Текст книги "Одна грешная ночь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/odna-greshnaya-noch-8267.jpg)
Автор книги: Сари Робинс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Сари Робинс
Одна грешная ночь
Пролог
Май 1810 года
Лондон, Англия
– Да здравствует Рэндолф!
Крик просочился сквозь деревья парка, залитого лунным светом.
– Только после него!
– Кто первый окажется у фонтана, тот будет в выигрыше!
– Это пари!
Топот многочисленных ног по гальке наполнил воздух, напоенный сосновым ароматом, и мисс Лилиан Кейн охватила паника. Она бежала из бального зала, отчаянно надеясь избавиться от толпы, дисгармоничной музыки и всепоглощающего усилия сохранить достойный вид величественной любовницы маркиза Бомона. Она никому не призналась бы, что неодобрительные взгляды и критические замечания в ее адрес, пусть даже произнесенные шепотом, ранят ее, оставляя ощущение, будто она превратилась в подушечку для булавок.
Словно рой разъяренных пчел, готовых защитить свой улей, уважаемые столпы благовоспитанного общества соревновались за право уколоть ее. Они отстаивали нерушимость устоев, которые она грозила опрокинуть своей загадочной игрой. Но выбора у нее практически не было, как и возможности отбросить воспоминания о прошлом. Она противостояла нападкам, чтобы сохранить самоуважение (впрочем, в слегка потрепанном виде). Но чего не вытерпит женщина.
– Я выигрываю! – послышался рядом мужской голос.
Кажется, она получила передышку, в которой отчаянно нуждалась, чтобы привести в боевую готовность свою воображаемую броню, оказавшуюся под угрозой. Ее святилище, сад, осаждали распоясавшиеся гуляки, она же не имела ни малейшего желания участвовать в этой вакханалии.
Лилиан покинула свое убежище у журчащего фонтана, побежала по тропинке сквозь ломаные полосы лунного света, свернула налево и помчалась подругой аллее. Укрывшись под большой сосной, она стала молиться, чтобы ее никто не заметил, пока не кончится вечер.
Внезапно ей на плечо опустилась тяжелая рука без перчатки, потянула ее, и Лилиан оказалась прижатой спиной к чьей-то мощной груди.
– Не шевелитесь! – приказал низкий глубокий голос. – У вас под ногами змея.
Она вздрогнула и замерла, боясь пошевелиться. Затаив дыхание, Лилиан вглядывалась в землю под ногами, пока не различила свернувшуюся в кольцо змею. На Лилиан не мигая смотрели золотистые бусинки, а она гадала, ядовита змея или нет. В любом случае эта встреча не сулила ей ничего хорошего.
В наступившей тишине теплое дыхание ее спасителя касалось обнаженных плеч, шевеля тонкие волоски на затылке. Сердце Лилиан бешено забилось, но не только от страха перед змеей, а еще и от близости незнакомца. Даже не видя его лица, она испытывала необъяснимое волнение.
Лилиан гадала, кто он и почему скрывается в тени деревьев. Сердце ее на миг остановилось. Он мог оказаться и вором, и безумцем, и, что еще хуже, одним из лицедеев, нанятых на нынешний вечер. Она попыталась прогнать эти беспочвенные страхи. Незнакомец спас ее от змеи, не поднимая шума, не привлекая к ней внимания веселящейся публики. Он явно не собирался причинить ей вред. Но его близость будоражила ее и казалась ей совершенно неуместной, хотя она ни в коей мере не была ханжой. И все же… Тут она снова подумала о том, как прогнать змею, и в этот самый момент змея, изогнувшись, скользнула в подлесок.
Лилиан перевела дыхание и повернулась.
Незнакомец выпустил ее плечо.
– Благодарю вас. Я ее не заметила.
Мужчина был высоким и мускулистым, от него пахло миндалем. Лилиан отступила на шаг, приглядываясь, однако лицо его оставалось в тени.
– Она не ядовитая, но могла укусить.
В его голосе она различила представителя полиции. К его поясу был прикреплен деревянный жезл с металлическим наконечником.
– Вы детектив полицейского суда, вас наняли, чтобы обезопасить гостей от карманников, – высказала она догадку.
– Обязанность полицейских – устранять любые нарушения, мэм.
– Что вы здесь делаете?
– Вышел глотнуть воздуха.
– Видимо, не я одна скрываюсь от этой толпы, – ответила она непринужденно. – И весьма признательна вам зато, что вы здесь.
– Вот фонтан! – послышался рядом мужской голос. – Как видите, я не солгал. Они совсем голые!
– Так не поплавать ли нам вместе с нимфами? – откликнулся второй мужской голос.
Лилиан поморщилась. Купание в фонтане было для мистера Херта единственной возможностью получить доступ к женскому телу.
– Я буду вашей морской нимфой, лорд Дэнби, – проворковала миссис Парсиммон. Лилиан с трудом удержалась, чтобы не фыркнуть, что, разумеется, не пристало леди. Она терпеть не могла эту вдовушку, героиню многих скандальных историй, падкую на чужих мужей. Лилиан не была сторонницей брака, однако считала, что этот институт достоин уважения, поскольку общепризнан.
– Мне показалось, я видел в саду Лилиан, – заметил Рассел Мейберн. – Где-то здесь она промелькнула.
Лилиан углубилась в тень. Меньше всего ей хотелось сейчас общаться с Расселом. Его ухаживания превратились для нее в настоящее бедствие. Сам же он очень рисковал, пытаясь «освободить» Лилиан от покровительства его брата. И дело было не только в том, что Лилиан этого не желала. Она не хотела становиться причиной раздора между братьями, и без того не ладившими между собой.
– Вы ищете уединения, – прошептал полицейский. – Я покажу вам укромное местечко.
Сегодня Лилиан изо всех сил старалась выглядеть таинственной, и это давалось ей нелегко. Среди гостей были не только ее хулители, но и доброжелатели, представители молодого поколения, считающие себя современными. В их глазах она выглядела бунтаркой, и они готовы были объединиться с ней, чтобы обличать столпов общества, поборников морали. Детектив из полицейского суда отнесся к ней с пониманием, и Лилиан была заинтригована.
В лунном свете глаза его сверкали. Дыхание Лилиан стало тяжелым и прерывистым. Ее бросило в жар. Эмоции взяли верх над разумом. Кивнув, она повернулась, и он повел ее мимо кустов, усыпанных розами.
– Может быть, у леди Джейнос, у вашей Лилиан, здесь свидание? – спросила миссис Парсиммон, растягивая слова.
– В отличие от вас Лилиан не любит скандалов, – возмутился Рассел.
По мере того как они пробирались по тропинке, голоса отдалялись и затихали, слышался только шелест листьев.
Черные как вороново крыло волосы ее спутника ниспадали на воротник. Одет он был в черный шерстяной плащ. Ноги, обутые в поношенные кожаные сапоги, бесшумно ступали по ковру из сосновых игл.
Лилиан знала, что, оказавшись в лесу один на один с привлекательным незнакомцем, надо быть начеку. Ведь ее криков никто не услышит. В то же время не следовало забывать, что он полицейский. Незнакомец вел себя безукоризненно, и казалось, ничто ей не угрожает. Однако сомнения не покидали Лилиан. Ведь она ничего не знала об этом человеке.
Они вышли из-под деревьев и оказались возле каменного строения. Он остановился, дожидаясь ее. В лунном свете она смогла наконец разглядеть его черты, и сердце ее забилось сильнее. Густые черные брови, острые скулы, на подбородке ямочка. Нежные, красиво очерченные губы, словно созданные для поцелуев.
Лилиан мысленно одернула себя. Нет, она не из тех, кому легко вскружить голову. Один лишь Диллон достоин того, чтобы связать с ним судьбу. И все же к этому незнакомцу ее неудержимо влекло.
– Хотите посмотреть кое-что любопытное? – прервал он ее размышления.
Она нерешительно пожала плечами:
– Хочу.
Он сделал ей знак, чтобы она последовала за ним дальше, под кровлю, и когда она вошла, указал на угол под потолком. На них уставились два маленьких круглых глаза. Лилиан увидела большую голову, жабо из перьев и невольно улыбнулась.
– Амбарная сова, – пояснил он.
– Мудрая птица, раз скрывается в темноте.
– В такую прекрасную ночь она могла бы и полетать.
– Но она не хочет, чтобы ее видели, это ее право.
Он пристально посмотрел на Лилиан, и она почувствовала, как ее обдало горячей волной. Он вышел на лунный свет, и она последовала за ним.
– Вы знаете, почему сова – ночная птица?
Лилиан, заинтересованная, покачала головой:
– Нет.
– Говорят, сова похитила розу, вожделенный приз, присуждаемый за красоту. Остальные птицы разгневались и в наказание запретили ей появляться при свете дня.
– А я думала, увидеть сову – хорошая примета.
– Для нынешнего вечера, возможно, это и так.
Белые зубы сверкнули в улыбке.
– Как вас зовут? – спросила она смущенно, стараясь выровнять дыхание.
– Мистер Николас Редфорд к вашим услугам, леди Джейнос. – Он поклонился.
Она выпрямилась.
– Не припомню, чтобы нас представляли друг другу.
– Почти все в Лондоне знают леди, не пожелавшую выйти замуж за лорда Бомона, но ставшую его любовницей.
Она отвернулась, ощущение безопасности бесследно исчезло. Уж не собирается ли он ее соблазнить? Но, к немалому удивлению Лилиан, он сказал:
– Мне пора возвращаться в дом, миледи. Я и так пренебрег своими обязанностями.
Нет, все-таки он достоин доверия, подумала Лилиан.
– Уединение – это прекрасно, – продолжал он, – однако вам не следовало бы оставаться здесь долго одной.
В его тоне не было и намека на двусмысленность, и она почувствовала облегчение. Ей не хотелось осложнять свою жизнь, но этому мужчине ничего не стоило внести в нее сумятицу.
Увы, ей придется вернуться на бал. Диллон будет ее искать. Они поддерживали друг друга, к этому их вынуждали сложные светские отношения. И все же эта перспектива угнетала ее. Она была измучена постоянными трениями между Диллоном, его отцом, Расселом, обществом и своим отчимом Кейном. У нее было такое ощущение, будто она танцует на острие ножа.
Неужели грешно урвать еще несколько минут свободы?
– Вы думаете, мне здесь грозит опасность? – спросила Лилиан, пытаясь потянуть время.
– В моем обществе не грозит. Но я не могу одновременно быть здесь и там, миледи.
Лилиан тихонько вздохнула:
– Я думаю, вернуться в бальный зал не так ужасно, когда приходится выбирать: совы и змеи или пьяные глупцы.
Он улыбнулся, и эту улыбку она ощутила каждой клеточкой своего тела.
– Возможно, вы правы. Могу я проводить вас, миледи? – Он предложил ей руку.
– Полагаюсь на вас, мистер Редфорд, понятия не имею, где нахожусь.
По ее телу пробежала легкая дрожь, когда она приняла предложенную руку. Из него бы вышел образцовый рыцарь из сказки, размышляла она. На мгновение перед ее мысленным взором предстала пленительная сцена: Редфорд, облаченный в сверкающие латы, верхом на жеребце, выхватывает ее из толпы пьяных глупцов и ненавистных сплетников, сажает перед собой и увозит. При самом богатом воображении невозможно было представить себе счастливое продолжение этой истории и вечное счастье с мистером Редфордом. Не только потому, что он стоял намного ниже ее на иерархической лестнице и его профессия стала бы угрозой ее положению в обществе. Она не смогла бы оставить Диллона ради него. Такой поворот событий уничтожил бы маркиза.
И все же она исподтишка разглядывала полицейского. Ему около тридцати.
– Должно быть, офицеру полиции дает удовлетворение сознание исполненного долга, – произнесла она, размышляя вслух. – Ловить преступников, помогать тем, кто в этом нуждается, и получать награду.
Она прикусила губу, надеясь, что не вторглась на запретную территорию.
Прежде чем ответить, он мгновение поколебался:
– Это мой хлеб, миледи.
Она услышала в его тоне нотку недовольства.
– Вы хотели бы заниматься чем-то другим? – спросила она, испытывая облегчение оттого, что могла так непринужденно говорить с ним. Окутывавший их мрак делал это вполне возможным.
– Прятаться среди папоротников, наблюдая, как резвятся представители высшего общества, едва ли можно счесть наилучшим применением моих талантов.
– А чем бы вы предпочли заняться?
– Я собираюсь открыть контору.
– Контору, – удивленно повторила Лилиан. – Чтобы найти применение своим талантам детектива?
– И не только им. Это даст мне возможность раскрыть и другие свои дарования.
– А где возьмете клиентуру?
– Всегда найдется кто-нибудь, нуждающийся в помощи, миледи.
– Включая и глупых барышень, бросающихся в приключения очертя голову?
– Особенно тех, что бросаются в приключения, не думая о последствиях.
Наступило молчание.
Они добрались до дома слишком быстро, как показалось Лилиан, и она невольно замедлила шаг. Ей не хотелось расставаться сними возвращаться в свою позолоченную клетку. И все же это ее выбор. Так что жаловаться не на кого.
– Пожалуй, нам лучше расстаться здесь, – сказала Лилиан.
Она почувствовала, как он сжался и замер. Ее рука соскользнула с его руки, и она отступила на шаг.
– Благодарю вас.
Он помолчал, будто только сейчас осознав, что она хочет от него избавиться, и вежливо кивнул. Ее щеки запылали.
– Дело в том, что пойдут сплетни…
– С репутацией дамы шутить не стоит, – ответил он, признавая мудрость ее замечания.
– Да, но я…
– А, вот и ты, дорогая.
Диллон, маркиз Бомон, собственной персоной вышел на террасу в своем элегантном костюме. Казалось, маркиза не очень волновало, что его оставили в одиночестве. Видимо, титул и высокое происхождение способны преодолеть любое общественное предубеждение. Поэтому Диллон мог считаться желанной добычей для любой молодой леди.
Лилиан заметила, как расправились плечи Редфорда и как он запахнул плащ. Неужели его смутило то, что он был застигнут в ее обществе? Ведь они не делали ничего предосудительного.
Диллон скользнул холодным взглядом по фигуре Редфорда, давая понять, что в его обществе больше не нуждаются, и сосредоточил свое внимание на Лилиан.
– Я гадал, куда ты исчезла. Все в порядке, дорогая?
– Все прекрасно, – ответила она. – Я просто заблудилась и…
– Кто это? – Диллон кивком указал на полицейского.
Лилиан заметила, что Редфорд с трудом сдержал улыбку.
Интересно, что он нашел забавного в сложившейся ситуации?
– Это мистер Редфорд, отважный офицер полиции, который…
– Просто проводил леди домой, милорд, – вмешался Редфорд.
Он говорил вежливо и спокойно, но старался смотреть в сторону.
Лилиан переводила взгляд с одного на другого. Диллон задирал нос, Редфорд выпячивал грудь. Они были похожи на двух взъерошенных котов, приготовившихся к бою. Нелепое и смешное зрелище.
– Диллон, мистер Редфорд так скромен. Он…
– …был рад оказать вам услугу, миледи, – перебил ее Редфорд.
– В таком случае примите мою благодарность, любезный. – Диллон опустил руку в карман, выуживая кошелек.
– В этом нет необходимости, милорд, – возразил Редфорд.
– Конечно же, есть, – не унимался Диллон. Он подбросил монету в воздух. Она прозвенела по каменным ступенькам, потом проскакала по гальке и наконец приземлилась.
Редфорд долго и пристально смотрел на нее, показывая всем своим видом, что скорее умрет, чем поднимет деньги.
Лилиан в замешательстве отвернулась. Диллон не мог избавиться от своей сварливости и задиристости, и, сколько бы она ни напоминала ему об этом, все было впустую.
Редфорд выпрямился, молча кивнул Лилиан и вошел в дом.
– У этого малого чудовищные манеры, – фыркнул Диллон. – Должно быть, это сходит ему с рук из-за его смазливой физиономии.
– Я этого не заметила.
Диллон открыл табакерку, втянул в нос щепотку табаку и чихнул.
– Чудовищные манеры, – повторил он, – надо поговорить об этом с хозяйкой.
– Не стоит тратить на это время, дорогой, – поспешила заметить Лилиан, – я уже забыла о нем.
Она поднялась по ступенькам и взяла его под руку.
– Я бы не отказалась от бокала шампанского.
Он нахмурился, в голубых глазах отразилось удивление.
– Но ведь ты себя плохо чувствуешь, когда выпьешь.
Лилиан никак не могла успокоиться.
– Сегодня мне хочется быть бесшабашной.
– Но ведь я тебя знаю – сделаешь пару глотков и отставишь бокал.
– Вероятно, ты прав. Тогда поиграем в казино?
– Я бы с удовольствием поиграл! – воскликнул Рассел, появляясь в дверях.
Диллон помрачнел:
– Тебе нравится все, что нравится Лилиан.
– У нее хороший вкус.
– Поиграем – развеселимся, – сделанным энтузиазмом произнесла Лилиан.
Рассел бросил на Диллона торжествующий взгляд.
– Лилиан будет играть со мной, – объявил Диллон. – Найди себе другую партнершу. Пойдем, дорогая!
Когда они входили в высокие французские двери, Лилиан украдкой бросила взгляд в глубину сада. Там где-то в темноте скрывалась сова, и Лилиан ей позавидовала. Точнее, ее уединению.
Глава 1
Тринадцатью месяцами позже Лилиан в утреннем туалете сидела за столом в одиночестве, наслаждаясь какао и просматривая «Морнинг пост».
– Браво, мистер Редфорд, – прошептала она, обращаясь к пустой комнате. В газете было объявление, которого она ждала все последние месяцы.
«Мистер Николас Редфорд. Сыскное агентство. Джирард-сквер, 15, Лондон. Регистрационный номер 1811».
Она следила по газетам за его блестящей карьерой с неусыпным вниманием. Ее слегка унижала эта одержимость, о которой не знал никто, кроме ее близкой подруги Фанни, а Фанни можно доверять, она не проболтается. Поэтому Лилиан не видела в том, что делает, большого греха. Говоря по правде, этот мужчина был лишь объектом ее самых необузданных фантазий, и Лилиан не собиралась расставаться со своим мысленным прибежищем. В иные ночи она ускользала с праздника под каким-нибудь предлогом, чтобы насладиться воображаемыми поцелуями своего героя.
Она часто представляла себе отважного офицера полиции в роли крестоносца, спасающего ее от жаждущих добыч и неверных или от какого-нибудь грубого мужлана, пытающегося ее похитить. Она внушала себе, что это не что иное, как девические фантазии, и что они никоим образом не соотносятся с самим прототипом и главным героем мысленно разыгрываемых ею представлений. Она гадала, узнает ли мистера Редфорда, если снова встретит его.
Единственным поводом для их встречи могла бы послужить необходимость воспользоваться его услугами, но даже при ее буйной фантазии она не могла вообразить, что такое может случиться. Ну под каким предлогом она могла бы встретиться с ним и о какой услуге попросить? Найти ее родного отца? Такая мысль на мгновение пришла ей в голову, но она тотчас отвергла ее. Если не считать того, что этот негодяй причинил отчаянное горе ее матери, он к тому же оставил несчастную леди, когда она ждала ребенка. Этот бесчувственный мерзавец не заслуживал того, чтобы его разыскивать.
Оглядевшись, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, Лилиан аккуратно сложила газету так, что вокруг объявления образовались сгибы, и осторожно надорвала ее, чтобы объявление осталось у нее в руках.
– С днем рождения, дорогая, – зевая, приветствовал ее Диллон, впорхнувший в комнату.
Газетная бумага с громким треском порвалась.
– Черт возьми! – пробормотала Лилиан, отодвинув газету, прежде чем он увидел, что она читает. – Ты так рано проснулся ради меня? – спросила она.
Видно было, что он сладко спал. Она с деланной радостью улыбнулась ему:
– Теперь я знаю, как много значу для тебя.
– Конечно, дорогая, – пробормотал он, протирая глаза.
Он властно поцеловал ее в губы, обдав запахом гвоздичного масла, и это напомнило ей о давно забытом происшествии.
– Помнишь наш первый поцелуй?
– Еще бы! – Он ухмыльнулся: – Дворецкий застал нас в чулане.
– Как поживает этот брюзгливый мистер Дженкинс?
– Боюсь, все еще терроризирует кухарку и шпионит за горничными. Но отец его ни за что не отпустит. Говорит, он держит всех в строгости.
Он сел рядом с ней.
– Кстати… – Диллон вынул из кармана халата бархатную коробочку и поставил на стол. – Это тебе!
– Ты без конца даришь мне подарки, Диллон. Не пора ли остановиться?
– Отец настоял.
Она прикусила губу, зная, на каких условиях сделан этот подарок.
Открыв коробочку, Лилиан ахнула. Бриллианты сверкнули на черном бархате звездной россыпью.
– Это слишком щедро, – тихо заметила она.
Взяв браслет, он надел его ей на запястье.
– Чепуха, любая драгоценность меркнет перед тобой.
Браслет, отягченный налагаемыми обязательствами, сковывал ее, как наручник, и сверкание камней лишь усугубляло неловкость.
– Красивый жест, Диллон, но и этот подарок не заставит меня изменить решение.
– До чего же ты цинична! Ведь это подарок по случаю дня рождения.
– Диллон…
Он пожал плечами:
– Просто мы хотим, чтобы ты осталась и на следующий год. Это лишь поощрение и ничего больше.
– Я не желаю быть марионеткой в руках твоего отца.
– Ты хочешь меня уничтожить.
Он скрестил руки на груди. Его лицо дышало гневом.
– Прекрати эту мелодраму. – Она осторожно положила браслет в коробочку и закрыла ее. – Я не собираюсь обсуждать свои планы ни с тобой, ни с твоим отцом.
– Я могу дать тебе столько денег, сколько нужно, и ты это знаешь.
– Возможно, между тобой и твоим отцом нелады, но вы связываете со мной кое-какие надежды.
– Он более чем разумен.
– Поэтому я и пытаюсь поладить с вами обоими. Я с самого начала говорила тебе, что это продлится только до двадцать четвертого дня моего рождения.
– Как ты можешь отказать ему в этой радости, ведь он столько сделал для тебя?
Лилиан поднялась, ощущая собственную беспомощность. Они уже обсуждали этот вопрос. И как будто договорились.
– Но ведь между нами ничего не было решено.
Уязвленный, Диллон нахмурился:
– Мы друзья с самого детства, и я никогда тебя не оставлю.
Его укор повис в воздухе, он не заставит ее почувствовать себя виноватой. Она подошла к окну и уставилась на обнесенную оградой заднюю часть сада.
– Ты пойдешь сегодня вечером с нами в Комнату чудес мистера Уигли?
– Я уже видел панораму Санкт-Петербурга.
– Зато Фанни не видела. А я еще не полностью насладилась этим зрелищем. Хотя дважды его видела. – Она посмотрела на него, надеясь на перемирие. – Пожалуйста, побудь с нами ради моего дня рождения.
– Ты не боишься, что Кейн выпрыгнет из-за дерева и похитит тебя, чтобы скрыть свой обман? – фыркнул он.
– Я ведь не делаю посмешище из твоих страхов, Диллон, – тихо возразила она. – Почему ты стараешься умалить мои?
Он не смотрел на нее, играя бархатной коробочкой. Лилиан направилась к двери:
– Пойду одеваться.
– Лили?
Она обернулась.
Он протягивал ей коробочку:
– Это же подарок, который тебе делают без всяких условий.
Слегка наклонив голову, Лилиан приняла коробочку:
– Спасибо.
– Прости меня.
Он раскрыл объятия, и она подошла к нему, обвила его руками и прижалась щекой к груди. Ей был приятен запах его мускусного одеколона и чувство защищенности, которое он давал.
Он поцеловал ее в макушку.
– С моей стороны, было глупо и гадко смеяться над твоей ситуацией. Кейн – негодяй, и ты поступила мудро, приняв меры против него.
– Ты ведь лучше других знаешь, как он со мной обращался. Ты видел мои синяки, видел, как тяжело мне было.
– Знаю. Но я был так счастлив последние два года и не хочу, чтобы они кончались. – Он пожал плечами, не в силах сдержать свои чувства. – Никогда в жизни мы с отцом так не ладили. Никогда я не чувствовал такой связи с обществом, с равными мне по рождению и по положению. Мы созданы друг для друга. Если бы ты могла посмотреть на это моими глазами.
Она попыталась отшутиться:
– Просто я вижу все иначе, чем ты.
– Но ведь ты счастлива со мной.
– Я не могу себе представить, что буду с кем-то еще, но…
– Если бы только ты так нелепо не противилась браку…
– Нелепо? – Она вырвалась из его объятий. – Нелепо?
– Возможно, я употребил неточное слово. Может быть, лучше сказать «слишком противилась»?
– Слишком? Ты считаешь мои опасения излишними? – Она подбоченилась. – Скажи мне, Диллон, почему Кейн третировал мою мать? Потому что, как муж, имел над ней безграничную власть. Над ней, над ее деньгами, над домом.
– Она для него была ничто, и он обращался с ней, как с ничтожеством.
– Совершенно верно.
– Но не можешь же ты думать, что я когда-нибудь…
– Я не хочу, чтобы кто-нибудь был вправе распоряжаться моей жизнью. Я терпела его власть одиннадцать лет, этого хватит на всю оставшуюся жизнь. А моя мать…
Вспомнив о хрупкой, вечно подавленной женщине с прекрасными золотыми волосами и печальными сапфировыми глазами, Лилиан почувствовала, что ее решимость непоколебима.
– Возможно, в конце концов ее доконала лихорадка, но дух ее был сломлен задолго до этого.
– А твои дедушка с бабушкой понимали это?
– Полагаю, они осознали это только после ее смерти. Но произойди это раньше, они бы все равно были бессильны. – Стараясь отогнать воспоминания, Лилиан обхватила себя за плечи. – Вздумай Кейн бороться с ними из-за меня, он наверняка одержал бы победу. Ведь в моем свидетельстве о рождении стоит его имя. В глазах света он мой отец, и эта угроза висит над моей головой, словно дамоклов меч, с самого моего рождения.
– Твои бабушка с дедушкой раскаивались, что устроили этот брак?
– Возможно. Но в то же время испытывали облегчение, поскольку им удалось дать мне законное имя.
– А ты предпочла бы, чтобы они раскаялись?
Она пожала плечами:
– Я никогда этого не узнаю. Так ведь?
Наступило молчание.
Лилиан вздохнула:
– Я не хочу с тобой ссориться, Диллон. Но ты должен меня понять.
– Значит, мы не поженимся?
– До тех пор пока я не вступлю в права наследства.
– То есть через год.
– Не думай, что меня устраивает роль любовницы. Я достойна лучшей участи. Мечтаю повидать мир.
В мечтах она не могла себе представить, чем станет заниматься, но в одном не сомневалась: она будет распоряжаться своей судьбой, сохранит свободу воли и духа, не обременяя себя зависимостью от мужчины.
Она увидела, как в его голубых глазах мелькнуло что-то похожее на боль – он был уязвлен.
– Ты несчастна, оттого что приняла решение остаться со мной?
– Ничего подобного. Возможно, меня угнетал мой выбор, но ты всегда был на высоте, всегда оставался чудом, Диллон. И я тебе благодарна.
Он взял ее руку и крепко сжал.
– Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое, дорогая.
– Знаю. – Она ответила на его рукопожатие. – Молю Бога, чтобы и Кейн это усвоил.
– Но ведь теперь он тебе не докучает.
– Пока нет. Благодаря тебе и твоему отцу. Он затаился, как змея, нежащаяся на солнце и готовая нанести удар при первой же возможности.
Лорд Корнелиус Кейн, пребывая в дурном расположении духа, сидел в высоком кожаном кресле у себя в клубе с бокалом бренди в руке. Он бежал в «Брукс»[1]1
Фешенебельный лондонский клуб, основанный в 1764 году как клуб вигов. – Здесь и далее примеч. пер.
[Закрыть] в надежде укрыться от своего поверенного, который становился сущим наказанием. Болван не понимал основной концепции кредита. И видимо, настало время его сменить.
В гостиной появился мистер Питт. Лицо, как тарелка, вышедшие из моды панталоны. Кейн повернулся к нему спиной, всем своим видом показывая, что не желает видеть его в кресле рядом с собой.
– Теперь сюда пускают кого угодно, – пробормотал он.
– Что вы сказали? – спросил лорд Фелтон, подавшись вперед. Он был туг на ухо.
– Славный денек, – откликнулся лорд Кейн с деланной улыбкой.
– Моя Софи всегда любила весну, – вздохнул лорд Фелтон.
– Избавь меня от твоих лирических воспоминаний, старикан. Они повергают меня в панику.
– Леди Джейнос? – Склеротические глазки старого джентльмена заблестели. – Она ведь ваша родственница, да?
Как только речь заходила о Лилиан, на лице Кейна появлялась брезгливая гримаса. Он ненавидел июнь. Этот месяц напоминал ему о дне рождения порождения дьявола, повергшего в прах все его попытки создать себе приличную жизнь. А он ее заслуживал, как и любой дворянин, возможно, даже больше. Он редко задерживал оплату счетов, всегда отдавал карточные долги или проигрыш и почти никогда не жульничал. И все же ангелы, сидящие на облаках, бросали в него камни, как только он пытался встать на ноги.
Его план капиталовложений был мудрым, даже безупречным, но дал сбой. Сесилия угрожала рассказать мужу об их романе, но на этот счет он не особенно волновался – лорд Лэнгем должен быть ему благодарен за то, что он ублажает эту свиноподобную Сесилию. В его дверь стучались кредиторы, а его любимый лакей (по крайней мере это избавило его от необходимости выплатить ему жалованье за месяц).
Единственное, чего он не мог понять, – почему все обрушивалось на него одновременно. Вздыхая, он медленно цедил свое бренди, зная, что еще одного бокала заказать не сможет. Его долг был огромен, но никто не должен заподозрить, что он не выплатит своего долга в «Бруксе». Можно не заплатить портному (притвориться, будто работа дрянная), но мужской клуб – это святая святых. Он сидел здесь, словно в бастионе, предназначенном для отдохновения, но не мог как следует напиться. Его отец перевернулся бы в гробу, видя, как сын терпит такое непотребство. Лорд Корнелиус Кейн вынужден экономить! Куда катится мир?
Опорожнив свой бокал, он оглядел комнату в поисках какого-нибудь подхалима, который заплатил бы за его выпивку, и встретился взглядом с молодым человеком, стоявшим у камина. На нем были щеголеватая утренняя куртка красивого покроя и новенькие ботфорты с нестоптанными каблуками. Сразу видно, что он из богатой семьи.
Молодой человек внимательно разглядывал лорда Кейна. Его светло-голубые глаза сверкали. Он отошел от камина и двинулся вперед. Кейн откинулся в кресле, гадая, сколько бокалов бренди он сможет выдоить из этой добровольной жертвы.
– Лорд Кейн?
– Да.
– Лорд Рассел Мейберн.
Любой состоявший в родстве с маркизом Бомоном вызывал у Кейна неприязнь.
– Могу я присесть? – Молодой человек указал на стул.
– Предпочел бы, чтобы вы этого не делали, – кисло ответил Кейн, повернувшись в кресле. Однако наглец все же сел.
Кейн засопел. Нынешние молокососы напрочь лишены уважения к старшему поколению.
Мейберн знаком подозвал лакея:
– Два бренди и сигары. Самые лучшие.
Кейн продолжал хмуриться, впрочем, ничего не случится, если он пропустит бокал с этим щеголем. Кейн поерзал в кресле, размышляя о том, компромисс это или нет.
Когда им подали бренди, Мейберн приступил к делу:
– Начну без предисловий. Речь пойдет о Лилиан.
Этот малый говорил о ней запросто, называя ее по имени. Как о потаскушке.
Вероятно, это еще один из ее обожателей. Сейчас начнет превозносить ее добродетели. Но даже ради бренди лорд Кейн не намерен это терпеть. Ухватившись за подлокотники, он попытался встать.
– Я хочу увезти ее от моего брата, – продолжал Мейберн.
Кейн заморгал, не понимая, к чему тот клонит, и снова опустился в кресло, разглядывая молодого человека с возросшим интересом. Глаза у того горели, когда он говорил о Лилиан. Если вести себя правильно, этот малый может стать удобным инструментом в его руках.
– Почему вы хотите разлучить их с вашим братом?
– Потому что она заслуживает лучшей участи.
– Например?
– Она не должна оставаться содержанкой. И, если выйдет замуж, обретет все причитающиеся ей права.
Кейн вздохнул:
– Ваш брат ее использует.
– Омерзительно! Но она этого не понимает.
– Вы с ней друзья? – спросил Кейн, заранее зная ответ. Немногим было известно о неладах в семье Кейна. Лилиан предпочитала держать свои скелеты в шкафу.
– Она мне очень дорога. Но моего брата раздражает наша дружба.
– Я слышал, она его любит. Быть может, это к лучшему, что они вместе?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?