Текст книги "Очарованная луной"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ocharovannaya-lunoy-160888.jpg)
Автор книги: Сара Аллен
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Единственное, что я могу тебе рассказать, это что твоя мама была самой красивой и популярной девушкой в школе. Казалось, это не требовало от нее никаких усилий. Идеальная одежда. Идеальная прическа. Непоколебимая уверенность в себе. Она состояла в группе, именовавшей себя «Сассафрасс»; в нее входили девушки из состоятельных семей. Я к их числу не относилась.
– Моя мама была популярной? – Эмили была ошарашена. – У дедушки Вэнса были деньги?
В дверь постучали.
– Прошу прощения. – Джулия поднялась с места.
Она не сомневалась, что это Стелла, поэтому вздрогнула всем телом, когда в открытую дверь повеяло запахом свежескошенной травы и на пороге показался Сойер.
– Я принес пиццу, – с улыбкой произнес он. – Спускайся.
Что-то определенно было не так. За предыдущие полтора года их со Стеллой вечерних посиделок по четвергам Сойер ни разу не приглашал Джулию к ним присоединиться.
– Спасибо, но я не могу.
Она отступила на шаг назад и собралась захлопнуть дверь.
Он склонил голову набок:
– Не знай я тебя лучше, я бы подумал, что ты смущена.
– Смущена? – вскинулась Джулия немедленно. – И чем же?
– Тем, что я теперь в курсе, что ты все это время пекла свои торты для меня.
Она фыркнула:
– Я никогда не говорила, что пекла для тебя. Я сказала, что начала печь из-за тебя.
– Значит, ты все-таки это сказала.
Джулия твердо выдержала его взгляд. Да, она это сказала. И это была правда, как бы сильно ей ни хотелось, чтобы это было не так. В ту их единственную в жизни ночь, когда они лежали рядышком на школьном стадионе, глядя в звездное небо, подобного которому она не видела ни до, ни после того, он рассказал ей, как в детстве летними вечерами его мать пекла пироги и он, где бы ни находился, мгновенно возвращался домой, словно сахарная пудра долетала до него путеводным облачком, подобно пыльце на крыльях ветра. Он ее чувствовал, утверждал он. Он ее видел.
Выпечка обладала способностью призывать. Об этом Джулия узнала от него.
– Вообще-то, если я правильно помню, я сказала, что начала печь из-за таких людей, как ты, – произнесла она наконец вслух. – Можно сказать, ты – мой целевой потребитель.
Похоже, он ей не поверил. Но все равно улыбнулся:
– Неплохо выкрутилась.
– Благодарю.
Сойер устремил взгляд поверх ее головы. Он ни разу не был в ее квартире, и сейчас она тоже не собиралась его приглашать. Сойер вырос в достатке, а она – нет. Но обстановка ее балтиморской квартиры была стильной – этакий авангард с налетом богемности. Там была та Джулия, которой она стала. А здесь – нет. Ей не хотелось, чтобы он это видел.
– У тебя вкусно пахнет, – заметил он. – Я бы с удовольствием поселился на твоей кухне.
– Ты там не поместишься. К тому же я пеку только по четвергам.
– Я знаю. Стелла рассказала мне, когда ты только к ней перебралась. Почему, как ты думаешь, я всегда прихожу сюда по четвергам?
Она даже не подозревала об этом. Он хорошо конспирировался.
– Я не могу присоединиться к вам, потому что у меня гости. Желаю вам со Стеллой весело провести время.
Она захлопнула дверь и привалилась к ней спиной, выдохнув с облегчением. Но миг спустя до нее дошло: она не слышала, чтобы Сойер спустился по лестнице. Джулия повернула голову и приложила ухо к двери. Он что, так там и стоит? Наконец до нее донесся какой-то шорох, и под его ногами заскрипели ступеньки.
Джулия заставила себя отлепиться от двери и вернуться в гостиную.
– Извини.
– Если вы заняты, я могу прийти в другой раз, – сказала Эмили.
– Не говори глупостей.
– Значит, мою маму все любили, если она была так популярна?
Джулия заколебалась, но не успела она заговорить вновь, как в дверь опять постучали.
– Прости еще раз.
– Кто там у тебя? – осведомилась Стелла, когда Джулия открыла ей дверь.
У Стеллы было широкое экзотическое лицо с миндалевидными глазами и прямыми темными бровями. Приняв ванну, она облачилась в кимоно, а свои темные волосы скрутила в узел, но несколько влажных прядок выбились из прически и змеились по шее.
– Сойер сказал, у тебя гости. Ты с кем-то встречаешься? И ничего мне не сказала?! Кто он?
– Это не твое дело, – ответила Джулия, чтобы позлить Стеллу.
Зачем она доложила Сойеру про выпечку? И вообще, какое право Стелла имеет в чем-то упрекать Джулию, когда сама три года назад переспала с Сойером, а ей так об этом и не рассказала?
Она захлопнула дверь, но не успела вернуться в гостиную, как снова раздался стук. На этот раз беспрерывный. Стелла разошлась не на шутку.
– Она не успокоится, пока не увидит тебя, – сказала Джулия Эмили. – Ты не против?
Эмили, похоже, не возражала, и они вместе вышли в коридор.
Не успела Джулия снова открыть дверь, как Стелла заявила:
– Я не уйду, пока ты не…
И осеклась, когда увидела стоящую рядом с ней девочку.
– Это внучка Вэнса Шелби, – представила ее Джулия. – Эмили, это Стелла Феррис.
Стелла утратила дар речи.
– Эмили заглянула ко мне, потому что хотела узнать, какой была ее мать, когда жила здесь.
Стелла быстро оправилась от шока:
– Что ж, Эмили, очень рада с тобой познакомиться. Мы с Сойером были дружны с твоей мамой. Спускайтесь, у нас там внизу пицца. Я достану мои школьные альбомы.
Стелла отступила в сторону, и Эмили без колебаний вприпрыжку сбежала с лестницы. Глядя на ее изящное личико и высокую гибкую фигуру, легко было забыть, что на самом деле она совсем еще девчонка – пока она не выкидывала что-нибудь подобное.
Прежде чем Стелла успела двинуться за ней следом, Джулия ухватила ее за рукав кимоно.
– Ни слова о том, что сделала ее мать.
– Ты что? – Стелла явно оскорбилась. – Я же не людоед.
Эмили с нетерпением ждала, когда они спустятся. Очутившись внизу, Стелла повела их в кухню. Полы ее кимоно драматически развевались на ходу.
Сойер стоял к ним спиной и смотрел в окно. Руки он держал в карманах. Услышав шаги, он обернулся. При виде Эмили брови у него взлетели вверх.
– И кто эта прелестная юная барышня? – осведомился он галантно.
В том, как они со Стеллой вели себя с незнакомыми людьми, была какая-то врожденная учтивость, что-то неуловимое, выдававшее их происхождение.
– Вот кто был в гостях у Джулии, Сойер, так что можешь прекращать дуться. Это Эмили, дочь Далси Шелби, – многозначительно произнесла Стелла.
Если это и стало для Сойера неожиданностью, он не растерялся.
– Очень приятно. – Сойер протянул руку, и Эмили пожала ее.
Более того, при этом она негромко хихикнула, хотя Джулии казалось, что она не из тех, кто хихикает по поводу и без повода.
– Давайте есть пиццу, пока не остыла, – добавил Сойер. – Джулия?
Он подошел к кухонному столу и отодвинул для нее стул, не оставляя никакого выбора.
Стелла выставила на стол напитки и разложила бумажные салфетки, и все четверо без церемоний принялись поедать вегетарианскую пиццу прямо из коробки. Джулия ела торопливо, рассчитывая поскорее разделаться с пиццей и уйти. Сойер вел себя непринужденно и расслабленно и улыбался ей такой многозначительной улыбкой, как будто видел ее насквозь. Стелла в своем кимоно восседала за столом с таким видом, словно на ней был костюм от Диора. А Эмили взирала на них троих с таким выражением, точно они были подарками, которые ей только предстояло развернуть.
– Значит, вы оба знали мою маму? – наконец спросила она, как будто не могла больше сдерживаться.
– Да, и очень хорошо, – подтвердила Стелла. – Мы с Далси принадлежали к одной тесной группе друзей.
– К «Сассафрассу»?
– К нему самому. А Сойер встречался с одной девушкой по имени Холли, она тоже состояла в этой группе, так что он входил в число наших почетных пажей.
– А с Джулией вы не дружили?
– Я тогда вообще ни с кем не дружила, – сказала Джулия.
Эмили с любопытством посмотрела на нее. На верхней губе у нее был томатный соус. Джулия улыбнулась и протянула ей салфетку.
– Почему? – спросила Эмили, вытирая рот.
– Подростком быть нелегко. Мы все это знаем. Девушки из «Сассафрасса» создавали иллюзию того, что это просто. А я была отражением неприглядной действительности.
– А чем занимались те, кто состоял в «Сассафрассе»? – поинтересовалась Эмили. – Общественной работой? Собирали деньги на благотворительные цели?
Стелла расхохоталась:
– Нет, наша группа была не из таких. Погоди, я схожу за альбомами.
Она бросила корку от пиццы в коробку и вышла из кухни. Вскоре Стелла вернулась; пожалуй, кроме нее, на всем белом свете едва ли нашелся бы другой человек, который точно помнил, где хранятся его школьные альбомы, и способен был найти их, не перерывая шкафы и не звоня родителям.
– Вот. – Она положила на стол перед Эмили зеленый с серебром альбом с вытисненным на обложке девизом «Дом бойцовых кошек!» и раскрыла его. – Это и есть «Сассафрасс»; твоя мама в центре, разумеется. Каждое утро перед занятиями мы устраивали заседания на парадном крыльце школы. А это твоя мама на вечере встречи выпускников. А тут она королева выпускного бала. А это Сойер в составе футбольной команды.
– Я нечасто выходил на поле. – Сойер покачал головой.
Стелла стрельнула в его сторону глазами:
– Это потому что ты боялся попортить свою смазливую мордашку.
– Чем не уважительная причина?
Стелла перевернула страницу:
– А вот и Джулия.
На фотографии девочка-подросток в одиночестве ела свой обед на верхнем ярусе трибун стадиона. Это была вотчина Джулии. Перед школой, в обеденный перерыв, когда она прогуливала уроки… Иногда даже по ночам она находила здесь убежище.
– Ничего себе, какие у вас были длинные волосы! Да еще и розовые! – Эмили присмотрелась к фотографии повнимательнее. – Вы красили губы черной помадой?
– Да.
– Тогда никто не знал, что думать о Джулии, – сказала Стелла.
– Я никому ничего плохого не делала. – Джулия с улыбкой покачала головой.
– Другим людям – возможно, – пробормотал Сойер, и Джулия машинально натянула рукава еще ниже на запястья.
– После второго года учебы отец Джулии отправил ее в интернат, – сказала Эмили Стелла, и Джулия очнулась от своих мыслей. – Ее не было в городе долгое время. А когда она вернулась, ее никто не узнал.
– Я узнал, – возразил Сойер.
– Ну еще бы ты ее не узнал! – Стелла закатила глаза.
Эмили принялась разглядывать альбом, перелистывая страницы и останавливаясь всякий раз, когда натыкалась на очередное фото матери.
– Смотрите! – воскликнула она. – Тут у мамы на руке браслет! Вот этот!
Эмили продемонстрировала им запястье.
Джулия поймала себя на том, что не может отвести глаз от профиля девочки, чувствуя, как знакомо сжимается сердце. Не думая, она протянула руку и убрала прядь волос, упавшую Эмили на глаза. Та, похоже, этого даже не заметила, но когда Джулия отвела взгляд, то обнаружила, что Стелла с Сойером таращатся на нее с таким выражением, как будто у нее только что выросла еще одна голова.
– А это кто рядом с мамой? – Эмили указала на элегантного темноволосого юношу в костюме с галстуком-бабочкой. – Он много где рядом с ней.
– Это Логан Коффи, – ответила Джулия.
– Так вот о ком он говорил! – Эмили с улыбкой откинулась на спинку стула. – Я сегодня познакомилась с одним парнем, его зовут Вин Коффи. Он упомянул, что его дядю зовут Логан Коффи, и удивился, что мне это имя ни о чем не говорит.
«Вот черт, – подумала Джулия. – Ничем хорошим закончиться это не может».
– Они с Логаном Коффи встречались?
– Нас всех занимал тот же вопрос. Они с Далси все отрицали, – тщательно подбирая слова, ответила Джулия. – Собственно говоря, он был просто застенчивый и скрытный мальчик, которого твоя мама пыталась выманить из раковины.
– Он до сих пор здесь живет? Как вы думаете, можно мне расспросить его о маме?
Повисло неловкое молчание. Говорить ей об этом не хотелось никому.
– Логан Коффи давным-давно умер, солнышко, – произнесла в конце концов Джулия.
– Ох. – Эмили словно уловила перемену настроения и неохотно отодвинула альбом. – Пожалуй, мне пора домой. Спасибо, что разрешили посмотреть альбом.
Стелла замахала руками:
– Можешь забрать его себе. Это было двадцать фунтов тому назад. Рассматривать эти фотографии – только лишний раз сыпать соль себе на рану.
– Правда?! Спасибо! – Эмили поднялась, и Джулия тоже встала со своего места.
Она проводила девочку до двери, пожелала спокойной ночи и следила за ней, пока Эмили не растворилась в темноте под сенью деревьев в соседнем дворе.
Когда Джулия вернулась, Стелла уже поджидала ее, уперев руки в бока:
– Признавайся, что происходит?
– Ты о чем?
– С чего ты так вокруг нее хлопочешь?
– Вовсе я вокруг нее не хлопочу. – Джулия нахмурилась. – Почему ты так на меня смотришь?
– Просто я от тебя такого не ожидала, вот и все. Да ну, это просто смешно. Кого-кого, а тебя в роли матери представить совершенно невозможно.
Стелла засмеялась было, но осеклась, когда увидела лицо Джулии. Такое ей говорили не первый раз, но от этого было ничуть не легче. Что ж, такова цена, которую приходится платить, когда тебе тридцать шесть, а ты не проявляешь никакого желания ни с кем разделить свою жизнь.
– Ох, я ничего обидного не имела в виду.
Джулия и сама это знала. Как не имели в виду ничего обидного ее друзья в Балтиморе, когда говорили: «Ты слишком дорожишь своей независимостью» или «Ну какая из тебя мать, ты сама круче любого тинейджера».
– Пойдем посидим на крыльце, выпьем вина, – предложила Стелла.
– Нет, спасибо.
– Джулия…
– Я знаю, у тебя тут припрятано что-то вкусненькое, – послышался из кухни голос Сойера, сопровождаемый хлопаньем дверец шкафчиков.
Стелла закатила глаза:
– Он способен отыскать мою заначку шоколада, где бы я ее ни спрятала.
– Выдай ее ему, пока он не отправился обыскивать мою кухню, – посоветовала Джулия, направляясь к лестнице. – У меня много работы.
Вернувшись домой, Эмили вышла на балкон и уселась там с альбомом на коленях. С утра она успела перерыть шкаф и все ящики комода у себя в комнате в поисках… чего-нибудь. Чего-то, что могло бы рассказать о жизни ее матери в этом городке. У нее начали закрадываться странные подозрения – как будто все скрывают от нее нечто такое, чего она не должна знать. Однако единственным свидетельством того, что ее мать когда-то жила здесь, было имя Далси, вырезанное на пыльной крышке сундука в ногах кровати. И ничего больше. Ни фотографий, ни старых писем, ни даже шарфа или забытой сережки. Вот почему Эмили отправилась к Джулии. Поначалу ей было неловко, но теперь она радовалась, что все-таки решилась на это. Альбом оказался настоящим кладом, пусть и порождал больше вопросов, чем давал ответов. Одним из принципов школы «Роксли» было полное отсутствие какой бы то ни было кастовой системы, превосходства одних над другими, разделения на лучших и худших. Как ее мама могла быть королевой выпускного бала?!
Далси никогда даже не позволяла дочери ходить по торговым центрам, чтобы не поощрять гонку за вещами. Она любила повторять, что модная одежда не повод для гордости. Поэтому в школе «Роксли», разумеется, была форма. И тем не менее здесь, в этом альбоме, ее мама была снята в самых модных нарядах того времени. И у нее была прическа из салона.
Может, она стыдилась того, какой была в юности? Опасалась, что былая принадлежность к золотой молодежи может повредить ее репутации женщины из народа?
И все-таки это странная причина, чтобы никогда больше не возвращаться в город своего детства.
Ночную тишину нарушили голоса, доносящиеся с крыльца соседского дома, и Эмили оторвалась от альбома. Послышался женский смех. Зазвенели бокалы.
Сидя за старым садовым столиком, который она расчистила от листьев, Эмили с улыбкой откинулась назад. Звезды казались вплетенными в ветви деревьев, точно рождественские гирлянды. Ее охватило ощущение, что пустота вокруг нее начинает понемногу заполняться. Просто она ехала сюда с завышенными ожиданиями. Да, все не идеально, но уже становится лучше. Она даже завела дружбу с соседями.
Эмили полной грудью вдохнула благоуханный ночной воздух и почувствовала, что ее клонит в сон.
Она собиралась закрыть глаза всего на секундочку.
И практически мгновенно уснула.
Когда Эмили проснулась, было все так же темно. Она поморгала, пытаясь сообразить, который теперь час и сколько времени она проспала.
Опустив глаза, Эмили обнаружила альбом на полу и наклонилась поднять его; заныла затекшая со сна спина. А когда распрямилась, по коже у нее побежали мурашки.
В лесу снова горел огонек! Джулия говорила, что его считают призраком.
Точно пригвожденная к месту, Эмили сидела и смотрела, как он мелькает в зарослях за старой беседкой во дворе дедушки Вэнса. На этот раз, в отличие от прошлой ночи, он не исчез, а продолжал гореть, перемещаясь от дерева к дереву и слегка подрагивая.
Неужели… неужели он наблюдает за ней?
Она торопливо взглянула на соседский дом. Свет не горел ни в одном окне. Кроме нее, вокруг не было ни одной живой души.
Эмили снова посмотрела на огонек. Что же это такое?
Она заставила себя подняться и медленно вернулась в комнату. Там она положила альбом на кровать и немного постояла. Потом вдруг на нее нашло непонятно что, и она внезапно бросилась бежать, топоча босыми пятками по деревянным половицам. На лестничной площадке она немного притормозила, чтобы не шуметь, но, когда лестница и дверь комнаты дедушки Вэнса остались позади, вновь прибавила ходу. Неожиданно на ее пути возникло препятствие в виде запертой кухонной двери, но, немного повозившись с замком, она все-таки открыла ее и выскочила во двор.
Огонек никуда не исчез! Эмили побежала на него, прямо в чащу за беседкой. Огонек начал стремительно удаляться. Она услышала, как под чьими-то ногами зашуршала листва.
Шум?
Призраки должны передвигаться бесшумно.
После пятиминутной гонки в свете бледной луны по темному лесу, когда низко растущие ветви так и норовили хлестнуть ее по лицу, до нее начало доходить, что она понятия не имеет ни куда бежит, ни где заканчивается лес. Когда огонек внезапно исчез, ей впервые за все время стало по-настоящему не по себе. Во что она ввязалась? Но еще через несколько шагов лес неожиданно кончился. Эмили немного постояла на опушке, пытаясь отдышаться и чувствуя боль в босых ступнях. Она подняла ногу и обнаружила на подошве кровоточащую ранку. Она поранила пятку.
В тишине где-то явственно хлопнула дверь.
Эмили вскинула голову, огляделась и поняла, что очутилась в жилой части Мэйн-стрит и стоит посреди парка, расположенного напротив старых кирпичных особняков. Должно быть, лес, подступавший к заднему двору дедушки Вэнса, огибал соседские участки какими-то безумными зигзагами и выходил сюда, к открытой летней эстраде с флюгером в виде полумесяца. Девочка оглядела улицу, потом снова повернулась к лесу. Но ведь она же видела, что огонек исчез здесь?
Она похромала обратно к дому. Голова шла кругом. Эмили только что посреди ночи гонялась по лесу за призраком. Рассказать кому – не поверят. Она и сама с трудом в это верила, настолько это было не в ее духе.
О том, что парадная дверь заперта, Эмили вспомнила, лишь когда добралась до дома дедушки Вэнса. Пришлось обходить дом сзади. Когда она свернула за угол, впереди что-то блеснуло.
На заднем крыльце горел свет.
По всей видимости, дедушка Вэнс слышал, как она убежала, и теперь ждал ее. Эмили вздохнула. Чтобы заставить его выйти из своей комнаты, ей пришлось сбежать из дома в лес посреди ночи. И как она это ему объяснит? Прихрамывая, она поднялась на крыльцо и едва не наступила на что-то маленькое.
Эмили наклонилась и подняла непонятный предмет с пола. Это оказалась упаковка лейкопластыря.
Ночную тишину нарушил хруст палой листвы. Ахнув, Эмили обернулась и увидела, как белый огонек скрылся в лесу, будто она и не гналась за ним сейчас.
Ей еще только предстояло узнать, что дедушка Вэнс все это время мирно спал у себя в комнате и ничего не слышал.
Глава 4
На следующее утро Вин выглянул из окна своей спальни и увидел Вэнса Шелби, направлявшегося по Мэйн-стрит в сторону делового квартала. С научной точки зрения старик представлял собой любопытный экземпляр. Вин нечасто смотрел на вещи с научной точки зрения. Он научился не ждать ни от кого доказательств, как другие не ждали доказательств от него. Но Вэнс Шелби походил на гигантского богомола на охоте, как будто нарочно созданного природой для того, чтобы хватать и прятать свою добычу, чтобы укрываться от посторонних глаз. Интерес Вина к Эмили ему не понравится. Это было досадно, но поделать тут ничего было нельзя.
– Вин! – послышался из коридора голос отца. – Уже рассвело. Идем.
Вин вышел из комнаты и по длинной мраморной лестнице спустился в вестибюль, где его ждал отец. Несмотря на то что ему часто бывало скучно, он больше не возражал против этих выходов с отцом, во всяком случае не так сильно, как в детстве. Морган Коффи любил с утра пораньше пройтись по улицам, приветствуя туристов и хозяев магазинчиков. С тех пор как сыну исполнилось пять, Морган стал брать его на эти пиар-вылазки с собой – приучал, наверное. Готовил к тому, чего от него ожидали. Каждое утро они отправлялись в новый ресторан, и там Морган болтал со всеми подряд. Вин же просто наслаждался возможностью выбраться из дома как можно раньше, с первыми лучами солнца. И общество отца было не великой ценой за такую возможность.
– Готов? – спросил Морган, когда сын присоединился к нему у двери.
– А если бы я сказал «нет»? – поинтересовался Вин, пока отец открывал дверь.
Морган окинул сына взглядом – от красного галстука-бабочки до мягких туфель-мокасин:
– На вид ты вполне готов.
– Ну, значит, так оно и есть.
Морган сделал глубокий вдох, пытаясь обуздать свой гнев.
– Не надо мне тут умничать, – процедил он.
Вин согласился, что для стычки сейчас еще рановато.
Они зашагали по тротуару. Вэнс исчез – задача для великана нелегкая. Сегодня Морган решил отправиться в закусочную Вельшеля. Когда они вошли, отец быстро оглядел помещение, потом подвел Вина к столику у двери. Морган любил приветствовать людей при входе. Нацеливался на туристов, на тех, кто был ему не знаком. Вин нередко наблюдал за ним с трепетом. Для человека, который, по всей видимости, был вполне доволен своей затворнической жизнью, Морган Коффи с поразительным воодушевлением относился к возможности познакомиться с новыми людьми. Это давало надежду, что в конце концов отец все-таки поймет, почему Вин хочет жить своей жизнью. Может, эти совместные выходы и маскировались под связи с общественностью, но на самом деле целью их было признание.
Вин не знал, сколько они пробыли в закусочной, но, должно быть, не слишком долго, потому что им еще не успели даже принести заказ, когда он увидел ее.
Эмили прошла мимо витрины, глядя прямо перед собой, и солнце светило ей в спину. У нее были длинные руки и ноги – больше от деда она не унаследовала ничего. Вот только там, где Вэнс выглядел непропорционально, Эмили казалась… совершенством.
Вин обернулся посмотреть, не видел ли ее отец. Тот ничего не видел. Морган вообще вышел из-за стола, а Вин даже и не заметил, и теперь пожимал кому-то руку в дальнем конце зала. Вин снова повернулся к окну, глядя, как Эмили удаляется. Потом бросил еще один взгляд на отца, переложил салфетку с коленей на стол, отодвинул свой стул и бесшумно вышел из закусочной.
Держась на расстоянии, он двинулся за Эмили. Она была в шлепанцах, на одной пятке белела полоска лейкопластыря. Эмили остановилась у скамейки напротив «Джейс барбекю», и Вин остановился тоже. Внутрь она входить не стала; интересно почему? В отличие от вчерашнего утра, выглядела она вполне здоровой. Должно быть, просто ждала. Ждала, когда выйдет ее дед. Это было одновременно так искренне и так трогательно, что у Вина защемило сердце.
Когда от Эмили его отделяло два или три дома, она увидела его, но тут сзади к нему подошли Инес и Гарриет Джонс и произнесли хором:
– Привет, Вин!
Он неохотно отвел взгляд от Эмили и повернулся к ним. Инес и Гарриет, две пожилые незамужние сестры, жили на Мэйн-стрит по соседству с особняком Коффи. Они всюду ходили вместе, одевались в одинаковые платья и носили одну сумочку на двоих. Давным-давно, когда Коффи захотели проложить между их домами подъездную дорожку, чтобы можно было подъехать к гаражу на заднем дворе, не делая крюк через соседнюю улицу, сестры Джонс дали свое согласие при условии, что Коффи будут приглашать их на чай каждый третий четверг месяца. С тех пор вот уже более тридцати лет обе престарелые сестры раз в месяц восседали на диване в гостиной у Коффи с четырех до пяти часов вечера.
– Здравствуйте, мисс Джонс. – Он кивнул в сторону Инес. – Мисс Джонс. – Он кивнул в сторону Гарриет.
– Мы видели, как ты поедал глазами ту красоточку, – сообщила Инес.
Вин готов был сквозь землю провалиться. Эмили могла прекрасно слышать каждое слово.
Гарриет неожиданно ахнула и стиснула ее локоть:
– Сестра, ты знаешь, кто это?
– Быть того не может, – отозвалась Инес, зеркальным жестом сжимая руку сестры.
– Да, это она! – подтвердила Гарриет.
– Что привело вас на улицу в столь ранний час? – осведомился Вин, пытаясь переменить тему.
Инес прищелкнула языком:
– Ох, до чего же она похожа на мать, верно?
– Да, вылитая мать.
– Позвольте проводить вас домой, – вмешался Вин. – Я как раз направляюсь в ту сторону.
Он протянул руку, пытаясь увести пожилых дам прочь.
– И как только у ее матери хватило духу отправить ее сюда? – не унималась Инес. – Как так можно с ребенком?
Гарриет покачала головой. Обе дамы бесцеремонно уставились на Эмили.
– Ей никогда не стать здесь своей.
– И как ее дед собирается за ней приглядывать? За ним самим пригляд нужен.
– Не знаю, сестра.
– Дамы, идемте? – Вин снова протянул руку.
– Не уподобляйся своему дяде, Вин. – Инес погрозила ему узловатым пальцем. – Не позволяй смазливой мордашке ввести тебя в заблуждение. Не повторяй его ошибок. Какая трагедия! – Теперь обе сестры взирали на него с жалостью. – Можешь смотреть на нее сколько душе угодно, главное – держись подальше. Мы лично именно так и поступим. Пусть твои родные знают, что мы на их стороне. Верно, сестра?
– Так будет лучше всего.
С этими словами пожилые дамы развернулись и засеменили в сторону дома, продев руку в ручку сумочки каждая со своей стороны, как в хомут.
Вин на мгновение закрыл глаза, прежде чем повернуться к Эмили.
Вид у нее был расстроенный, и он ее не винил.
Он сунул руки в карманы брюк и зашагал к ней, пытаясь держаться небрежно, как ни в чем не бывало.
– Привет еще раз.
Она ничего не ответила. Взгляд ее был прикован к сестрам Джонс, вышагивавшим по тротуару.
Вин про себя выругал старух за бестактность.
– Где твой дедушка? – спросил он, чтобы отвлечь от них ее внимание. – Я видел его сегодня утром.
– Там, внутри. Я его жду.
– Вместо того чтобы зайти и поесть вместе с ним.
– Я не знаю, вдруг он не хочет… В общем, я решила, что лучше подожду здесь. – Эмили окинула Вина взглядом, который должен был быть незаметным, однако от него не укрылся. – Ты всегда ходишь по улицам разодетый в такую рань?
– Это нечто вроде традиции. – Он кивнул в сторону скамейки. – Не возражаешь, если я присяду?
Она пожала плечами.
– Ты откуда? – спросила она, когда он уселся.
Он положил ногу на ногу, пытаясь ничем не выдать свою заинтересованность, не насторожить ее. Он умел располагать других к себе легко и непринужденно, но сейчас почему-то чувствовал себя не в своей тарелке. Слишком многое стояло на кону.
– Отсюда. Я здесь родился.
Она замялась, как будто он ответил совсем не на тот вопрос, который она задавала.
– Нет, я имею в виду – вчера и сегодня. Откуда ты здесь взялся?
– А-а. – Он рассмеялся. – Я завтракал с отцом. И вчера тоже. Каждое утро.
– В этом городе что, все ходят завтракать на Мэйн-стрит?
– Не все. Как твоя нога? – поинтересовался он, глядя при этом вовсе не на ее ступню, а прямо в ее искренние голубые глаза.
Эмили оказалась совсем не такой, как он ожидал. Ну просто ничего общего.
– Нога?
– Я вижу, ты повредила пятку.
Она слегка повернула ступню, чтобы взглянуть на залепленную пластырем ранку.
– А, это. Я порезалась, когда бегала босиком по лесу.
– В следующий раз предварительно надевай туфли.
Эмили подозрительно вскинула голову и увидела, что он улыбается.
– Большое спасибо за совет. – Она прищурилась. – Так я и сделаю. А кто эти пожилые дамы, с которыми ты разговаривал?
– Инес и Гарриет Джонс. – Он сокрушенно вздохнул. – Живут в соседнем с нами доме.
– Они про меня говорили?
Вин обдумал несколько вариантов ответа и остановился на простом:
– Да.
– Почему они сказали, что мне никогда не стать здесь своей?
Он покачал головой:
– Если бы у тебя были причины их опасаться, я бы тебе сказал. Честное слово.
– Такое впечатление, что им чем-то насолила моя мать.
Вин стряхнул с рукава несуществующую пылинку. Он знал, что выглядит невозмутимо, но на самом деле сердце у него готово было выскочить из груди.
– Если ты хочешь, чтобы я рассказал тебе эту историю, так и быть, – сказал он и подумал: «Господи, что я ей скажу?» – Думаю, тебе лучше обо всем знать. Впрочем, я не уверен, что это мое дело. Странно, что твоя мама ничего тебе не говорила. Дед-то хоть обмолвился?
– О чем? Они упоминали твоего дядю. Это как-то связано с ним?
– Да. Нас с тобой связывает общее прошлое, тебя и меня. – Он с заговорщицким видом придвинулся к ней поближе. – Просто ты пока об этом не знаешь.
Она с любопытством склонила голову набок:
– Ты говоришь какие-то странные вещи.
– Погоди, дальше все будет еще более странно.
Мимо них, цокая каблучками, прошествовала расфуфыренная пожилая женщина в шортах. Вин с Эмили проводили ее взглядом. Она скрылась за дверью «Джейс барбекю». И тут Вин поймал на себе пристальный взгляд Вэнса Шелби. Не то чтобы кто-нибудь мало-мальски с ним знакомый мог его испугаться, однако при мысли о том, что он оказался объектом пристального внимания такого великана, Вину стало немного не по себе. А вдруг Вэнс догадался, что он затеял?
Эмили ничего не заметила, поэтому, когда он поднялся со словами: «Думаю, мне пора», для нее это стало полнейшей неожиданностью.
– Что?! Нет, погоди, ты же обещал мне рассказать эту историю. Про мою маму и твоего дядю.
– В следующий раз обязательно расскажу. Пока, Эмили, – бросил он и зашагал прочь.
Ему большого труда стоило не обернуться на ходу, чтобы не взглянуть на нее еще раз. Когда он не выдержал и все-таки обернулся, уже перед тем как войти в закусочную, где он оставил своего отца, то увидел, что Эмили смотрит ему вслед.
Пути назад не было.
Начало положено.
Она форменным образом заинтригована.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?