Читать книгу "90-е: Шоу должно продолжаться – 10"

– Сейчас магнитофон принесу! – воскликнул Саня и метнулся в сени. Вернулся он оттуда с портативной «Электроникой». Взял у меня из рук кассету, сунул в гнездо и нажал на старт.

Все сотрудники редакции синхронно облокотились на стол и подались вперед. А мы с Бельфегором переглянулись и обменялись под столом рукопожатиями. Момент истины, что ж…

Глава 3

– Это получается, нам теперь придется писать песню про Жириновского? – Бельфегор решился открыть рот, только когда мы в машину сели.

– Тебя это пугает? – усмехнулся я.

– Да ужас же! – Бельфегор всплеснул руками. – Если мама узнает, что мы про Жириновского поем, она меня на порог не пустит!

Ах вот почему он на протяжении всего нашего, если можно так сказать, разговора сидел, как пришибленный! А я-то переживал, что на него так критика повлияла.

Радийщики слушали песни «Ангелов С» молча и чертовски внимательно. Иногда кто-то открывал рот в паузе между песнями, но его тут же затыкали, пока альбом не закончился. А когда кассета закончилась, понеслось. Мол, нормально играете, но как можно в такое для страны время петь про всю эту магическую чушь? Где ваша социальная и общественная активность?! Вы же молодые! Наша страна широкими шагами мчит к рынку, а вы тут сказочки рассказываете! Да кому это интересно вообще?!

Бельфегор сначала попытался спорить, но потом примолк, опустил глаза и не сказал больше ни единого слова. Зато я быстро сориентировался, что за компания собралась за круглым столом с поленом вместо одной ножки. Так что в жаром вступил в дебаты, доказывал, стучал кулаком по столу. На ходу сочинил теорию политических метафор британского ученого Роберта Нильсона-младшего. Топил за острую актуальность охоты на ведьм и темной стороны человеческой натуры, которую мы в своих песнях активно педалируем. В общем, жег напалмом как мог. Так рьяно, что к концу нашей дискуссии серьезный «матрос» с чубом поднялся во весь рост и пожал мне руку. Все-таки, в искусстве превращения в балаган чего угодно я набрал уже достаточно опыта. Деньги этим ребятам предлагать было совершенно бессмысленно, они были явно из идейных. А это значит, что у нас просто нет таких фондов, чтобы можно было купить себе место в их вещании. Пришлось импровизировать и доставлять им удовольствие другим способом.

И в результате мы разошлись довольными друг другом. Мне клятвенно пообещали, что песни «Ангелов С» сегодня же пойдут в эфир. Правда, пока только ночной, а потом поглядим. Это Света сдалась первой. А я же в ответ заверил, что мы обязательно учтем их пожелания, и в скором времени в нашем репертуаре обязательно появятся острополитические песни. Посвященные, вне всяких сомнений, Владимиру Вольфовичу. Горячими поклонниками которого вся эта компания и оказалась.

– Боря, ну что ты как маленький, – я потрепал его по плечу. – Хотел историю про дона Хуана сочинить, но Ходжа Насреддин тут лучше подходит. Помнишь, там было про эмира и его любимого осла? Когда Насреддин пообещал, что за двадцать лет научит его говорить? Или читать, не очень помню…

– За двадцать лет кто-то из нас обязательно умрет, – не глядя на меня, проговорил Бельфегор. – Или я, или эмир, или этот ишак. Получается, мы их обманули?

– Все врут, – фыркнул я. – Хотя я честно считаю, что не особо. Обманули бы, если бы пообещали через месяц занести им миллион. И не занесли. Подписали договор и не выполнили условия.

Вообще по поводу активной общественной позиции нашей группы я испытывал смешанные чувства. Так-то рокеры в любые времена не стеснялись участвовать в разных движняках, типа «Голосуй или проиграешь». Но мне как-то инстинктивно хотелось держаться от всей этой клоунады подальше. В сегодняшнем разговоре я когда обещал, что мы обязательно подумаем, как нам актуализировать репертуар, чтобы стать ближе к народу, даже пальцы за спиной скрестил. На всякий случай.

– Давай не скажем остальным про это, ладно? – Бельфегор посмотрел на меня умоляющим взглядом.

– Про что именно? – спросил я. – Про эту встречу? Но песни-то на радио взяли, их уже сегодня ночью в эфире будут крутить.

– Да нет, не про встречу! – Бельфегор замотал головой. – Не скажем, что мы обещали подумать про… Ну, про политику. Скажем просто, что дали послушать песни, им понравилось, они согласились их покрутить. А про Жириновского не скажем. Хорошо?

– Хм, а почему? – я удивленно приподнял бровь.

– Да ну, Саню еще перекроет, – поморщился Бельфегор. – Помнишь, как он во время путча прошлым летом возбудился? На митинге трое суток проторчал, в Москву нам предлагал ехать на собаках. Как вспомню, так вздрогну. Вдруг он опять?..

– Заметано, помалкиваем о подробностях, – я подмигнул Бельфегору. – Ремень пристегни. Погнали уже к нашим, а то мы и так тут проторчали на полтора часа дольше, чем собирались.

*****

На машине до «мордора» я бы домчал за десять минут. Мало того, что это было недалеко, так еще и для Новокиневска слово «пробки» все еще означает «затычки для бутылок». Но я прикинул, что так себе идея – оставлять в том районе машину. Во-первых, тусич, на который нас так настойчиво зазвали, что отказать было никак нельзя, явно планировался до утра. Во-вторых, район, где этот самый «мордор» находится, благополучным назвать трудно, так что оставлять машину на улице – такая себе идея. Утром от нее один корпус останется. А в окна «мордора» машину не попасешь, потому что они так плотно занавешены, что кажется, снизу шторы даже гвоздями прибиты. Чтобы солнечный свет в это сумрачное обиталище любителей творчества профессора Толкиена даже случайно не проникал.

В общем, сначала мы заехали в гараж оставить машину. Потом заглянули к Бельфегору домой, где его мама насильно накормила нас обедом. Впрочем, я не сильно отбивался. Это Бельфегор брыкался и кричал, что мы торопимся. А мне лично всегда нравилось, как его мама готовит.

Впрочем, я понимаю, почему он в этот раз психовал. Моему ближайшему приятелю Бельфегору очень хреново удается лукавить. Даже просто не говорить о чем-то. А тут мама, разумеется, налив нам по тарелке борща, принялась активно расспрашивать, как дела у дяди Жени. Пришлось пинать его под столом и вести светскую беседу с его мамой вместо него. А то он обязательно выложил бы все подробности дискуссии. Особенно когда его мама напрямую спросила, не склонял ли дядя Женя нас вступать в либерал-демократы.

– Блин, у меня синяк теперь на ноге будет! – возмутился Бельфегор, когда мы выскочили из подъезда.

– Лучше синяк на голове, чем ночевать в коробке из-под холодильника, – философски заметил я и направился в сторону подъезда своих родителей.

– Эй, а ты куда? – Бельфегор остановился.

– А Лариску ты с собой взять не хочешь? – спросил я.

– Вот ты проснулся! – Бельфегор засмеялся. – Она вообще-то уже там! Чуть ли не с утра.

– О как, – удивился я. – Я что-то пропустил?

– Да блин, – фыркнул Бельфегор. – Она уже месяц как увлеклась этими игрищами. Меня подбивает, что надо тоже ехать. Толкиена мне подсовывает, мол, я на вид настоящий такой эльф, как на картинке.

– Ну это не самое плохое в мире хобби, – я пожал плечами, и мы направились в сторону остановки. Что такое эти самые игрища, особенно сейчас, в начале девяностых, я себе не очень хорошо представлял. Ну, то есть, вроде как они выезжают в лес с палатками, переодеваются в костюмы и… И дальше по какому-то принципу разыгрывают ситуации из Толкиена. Битвы, там. Штурмы. Судя по рассказам, еще и свадьбы разные. Туристический поход, отягощенный антуражем.

– Ну книжку я начал читать, – признался Бельфегор. – Ничего так, интересно…

Мы утрамбовались в битком набитый автобус. Не получалось у меня вывести хоть какую-то зависимость наполнения транспорта от времени суток. Ну, то есть, понятно, что битком набитыми шли автобусы и трамваи из спальных районов в сторону заводов. Но этот момент длился недолго, буквально к девяти утра транспорт освобождался. Но в течение дня случались внезапные человеческие волны в самых неожиданных направлениях. Будто где-то по тайному каналу разносился слух, что в конечной точке маршрута что-то продают по дешевке. И весь город в едином порыве мчит…

Я тряхнул головой. Ну и фигня мне в голову лезет. Разговаривать, вися на подножке, получаслось так себе, вот и приходилось довольствоваться собственными мыслями.

«Мордор» как будто слегка изменился с тех пор, как я был там в последний раз. Тот самый, когда обсуждали театралку на масленицу. И когда там какие-то внутриполитические терки случились. Квартира субтильного и очкастого Саурона представляла собой целый лабиринт из развешанной в хаотичном порядке ткани. И эти самые полотнища ткани недавно явно перевесили. Прихожая стала просторнее, на стенах поверх ткани появились зеленые полотнища с белым древом, заключенным в круг. Неплохо, кстати, нарисованные. И громоздкий светильник, собранный из вырезанного картона, внутрь которого поставили, сдается мне, обычную настольную лампу. Где-то за одним из кусков ткани, я точно помню, скрывалась дверь в маленькую спальню. Где мне, тогда еще совсем зеленому новичку в этом времени, устраивала сцену некая Лена…

– О, Велиал! – радостно воскликнул Бегемот. – Ну наконец-то! Вы что так долго-то?

– Спокуха, Дюша, оно того стоило! – заявил я, усаживаясь прямо на пол между ним и Лариской. Которая с важным видом помешивала в кастрюле «волшебное зелье».

– Они согласились? – радостно воскликнул Астарот.

– А то! – я подмигнул Бельфегору, лицо которого тут же стало тревожным и нервным. – Сказали, что в ночной эфир берут.

– Дааа! – Астарот приподнялся и стукнул себя в грудь кулаком. Похоже, он уже успел нормально так «приобщиться» к волшебному зелью. Судя по тому, что кастрюля полная, это уже вторая порция. Кристина сидела рядом с ним с гордым и независимым видом. И старательно смотрела куда-то в сторону. Чтобы не встречаться взглядом с Бесом. На коленях которого сидела незнакомая юная барышня. Рыженькая на сей раз. И вообще на сборище было довольно много новых лиц. Наверное, сработала «рекламная акция» на ту самую масленицу.

– А что мы, кстати, такое празднуем? – спросил я у Лариски, которая сунула мне в руку кружку с «зельем». Только сейчас обратил внимание, что сеструха была наряжена в длинное платье, обшитое серебристой тесемочкой. А лоб перехвачен шнурком-хайратником с блестящей брошкой-листочком посреди лба.

– Ты дурак? – нахмурилась она. – Сегодня эльфийский новый год!

– Упс, – ухмыльнулся я и сделал вид, что пью.

– Между прочим, меня теперь зовут Лориэль! – Лариска гордо вздернула подбородок. – Я собираюсь на игру ехать вместе с нашей командой.

Я подавил в себе желание поддеть ее чем-нибудь вроде: «А скажи что-нибудь на эльфийском?» Собственно, меня смешило не само по себе толкиенутое хобби. Просто у нее такое важное выражение лица было при этом.

– Поздравляю, – сказал я и толкнул ее плечом. – С эльфийским новым годом, раз уж ты теперь эльф.

– Между прочим, Велиал, мог бы и сам тоже поехать, – с апломбом училки начальных классов заявила Галадриэль. С момента нашей последней встречи она, кажется, стала еще больше.

– Мог бы, – я миролюбиво пожал плечами и вспомнил, почему я, собственно, не отказался сегодня ехать в «мордор». Так-то эти безыдейные тусища даже «ангелочки» уже переросли. Все реже стали звучать призывы «а пойдемте к Боржичу!» Скорее по инерции иногда заходили. Приоритеты немного сместились что ли.

Я встал и переместился поближе к Бесу.

– Здорово, Бес, – сказал я. – Есть какой-то важный ритуал, который нужно соблюсти? Ну, там, сказать какое-нибудь «Воистину Гилтониэль!» или еще что-нибудь?

– Забей, – ухмыльнулся Бес. – Я никогда эльфа не играл и не собираюсь.

– Тогда твое здоровье, – я приподнял кружку и сделал вид, что пью. – На самом деле, у меня к тебе заказ. За денежку. Возьмешься?

– Ммм? – взгляд Беса стал чуть более заинтересованным. Он даже на пару секунд перестал поглаживать бедро сидящей у него на коленях рыженькой красотки.

– Нужно сделать кожаные браслеты, – сказал я. – С вырезанным названием «Ангелы С». Или выжженным, не знаю, как лучше. В общем, нужна такая фирменная фенька, которую можно дарить разным людям на память. В знак расположения и доверия. Ну и самим носить тоже.

– А сколько штук надо? – спросил Бес.

– Много, – я пожал плечами. – Сколько получится. Так как?

– А со мной за кожей поедешь? – прищурился Бес.

– Могу даже на машине тебя отвезти куда надо, – кивнул я.

– О, так это вообще отлично… – Бес так оживился, что даже поднял со своих колен девушку пододвинулся ближе ко мне. – Короче, тут такое дело… Нормальная кожа продается в Закорске. И даже не в самом Закорске, а уже почти в Николаевке. Там обувная фабрика была раньше, а сейчас… Ну, короче, я туда раньше за обрезками ездил, получалось их либо за бесценок, либо вообще бесплатно отмутить. А если ты говоришь, что за денежку… Короче, давай тогда поедем туда, наберем кожи разной для меня, а я тебе этих браслетов нарежу во всех видах. Договорились?

Бес сунул мне руку. Глаза его азартно заблестели. Я немедленно на рукопожатие ответил. При всей противоречивости своей натуры, Бес натурально же будущий гений в кожевенном деле. Получается, что поучаствую еще немного в его становлении…

– Заметано, – сказал я. – Кстати, в Закорск мне тоже по делам нужно, так что сгоняем за компанию. И скупим тебе половину склада!

– Ха-ха, – иронично хмыкнул Бес. – Кстати, я пропустил. А откуда у тебя вдруг машина?

Ответить я не успел, потому что поднялась в полный рост Галадриэль и принялась хлопать в ладоши, привлекая общее внимание. Все девушки, включая Лариску, то же встали, образовали полукруг и принялись петь протяжный мотивчик. Со словами на незнакомом языке, по всей видимости, прямо на эльфийском. Тут я обратил внимание, что того длиннолицего менестреля и еще нескольких завсегдатаев прошлых тусичей в «мордоре» не присутствует. Кстати, интересный казус… Толкиеновское «гнездо» называется «Мордор». Хозяина зовут Сауроном. А разговоры все крутятся в основном вокруг эльфов почему-то. Если быть последовательными, то ведь они должны скорее какие-нибудь праздники орков праздновать… На этом мысль оборвалась, потому что я вдруг понял, что про орков знаю еще меньше, чем про эльфов. Да и что я, в конце концов, лезу со своими правилами в чужой монастырь?

Девушки допели и принялись обходить всех в комнате и прикалывать каждому на одежду цветочек. До меня дошла Лариска. Надо же, как она тут за месяц освоилась уже! Прямо своя совсем, не отличить от остальных…

– Может тебе платье получше сошьем? – сказал я, еще раз критически оглядывая ее прикид. Платьишко ей досталось явно из чьих-то запасов. Из тонкого синтетической ткани, расползающейся по швам, мятой… В общем, смотрелось стремно и дешево. Я видел костюмы эльфов во «Властелине колец», они совсем по-другому выглядят.

– Сам что ли сошьешь? – насупилась Лариска.

– Зачем сам? – я пожал плечами. – Маму попросим.

– Ой, да мама никогда в жизни не согласится! – отмахнулась Лариска. – Она мне уже весь мозг склевала, что я занялась какой-то фигней. У меня выпускные экзамены на носу, а я какие-то сказочки себе придумала…

– Давай забьемся, – предложил я. – Ты сдаешь выпускные на какие-нибудь вменяемые четверки-пятерки, а я беру на себя маму, и у тебя будет эльфийское платье. И эльфийский плащ…

Я посмотрел на Беса, который шептал что-то на ухо девушке, которая прикалывала ему на грудь цветочек. Другой уже, не той рыженькой.

– И эльфийские сапоги, – добавил я. – Ну что? И потом еще в этом всем тебя в каком-нибудь клипе «Ангелов» снимем, чтобы все обзавидовались. Договорились?

– На четверки тоже можно? – подозрительно прищурилась Лариска.

– Можно, – кивнул я. – Но чтобы пятерок в аттестате не меньше трех.

– А если будет две? – спросила Лариска.

– А будет две, останешься без сапог, – захохотал я. – Если что, я не шучу вообще ни разу. Так что, забились?

– Да! – взвизгнула Лариска. Сначала схватила мою руку, а потом бросилась мне на шею. – Я тебя обожаю!

– Тихо-тихо! – усмехнулся я. – Разве эльфам положено так бурно проявлять эмоции?

Праздник продолжился уже в обычном ключе. Все расселись по компашкам, пили зелье, травили байки с игр. Астарот закусился спорить с одним толкиенистом про какую-то фэнтези-книжку, которую я не читал. Лариска с Бельфегором шептались в уголке. Кирюхе вручили гитару.

– Велиал, можно с тобой поговорить? – тронул меня за плечо Саурон как раз в тот момент, когда я задумался, а в чем сегодня была такая уж необходимость, чтобы мы пришли-то?

Глава 4

– О, можно же еще снять клип на песню «Ведьмин путь»! – радостно воскликнул Бельфегор, когда я кратко изложил «ангелочкам» суть путаного предложения Саурона. – Там будет круто, если с массовкой снимать, а у них как раз есть костюмы и мечи!

– Только на роль ведьмы нужен кто-то не из них… – проворчал Астарот.

– Почему? – удивился Кирилл. – С «монахом» все нормально же получилось?

– Для первого раза… – поморщился Астарот.

– А давайте Наташу попросим главную ведьму сыграть? – предложил Бельфегор. – Сделать сцену, когда она колдует над котлом. Как, помните, тогда? Если котел снизу подсветить, то пар выглядит прямо жутко так. А если еще Наташа будет рожи корчить…

– Наташа и толкиенисты – это взрывоопасно! – засмеялся Макс.

– Вообще-то я могу сыграть ведьму, – заметила Надя. – Это даже будет прикольно, если я из костра буду петь вступление…

– О! – Астарот остановился под фонарем и важно поднял палец вверх. Остальные «ангелочки» столпились вокруг и взялись все разом галдеть.

А я обдумывал чуть другой момент.

Саурон утащил меня в кулуарный уголок и принялся жалиться, что у них проблемы с помещением. Этот их дом культуры что-то начал кочевряжиться, задумался насчет гипотетических доходов, который может приносить то помещение, которое он совершенно бесплатно выдает толкиенистам. И намекнул, что неплохо бы как-то оплачивать это дело. В общем, если опустить драматические паузы и вздохи, то Саурон вел к тому, что, мол, «Велиал, у вас же там целый здоровенный кинотеатр, можно мы тоже как-то к вам присоседимся?»

Я сказал, что подумаю, что можно сделать.

А потом неожиданно легко склонил «ангелочков» покинуть этот их эльфийский новый год. И мы почапали пешочком по ночному уже городу. Обсуждая проблемы Саурона и способы их решения.

Мне не хотелось тащить их в «Буревестник», с одной стороны.

С другой…

Я сделал шаг в сторону, чтобы посмотреть на «ангелочков» со стороны. Они скучковались в маслянисто-желтом свете фонаря и бурно обсуждали пока еще несуществующий клип. Кидались идеями кадров, шутили, ржали, корчили рожи. Как-то так получилось. Я сказал, что Саурон просит новое помещение, «ангелочки» сначала язвили и хихикали, мол, это все очередной подкат, чтобы затащить их на игрища, а потом как-то само собой все перетекло к «а хороший клип с ними вышел, может еще?..»

И вот уже идея «приютить толкиенистов» рассматривается не со стороны «Саурон побирается», а вовсе даже под другим углом. Как вариант выгодного сотрудничества. Идей накидали отличных, я даже поставил мысленные галочки записать кое-что, когда до дома доберусь…

Так, что, философски говоря, задачка Саурона – это не столько про помочь сирым и убогим, сколько про новую возможность. Какую-то. Ну вот, например, парни клип придумали еще один. Больше клипов богу клипов, как говориться. Клип – это отлично, надо снимать. Кстати, неплохо бы посмотреть, что там за материал наснимал тот скромный юноша. Там должно быть прикольно, если у него хоть немного прямые руки…

– Велиал, ты где? – Бельфегор приложил руку ко лбу и начал вглядываться в темноту. – Ты же слышал, что мы придумали?

– Я тут, – подал голос я и шагнул обратно к «ангелочкам». В голове начали потихоньку шевелиться нужные мысли. Если посмотреть на ситуацию немного под другим углом.

*****

Наташа слушала меня, накручивая волосы на палец. Смотрела она при этом в окно. С таким тоскливым видом, что было понятно, что сама мысль о том, что по соседству с нашим офисом поселится компания «ряженых толкиенутых придурков» доставляет ей боль.

– И делать это мы, конечно же, не будем, – завершил я свой рассказ.

– А? – встрепенулась Наташа. – Тогда зачем ты мне это все так старательно рассказывал? И в таких подробностях?

– Потому что мне нужно было увидеть твое кислое выражение лица, – усмехнулся я.

– Так, Велиал, я ни черта не поняла, что ты мне сейчас хочешь сказать, – Наташа поставила локти на стол и уставилась на меня немигающими инопланетными глазами. – Так мы берем шефство над этими твоими… эльфами? Или не берем?

– Можно в универ их поселить, – подала голос молчавшая до этого момента Ирина и крутанулась на табурете.

– О, а я думал, ты меня не слушаешь, – удивился я. – Ты выглядела такой занятой.

– Я сначала и не слушала, – сказала Ирина и открыла крышку. – А потом как-то само собой получилось…

Пальцы Ирины хаотично пробежались по клавишам.

– В универе есть студклуб, – сказала Ирина. – Там рядом с актовым залом есть холл. Он большой. Потолок высокий. Стены бетонные. Могут своими мечами махать сколько влезет.

– А с чего бы их в универ пустили? – Наташа презрительно скривила губы.

– Ну как… – Ирина пожала плечами. – Берем, например, Еву и Борю. Пишем проникновенное обращение на имя проректора по воспитательной работе. Мол, мы такие все из себя особенные, продвигаем интересное и необычное хобби, можем и готовы принять студентов и научить их Толкиена любить…

– Хм, концертный зал студклуба… – задумчиво проговорил я. – Там же отличная сцена!

– Ну да, неплохая, – кивнула Ирина.

– Как, говоришь, проректора зовут? – я вскочил и схватил трубку телефона.

– Прокофьев Александр Борисович, – не задумываясь, ответила Ирина. – Подожди! Ты что, прямо ему хочешь звонить?

– Что ты, нет, конечно… – я набрал номер своей квартиры. Ева собиралась сегодня после первой пары вернуться домой, так что…

– Алло? – раздался в трубке ее голос.

– Привет, милая, – сказал я. – Как ты смотришь на то, чтобы прикинуться на пару часов толкиенисткой?

Получив принципиальное согласие, я снова повернулся к Наташе.

– Ну? – сказала она требовательно.

– Что «ну»? – недоуменно спросил я.

– Когда мы решили проблему твоих ряженых, может мы уже вернемся обратно к нашему с тобой вопросу, – Наташа приподняла бровь.

Я напрягся, пытаясь вспомнить, о чем таком Наташа мне говорила. Она выдержала драматическую паузу, а потом громко расхохоталась.

– Да ничего, – сказала она. – Просто ты сегодня такой задумчивый, что я решила приколоться. Будто ты пропустил что-то мимо ушей. И смотри-ка, сработало!

– Фух, – облегченно выдохнул я. – Я чуть было не заподозрил у себя старческий склероз с твоими приколами!

– Может, скажешь, над чем задумался? – спросила Ирина. – Наташа права, мы тебя давно таким не видели.

– Ах это… – рассеянно проговорил я. Надо же, как чертовски проницательны мои компаньонки, хрен от них что скроешь. «Ангелочки» ничего особенного не заметили.

– Ни в жизнь не поверю, что тебя реально заботят проблемы темного властелина бомжатника, – заявила Наташа.

– Лишь отчасти, – сказал я. – На самом деле я думал про «Цеппелинов».

– Про Яна? – удивленно вскинула брови Ирина. – Слушай, ну тут не о чем особо думать, как мне кажется. Ты же сам говорил, что…

– Да, говорил, – кивнул я, бездумно водя ручкой по тетрадному листу. Там получился корявый контур дирижабля. – Мне кажется, я что-то упускаю, вот так его отшив. И даже не в том дело, что я дал Яну надежду помочь разрулить его проблемы. Это как раз мелочи жизни. Неприятно, но случается. В конце концов, никто Яна насильно не тянул в ту жопу, в которой он оказался.

– Что-то я тебя не очень понимаю, – нахмурилась Ирина. – Ну, то есть, понятно, что ты переживаешь, что была договоренность, и пришлось ее разорвать. Но как мне кажется, у тебя на это есть весьма даже объективные причины. В конце концов, ты ведь продюсер «Ангелов», а не «Цеппелинов». И именно их моральный дух для тебя важнее.

– Ой, ну я вас умоляю! – Наташа всплеснула своими длинными руками, вскочила и принялась рыться в своей огромной сумке. – Давай я тебе погадаю. Я всегда так делаю, когда в чем-то сомневаюсь. И карты меня никогда не подводили!

– Брось монетку, если захотелось перебросить, сделай наоборот, – пробормотал я. – Валяй, гадай! От кусочков картона хуже точно не будет.

– Я тебе дам, кусочки картона! – гордо вскинула острый подбородок Наташа. – Между прочим, карты Таро изобрели еще в Древнем Египте, пять тысяч лет назад!

– Наташ, ну что за детство? – поморщилась Ирина и еще раз пробежалась пальцами по клавишам рояля. – Ну какое еще гадание на картах?

– Тяни карту! – Наташа сунула мне под нос здоровенную колоду. Я вытянул и посмотрел на нее.

– Пятерка жезлов, очень хорошо, – сказала она. – Теперь положи ее на стол и тяни вторую.

– А у этой какое значение? – спросил я.

– Будет зависеть от остальных карт, – авторитетно сказала Наташа. – Давай, тяни! Это важно делать прямо сейчас, когда тебя заботит именно та проблема, которую ты хочешь решить.

– Окей… – я вытянул вторую карту и положил ее рядом с первой.

– Император! – пафосно объявила Наташа. – Отлично. Теперь третью!

– А сколько их будет всего? – спросил я.

– Эта последняя, – сказала Наташа. – С чего началось, как сейчас и чем дело кончится. Ну давай, не тормози!

– Еще один мужик, – сказал я, выкладывая на стол третью карту.

– Король пентаклей, – сказала Наташа и отложила колоду в сторону. – Таааак… Что же это у нас может значит?

– Ты мне скажи, – усмехнулся я. – Я твои эти карты впервые вижу.

– Значит так… – Наташа снова запустила руку в сумку и достала оттуда книгу в мягкой обложке.

– В смысле? – засмеялась Ирина. – Ты подсматриваешь в учебник? Я думала, ты эти карты наизусть знаешь!

– Себе я гадаю без учебника, – отмахнулась Наташа. – Но Велиал – другое дело, тут нужна беспристрастность… Ага… Ага… В общем! Пятерка жезлов, вот это. Это то, с чего все началось. Это карта золота, прибыли и богатства. И тут она означает жадную погоню за финансовой выгодой. Ради которой придется проявить терпение.

– Хм, очень похоже! – удивился я.

– Гадание – это дурацкая обманка, – фыркнула Ирина. – Как толкование рисунков в кляксах. Если кто-то тебе скажет, что клякса похожа на краба, то ты тоже увидишь краба.

– Давай дальше, – сказал я, подавшись вперед. Мне стало по меньшей мере любопытно.

– Император – страший аркан, – сказала Наташа, захлопнув книжку, но оставив между страницами палец. – Это такие… гм… особенные карты, если они в раскладах появляются, значит проблема, которую ты озвучиваешь, на самом деле имеет более широкое значение, чем тебе сначала казалось.

– И что значит император? – спросил я.

– Он означает, что ты у нас батя, – сказала Наташа. – И защищаешь свое семейство от внешней угрозы. Всеми доступными методами.

– Ну офигеть теперь, – фыркнула Ирина, отвернулась и посмотрела в стену.

– А король пентаклей – это сильный и богатый чел, покровительствующий искусствам и культуре, – сказала Наташа. – Это такой мирный тип, который за добро и деньги.

– Очень мило, – криво ухмыльнулся я. – Ну, допустим, в деле чтения моих мыслей эти твои карты преуспели. Но яснее не стало.

– В этом случае нужно вытянуть еще одну карту! – Наташа снова схватила колоду и протянула мне. – Так что давай!

– Хм, хорошо, – сказал я. Достал из колоды глянцевый прямоугольник и положил его поверх остальных.

– Восьмерка пентаклей, – объявила Наташа. И прочитала из книжки. – Символизируют материальное богатство, деньги, предпринимательство и мирской престиж.

– Ну да, я уже понял, что я из твоей колоды достаю исключительно карты про деньги, – хмыкнул я.

– Только она перевернутая, – Наташа посмотрела на меня.

– А в этом случае у нее какое-то другое значение? – спросил я.

– Напрасный труд, – сказала Наташа и быстро собрала все карты в кучу.

– Да блин, я же говорила! – воскликнула Ирина. – Не трать ты время на этих «Цеппелинов», только фигня получится!

– Нет, – Наташа потрясла головой. – Но я молчу-молчу, ты должен сам понять!

– Нет, – я покачал головой синхронно с Наташей.

– Ой, да вы двинулись тут на своей мистике! – Ирина захлопнула крышку рояля и встала. – Короче, бросайте это свое баловство и собирайтесь уже!

– Есть, босс! – браво козырнул я и встал. Еще раз посмотрел на корявый рисунок дирижабля.

– Я же тебе говорила, что карты всегда дают нужный ответ! – заговорщическим шепотом проговорила Наташа.

– Взгляд с другой стороны… – задумчиво проговорил я. – Понятнее, что делать, не стало. Но направление прояснилось.

– Вот и отлично, – Наташа отвернулась к своей сумке и как будто немедленно потеряла ко мне интерес. Блин, вот реально! В другой ситуации и в другой жизни я бы наверняка влюбился бы в эту безумную девицу! Парадоксальный человек! И ей как будто совершенно неинтересно, что я там такого понял в своей голове.

Я снова поднял трубку телефона и набрал номер Яна.

– Чего тебе надо? – буркнул Ян, как только я сказал «привет».

– Ты знаешь, где находится «Фазенда»? – спросил я.

– Ну? – Ян шумно выдохнул. Будто курил у телефона.

– Через два с половиной часа там начнется мероприятие, – сказал я. – Собирай «Цеппелинов» и дуй туда.

– Нафига? – спросил Ян.

– Да пару грузовиков с картошкой разгрузить, ясен пень, – усмехнулся я. – Гастарбайтеры разбежались, ищу вот, кем заменить.

– Кто разбежался? – опешил Ян.

– Неважно, – отмахнулся я. – Короче, очень простая задача для тебя. Собрать манатки и твоих музыкантов и приехать в «Фазенду». И выступить там сегодня.

– Вот ты сказал… – озадаченно протянул Ян. – Мы же не собирались… А если я с Бобром и акустика, можно?

– Нет, – довольно резко ответил я. – «Цеппелины» нужны в полном составе. Там сегодня будет… Наташ, что у нас сегодня?

– Лимбо, – быстро ответила Наташа. – С призом от «Белой лилии».

– Ты услышал? – спросил я.

– Не понял, о чем речь, – сказал Ян.

– Семь песен с перерывами, – сказал я. – А может восемь или десять, если зрителями понравитесь. За деньги. Не то, чтобы большие.

Я назвал стандартную таксу Колямбы для музыкантов. «Ангелочки» сегодняшний тусич пропускали, потому что Астароту нужно было на выходные с мамой поехать к родственникам на похороны, Бельфегор засел за какой-то там реферат, который позволит ему получить один из экзаменов автоматом… В общем, в «Фазенде» собирались быть только Макс и Бегемот. Вечеринки наши, в принципе, спокойно обходились и музычкой с магнитофона, но…

Как это? Не то, чтобы я как-то всерьез отнесся к наташиному раскладу Таро. Однако идея в голове появилась сама собой.

Я же не проверял их ни разу. Ну, в смысле, «Цеппелинов». «Всепропальское» нытье Яна – это, в принципе, можно или пережить, или купировать. Но чтобы в принципе проявлять подобную терпимость, нужно сначала понять, как он работает. В смысле, Ян. Так что я, можно сказать, тоже решил погадать.