодно. Уверен, без тебя здесь не обошлось, советчица дерьмовая.
– Эй, приятель, поосторожнее.
Брэден, невозмутимый, как скала, возник за моим плечом.
– Все в порядке, Брэден.
Я оглянулась на Элли, которая с недоумением наблюдала за происходящим. Бросив на нее умоляющий взгляд, я махнула Брэдену рукой:
– Вам с Элли придется ехать без меня.
– Не думаю, – покачал головой Брэден, продолжавший сверлить Джеймса взглядом.
– Прошу вас, уходите.
– Брэден, – Элли потянула брата за локоть, – идем. Дай людям спокойно поговорить.
Брэден, сердито сверкнув глазами, выхватил у меня телефон и принялся нажимать кнопки.
– Что вы…
Он сунул телефон мне в руку:
– Теперь у вас есть мой номер. В случае чего, звоните. Договорились?
Я молча кивнула. Элли утащила брата прочь. Неужели Брэден действительно за меня тревожится? И готов в любой момент прийти на выручку? Я обернулась через плечо. Обо мне давно никто не тревожился. Может, он только делает вид, но все-таки…
– Джосс!
Нетерпеливый голос Джеймса отвлек меня от мечтаний. Я тяжело вздохнула. Придется разобраться с этим грубияном, другого выхода нет.
– Пошли в дом.
Мы устроились в гостиной, я принесла кофе и сразу перешла к делу:
– Если хочешь знать, я сказала Райан, что она совершает ошибку. У меня и мысли не было подговаривать ее расстаться с тобой. Ты – самое лучшее, что было в ее жизни.
Джеймс покачал головой, его темные глаза блестели от слез.
– Прости, Джосс. За то, что я на тебя набросился. Сам не знаю, что со мной творится. Мне кажется, я сплю и вижу кошмарный сон.
Все, что я могла, – встать и погладить его по плечу.
– Может быть, Райан еще передумает.
– Когда я прошу ее объяснить, в чем дело, она несет полный бред, – пробормотал он, словно не слыша моих слов. – Это все из-за ее родителей. Ты ведь знаешь эту историю?
– Лишь малую часть. Мы с ней никогда не говорили ни о детстве, ни о родителях.
Он недоверчиво уставился на меня:
– Ни фига себе лучшие подруги! Знаешь, иногда мне кажется, эта дружба принесла вам обеим больше вреда, чем пользы.
– Джеймс…
– В общем, мамаша Райан была по уши влюблена в ее папашу. Он был алкаш, пропивший последние мозги, но она с него пылинки сдувала. Паршивец колотил их обеих, но мамаша Райан ни за что не хотела расстаться со своим обожаемым муженьком. Наконец он сбежал, встретил где-то другую бабу, а мамаше Райан прислал требование о разводе. Тогда эта сука начала изводить дочь. Твердила ей, что она – копия папочки и кончит в точности так же. То есть предательством. Так продолжалось несколько лет. И Райан в это поверила.
Он вздохнул и продолжил:
– Ты знаешь, что эта тварь, мамаша Райан, дважды пыталась покончить с собой? Ей было наплевать, что дочка найдет ее труп. Но ее дважды спасали. И теперь Райан уверена, если мы поженимся, она разрушит мою жизнь, так же как ее отец разрушил жизнь матери. И я не могу ее переубедить. Это такой бред, такая несусветная чушь! Ты же знаешь, она в рот не берет спиртного. Поверишь ли, Джосс, я думал, все ее страхи развеялись. Мы много говорили об этом, и мне казалось, она сумела победить прошлое. Поэтому я и сделал ей предложение.
Джеймс понурил голову, пытаясь скрыть слезы, снова подступившие к глазам.
– Не могу поверить, что между нами все кончено.
В отчаянии он лягнул кофейный столик. Я и глазом не моргнула.
Все мои мысли были поглощены Райан. Как могло случиться, что я, ее лучшая подруга, ничего не знала о ее прошлом? Не представляла, что ей пришлось столько пережить? Правда, Райан тоже ничего обо мне не знала. А ведь Джеймс прав, внезапно дошло до меня. Эта дружба принесла нам обеим мало пользы. Нам казалось, мы понимаем друг друга. Но о каком понимании может идти речь, если каждый прячет в шкафу свои скелеты?
Но Райан все-таки уступала мне по части скрытности. По крайней мере, Джеймсу она доверилась. Рассказала ему все. Они вместе пытались преодолеть ее заморочки. Правда, как выяснилось, безуспешно.
Но все же она двигалась в верном направлении. В отличие от меня.
– Джосс, прошу тебя, – донесся до меня умоляющий голос Джеймса. – Поговори с ней. Тебя она послушает. Ты для нее очень много значишь. Ей кажется, если ты счастлива в одиночестве, у нее тоже это получится.
Кто сказал, что я счастлива? О счастье речь не идет. Мне просто так спокойнее.
Я тяжело вздохнула, не зная, что ответить.
– Ты можешь остановиться у меня, – пробормотала я наконец. – Живи сколько хочешь.
Джеймс уставился на меня, словно не понимая. Потом кивнул.
– Если ты разрешишь мне сегодня переночевать у тебя, буду очень благодарен. Завтра поеду домой, к маме. Останусь там, пока не решу, что мне делать со своей жизнью.
– Вот и хорошо.
Больше мы не сказали друг другу ни слова. Я нашла в шкафу одеяло и положила на диван вместе с одной из своих подушек. Встречать разочарованный взгляд Джеймса было так тяжело, что я, оставив его в гостиной, ушла в свою комнату.
И позвонила Элли.
– Ну, как ты там? – спросила она, перекрикивая музыку и гул голосов.
Потом шум в трубке стих. Видно, Элли вышла из бара на улицу.
Паршиво. До жути паршиво.
– Все нормально, – бодро ответила я. – Знаешь, я разрешила Джеймсу переночевать у нас в гостиной. Надеюсь, ты не будешь возражать. Это только на одну ночь. Завтра он уедет.
– Конечно, какие могут быть воз… Что?
Она отвернулась от трубки, разговаривая с кем-то еще.
– У нее все нормально. Он спит в гостиной, на диване.
Кого, интересно, это волнует? Неужели Брэдена?
– Нет, я сказала, что не возражаю. Брэден, у нее все хорошо. Иди отсюда. Прости, Джосс, – сказала она уже в трубку. – Да, конечно, пусть ночует. Хочешь, я приеду домой прямо сейчас?
Вопрос эхом отдался у меня в голове.
Дома ли я, вот что нужно понять. И хочу ли я видеть Элли?
Я едва ее знаю. Но каким-то образом она ухитрилась захватить место в моей душе. Как и Брэден. Ох, ну и напряженный сегодня выдался денек. Одна эмоциональная буря за другой.
– Не дергайся, Элли. Спасать меня нет необходимости. Отдыхай. Веселись. Только не пугайся, когда ночью обнаружишь на диване незнакомого парня.
– О'кей.
Я уперлась взглядом в стену, слушая гудки в трубке. Перед глазами все плыло. Почему я так легко потеряла контроль над собой? Утратила душевное равновесие? Почему почва уходит у меня из-под ног?
Почему переезд на новую квартиру так много изменил в моей жизни?
Впрочем, перемены не коснулись самого главного. Я по-прежнему одна. И это – мой сознательный выбор. Но Райан совсем другая. Ей не выжить в одиночестве.
Я набрала ее номер.
Она не отвечала ужасно долго. Я уже собиралась дать отбой, когда в трубке раздался ее голос:
– Алло!
Господи, она что, при последнем издыхании?
– Райан?
– Что тебе надо, Джосс? Я сплю.
Кто бы сомневался. Наверняка, расставшись с Джеймсом, она целыми днями валяется в постели. На меня вдруг накатило раздражение.
– Что мне надо? Всего лишь сказать тебе, что ты полная и законченная идиотка.
– Что-что?
– Что слышала. А теперь быстренько позвони Джеймсу и попроси у него прощения. Скажи, что осознала свою ошибку.
– Иди на фиг, Джосс. Я должна жить одна, и ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой. Что на тебя нашло? Или ты напилась в стельку?
– Нет, я сижу в своей квартире, трезвая как стеклышко. А твой бойфренд, душевно разбитый и морально уничтоженный, дрыхнет в соседней комнате на диване.
Райан затаила дыхание.
– Джеймс в Эдинбурге? – наконец спросила она.
– Да. Он чуть жив после твоего удара. И он рассказал мне все. О твоих родителях. О твоей матери.
Я смолкла, ожидая ответа, но Райан, казалось, лишилась дара речи.
– Райан, почему ты ничего мне не рассказывала?
– А почему ты никогда мне ничего не рассказывала о своих родителях? – отбила она мой вопрос.
Взгляд мой упал на семейную фотографию, глаза тут же защипало, и я поспешно отвернулась.
– Потому что они погибли в автокатастрофе вместе с моей маленькой сестричкой. Мне тогда было четырнадцать. О таких вещах лучше молчать, чтобы не растравлять себе душу.
Вот в этом я вовсе не была уверена. Два приступа подряд заставили меня понять, что молчанием проблему не решишь. Набрав в грудь побольше воздуху, я произнесла то, что никому и никогда не говорила:
– После гибели родителей у меня остался единственный близкий человек – моя подруга Дрю. Когда она умерла год спустя, я оказалась в полном одиночестве. И мне пришлось самой о себе заботиться. Никого никогда не волновало, что со мной происходит. Никто и никогда меня не контролировал. Наверное, ситуацию можно было изменить, захоти я этого. Но я привыкла полагаться только на себя и ни на кого другого.
В течение нескольких секунд я слышала только удары собственного сердца. Потом Райан пробормотала:
– Раньше ты не была со мной так откровенна.
– Раньше я ни с кем не была так откровенна.
– Ты всегда казалась такой уверенной и самодостаточной. Я думала, твоя жизнь тебя вполне устраивает. Казалось, тебе никто не нужен…
Я тяжело опустилась на стул.
– Я показала тебе свои скелеты в шкафу вовсе не для того, чтобы ты почувствовала себя виноватой. Мне и в самом деле не нужно, чтобы кто-то обо мне переживал и заботился. Мне так проще. Может, когда-нибудь все станет по-другому. Но я в этом абсолютно не уверена. Но я – это я, а ты – это совершенно другое. В тот день, когда ты открылась Джеймсу, ты поняла, что хочешь переложить на кого-то часть своих проблем. Ты устала от одиночества? Верно? Конечно, уживаться с другим человеком не просто. А бороться с собственными страхами еще сложнее. Но Джеймс… он любит тебя, Райан… и это многого стоит. Прогнать человека, который тебя любит, и остаться в одиночестве только потому, что твоя подруга одна – это чистой воды идиотизм. Я одна, потому что так сложилось. А ты сама выбираешь одиночество. И это неверный выбор. Чертовски неверный.
– Джосс?
– Что?
– Прости, что я была такой паршивой подругой. И помни, ты не одна.
Как бы не так.
– Я тоже была паршивой подругой. И тоже об этом жалею.
– Ты сказала, Джеймс у тебя?
– Да.
– Я не хочу быть одна. Глупо быть одной, когда можно быть рядом с Джеймсом. Господи, какую чушь я порю.
Я почувствовала, как губы расплываются в улыбке. Тяжесть в груди начала рассасываться.
– Вовсе не чушь. Правда не может быть чушью.
– Я позвоню ему прямо сейчас.
– Отлично. Кладу трубку.
Я дала отбой и растянулась на кровати, прислушиваясь. Минут через двадцать хлопнула входная дверь.
Я встала и вышла в гостиную. Пусто, на диване лежит аккуратно свернутое одеяло, поверх него – листок бумаги. Записка от Джеймса.
«Джосс, я твой должник».
Сжимая записку в руке, я вернулась в спальню и уставилась на семейную фотографию. Мне казалось, боль притупилась с годами. Но в последние несколько дней стало ясно, что я ошибалась. Мне необходимо с кем-то поговорить. Эта необходимость назрела уже давно. Но я боялась. Боялась, что человек, которому я откроюсь, при случае использует мою откровенность против меня. В школе я ходила к психотерапевту, но все ее попытки мне помочь разбивались о стену, которой я себя оградила. Тогда я была подростком. И думала, что могу сама разрешить все свои проблемы.
Теперь я выросла. Я понимаю, что не способна справиться со своими проблемами в одиночку. Я не хочу, чтобы приступы удушья повторялись. И я должна изменить правила, которые сама для себя установила.
Глава 7
– Что, загадочный незнакомец уже смылся?
Голос раздался над ухом так неожиданно, что я вздрогнула и просыпала на стол ложку растворимого кофе, которую держала в руках.
– А вы, я смотрю, никогда не работаете! – процедила я, метнув на Брэдена сердитый взгляд через плечо. – И никогда не стучите, прежде чем войти!
Брэден, прислонившийся к косяку кухонной двери, и бровью не повел.
– Можно мне чашечку кофе? – спросил он, указывая на чайник.
– С молоком?
– С молоком. И два кусочка сахара, будьте любезны.
– Почему-то я была уверена, что вы пьете черный и несладкий.
– Человеку свойственно ошибаться. Кстати, вас бы тоже не мешало немного подсластить.
– Так вы будете кофе? – сморщила я нос. – Или предпочитаете упражняться в остроумии?
– А еще говорят, утро вечера мудренее, – пробормотал он.
– Это вы к чему? – Я швырнула в его кружку два куска сахара. – Хотите сказать, что утром я так же невыносима, как и вечером?
– Что-то в этом роде, – засмеялся Брэден.
Как и всегда, от его смеха у меня защекотало в животе.
Ожидая, пока чайник закипит, я сложила руки на груди. Лифчика под майкой не было, и я не забывала об этом ни на секунду. В обществе Брэдена я вообще ни на секунду не забывала о своем теле. Честно говоря, после гибели родителей и Бет мне стало совершенно наплевать, как я выгляжу. Носила я исключительно те вещи, которые казались мне удобными, никакими женскими ухищрениями не пользовалась. Меньше всего на свете меня волновало, какое впечатление я произвожу на других людей. Как ни странно, это работало в мою пользу и привлекало парней.
Но сейчас, стоя напротив Брэдена, я осознала, что все мое хваленое безразличие как ветром сдуло. Мне было далеко не наплевать, нравлюсь я ему или нет. В отличие от красоток, которые наверняка бродят вокруг него стаями, я не могла похвастаться модельной фигурой, то есть не отличалась ни ростом, ни особой худобой. Конечно, коротышкой меня никто бы не назвал, но и высокой тоже. Слава богу, ноги у меня стройные и талия тонкая, но бедра широковаты и попа довольно увесистая. Да и грудь не маленькая. Волосы у меня неопределенного оттенка – что-то среднее между русым и каштановым, – зато густые, длинные и вьются естественным образом. Но у меня редко возникает желание ими щегольнуть, обычно я закалываю их в небрежный узел на затылке и почти никогда не распускаю. Глаза можно считать моим главным достоинством – так говорят люди. Я унаследовала от папы необычный, светло-серый с переливом цвет. Но в сравнении с глазами, которыми природа наградила Холли или Элли – кошачьими, миндалевидными, манящими, – мои гляделки проигрывают.
Нет, на обложку гламурного журнала я, честно говоря, не гожусь. Конечно, причислить меня к разряду уродин тоже было бы несправедливо, но… Господи, никогда прежде я не переживала, что недостаточно хороша собой. Этот проклятый Брэден замутил мне голову. Превратил в полную кретинку.
– Правда, вы что, целыми днями валяете дурака? – вновь попыталась я пустить в ход язвительность.
Он сделал несколько шагов ко мне. На нем был очередной костюм-тройка, как всегда, фантастически шикарный. Обычно высоким широкоплечим парням больше идут джинсы и ковбойки, особенно в сочетании с небритым подбородком и взлохмаченными волосами. Но Брэден выглядел так, словно родился в этом костюме. Стоило ему приблизиться, соблазнительные фантазии снова завладели мной. Я представляла, как Брэден меня целует, подхватывает на руки, сажает на стол, раздвигает мои ноги. Его язык проникает мне в рот, одна рука ласкает грудь, другая скользит между ног…
Я едва не затрясла головой, чтобы отогнать опасное видение. Скорей бы закипел этот чертов чайник.
– У меня деловая встреча через полчаса, – сообщил Брэден.
Чайник наконец пронзительно засвистел, и Брэден первым протянул к нему руку.
– Решил по пути заглянуть к вам, узнать, в каком вы сегодня настроении. Вчера, перед тем как мы расстались, у меня создалось впечатление, что вам собираются его испортить.
Я смотрела, как он разливает воду по кружкам. Может, стоит ему рассказать про Райан и Джеймса?
– Доброе утро!
В кухню вошла Элли, свежая после сна, умытая и одетая. Правда, кардиган она напялила наизнанку. Я протянула руку и коснулась шва на рукаве. Элли смекнула, в чем дело, безмятежно улыбаясь, сняла кардиган, вывернула и надела правильно.
– Вчера, когда я вернулась, никакого Джеймса в гостиной не оказалось, – сказала она.
Я ощутила, как напрягся Брэден, взглянула на него и увидела, что он хмурится. Эта тема его, похоже, задевала. Я ухмыльнулась, сознавая, что могу его немного помучить.
– Да, он ушел еще вечером, – протянула я.
И вдруг поняла, что у меня нет желания темнить.
– Джеймс – бойфренд Райан, – сообщила я.
– Райан – это ведь твоя лучшая подруга? – уточнила Элли.
Она налила себе апельсиновый сок и уселась за стол со стаканом в руках. Я устроилась напротив. Когда Брэден не маячил перед глазами, я чувствовала себя безопаснее.
– Он сделал ей предложение, а она разозлилась и прогнала его.
Губы Элли сочувственно изогнулись.
– Какой ужас! Бедный парень.
Я улыбнулась, вспомнив о записке Джеймса.
– Надеюсь, у них все наладится.
– Думаешь, они помирятся? – спросила Элли с такой надеждой, словно Райан и Джеймс были ее лучшими друзьями.
– Ты лапочка, – тихо сказала я, и Элли просияла от удовольствия.
– Это ты их помирила, – произнесла она с непоколебимой уверенностью.
Только такое добрейшее существо, как Элли, способно сделать подобное заявление. Она полна решимости доказать мне, что я вовсе не ледышка, равнодушная ко всему, кроме собственной персоны. На сей раз она оказалась права. Совершенно случайно. Но эта случайность ровным счетом ни о чем не говорит.
– Это тип готов был разорвать вас на куски, – заметил Брэден прежде, чем я успела ответить Элли.
Развалившись на стуле, он попивал кофе с таким видом, словно спешить ему было совершенно некуда.
– Он вбил себе в голову, что это я подговорила Райан его бросить.
Брэдена, судя по его виду, мое сообщение ни капельки не удивило. Словно услышав мои мысли, он вскинул бровь и произнес:
– Интересно, почему это меня совсем не удивляет?
Элли осуждающе прищелкнула языком:
– Брэден, но Джосс никого не подговаривала.
– Знаю, – пожал плечами Брэден. – Конечно, она никого не подговаривала. Но, по-моему, ею двигали вовсе не те причины, о которых думаешь ты, Элс.
Похоже, этот наглец воображает, что видит меня насквозь. Мать твою. Не исключено, он не обманывается на свой счет. И на мой тоже. Проницательная гадина какая.
Я в досаде отвернулась и принялась пить кофе, стараясь не обращать внимания на въедливый взгляд Брэдена.
– Что за дурацкая манера – говорить загадками, – усмехнулась Элли и повернулась ко мне. – Ты ведь их помирила?
«Я твой должник».
Вспомнив записку, я невольно улыбнулась, прикрыв рот кружкой.
– Да. Кажется, мне это удалось.
– Неужели?
Теперь в голосе Брэдена звучало такое откровенное изумление, что это было просто оскорбительно.
Нет, все же зря этот самодовольный павиан воображает, что видит меня насквозь.
– Райан – моя лучшая подруга, – отчеканила я. – Мне хотелось ей помочь. Если вы считаете меня бессердечной сукой, вы ошибаетесь.
– Я ничего такого не говорил, детка, – заморгал от неожиданности Брэден.
Фамильярно-ласковое словечко пронзило меня насквозь, задев какие-то нервные окончания, о существовании которых я даже не подозревала.
– Не смейте называть меня «детка», – выдавила я. – Не смейте.
Моя неожиданная злость и резкий тон озадачили Брэдена и Элли. За столом повисло неловкое молчание. Надо же, вчера, когда этот чертов Брэден всучил мне свой телефон, я была ему так благодарна. И напрасно. Стоит дать перед кем-то слабину, он начинает воображать, что знает о тебе все. А на самом деле не знает ровным счетом ничего.
– Значит, Джеймс вернулся в Лондон? – нарушила молчание Элли.
– Да. – Я встала и выплеснула в раковину остатки кофе из своей кружки. – Пойду-ка я в спортзал.
– Джоселин… – начал Брэден.
– У вас, насколько я помню, назначена деловая встреча? – отрезала я и направилась к дверям, чувствуя спиной напряжение, которое сама создала.
– Джоселин…
В его голосе звучало беспокойство.
Не отступай от намеченной линии, Джосс. Надо поставить его на место, иначе он окончательно зарвется.
Я вперила взгляд в Брэдена и проскрежетала с любезностью акулы:
– Если хотите взять кофе с собой, у меня есть прекрасный термос.
Брэден изумленно воззрился на меня, потом покачал головой.
– Благодарю вас, это лишнее, – произнес он с лукавой улыбкой.
Я величественно кивнула и, сделав вид, что более его не замечаю, повернулась к Элли:
– Может, пойдешь со мной в спортзал?
– В спортзал? Я? – удивленно наморщила точеный носик Элли.
– А ты что, не ходишь в спортзал? – спросила я, окинув взглядом ее безупречную фигуру. – Хочешь сказать, ты такая стройная от природы?
Элли рассмеялась и слегка покраснела от удовольствия.
– У меня хорошие гены.
– Тебе крупно повезло. А вот мне приходится пахать как проклятой, чтобы мои гены меня не подвели.
– Ваши труды не пропадают даром, – пробормотал Брэден, уткнувшись в кружку.
Глаза его смеялись. Я невольно улыбнулась в ответ. Мне стало жаль, что я так его обрезала.
– Надеюсь. Ладно, пойду в одиночестве. Увидимся.
– Спасибо за кофе, Джоселин.
Его нахальный голос настиг меня уже в холле.
Я скорчила жуткую рожу и заорала что есть мочи:
– Джосс, а не Джоселин!
В ответ раздался смех, который я попыталась проигнорировать.
* * *
– Ну вот, теперь, когда мы познакомились, может быть, вы расскажете, почему у вас возникло желание поделиться с кем-то своими проблемами? – пропела доктор Кэтрин Причард.
Почему все психотерапевты говорят одинаковыми голосами – участливыми и мягкими до приторности? Наверное, считается, что это внушает пациенту доверие и помогает расслабиться. Но меня это сюсюканье только раздражает. И когда мне было четырнадцать, раздражало тоже.
С того разговора на кухне прошла неделя. Сама не знаю, с какой стати я решила пойти к психоаналитику. Так или иначе, я сижу в кабинете на Сент-Эндрю-лейн. Согласно последним веяниям дизайна, все вокруг сверкает металлическим холодом. Ничего похожего на уютную комнату, в которой принимал меня школьный психолог. Кстати, совершенно бесплатно. А для того, чтобы проникнуть в это святилище из стекла и металла, я выложила целое состояние.
– Вам здесь нужны цветы, – заметила я. – Или какое-то другое яркое пятно. А то ваш кабинет выглядит не слишком приветливо.
– Приму к сведению, – улыбнулась доктор.
Я молчала.
– Джоселин…
– Джосс.
– Джосс. Так почему вы решили прийти сюда?
Живот свело, на лбу выступил холодный пот. Все, что я ей расскажу, останется между нами, напомнила я себе. Мы никогда не встретимся за стенами этого кабинета, у нее не будет случая использовать против меня мои признания, мое прошлое. Мы чужие друг другу. Я набрала в грудь побольше воздуха:
– У меня снова начались приступы. Приступы паники, которые сопровождаются удушьем.
– Снова?
– Когда мне было четырнадцать, со мной часто такое случалось.
– Приступы паники могут быть спровоцированы самыми разными причинами. Почему они начались? Что произошло в вашей жизни?
Я с усилием сглотнула подступивший к горлу ком:
– Мои родители и маленькая сестренка погибли в автокатастрофе. Никаких родственников у меня не было – за исключением дяди, который плевать на меня хотел. Несколько лет я прожила в приемных семьях.
Доктор Причард что-то торопливо записывала. Когда я смолкла, она подняла голову и взглянула мне в глаза.
– Я вам очень сочувствую, Джосс.
Голос ее звучал так искренне, что струны, натянувшиеся у меня в груди, немного ослабли. Я кивнула, показывая, что готова продолжать.
– После их гибели у вас начались приступы паники. Вы можете описать симптомы?
Я послушно принялась описывать. Доктор понимающе кивала.
– А вы можете определить, что провоцирует приступ?
– Я не позволяю себе о них думать. О родителях, о Бет. Воспоминания – вот причина приступов. Конечно, если это не какие-то мимолетные образы, а яркие, осязаемые видения.
– Но, насколько я поняла, долгое время у вас не было приступов.
Я прикусила губу:
– Мне удавалось не думать о своей семье.
– В течение восьми лет?
– Я не совсем точно выразилась. Конечно, я о них думаю. Даже научилась спокойно смотреть на их фотографии. Главное – не вспоминать, что я ощущала, когда они были рядом.
– Но недавно приступы начались вновь?
– Мой внутренний контроль ослабел. Я начала вспоминать. Это было дважды – один раз в спортзале, другой – на обеде в семье подруги. Оба раза дело закончилось приступом.
– А почему воспоминания завладели вами именно в спортзале?
– Видите ли, я писательница, – смущенно фыркнула я. – То есть пытаюсь ею стать. Мне пришло в голову, что историю моей мамы можно сделать сюжетом книги. Это захватывающая история. Хотя и печальная. Мне казалось, людям она понравится. И я стала думать о своих родителях, об их отношениях. Они очень любили друг друга. Потом все поплыло. Я очнулась, когда какой-то парень снял меня с велотренажера.
– А почему вас выбил из колеи семейный обед? Вы ведь жили в приемных семьях и наверняка участвовали в семейных обедах.
– В этих семьях обедов не устраивали, – невесело улыбнулась я.
– Значит, это был первый семейный обед после утраты родителей?
– Да.
– И он спровоцировал воспоминания?
– Да.
– Скажите, Джосс, недавно в вашей жизни произошли какие-либо значительные перемены?
Перед глазами у меня возникли Брэден, Элли и картина нашего совместного завтрака неделю назад.
– Я переехала в новую квартиру. У меня появилась новая соседка.
– Что-нибудь еще?
– Моя прежняя соседка, Райан, была моей лучшей подругой. Она переехала в Лондон, вместе со своим бойфрендом. Недавно они обручились. Пожалуй, это все.
– Вы с Райан были близки?
Я пожала плечами:
– Скажем так, между нами существовала максимально возможная для меня степень близости.
– Это заявление говорит о многом, – улыбнулась доктор. – А ваша новая соседка? Вы позволяете себе с ней сблизиться?
– Пожалуй, да.
Сказав это, я подумала, что, сама того не желая, позволила Элли прочно войти в мою жизнь. Я даже не подозревала, что так сильно привяжусь к ней.
– Ее зовут Элли. Мы быстро нашли общий язык. Я, честно говоря, этого не ожидала. У нее множество друзей и старший брат, с которым она постоянно общается. Благодаря этому я веду не такую замкнутую жизнь, как прежде.
– Обед, на котором у вас случился приступ, был в семье Элли и ее брата?
– Да.
Доктор Причард кивнула и вновь принялась что-то писать.
– Ну и что в итоге? – нетерпеливо спросила я.
– Вы хотите, чтобы я поставила вам диагноз? – улыбнулась она.
Я молча вскинула бровь.
– Мне жаль вас разочаровывать, Джосс, но пока мы с вами только скользим по поверхности, не касаясь сути ваших проблем.
– Поймите, я хочу избавиться от этих приступов. Вы думаете, что они как-то связаны с переменами, которые произошли в моей жизни?
– Джосс, с тех пор, как вы вошли в мой кабинет, прошло всего пятнадцать минут. Но я уже могу с уверенностью сказать – эти приступы не прекратятся, пока вы не научитесь жить с сознанием того, что ваша семья погибла.
Что? По-моему, она несет полную чушь.
– Но этому я уже научилась! – заявила я. – Другого выбора не было. Они погибли. Это было для меня страшным ударом, но я его пережила. Теперь я пытаюсь понять, как жить дальше. Поэтому я здесь.
– Джосс, вы производите впечатление умного человека. Вы сумели понять, что у вас есть проблема и что вам нужно с кем-то эту проблему обсудить. Теперь вам надо понять, что бегство от воспоминаний – не лучший способ решения этой проблемы. Горевать тоже нужно уметь, Джосс, иначе ваше душевное равновесие постоянно будет под угрозой. Любые перемены, новые люди, переживания, ожидания – все это может оживить в вашей памяти картины прошлого. Особенно если вы пытаетесь насильно загнать эти картины вглубь подсознания. Образно выражаясь, вы поместили смерть своих близких в консервную банку, которая каждую минуту может открыться изнутри. Не могу исключить вероятности того, что вы страдаете так называемым посттравматическим психозом. А это заболевание нельзя игнорировать.
– Посттравматическим психозом? – пробормотала я. – Я думала, он бывает только у солдат, которым пришлось принимать участие в военных действиях.
– Не только. Как это следует из названия, это состояние может развиться у каждого, кто пережил эмоциональную или психологическую травму.
– И вы думаете, у меня психоз?
– Не исключено. По мере того как мы будем продолжать наши беседы, картина станет более ясной. И я очень надеюсь, чем дольше будут длиться наши беседы, тем легче вам станет вспоминать вашу семью и говорить о ней.
– Честно говоря, меня пугает подобная перспектива.
– Это будет нелегко. Но я не вижу другого способа вам помочь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?