Текст книги "Звезда Ариадны. Надежда на Земле и в небе"

Постепенно становилось всё светлее и светлее. Акмет не только видел, но и чувствовал –  поверхность близко. А там наверху свет, такой яркий, что хоть сейчас жмурься.

Когда до поверхности оставалось всего ничего, Акмет уже плюнул на всё и изо всех сил заработал руками и ногами. Рывок, рывок, рывок. Вода сама выталкивала его тело на поверхность, выше, выше, выше и вот…

Он всплыл над водной гладью и сразу жадно вдохнул чистого свежего воздуха.

Над головой раскинулось небо приятного нежно-голубого цвета, на котором маленькими пёрышками, похожими на случайные белые мазки художника, плыли облака. И свет, так много света, что смотреть вокруг, держать глаза открытыми, было больно. Акмет ждал иссушающего, выжигающего жара, но чувствовал только мягкое тепло, приятно ласкающее кожу. Сделав козырёк ладонью над глазами и жмурясь, он стал озираться вокруг в поисках солнца. И нашёл его.

Огромное, похожее на концентрат чистого света, оно не позволяло смотреть на себя просто так. Акмет понял, почему его представляли Богом –  тем самым, чей лик нельзя было узреть.

Значит, всё в порядке. Нет уничтожающей всё жары. Нет радиации. На поверхности можно жить.

Эта мысль так обрадовала его и успокоила, что тело как-то само собой окончательно расслабилось. Голова по-прежнему кружилась, резкие изменения давления давали о себе знать. Акмет лёг на спину, закрыл глаза и вверил себя воде. Океан колыхал его на тихих волнах, подобно матери, укачивающей ребёнка.

Акмет сам не заметил, как уснул.

* * *

Впервые в жизни просыпаться было приятно. Ещё прежде, чем открыл глаза, он почувствовал под собой мягкость хорошей кровати. Ничто нигде не затекло и не болело. И тут же, за мгновение до того, как он всё-таки увидел обстановку вокруг, промелькнула мысль: «Раз я в кровати, значит, дома. Приснилось? Или вернули?»

Но вот Акмет открыл глаза, зажмурился от слишком яркого света, разморгался и только тогда, как следует, осмотрелся вокруг.

Нет, это не Пацифик. Просторная белая комната, у которой вместо одной из стен –  сплошное окно, а за ним яркий солнечный день и шум моря. Акмет легонько похлопал себя по щекам, чтобы окончательно проснуться и убедиться, что это не сон.

Он медленно встал с кровати и подошёл к стене-окну. Положил ладонь на прохладное стекло и смотрел на открывшийся перед ним пейзаж, самый прекрасный, что он когда-либо видел. Сиял и блестел в лучах солнца золотой пляж, волны лазурного моря одна за другой наваливались на него, превращая песок в мягкую приятную глину. По небу цвета спокойствия не проплывало ни облачка.

Одинокая слеза прорвалась через все попытки сдержаться и прокатилась по щеке. Акмета обуревал целый тайфун чувств, разных, не оформленных ещё в мысли, не осознанных, но жаждущих прорваться на волю. Не нужно было долго думать, чтобы понять: всё ложь, наверху есть жизнь, планета в порядке. Намеренно или по незнанию? Ладонь Акмета сжалась в кулак. Теперь он должен рассказать остальным, просто обязан. Нужно вернуть жителям Пацифика принадлежащее им по праву солнце.

Но прежде, чем он успел хоть что-нибудь сделать, дверь позади него распахнулась и в комнату кто-то вошёл. Акмет обернулся и, увидев своего гостя, вздрогнул от неожиданности.

Перед ним стоял не человек. Вернее, это существо напоминало человека по форме, оно было явно гуманоидом, но выглядело далеко не так, как привычные Акмету люди. Светло-серая, как у мертвеца, кожа, узкие и длинные щёлочки глаз, большой рот с пухлыми чёрными губами, а вместо носа –  два отверстия, как у змеи. Руки у существа были непропорционально длинными, так же, как и пальцы, напоминавшие паучьи лапы. Одето оно было в обтягивающий красный комбинезон.

Несколько секунд они с Акметом просто смотрели друг на друга и не двигались. После этого существо что-то крикнуло в коридор на незнакомом языке, и раздались ещё чьи-то шаги.

Акмет вздрогнул. Убьют? Нет, не должны, хотели бы убить –  не спасали бы. Кто они вообще такие?

И совсем уж неожиданностью стало, когда в комнату вошёл Главный Инженер.

– Папа?! –  воскликнул удивлённый Акмет.

– Привет. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Что происходит?

Главный Инженер сказал что-то серому существу, и то ушло, закрыв за собой дверь.

– Присядь. –  Главный Инженер жестом указал на кресло неподалёку. –  Надо о многом поговорить.

Акмет послушно сел и приготовился слушать.

– Полагаю, у тебя много вопросов.

– Даже слишком. Кто они?

– Пришельцы. Инопланетяне из системы Лейтен.

– Что они тут делают?

– Ты удивишься, если я скажу –  живут?

Акмет сжал подлокотники.

– А мы?

– Что мы? Мы в какой-то степени –  их рабы.

Акмет стиснул зубы с такой силой, что ещё немного и, казалось, они раскрошатся.

– Получается, –  сказал он, –  они захватили планету? А мы сдались? Ушли под воду?

Главный Инженер рассмеялся.

– Ты правда думаешь, что они захватчики? О, нет, Акмет, всё не так. Они –  спасители. –  Он глубоко вздохнул и опустил взгляд. –  Стыдно признаваться, но мы и правда сгубили Землю. Озоновый слой был разрушен –  тут никто не обманывал. Ледники таяли, климат менялся. Всё было плохо. Потом пришли лейтенане. Они предложили сделку –  покупали у нас планету. Их технологии позволяли восстановить климат целиком и полностью, вернуть Землю чуть ли не к девственному первобытному состоянию. Естественно, люди согласились. А какой у них был выбор? Жара и радиация очень быстро бы уничтожили остатки человечества. Но покидать планету всё равно никому не хотелось. И тогда был заключён договор. Нам разрешили остаться на родине, но взамен мы должны были уйти под воду и добывать для них энергию. Работать. Это они построили Пацифик. И Атлантик, и Норт, и Индиан –  всё. Их генная модификация подарила нам жабры для работ под водой. Вот так. На Земле они обустроили курорт для своих –  очень им здешний климат понравился. Их родная планета холодная, а сюда они прилетают отдыхать. Даже оставили кое-что от старой человеческой цивилизации, как ты заметил, в качестве памятника, ну и для особой атмосферы, наверное.

Акмет слушал с замиранием сердца. Не хотелось верить в этот кошмар, но как не верить, когда теперь, наконец, головоломка сложилась, и все детали оказались на своих местах.

– И ты согласен с этим? –  осуждающе спросил он.

– А какой у меня выбор? Полторы тысячи лет Главные Инженеры хранят договор между людьми и лейтенанами. Я так спокойно тебе всё это рассказываю лишь потому, что надеюсь, что и ты в будущем унаследуешь этот титул и продолжишь дело всех предшественников. Другого на твоём месте просто убили бы.

– Ты хочешь, чтобы я вёл дела с этими? –  гневно воскликнул Акмет.

Главный Инженер встал.

– Они спасители Земли! Властвующие здесь по праву!

– Тогда я отберу эту власть! –  Акмет вскочил с кресла. –  Я расскажу жителям Пацифика правду. Мы отвоюем планету обратно. Это наш дом! Мы имеем на него право.

Главный Инженер сменил гнев на милость, снова сел и даже как-то мило, по-отечески, улыбнулся.

– Ты же понимаешь, что их технологии позволяют уничтожить нас в считаные секунды? Пойми, Акмет. Когда мы почти разрушили планету, мы потеряли на неё права. А они пришли и всё восстановили. Ты и правда хочешь ответить им на это войной? Обрушить на них ярость? За что? За то, что человечество оказалось недостойно собственного дома? Из обиды?

Акмет успокоился, стыдливо опустил взгляд и сел обратно в кресло. Но не оставлять же всё так, как есть. Люди Пацифика достаточно страдали. Они искупили вину, пора вернуть им солнце. Но как это сделать, если теперь они здесь не хозяева? Позволят ли им остаться? А может, есть какой-то другой путь?

– Ну так что? –  спросил Главный Инженер после нескольких секунд молчания. –  Ты всё понял?

– Да, –  ответил Акмет. –  Ты прав. Не будет войны. Но и врать жителям Пацифика я не стану.

Главный Инженер обречённо вздохнул.

– Твоё право. Но если уж хочешь рассказать правду –  сделай это только тогда, когда вступишь в должность.

Акмет кивнул.

– Хорошо. Отдохни немного, а как наберёшься сил, возвращаемся обратно. Тебе ещё многому предстоит научиться, прежде чем ты сможешь возглавить город.

Главный Инженер покинул комнату, а Акмет встал с кресла и вновь подошёл к окну, ещё раз посмотреть на чистый и прекрасный мир по ту сторону. Небо. Море. Солнце. Он вновь прислонил ладонь к стеклу и тихонько произнёс:

– Жди. Я обязательно найду мирный способ вернуться.

* * *

– Такова история Акмета, великого нашего предводителя, –  закончил свой рассказ Гаям. –  И хоть с тех пор прошло уже две тысячи лет, память о нём жива до сих пор.

Дети смотрели на него, раскрыв в изумлении рты.

– Так мы не всегда жили в космосе? –  спросил один из них, милый светловолосый мальчик.

– Нет, не всегда. –  Гаям улыбнулся. –  Когда Акмет вернулся домой, он прилежно учился и всё-таки смог стать Главным Инженером. Как и хотел, он рассказал людям Пацифика правду, а после они договорились с лейтенанами и бросили все силы на постройку нашего нынешнего дома. –  Гаям обвёл руками вокруг. –  Акмет рассудил, что раз мы не можем пока вернуть Землю, нам стоит найти другую планету для жизни. Обосноваться там, размножиться, преуспеть. А потом сумма знаний, технологий и богатств позволит нам выкупить Землю обратно. И пусть на это уйдут тысячи, десятки или сотни тысяч лет, но мы вернём планету себе. Человечеству предстоит вырасти и возмужать, чтобы вновь стать достойным владеть Землёй. В это верил Акмет.

Сквозь бесконечное космическое пространство летел огромный космический крейсер «Океаник», который давно стал домом для миллиона землян. И в самом его сердце, там, где Гаям рассказывал детям историю, стояла статуя Акмета.

И слова, выбитые на постаменте, те, что вдохновили не одно поколение людей продолжать это трудное путешествие в поисках нового дома, гласили: «Ищите солнце, ищите и найдёте. И никогда не останавливайтесь».

Евгений Гущин
Станция «Светлое будущее»

Пробуждение было нелёгким. Организм с трудом отходил от принуждённого сна, близкого к смерти. Тишину разорвал робкий стук разогревшегося сердца, толкавшего почти вставшую кровь по венам. Судорожно втянули лёгкие спёртый воздух кабины. Лампочка в криогенной камере моргнула зелёным, но почему-то погасла. С шипением открылась крышка. А через двадцать минут Андрей открыл глаза.

Ощущения были крайне неприятными. Тело ломило, конечности еле двигались, периодически накатывались тошнота и слабость, страшно хотелось есть. Но двигаться пока было нельзя. Организм оправлялся от шока, проверял своё состояние, испуганный неестественной остановкой, продлившейся более чем три года. Андрей подвигал руками и ногами, осмотрелся. Глаза ещё не привыкли к темноте, но в свете, идущем из камеры, Андрей заметил первую неполадку. Побарабанил по погасшей лампочке на установке. Видать, проводок отошёл. Надо будет починить. Здесь важна любая мелочь, что-то упустил –  и ты уже никогда не проснёшься. Такие случаи уже бывали, когда из-за халатности или по неосторожности люди оставались навсегда замороженными в капсулах. Кого-то сжигали, а кого-то оставляли в надежде на то, что наука что-нибудь придумает. Но в её нынешнем состоянии… Пустые надежды. Андрей не мог себе представить, каково это –  вечно находиться в криосне. Пустота… Здесь она ощущалась как одно мгновение, в течение которого ты куда-то падаешь, а затем просыпаешься в камере. Но если ты заморожен навсегда… Что тут можно ощущать?

Мысли текли неспешно, пока Андрей растирал себе руки и ноги. Вскоре он почувствовал в себе достаточно сил, чтобы встать. Ухватился одеревенелыми пальцами за края капсулы, поднапрягся и вылез наружу. После обволакивающей тело плёнки, принимающей температуру тела, окружающий воздух казался холодным. Андрей стоял, покачиваясь, и осматривался. Пару минут назад всё было совсем по-другому. Для него. А вот на самом деле вокруг минули уже три года. За это время лампочки в коридоре погасли, лишь одна слабо моргала вдалеке, около кабины пилота. Оттуда же шёл противный запах, кисло-тухлый, довольно стойкий. Андрей подметил, что всё вокруг было покрыто толстым слоем пыли, хотя система контроля воздушной среды должна содержать корабль в идеальной чистоте. Значит, очередная поломка. Но всё потом. Сейчас Андрею хотелось узнать лишь одно, но сделать это мешало своё же тело. Оно пока плохо слушалось, восстанавливало свои нервные связи и отлаженные мозговые команды. Но скоро пройдёт. Вот дали о себе знать мочеиспускательные рецепторы, но рефлекс на удержание, слава богу, работал. Андрей решился попрыгать, устоял, а затем неуверенной поступью, держась за стены, двинулся к кабине пилота. Дверь с каким-то механическим лязгом открылась перед ним. Его взору предстала обычная картина. Приборная панель завалена всяким мусором, вроде кипы бумаг, на которых он вёл расчёты, внутренности очередного электронного планшета, тюбики из-под питательной смеси, грязные тарелки из-под еды. Дорогие, настоящее стекло, продать бы мог за бешеные деньги… Но это память… Самое неприятное –  на кресло вылилась кружка рыбьего жира, которым медики советовали заправляться перед каждым погружением в криосон. Но Андрею не хватило сил допить эту жуткую гадость, купленную за месячную зарплату у контрабандиста. Так и оставил на приборной доске. Растяпа…

Всё недовольство мгновенно исчезло, едва он увидел сквозь мутное окно космос. С самого раннего детства, с того времени, когда впервые, вылетев к звёздам на отцовском флагмане, Андрей увидел космос, до сегодняшнего дня, когда он вышел из криокамеры, он не мог устать от этого зрелища. Глубокий, гипнотизирующий чёрный вакуум, сияющий мириадами цветов, звёзд, видений. Полный неукладывающихся в уме тайн, откровений, загадок.

С сожалением оторвав взгляд от глубин космоса, Андрей открыл потайное отделение в приборной доске и бережно вытащил оттуда свёрток. Развернул и осмотрел. Кажется, всё в порядке. Отлично. По его прикидкам, эта штука тянула на три тысячи листов. Сумма астрономическая. На «Свалке» с руками оторвут, ведь это –  самый настоящий очиститель воды, найденный им в недавнем полёте к Альдебарану.

Андрей –  диггер, Копатель, искатель артефактов. На старом, разбитом корабле он рыскает по бывшим местам обитания человека в поисках чего-то стоящего. Совершает отчаянные межзвёздные перелёты, собирая всякий хлам и продавая на барахолке, чаще всего за гроши. Но вот попалось что-то стоящее, на месте гибели крейсерского флагмана в Альдебаране. Уцелевший очиститель, который, возможно, спасёт целый район на «Свалке».

Андрей бережно упаковал и спрятал свёрток обратно. Сейчас это самое дорогое, что есть на его корабле. Диггер снова бросил взгляд в космос и замер. Впереди Земля. Родная. Голубеет. Он одним движением смахнул всё на пол, накрыл какой-то тряпкой жирное кресло и принял управление в свои руки. Месяц назад корабль вынырнул из гиперпространства и набирался энергии. Теперь –  очередь капитана вести корабль курсом на родную планету. Точнее, не прямо на неё, а чуть ближе. На «Свалку».

Смотреть на это ржаво-коричневое сооружение было больно. Это –  последнее место обитания человека, его резервация как вида. Сорок лет назад, подумать только, всего сорок, состоялся контакт человечества с иноземной цивилизацией. Это было пиковой точкой в истории, ибо было и последней. В полгода иноземцы покорили землян, разрушили города, сократили численность до десяти миллионов и забросили на новую орбитальную станцию. Флот пытался сопротивляться, в решающей битве погиб отец Андрея на своём флагмане, остатки по всей Галактике догнали и добили… Человечество, брошенное без любых надежд на станции, погрузилось в анархию и войны. И постепенно вымирало. Раз в год пришельцы доставляли с Земли воду, еду и лекарства, видимо, имея планы на оставшихся в живых. Но всего этого катастрофически не хватало. Валютой стали служить листы бумаги, оцениваемые по своей чистоте и качеству. С утратой культуры книги превратились лишь в сборище денег, они гуляли по всему человечеству, со всеми написанными на них тайнами прошлого. Которые уже никто не мог прочитать…

Никто не запрашивал разрешений на стыковки, лишь на орбите Земли в сторону приближающегося незнакомца повернулись инопланетные пушки. Одно лишнее движение –  и тебя разнесёт по свету. Что делали инопланетяне на Земле, никто не знал…

Андрей пристыковался. Достал очиститель, облачился в комбинезон, проверил оружие и вылез наружу. В нос ударил запах дешёвого курева и мочи. У ближайшей стены грелись у горящего в бочке огня три оборванца. Стена была изрисована проклятиями, какими-то загогулинами… Кто как мог, так и писал. Правда, кроме него никто этого и не поймёт.

Андрей направился прямиком к главарю местной секции. Северо-западный сектор считался оплотом цивилизации на «Свалке» –  здесь детей учили читать и писать, существовала культура. В остальных секторах в первые годы после Переселения было просто не до этого. Или не нашлось нужных людей. В любом случае, здесь была своя экономика и умные торговцы. Большего и не нужно было.

Андрей настороженно двигался по ржавой шаткой лестнице, не видевшей ухода уже много лет. Та опасно шаталась, кренилась туда-сюда, угрожая отрезать единственный путь наверх. Странно –  одна лестница на весь сектор, а никто даже и не почешется починить.

Опасный отрезок пути был преодолён, и на следующем этаже Андрей свернул в тёмный закуток, в котором скрывалась грубо сколоченная деревянная дверь –  непозволительная по нынешним временам роскошь. Внимательно осмотревшись, диггер постучал. Пару минут ничего не было слышно, затем по ту сторону двери что-то зашуршало, завозилось, звонко прогремело и снова смолкло. Затем в узкой приоткрытой щёлочке настороженно моргнули два глаза.

– А-а-а, это ты, –  буркнул торговец. –  Никого не привёл?

– Нет, я один.

Дверь приоткрылась чуть пошире, ровно настолько, чтобы в неё можно было протиснуться. Андрей аккуратно пролез внутрь и услышал, как сзади тут же захлопали замки. С этой стороны двери оказалась металлическая решётка, так громко лязгнувшая недавно.

Внутреннее убранство помещения оказалось весьма уютным. Комната просторная, всё занавешено пёстрыми тряпками, коврами, заставлено мебелью. На столе под светящейся лампой блестели смазкой детали какого-то оружия, рядком стояли консервные банки. Где-то за стенкой тихонько тарахтел генератор, отчего лампочка под потолком давала неяркий, но ровный свет. Здесь всё было налажено и жилось хозяину квартиры по нынешним временам довольно богато. Тот ещё раз, уже спокойно, осмотрел посетителя с головы до пят и указал на диван.

– Падай, –  бросил он и исчез в маленькой подсобке. Оттуда послышалось журчание воды. Через минуту торговец снова появился в комнате, вытирая руки довольно чистым полотенцем.

– Ну, что ты мне принёс? –  спросил он, небрежно кидая тряпку на стол и подсаживаясь к Андрею. Диван жалобно заскрипел.

– Это… очень редкая вещь, –  раздельно произнёс диггер. –  И я хочу быть уверен…

– Слушай сюда, –  дёрнулся торговец, –  никто на «Свалке», слышишь, никто, не может сказать, что нечестно веду дела. Спроси кого хочешь –  Прохор никого никогда не кидал!

Андрей помолчал, глядя в ощерившееся лицо Прохора, и кивнул.

– У меня есть очиститель воды, –  тихо проговорил он.

В комнате повисло молчание. Было слышно, как сипло дышит торговец.

– Парень, а у меня ядерная боеголовка в ящичке, –  прохрипел тот. –  Бросай шутки шутить…

Андрей без лишних слов достал из внутреннего кармана плаща свёрток, бережно положил его на столик перед диваном и развернул. В комнате снова повисло молчание. Сглатывая, торговец косился на блестящий серебром маленький цилиндр с небольшим углублением сбоку.

– К сожалению, ресурс почти исчерпан, –  нарочито мрачно проговорил Андрей, наслаждаясь произведённым эффектом. –  Его хватит лишь на три года непрерывного использования…

– Да-а, в наших масштабах совсем не то, –  не отрывая взгляда от очистителя, пробормотал Прохор. –  А… а эта штука действительно работает?

– Проверь, –  пожал плечами диггер. Похоже, за эту вещь торговец отдаст всё, что угодно.

Тот суетливо вскочил и трясущимися руками стал искать чистую чашку. Что-то вроде этого попалось ему на краю умывальника, он жадно схватил её, набрал воды из-под крана и кинулся назад. Поставив чашку в углубление, ожидающе посмотрел на диггера. Ничего не происходило.

– Я не знаю, –  снова пожал плечами Андрей.

Прохор перевёл потяжелевший взгляд на кружку с плавающими в ней кусками ржавчины и каких-то белёсых хлопьев, как вдруг устройство слабо завибрировало и засветилось мягким голубым светом. Торговец во все глаза смотрел на воду, пока свет не стал бить слишком больно. Секунд через десять он резко погас и всё стихло. Трясущимися руками Прохор вынул кружку и сунул нос внутрь. А затем, благоговейно придерживая её кончиками пальцев, опрокинул в себя. Выпил до дна, обтёр края пальцем и облизал.

– Чистая…

Прохор, поминутно поглядывая на очиститель, накрыл на стол. Там появилась бутылка странного жёлтого напитка, пара банок консервов, мясо и гвоздь программы –  живой плод растения под названием «помидор», кусты которого под тщательным присмотром Прохора теснились у него под лампой.

– Ну, как тебе? –  потирая руки, довольно спросил он. –  Коньяк этот долго берёг, но, думаю, ничего уже приятнее не будет.

С этими словами он откупорил бутылку таинственного «коньяка». Напиток был неприятен на вкус, но согревал изнутри, прибавляя какого-то внутреннего настроя. Аккуратно надкусывая свою половинку помидора, Андрей вдруг подумал, как хорошо всё-таки жить. Что может быть лучше? Даже в таких условиях ещё не всё потеряно, жизнь складывается гораздо лучше, чем у некоторых. Карман туго набит деньгами, очиститель вот-вот начнёт работу, неся чистую воду людям станции, впереди куча неизведанных систем и планет, а пока в голове приятная пустота и на губах кисловатый привкус незнакомого овоща. Разморенный отрадными мыслями, Андрей не заметил, как уснул. Снились ему почему-то бескрайние просторы родной планеты, до горизонта засеянные кустами помидоров и ящиками с коньяком.

Диван оказался очень удобным, и просыпаться очень не хотелось. Но звонок на отцовских часах был неумолим, и Андрей с трудом сел. Очистителя на столе уже не было, зато, когда он обернулся, то увидел шесть доверху заполненных пластиковых бутылок. Прохор времени зря не терял.

Сам он озабоченно морщил лоб, решая, за сколько продавать бутылку воды. С одной стороны, ему не давала житья скупость и жажда наживы, с другой –  ещё осталось что-то человеческое.

– Думаю, по восемьдесят листов за бутылку, –  неуверенно сказал он. –  Не очень дорого.

– Пятьдесят, –  зевнул Андрей. –  Не скупись, Прохор, народ потянется толпами, ты и за пятьдесят здесь богачом станешь. Или мне забрать…

– Ты что, нет, нет, –  испуганно пробормотал торговец. –  Ты прав, можно и за пятьдесят.

– Проверять буду, смотри у меня, Прохор, –  пригрозил диггер. –  Где мои деньги?

– Всё приготовил, лежат у входа, –  лаконично ответил торговец. –  Куда ты теперь? У меня, может, чего-нибудь присмотришь?

– Нет, спасибо, мне в двенадцатый сектор. Хотя, знаешь, кинь мне пару бутылок воды… за счёт заведения.

Прохор помрачнел, но воду дал. В конце концов, главное, чтобы он совсем не опустился и продавал её за приемлемую цену. Даже на краю гибели у человека проявляются самые низкие его пороки. Алчность и жажда власти, а вода –  это сильное оружие власти –  могут привести к печальным последствиям.

– Ну, спасибо, тебе удачи, –  вежливо попрощался диггер с отвернувшимся к очистителю Прохору.

Тот отмахнулся.

Андрей сунул воду в торбу на плече, а проходя мимо стола, не удержался и прихватил ополовиненную бутылку коньяка. На тумбочке около выхода лежала папка, туго набитая листами, связанными в пачки. Андрей пересчитал их и остался приятно доволен –  торговец не поскупился и положил в конверт три с половиной тысячи бумажек. Очень неплохо. Теперь –  к старому другу, за закупками.

Двенадцатый сектор находился на три этажа выше. К счастью, лестницы, ведущие туда, были в хорошем состоянии, поэтому Андрей быстро пробрался наверх. Задержался он лишь на одиннадцатом этаже –  там было проведено электричество и под потолком висели довольно яркие лампочки, в отличие от остальной базы, где всё освещалось огнём. Диггер провёл взглядом по проводу, скрывающемуся за углом, и с сожалением подумал, что неплохо было бы достать где-нибудь большой источник энергии. Такой, чтобы хватило на всю станцию. Тогда бы люди смогли нормально читать…

Двенадцатый был освещён куда хуже, но здесь было чище. Надписей на стенах мало, вот мимо проехал старый робот с тележкой для отходов, а люди ходили опрятно одетые и не чумазые. В общем, и здесь кто-то пытался наладить культурную жизнь.

Андрея интересовала лавка с экзотичным названием «Рагнарёк», хотя сейчас мало кто знал, что оно означает. Владел магазинчиком старый друг диггера –  пожилой серб, в молодости, ещё до Пришествия, эмигрировавший в Россию. Тогда он подрабатывал своеобразной нянькой в семье Андрея, приучил мальчика к литературе и своими интересными рассказами привил несколько очень полезных навыков. Потом паника, войны, эвакуация сначала за город, а затем ссылка в космос. Навсегда. Во всей этой суматохе друзья потеряли друг друга. Но судьба, видимо, всё-таки существует, ибо первую свою добычу из космического полёта Андрей принёс именно Драгану. Сейчас русский серб прочно обосновался в двенадцатом секторе, ведя крупные сделки. Его бизнес был основан на диггерах, людях, которым был открыт путь в дальний космос. Пришельцы не пускали лишь на родную Землю, на Луну же Копатели летали регулярно. Все космические зонды и спутники были разобраны подчистую. Постепенно число этих людей сокращалось –  профессия была рисковая, а летали лишь люди, сохранившие с былых времён свои корабли и навыки. В нынешних условиях собрать что-нибудь рабочее было невозможно. Каждый диггер был у Драгана на вес золота, он знал их по именам и постоянно чем-нибудь помогал. Но, к сожалению, остальные представители человечества ценили этих отважных пилотов не столь высоко. Сколько уже ребят погибло от руки какого-нибудь бомжа, жаждущего получить дармовую банку консервов!

Драган тепло приветствовал Андрея, сразу пригласив того внутрь. Закрыв дверь на замок, он включил свет и обвёл рукой уже знакомое помещение. Всё строго, обычные столы, стулья, табуретки. Чистота и порядок. Книжная полка на всю стену. Телевизор. Квартира этого старика стоила как корабль Андрея.

– Я продал очиститель Прохору! –  с порога сказал он.

– О, значит, ты всё-таки отыскал его! –  радостно воскликнул Драган. –  Ну, рассказывай же! Он был там, где я тебе обещал?

– Ну, его отнесло немного в сторону, но в целом точнее быть не может, –  кивнул Андрей. –  Как ты здесь, сидя на базе, сумел его найти?

– Секрет, –  белозубо улыбнулся старик. Он, наверно, ещё и зубы чистит. –  Что ж, отлично, теперь я смогу с Прохором провести о-очень интересную многоходовку…

Старый торговец по праву мог считаться тайным королём всей станции. Он вёл здесь свои непонятные никому игры, спутывал клубки интриг и торговых сделок. Помимо этого непостижимым образом находил и давал диггерам координаты редчайших артефактов, уже имея на них свои планы на станции. Зачем ему сейчас понадобился очиститель у Прохора, Андрей никак не мог понять. Но и спрашивать об этом не имело смысла.

– Проходи, мой мальчик, проходи, –  засуетился Драган, накрывая на стол. –  У меня для тебя есть хороший заказ, но сначала мы с тобой отметим этот!

На столе появились разные яства, которых Андрей в глаза не видел, да и названий не знал. Помимо фруктов и овощей на маленьком блюдечке лежали два кусочка настоящего хлеба, который, по слухам, выращивался где-то в верхних секторах. Как оказалось, это не миф. Старик, видя нетерпение диггера приступить к трапезе, пригласительным жестом обвёл стол.

– Прошу, –  с улыбкой сказал он.

Андрей уминал за обе щёки, но, похоже, Драган рассчитывал не только на это. Лишь сейчас диггер заметил, что со старым другом творится что-то странное. Он иногда бледнел и как-то грустнел, глядя в одну точку, о чём-то серьёзно задумывался. Пару раз нерешительно открывал рот, словно не зная, как сказать что-то… Андрей приумял свой пыл и завёл с Драганом неспешную беседу. Но тот не желал раскрываться. Наконец, парень решил спросить в лоб:

– Что-то случилось? Ты какой-то странный. Расскажи.

– Я… не знаю как сказать, –  мучительно, словно разрываясь внутренне, сказал Драган. –  Я понимаю, что мы должны быть сильными, верить в светлое будущее… Но я не могу. Посмотри, куда мы катимся… Для чего всё это? Глупое копошение муравейника… сгорающего. Человечество ничего не сможет вернуть. Ты помнишь? Ты же наверняка помнишь! Какая у нас была культура, какая наука! Настолько необъятный мир был создан человеком! Сколько всего охватил его разум! И сколько уже не сможет постичь… А помнишь книги? Помнишь музеи, театры… вашу Красную площадь? Тысячелетняя история обратилась в прах. Всё загублено в одночасье какими-то чертями… Может, это и была обещанная кара Господня…

Драган смолк, тяжело дыша, как после длинного забега. Андрей медленно жевал. Он мало что помнил, да и считал глупым плакать по тому, что уже безвозвратно утеряно. Но поддержать старика нужно было. Видно, что эти мысли очень долго не дают ему покоя.

Но тот, похоже, не хотел говорить. Тяжело кряхтя, он встал и направился в другую комнату.

– Доедай пока, я тебе запишу информацию о следующем заказе, –  тихо сказал Драган. –  И купишь у меня, что тебе надо.

Андрей покидал «Рагнарёк» с тяжёлым осадком на душе. Единственный близкий человек очень сильно сдал за последние годы. Естественно, Драган проводил куда больше времени на станции, общался непосредственно с её обитателями, видел в динамике весь упадок расы человеческой. Но ведь другие держались… Почему так происходит? Ведь совсем недавно пожилой серб с редким оптимизмом смотрел в будущее, верил во что-то… Хотя при чём тут окружение? Вот сейчас диггер идёт по загаженному третьему сектору, везде больные и бедные, наркотики, проституция… Однако всё это не заставляет его думать, что всё кончено. Ведь он же продолжает путь, снова отправляется в космос искать что-то… Ведь правду говорят, все проблемы не вокруг нас, а внутри.

От мрачных мыслей Андрей отвлёкся, когда почувствовал, как кто-то потянул его за рукав. Обернувшись, он увидел полулежащего старичка с необычным разрезом глаз и чётко очерченными скулами, держащегося за живот и что-то протягивающего. Андрей не понимал ни слова из того, что бормотал китаец, но взял у него из рук старую книгу с плотной бумагой. Это оказался альбом с фотографиями. Наполненный высшего качества бумагой, стоимость которого приравнивалась к большим апартаментам на станции… Но хранивший память. Старичок продолжал умоляюще тянуть руки, что-то лопоча, но видя, что его не понимают, вырвал альбом из рук Андрея, раскрыл на нужной странице и ткнул в изображение. Там он стоял, совсем молодой с красивой женщиной, на фоне падающей со скал воды… Старику нужна была вода. Больше памяти и чего бы то ни было ещё.