Текст книги "Лукреция Борджиа. Три свадьбы, одна любовь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lukreciya-bordzhia-tri-svadby-odna-lyubov-102641.jpg)
Автор книги: Сара Дюнан
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Но это не означает, что ты и сейчас не заболеешь. Нынче лето сырое и жаркое. Я не хочу рисковать.
– Мы так редко видимся. – Джулия чуть откинула голову, будто желая получше его рассмотреть. – Пезаро далеко. Может быть, мне отправиться куда-нибудь поближе? К своей семье в Каподимонте?
– Нет, – быстро отозвался Александр. – Если французы и появятся, то именно с запада.
– Я ведь уеду ненадолго. Только пока не утихнет лихорадка.
– Неважно. Пезаро безопасней.
Она вздохнула.
– Что ж, мне будет совсем скучно в Риме без Лукреции и Адрианы.
Джулия сладко улыбнулась, и на секунду Александру показалось, что не так уж сильно она хотела остаться здесь с ним.
* * *
Когда все вещи были упакованы, из Рима выдвинулся огромный караван лошадей и повозок. Прощаясь, папа не мог скрыть слез. Он послал с ними небольшой отряд, но в последний момент Чезаре настоял, чтобы до границ папских земель вместе с ними ехали его собственные проверенные люди. Конечно, это был лишь слегка завуалированный выпад в сторону Джованни, мол, сам он не сможет обеспечить безопасность жены.
Памятуя о том, что сестра недолюбливает Микелетто, непосредственно к женщинам приставили Педро Кальдерона. Это был верный выбор, ведь за время работы гонцом молодой Педро хорошо узнал всех домашних. Но лишь сейчас у него появилась возможность быть представленным самой герцогине Лукреции.
В силу ее занятости их встреча была недолгой. Они стояли посреди заставленной сундуками комнаты, в последний раз проверяя, не забыто ли что-нибудь.
– Спасибо тебе за терпение. – Лукреция растерянно оглядывалась по сторонам. Все тревоги касательно сборов остались позади; теперь она вдруг почувствовала, что ей грустно уезжать. – Всегда кажется, что нужно положить что-то еще…
– Пожалуйста, не волнуйтесь. Я к вашим услугам, это моя работа, и она доставляет мне удовольствие.
Он низко поклонился ей, а слова его прозвучали с таким чувством, что Лукреция не могла не удивиться.
– Мне кажется, наши дороги когда-то пересекались. Ты работаешь на моего брата, кардинала, да?
– Да.
– Ты доставлял нам от него письма, когда он был в Сполето, правда?
– Да, так и есть.
– Я узнала тебя. – Она улыбнулась. – Как тебя зовут?
– Кальдерон. Педро Кальдерон.
– Что ж, Педро Кальдерон. Моя тетя говорит, что на коне ты скачешь как дьявол с ангельским лицом. Чего не знаю, того не знаю, но выглядишь ты гораздо милее того человека, который обычно охраняет моего брата. Осмелюсь предположить, что и в храбрости ты ему не уступаешь.
– Вы не найдете никого храбрее меня, – ответил Педро и покраснел, снова несказанно удивив ее.
– Надеюсь, мне никогда не придется испытать твою храбрость на деле. Скажи, ты бывал в Пезаро?
– Нет, моя госпожа, – смущенно проговорил он. – Но я слышал, что это прелестный город.
– Что еще ты слышал?
Он пожал плечами.
– Что людям не терпится поприветствовать свою новую красавицу герцогиню.
– Ах, да вы льстец не меньше, чем воин, сеньор Кальдерон, – засмеялась Лукреция. – А я никогда не выезжала за пределы Рима. Так что мне тоже не терпится… хоть я и боюсь покидать семью, когда пахнет войной.
– Не беспокойтесь. С ними ничего не случится. Я обещаю вам. – Он немного помолчал, а затем добавил: – А когда все закончится, вы вернетесь домой. Без вас этот город станет серым и скучным.
– Спасибо. – Лукреция внимательно посмотрела на молодого человека. Он говорил привычные ей слова, которые она сотни раз слышала от послов и придворных, но было в них что-то, отчего у нее наворачивались на глаза слезы. Ах, должно быть, она просто перенервничала из-за скорого отъезда.
Комната наполнилась слугами, и Лукреция вернулась к своим хлопотам.
Глава 15
Чем больше армия, тем дольше она выдвигается в поход. Немало времени требуется и на пересечение гор. Лето уже подходило к концу, когда Карл VIII и тридцать тысяч его людей в сопровождении кардинала делла Ровере миновали перевалы северо-западных Альп и достигли Италии.
Как неспешная лавина, они накрывали все на своем пути. На протяжении первых нескольких сотен миль единственной заботой армии было лишь найти достаточно еды и вина, чтобы набить животы. В городе Асти, полном сладкого шампанского, король слег с приступом оспы. И хотя никто не заметил новых высыпаний (даже глубоко уважающие его люди не могли не признать, что в жизни не встречали монарха уродливей), он провалялся в постели несколько дней. Тут его и застали новости о решающей победе французских войск над неаполитанским флотом при Рапалло. Когда армия достигла Милана, у всех создалось ощущение, что война уже выиграна.
* * *
А в Риме душевное спокойствие Александра было нарушено. Он плохо спал, ночами мерил шагами свои покои, не давая слугам, всегда готовым исполнить любое его повеление, сомкнуть глаз. Из-за бессонницы нрав у него становился все тяжелее, и даже Буркард, обычно совершенно невосприимчивый к выплескам эмоций, ходил вокруг папы на цыпочках. Все понимали: это нормальное поведение для человека в непростой ситуации.
Однако тревоги папы были связаны вовсе не с вторжением французов. Нет, Александра терзали дела сердечные.
Несколькими неделями ранее его златовласая Джулия уехала из Пезаро в свой семейный дом к северу от Рима: ее старший брат серьезно занемог. Новость об этом пришла так быстро, что не успел гонец оповестить папу, а Джулия уже была в пути. Да и мог ли глава церкви запретить ей исполнение сестринского долга? Вот только имение Фарнезе находилось совсем близко от дома ее мужа, Орсино Орсини, в Басанелло.
Брат умер, семья скорбела, время шло. Александр забрасывал Джулию требованиями скорей вернуться домой. Она отвечала ему согласием, но не приезжала. Он требовал снова. Она не поддавалась. Вдали от Рима вкус свободы особенно сладок. Хоть глаза ее мужа не всегда смотрели в одном направлении, они неизменно были полны любви к ней. Сопровождающая ее Адриана мучительно пыталась выбрать между любовью к сыну и преданностью папе. Ситуация становилась все более напряженной. Усложняло дело и то, что Адриана происходила из рода Борджиа, а сын ее – из Орсини. Преданность семьи Неаполю означала, что они союзники Борджиа и для победы в войне необходима их поддержка. Даже брат Джулии, Алессандро, который не получил бы свою кардинальскую шапку, не будь в деле замешана женская юбка, твердо стоял на своем, предпочитая переговоры противостоянию, и предостерегал Александра от возможного публичного скандала.
Подавленный своим политическим бессилием, Александр начал подозревать всех в тайном сговоре и от этого нервничал все больше. Наместник Бога на земле, он теперь чувствовал, что зависим и от захватнической армии, и от непокорной любовницы. Раздражение, вызванное первой проблемой, питало гнев в отношении второй. Он во что бы то ни стало должен вернуть Джулию, или гори все синим пламенем! «Вероломная, неблагодарная Джулия, – гневно писал он ей. – Нам просто не верится, что ты так жестоко предала нас и, рискуя жизнью, отправилась в Басанелло с одной лишь, несомненно, целью оказаться в обществе этого… этого… жеребца…»
От Адрианы он требовал искупления и грозил ей анафемой. В конце концов, он не кто иной, как папа римский!
Через несколько недель Александр готов уже был отлучить от церкви их всех. Он позвал Буркарда, чтобы начать процесс. Тот выслушал его, сделал необходимые записи и ни слова не сказал.
Наблюдавший за всем этим Чезаре наконец вышел из себя:
– Отец, ты знаешь, что среди дипломатов ходят слухи?
– Нет, не знаю, – резко ответил Александр. Он устал, и ему совсем не хотелось выслушивать лекции от сына. – Да и знать не желаю.
– Шепчутся, что Рим вскоре подвергнется нападению, а его святейшество волнует лишь, как вернуть свою шлюху. Им даже не приходится ничего привирать. Ты сам подносишь кинжал делла Ровере к своему сердцу.
– Ты думаешь, у него самого нет женщин? Пойди поинтересуйся у своей матери об аппетитах этого паршивого кардинала.
– У моей матери?
– А! – Он пренебрежительно махнул рукой.
– По крайней мере, он не мешает личную жизнь с политикой.
– Это тоже политика! – взревел Александр. Он, разумеется, знал, что ведет себя не лучшим образом. Глупо и недостойно мужчине его возраста страдать от сердечных мук. Но по непонятным даже ему самому причинам жажда обладать Джулией стала для него жаждой жизни, и он боялся, что без нее станет ни на что не способен. – Под ударом моя репутация. Меня одурачили. Как могла она предпочесть эту обезьяну мне?
– Эта обезьяна – ее муж.
– Лишь потому, что я организовал их свадьбу. Иначе он никогда бы ее не получил. Джулия Фарнезе моя. Я нашел ее, и она всегда принадлежала и будет принадлежать только мне. – Он театрально взмахнул руками. – Ты еще слишком молод, чтобы понимать, как сильна связь между мужчиной и женщиной.
«А ты слишком стар, чтобы от нее страдать, – подумал про себя Чезаре. – Или чтобы так беспардонно выставлять свои страданья напоказ».
Откуда-то из глубины здания послышался слабый шум. Они разговаривали на каталонском, но шпионы уже давно заручились поддержкой переводчиков.
– Святой отец, у нас есть дела поважнее, чем страдать по женщинам, – тихо сказал он, пересекая комнату. – Вы сами дали здравый совет не действовать сгоряча. Тот же совет я даю сейчас вам. – Он быстро открыл дверь и увидел прямо за ней Буркарда. Церемониймейстер стоял со стопкой бумаг в руках, а у него за спиной топтались подмастерья, разинув рты и делая вид, что заняты покраской стен. Как-то раз нетрезвый принц Джем рассказал о традиции, прижившейся в султанском дворце: любому, кто имел доступ к личным покоям султана, отрезали язык. Джем любил плести байки, но порой рассказывал и правду. Чезаре шагнул в сторону рабочих, и те бросились врассыпную, как стадо вспугнутых оленей.
– Ваше высокопреосвященство, кардинал Валенсии, – как всегда совершенно спокойно поприветствовал Чезаре немец, – поступили новости из Флоренции. Я подумал, что они важны, и счел нужным…
– …прервать нас. И вы совершенно правы, – громко сказал Чезаре, переключившись на итальянский. – Ваше святейшество, желаете ли вы, чтобы я оставил вас? – Он обернулся и поклонился папе. Такая формальность едва ли могла кого-то обмануть, но они оба считали, что на публике необходимо сохранять хотя бы видимость официальных отношений.
– Нет. Останьтесь, кардинал Валенсии. Какими бы ни были новости, наши кардиналы должны быть в курсе.
Папа взял послание и несколько секунд молча читал его. Затем он поднял голову – лицо серьезное, но в глазах снова пульсирует жизнь.
– Кажется, Флоренция нам больше не союзник. Пьеро де Медичи сбежал, а городом теперь управляет монах Савонарола. Он разрешил французам пройти через их земли по дороге на юг.
Двое мужчин опустили глаза. Без Флоренции от армии завоевателей их отделяли лишь замки Орсини. Если любовница папы вскоре не вернется, она, вероятно, не вернется уже никогда.
Александр тряхнул головой.
– Боже, спаси нас от вероломных священников. Гонец ждет? Скажите ему, что в течение часа я напишу ответ. И мне понадобятся еще гонцы.
– Писарь ждет снаружи. Я пошлю за ним. – Буркард выглядел на удивление встревоженным.
– Ты сегодня ужинаешь с матерью? – спросил Александр сына, когда дверь за церемониймейстером закрылась.
Чезаре кивнул.
– Скажи ей, чтобы паковала вещи и была готова к отъезду. Для нее подготовят комнаты в замке Святого Ангела. Когда придет время, я пошлю за ней вооруженную охрану.
– А что насчет остальных женщин? – тихо спросил Чезаре.
– Они будут дома еще до того, как все начнется, – твердо сказал Александр. – Пресвятая Дева поможет мне в этом, я уверен.
* * *
Когда Чезаре, сопровождаемый Микелетто, въехал во двор дома матери на юго-востоке города, уже смеркалось. Что не помешало ей продемонстрировать сыну свои виноградники – это уже стало традицией.
– Ну, какого ты мнения?
Чезаро сделал еще один маленький глоток из бокала. Пока мать ждала, что он скажет, последние лучи солнца освещали ее широкое открытое лицо и все морщинки, написанные на нем смехом, а не страданиями.
– Хорошее, мама. Только, пожалуй, еще слишком молодое.
– Молодое! Мы продаем его по два дуката за бочку. – Она нежно обняла его. – Это просто ты еще молод и не сформировал вкус к вину. Холодает. Пойдем в дом. Ужин уже готов.
Они двинулись вместе вдоль виноградных лоз, подрезанных в преддверье суровой зимы. Чезаре задумался, что же случится с ее драгоценным хозяйством, если придут французы. Мама вряд ли захочет покинуть свой дом. Придется применить все свое красноречие, чтобы убедить ее.
– Я надеялась, ты придешь в красном, – сказала она, чуть помолчав.
– Если ты скачешь по улицам в кардинальских одеждах, все знают кто ты и куда направляешься. Я не хочу лишних свидетелей, когда навещаю мать.
– Но мать хотела бы видеть своего сына при всем параде, – пожурила она его. – Что ж, давай поедим, а затем ты расскажешь мне, что тебя тревожит.
– Ничего.
– Разумеется, ничего, но мы все равно поговорим.
* * *
Микелетто, во время прогулки шагавший в некотором отдалении от них, теперь сел на стул рядом с дверью. Он поест позже.
Еда оказалась отменной, и Чезаре, обычно не опускавшийся до комплиментов поварам, на этот раз похвалил поданные блюда. Впрочем, у матери всегда была исключительно хорошая кухня. Когда они с Хуаном были детьми, она часто отпускала слуг, а отец сидел в своем кардинальском облачении и наблюдал, как она пробует еду и добавляет кушаньям последние штрихи. Оглядываясь сейчас назад, Чезаре вдруг понял, что в их семейной жизни такие моменты были полны эротизма.
Когда Родриго Борджиа впервые встретил ее, Ваноцца была уже немолода – ей перевалило за тридцать, – однако обладала роскошным телом и природным изяществом, как кошка, подыскивающая место под солнцем.
– У тебя тело куртизанки и душа домохозяйки, – сказал он ей однажды в пылу очередной семейной ссоры. Не чужда ей была и определенная женская хитрость. В городе, где полно профессионалок своего дела, Ваноцца не знала конкуренции: не задавала вопросов, когда он уходил, а когда возвращался, встречала неизменно широкой улыбкой. Она быстро поняла, что хотя ее любовник мог получить практически любую женщину, в глубине души он жаждал спокойствия и радостей семейной жизни. Она просто дала ему то, чего он хотел, во всех смыслах этого слова. За десять лет она преуспела в приручении кардинала Родриго Борджиа, а когда все закончилось, занялась своей собственной судьбой. К пятидесяти годам Ваноцца де Каттанеи была абсолютно довольна жизнью.
Чезаре, всегда падкий до женщин, никогда не мог по-настоящему расслабиться в их компании и отдыхал лишь в обществе матери. Именно поэтому он так часто навещал ее, хотя из всех людей доверял одному лишь Микелетто. Его связь с матерью была на самом деле глубже, чем ему представлялось: именно у нее он унаследовал спокойствие, которое отмечали в нем и враги, и друзья, разве что в его случае оно не отражало реального настроения, а скрывало его.
– Как с делами?
– Дела идут хорошо. Постоялый двор на улице Святого Ангела приносит большой доход, хоть мы и держим скромные цены. С каждым годом прибывает все больше паломников, и скоро на ступенях церквей уже не смогут разместиться все те, у кого нет денег на ночлег. К началу следующего столетия в городе будет яблоку негде упасть. Меня волнует лишь война. Ты о ней пришел поговорить?
– Отчасти. Папа сказал…
– Что если начнется заварушка, я должна отправиться в замок Святого Ангела.
Чезаре улыбнулся.
– Да.
– Я никуда не хочу. Я строила все это не для того, чтобы банда грязных французских солдат испоганила мои простыни и опустошила погреба.
– Посмотрим. Если до этого дойдет, я приеду и сам заберу тебя отсюда.
– Они уже в Милане?
– Да. На очереди Флоренция.
– Хм. Правда ли, что внучка старого короля Ферранте бросилась в ноги королю Франции, умоляя вернуть ее мужу трон?
– Да.
Правда и то, что охрана сразу же оттащила ее, и крики несчастной еще долго отдавались эхом в длинных коридорах замка Павии.
– Бедный ребенок. Ее дядя всегда плохо обращался с ней и ее мужем.
– Людовико следовало уже давно убить их.
– Чезаре! Что за вещи ты говоришь! Мальчик – законный герцог.
– Тем более. Людовико никогда не будет в безопасности, пока тот жив. Одно его существование может спровоцировать мятежи.
Она тряхнула головой. Ах, эта молодежь и ее амбиции!.. Чезаре бросил взгляд на Микелетто в другом конце комнаты. Тот слушал и одновременно не слышал. Они уже как-то говорили об этом его необычном таланте.
– Микелетто, – окликнула его Ваноцца, – думаю, здесь мы в безопасности. В еде нет яда, а за шторами не притаился убийца. Может, ты окажешь любезность и оставишь нас? Я бы хотела провести хоть немного времени со своим сыном наедине.
Когда он нехотя покинул комнату, она сказала:
– Каждый раз я пытаюсь заставить себя симпатизировать ему, но тщетно.
– Тебе и не нужно симпатизировать ему, мама. Он здесь, чтобы защищать меня.
– Возможно, ему стоит научиться делать это с улыбкой на лице.
– Ах, поверь, тебе не понравится его улыбка.
– Ладно, это твои дела. Я разбираюсь только в винах и постоялых дворах. Что ж, если ты пришел не из-за войны, значит, из-за любви.
– Ты мудрая женщина, – улыбнулся Чезаре.
– Я старая женщина. Чему, в общем-то, рада. Кто она?
– Нет, дело не во мне. Папа…
– Твой отец? И девчонка Фарнезе? Они с Лукрецией еще в Пезаро, как я понимаю, и он тоскует по тому, чего не может получить.
– Не совсем так.
Ваноцца выслушала его рассказ с легкой полуулыбкой на лице.
– Бедный Родриго, – сказала она наконец. – Похоже, он тоже стареет. Странно. Говорят, женщины ревнивы, но я в своей жизни чаще видела ревность мужскую. Не волнуйся. Это пройдет. Она вернется, и он будет обожать ее пуще прежнего. Хотя… возможно, теперь он устанет от нее быстрее, она сама дала ему повод.
– А ты когда-нибудь чувствовала нечто подобное, мама?
– Что? Ревность? – Она пожала плечами. – Если и чувствовала, я уже этого не помню.
«Сейчас или никогда, – подумал Чезаре. – Надо спросить ее. Лучшего случая не представится».
– А как насчет Джулиано делла Ровере?
– Что?
– Джулиано делла Ровере. Папа кое-что рассказал мне…
– И что же он рассказал?
Чезаре пожал плечами.
– Бросил пару намеков, так что, по сути, ничего.
– Тогда будем считать, что в самом деле ничего.
Ваноцца потянулась к тарелкам – это всегда означало, что она хочет закончить разговор. Он перехватил ее руку.
– Это не пустяки, мама. Ты знаешь, что он рвет и мечет – сейчас хуже, чем прежде. Он ненавидит всех Борджиа, как будто наша семья уже уничтожила его родственников. Какая-то бессмыслица… Если только… – Чезаро умолк.
– Ах, пресвятая Богородица, порой я поражаюсь, как наш дорогой Господь во всем этом разбирается! Всепрощение, кротость, бедность, подставить другую щеку… ни одной из этих добродетелей я никогда не встречала у кардиналов. – Она вздохнула, словно ей было тяжело пробуждать в себе давние воспоминания. – Ну, хорошо. Не было ничего такого, что дало бы повод для гнева. Некогда он проявлял благосклонность ко мне, да, но и ко многим другим тоже. К тому же нрав у него непростой. Просто ужасный. Женщины ходят при нем на цыпочках. А потом я встретила твоего отца. И он…. – ее лицо озарилось улыбкой, – он сделал меня счастливой. Никакого хождения на цыпочках. Я могла быть сама собой, не притворяться. Поэтому я оставила Джулиано и вскоре забеременела тобой. А Джулиано… что ж, ему это не понравилось. Я и не знала, что он до сих пор точит зуб. – Ваноцца покачала головой. – Отныне не будем возвращаться к этой теме. Или мое вино превратится в уксус, ты понял? – резко бросила она. – Впрочем, теперь можешь сказать отцу, что я подготовлюсь к отъезду. Пусть только не селит меня рядом со своей коварной Фарнезе. И, опережая твой вопрос, скажу: я не завидую. Разве только ее волосам.
* * *
Теперь события развивались стремительно и тут же одно за другим входили в историю. Недалеко от Милана в замке Павии коридоры вновь наполнились всхлипами и стонами молодой герцогини. Муж ее слег с неожиданной болезнью. Всю ночь она провела у его постели, а к утру он умер. Казалось, причиной смерти стало плохое пищеварение. Когда прибыли доктора и дали ей снотворного, она все еще кричала, что мужа отравили и в замке произошло кровавое убийство.
– Мой племянник всегда отличался слабым здоровьем, – сказал Людовико. Теперь уж титул герцога Милана от него никуда не денется. – Возблагодарим Бога, что он отмучился.
В Риме Чезаре воспринял эту новость с мрачным удовлетворением.
Когда враг уже практически стоял у ворот, семья Фарнезе больше не могла уклоняться от поездки. Джулия и верная Адриана душевно со всеми попрощались и отбыли в Рим в сопровождении небольшого отряда. Они выбрали не самое удачное время. До дома оставался всего день пути, когда дорогу им преградила группа французских дворян, двигавшихся на юг на разведку. Открыв дверь кареты и увидев миловидное лицо в обрамлении прекрасных золотистых волос, они сразу поняли, что наткнулись на золотую жилу.
Едва Александр получил сообщение, он побледнел, а потом пошел пятнами. Ему повезло: хотя французов считали кутилами и распутниками, этим было не чуждо благородство. Мало того, что женщинам гарантировали полную безопасность, но и за разумную сумму в три тысячи дукатов согласились доставить их в целости и сохранности к самым городским воротам, где и передать личным гвардейцам папы.
Деньги были упакованы и отправлены с просто неприличной поспешностью. Александр часами продумывал свой туалет. В итоге он остановился на черном бархате с золотой отделкой, сапогах из лучшей испанской кожи, мече и кинжале, намереваясь показать себя не только любовником, но и солдатом. Встреча состоялась после заката. Он оседлал своего белого жеребца, подъехал к городским воротам и принялся ждать, готовый обрушить на Джулию праведный гнев и доказать свое всевластие, однако в конце концов его страстное нетерпение, слезы в ее глазах и улыбка на лице, когда она кинулась на землю к его ногам, решили дело. Ночь Джулия провела в постели папы.
* * *
Проснувшись на следующее утро, Александр был готов завоевать хоть весь мир. Весьма кстати, ведь французский король теперь категорически требовал беспрепятственного прохода через папские земли. Послание от него передал не кто иной, как старый союзник Александра и вице-канцлер кардинал Асканио Сфорца.
По крайней мере, у Сфорца хватило ума показать, что ему неприятна сложившаяся ситуация.
– Сожалею, что до этого дошло, ваше святейшество. Я не хотел…
– Разумеется, вы не хотели. Если вы желаете исповедаться, вице-канцлер, знайте, я всегда готов найти для вас время.
Живот папы обтягивал бархат с отделкой из горностая, кольцо рыбака плотно сидело на упитанном пальце.
Сфорца нервно переминался с ноги на ногу. Ему оставалось лишь следовать указаниям своего брата, но напряжение возрастало. Если все пойдет по плану, если французы возьмут Рим, будет сформирован всеобщий совет по смещению папы и, возможно, на трон посадят его самого, хотя все знают, что настоящая власть перейдет к делла Ровере. Тревога его росла пропорционально предвкушению.
– Откровенно говоря, с вашего ли позволения или без него, но французы захватят Неаполь. Будет лучше, если вы согласитесь с требованиями короля.
– И кому же от этого будет лучше? Королю? Мне? А может быть, вам? Боже всемогущий, Асканио, постыдитесь! – Александр встал во весь рост, возвышаясь над своим прежним союзником; его голос громом отражался от стен и проникал в коридор через закрытую дверь. – Вы избраны кардиналом и вице-канцлером и должны оставаться верны Ватикану, а не кучке французских захватчиков. Может, я и выгляжу в глазах сплетников коррумпированным испанцем, но видит Бог, я сейчас куда более итальянец, чем те, кто предает Италию, и я не позволю чужим войскам опустошить эти земли. Так и скажите своему новому хозяину.
Асканио оставался непоколебим.
– Я пришел за ответом. Теперь я услышал его.
По зову папы дверь с шумом открылась. В комнату высыпали вооруженные до зубов гвардейцы.
– А впрочем, я отправлю к нему кого-нибудь другого. Вы более не угодны нам в качестве кардинала. Отправляйтесь в свой дворец и надейтесь, что кто-нибудь однажды не забудет спасти вас.
К папе снова вернулся бойцовский задор. Жаль только, что у него не было армии. В середине декабря, когда французы вошли на папские земли, Вирджинио Орсино, нанятый в качестве предводителя неаполитанской армии и владеющий огромными замками в Ангиларе и Баррачано, расположенными как раз по пути в Рим, открыл свои ворота врагу без единого выстрела. По общему мнению, подобная капитуляция не могла быть расценена иначе как предательство.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?