Читать книгу "Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина"

Селина Катрин
Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина

Пролог

Эстери Фокс

– Ну же, леди Фокс, расскажите мне правду!

– Я всё сказала.

– А я, между прочим, могу и обыск здесь устроить. – Инспектор Кассиан Монфлёр демонстративно обвёл мой рабочий кабинет ленивым взглядом. Очевидно, пытался напугать.

«Ну-ну, попробуй. Все документы я уже уничтожила», – подумала про себя, но ответила с безупречно вежливой улыбкой:

– Обыскивайте. Только перед этим ордер не забудьте предъявить.

Инспектор Монфлёр стоял так близко, что от его тягучего древесно-хвойного парфюма кружилась голова. Острый как бритва взгляд, сумасшедшая энергетика, широкий разворот плеч и чётко очерченные губы… Резные. Такие созданы, чтобы выводить женщин из себя или доводить их до оргазма.

Хорош. Зараза.

Словно почувствовав, о чём я думаю, – хотя почему «словно»? – инспектор Монфлёр шагнул и буквально припёр меня своей каменной грудью к стене.

– О, я много чего могу вам предъявить, леди Фокс. – Его голос заскользил по коже, как чёртов бархат. – Нарушение санитарных норм. Где журналы проверки стерильности? Данные о правильной утилизации биоматериалов? О, прошу, не говорите, что вы выбрасываете использованные препараты в обычные мусороприёмники. Это было бы просто преступлением…

Он цокнул и чуть наклонил рогатую голову к плечу. Кончик его пальца едва ощутимо прошёлся по лацкану моего делового пиджака. Да какого метеорита он себе позволяет?! Агр-р-р! Невозможный мужчина! Правда, это было понятно с первой секунды нашего знакомства.

Его близость и тяжёлый парфюм дезориентировали, сердце пустилось в болезненную тахикардию.

Нельзя так близко подходить к одиноким женщинам! Чёрная дыра поглоти, это противозаконно!

Несколько драгоценных мгновений я потратила на то, чтобы собраться с мыслями и дать подходящий отпор, но в этот момент инспектор, швархи его задери, позволил себе кое-что и вовсе возмутительное! Обжигающе горячая ладонь легла на мой чулок.

Что я думала десять секунд назад? Что он невозможный? Отмена! Он… Он… наглый, беспардонный, самоуверенный… цварг, метеорит ему под хвост!

– Что вы позволяете себе, инспектор Монфлёр?! – зашипела я сквозь зубы, понимая, что какое бы каменное лицо ни строила, он чувствует мои эмоции. О да, цварги – самые невыносимые засранцы из всех вариантов мужчин! Дьяволы, которые чувствуют эмоции!

Кассиан улыбнулся. Хищно. Половиной рта. Смакуя свою победу. Он уже знал. О, этот гад знал всё! Тем унизительнее было ощущать пожар внизу живота. Как будто вулкан пробудился, и сейчас меня накроет с головой…

– Я позволяю себе допрос с пристрастием. А вы, леди Фокс, подозреваемая. – Горячее дыхание обожгло мочку уха, и предательский рой мурашек тут же рванул по шее. – Итак, вы мне расскажете или нет информацию по делу Одри Морелли? Зачем она приходила в вашу клинику? Чего хотела?

– Извините, я не могу этого сделать. Личная информация клиентов – профессиональная тайна, – отчеканила, стараясь призвать к спокойствию взбунтовавшееся тело.

Сердце колотилось как ненормальное, отдавая в виски, ладони потели, а лёгкие кричали, что хотят впитывать этот парфюм до конца жизни. Но я продолжала стоять ровно и смотреть в наглющие тёмно-серые глаза, делая вид, что не происходит ничего такого. И никто не трогает меня сейчас за бедро.

– Хранить тайны клиентов похвально, но не тогда, когда они мертвы, – хлёстко отрезал Монфлёр.

Весь самодовольный, в сияющем белом костюме-тройке. Терпеть не могу таких мужиков. Особенно цваргов.

– Леди Фокс. – Гад вновь изменил тембр голоса с угрожающего на вкрадчиво-мягкий и наклонился чуть ниже, нависая сверху. – Я же пытаюсь договориться с вами по-хорошему. Пожалуйста, не препятствуйте расследованию. Вы мне нравитесь, но повторюсь… если вы и дальше будете вставлять мне палки в сопла, я найду способ прикрыть ваш бизнес.

– А ордер у вас есть?

– Я показывал значок.

– Цваргский. А мы на Тур-Рине.

– Значит, найду тур-ринский…

«Это как?» – хотела возмутиться я, но в этот момент горячие мужские пальцы двинулись выше по капрону. Медленно. Намеренно. Кассиан подцепил кружево чулка и скользнул большим пальцем по внутренней стороне бедра, оставляя за собой обжигающий след. Меня прошибло током – будто молния рассекла воздух, угодив прямо в позвоночник. Разряд вспыхнул в груди, прокатился по венам, с треском добрался до низа живота и вспыхнул там ослепительным пламенем.

Как же давно меня не касались мужчины…

Годы одиночества впитались в кожу, в мышцы, в кости. Я уже и забыла, каково это – чувствовать чужое тепло, осознавать, что кто-то хочет тебя, что твоя кожа не просто твой орган, а чьё-то искушение. Забыла, как приятно, когда чьи-то пальцы идут вверх по бедру, оставляя след не только на теле, но и где-то глубже. Я так долго жила в этой броне, что даже не заметила, как она приросла ко мне. Закрылась, отгородилась, вычеркнула тактильность из уравнения жизни.

Низкий протяжный стон вырвался из горла сам собой.

Дыхание сбилось, и я непроизвольно ухватилась за широкие плечи, отчего лёгкие до отказа заполнило охренительным парфюмом. Они определённо были счастливы. Соски потёрлись сквозь ткань рубашки о мужской торс, стало невыносимо хорошо. Перед глазами мелькнул острый кадык. Я не сдержалась и неожиданно для самой себя лизнула его. На этот раз хрипло простонал Кассиан, а в следующую секунду мужские губы легли на мою шею.

Определённо, эти губы созданы, чтобы доводить до безумия! Я была уверена, что такой цварг, как Кассиан, будет метить – грубо, безжалостно, как зверь, ставящий клеймо.

Но вместо этого…

Намеренно медленно, с той самой беспощадной нежностью, что сбивает с ног и сводит с ума, горячий упругий язык скользнул по чувствительному местечку за ушком, едва касаясь, как ток по обнажённому проводу, а потом… ниже. По шее, к линии ключицы, по точкам, где нервные окончания сходят с ума. Он устроил пытку лаской так, что мир перевернулся, а ноги подкосились.

Чёрт. Чёрт! Это слишком приятно! Кассиан поймал мгновение, когда я ослабла, а изо рта вырвалось судорожное «ах», – и прижал крепче.

– Эстери, какая же ты восхитительная… чувственная… какая ты красивая… – умудрялся бормотать этот мужчина, сжимая до белых звёздочек перед глазами, но я не слушала.

Внутри что-то лопнуло, разорвалось, расплавилось до жидкого жара и сладко растекалось по телу.

Я задыхалась.

Вселенная, да-а-а…

Ощущения были такими яркими, что на мгновение я ослепла.

Звук клацнувшей пряжки ремня вернул меня в реальность. Сквозь зыбкий туман до меня дошло, что собирается делать цварг. Ну не-е-ет, я на это не подписывалась! Только не с ним!

Нет!!!

Я резко дёрнулась и упёрлась руками в грудь уже явно готового на всё мужчины.

– Получили своё? Зажали владелицу сети клиник и потискали в уголке? А теперь выметайтесь, инспектор Монфлёр!

– Что?

Кассиан застыл и неверяще уставился мне в глаза. Клянусь, я и не надеялась увидеть выражение потрясения на этой наглой холёной морде. Но теперь уже ухмылялась я.

– Выметайтесь из моего кабинета, господин инспектор, или я вызову охрану и вас выволокут отсюда вон. А ещё я подам жалобу в Аппарат Управления Цваргом за применение бета-воздействия на мирную гражданку. Хотите повестку в суд? Заточение на астероиде?

По скулам цварга пробежали желваки. Ноздри агрессивно вздрогнули, но мужчина не сказал ни слова. Глядя мне в глаза, он застегнул ширинку (о, космос, я думала, что, когда мужчина раздевается, это эротично, но нет! Когда мужчина одевается – вот что эротично!) – и вышел вон.

Ощущая ноги пластилиновыми, с трудом дыша и придерживаясь за мебель, я доползла до рабочего кресла и рухнула в него. Сердце всё ещё колотилось, как будто я решила поучаствовать в Гран-При на истребителе, а затем перепутала успокоительное и вколола пару кубиков адреналина.

– Да чёрная дыра его побрала бы! – смачно выругалась, зажмуриваясь и понимая, что бельё, впрочем, как и чулки, промокло. Идти в таком домой – все придатки застужу, надо снять.

Дыхание сбилось, а где-то внутри всё трепетало и пульсировало. О том, что получила самые яркие ощущения за последние лет -дцать, я старалась не думать. Тем более не вспоминать, как именно меня накрыло в тот момент, когда он прижался крепче, прошептал что-то жаркое, обжигающее, слишком интимное.

Цварг! Чтоб его! Цва-а-арг!

Я ненавидела то, как он это делал. И ещё больше – то, что мне это понравилось. Неприлично. Неуместно. И совершенно неподконтрольно.

Мне хотелось стенать и плакать. Как же я низко пала! Почему сразу же не выставила его прочь?! Кассиан Монфлёр – чистокровный цварг по рождению и до мозга костей. Бескрайняя Вселенная, Эстери, ты противна самой себе. Ведь обещала же!

Но я была уже давно не девочкой, чтобы устраивать истерики на пустом месте. Да, поддалась. Да, дала открыто понять, что как мужчина он привлекает меня тоже. Но на этом всё, верно? А впредь я буду умнее и наедине с ним точно не останусь.

Дав несколько секунд, чтобы прийти в себя, я набрала номер секретарши.

– Слушаю.

– Софи, подскажи, пожалуйста, инспектор уже покинул клинику?

– Да, госпожа Фокс. Он выглядел очень злым и даже не стал дожидаться лифта – просто сбежал по лестнице. А ещё, – тут она понизила голос и хихикнула, – я видела, как он взял со стола медсестры сухой лёд и приложил его… Ну, в общем, туда. И пиджаком запахнулся. Какая же вы всё-таки стерва, госпожа Фокс!

Последнее прозвучало с неприкрытым восхищением.

– Спасибо, Софи. – Я шумно вздохнула и устало откинулась на спинку кресла.

Ну хорошо, что хотя бы не одной мне теперь погано. Будет вам уроком, инспектор Монфлёр! Нечего на честных девушках свои способности использовать. А теперь всё, хватит на сегодня работы, хочу увидеть дочку.

Глава 1. Одри Морелли

Эстери Фокс. Полугодом ранее

– Умоляю, помогите! Я заплачу любые деньги!

Красивая молоденькая цваргиня, дочь одного из сенаторов планеты Цварг, заламывая руки, рыдала в десять ручьёв и орошала слезами столешницу из цельного гранита в моём офисе. Даже с хлюпающим соплями носом и опухшими от слёз глазами она была великолепна. Чистокровные цваргини вообще очень красивые. Я вот если расплачусь, лицо сразу отечёт, а глаза превратятся в щёлочки.

Обычно я не связываюсь с элитой, мои клиенты имеют более низкое происхождение. Чем меньше власти у заказчика, тем, как показывает жизненный опыт, меньше проблем впоследствии, но…

– Госпожа Фокс, это исключительный случай! Пожалуйста! Разве вы не понимаете, что это конец?! – Одри вцепилась в рукав моего платья до побелевших костяшек и умоляюще уставилась по-оленьи огромными тёмно-карими глазами.

Под «концом» клиентка подразумевала брак с молодым и симпатичным юношей. Нет, лично мне он не нравился. Я бы вообще ни за какие шиши не согласилась на брак, тем более с цваргом, но для Одри это была очень неплохая партия. Как гласила новостная вырезка на одноразовой пластиковой карточке, Кевин Дрейк был выходцем из богатого и знатного рода, весьма недурён собой, в плохих привычках не замечен, имел легальный бизнес…

– Родители настаивают на браке, Планетарную Лабораторию подключили. У нас с этим мужчиной совместимость более девяноста пяти процентов! – всхлипывая, продолжала делиться своим горем Одри. – Они даже помолвку от моего имени заключили! А я не хочу-у-у!

Она выглядела по-настоящему несчастной, вот только я кисточкой хвоста чуяла, что если ввяжусь помогать этой цваргине, то из нас двоих по-настоящему несчастной стану уже я.

– Ну не выходите за него замуж. Идентификационная карта ведь при вас. – Я попыталась забрать собственную руку из цепкой хватки клиентки, но не тут-то было.

– Нет! – Она схватила меня ещё крепче. Да так, что у неё сломался ноготь на указательном пальце. – На моей родине есть строгий закон, что девушка к пятидесяти годам обязана выйти замуж!

Я прикрыла глаза и мысленно простонала. Закон. Точно, идиотский цваргский закон, ввиду перманентного состояния расы «на грани вымирания».

– Выйдите побыстрее за кого-нибудь другого, – ответила, постаравшись сдержать раздражение. – Простите, но я не думаю, что могу вам помочь.

Нет-нет-нет, я совершенно не хочу браться за этот случай! Со здоровьем у неё всё в порядке, а значит, это не моя пациентка.

– А вы бы вышли?! – надрывно всхлипнула Одри.

Я – нет.

Но, разумеется, вслух такого не сказала. Было действительно жалко девушку, однако на лице я старательно удерживала маску безучастности. Нельзя воспринимать проблемы всех как личные, иначе можно быстро отправиться на дно. И в финансовом плане, и в натуральном. Эмпатия без фильтров – это не добродетель, а профессиональное самоубийство. Чтобы спасать других, нужно научиться не тонуть вместе с ними – и это, как ни парадоксально, важнее любого диплома.

– Извините. – Клиентка вдруг быстро-быстро покачала головой и полезла в брендовую сумочку из страусиной кожи.

«Космос, пожалуйста, пускай она ищет салфетки».

– Я не с того начала… Что же это я? Я заплачу!

Послышался характерный не то шорох, не то звон, и вместо салфеток на мою гранитную столешницу выпала целая груда сокровищ, инкрустированных невероятного размера прозрачными камнями: диадемы, подвески, длинные серьги, ожерелья, перстни… Драгоценности переливались в свете напольного торшера таким количеством бликов, что я застонала. На этот раз вслух:

– Только не говорите мне, что это…

– …да-да, это чистейшей пробы муассаниты! – почти радостно закивала Одри. – Просто сделайте мне новую внешность – и всё. Это будет вашим.

Вот же дурёха!

Как эта девица вообще собирается прятаться и жить дальше, если в качестве оплаты вывезла с Цварга не обналиченные кредиты и даже не анонимные чипы, а драгоценные камни, которые вообще запрещено экспортировать с её родины?! Да тут транспарант «кстати, я беглая цваргиня!» не нужен!

– Избавьтесь от них, и как можно быстрее.

– Что? – На лице клиентки выступила растерянность.

Ох, всему учить надо…

– Избавьтесь от драгоценностей как можно скорее, за любую цену. Заложите в ломбард или, я не знаю… купите на чёрном рынке бэушный флаер, потом перепродайте уже его, чтобы не осталось финансовых следов. В любом случае, ко мне приходите с деньгами, желательно с анонимными чипами. Вот это всё, – я махнула рукой на мини-сокровищницу на своём столе, на которую некоторые вполне могли бы прожить всю сотню-другую лет, – вас выдаст с головой. Никакая новая внешность и паспорт не помогут скрыться и начать новую свободную жизнь, если вы будете таскать с собой в сумочке муассаниты.

– А, да? Я не подумала… – протянула цваргиня, но тут же понятливо закивала. – Ох, госпожа Фокс, разумеется, вы совершенно правы! Я сегодня же займусь этим и принесу предварительный взнос за операцию.

Блин, не хотела ж в это ввязываться!

– Давайте вначале посмотрим вашу медицинскую карту, – пробормотала я, думая про себя, что, возможно, в ней будут противопоказания и я смогу отговорить глупышку от сумасбродного поступка.

«Эстери, ты сама полная дура, если собираешься связываться с дочерью сенатора АУЦ11
  АУЦ – Аппарат Управления Цваргом.


[Закрыть]. Очевидно же, что после её исчезновения семья поставит на уши всю Службу Безопасности Цварга, Одри Морелли будут искать во всех Мирах Федерации…»

«Знаю», – мысленно ответила самой себе.

– Ах да, конечно. Вот. – Тем временем юная (не столько по годам, сколько по мозгам) Морелли достала из сумочки планшет и протянула мне.

Планшет? Серьёзно?! Очень надеюсь, что он хотя бы не подключён к инфосети.

Я взяла устройство, убедилась, что в нём нет инфочипа, бегло пробежала взглядом данные о здоровье Одри и только после этого сказала:

– Вы понимаете, что с электронного устройства проще всего взять копию файлов и вы даже не узнаете об этом? Мы сейчас говорим о том, чтобы изменить вашу внешность, а с ней и расу. Такой планшет может свести в будущем все ваши старания на нет. Так хранить данные нельзя.

– О-о-о… А как надо?

– На пластелях. – Я указала подбородком на тонкие пластиковые карточки, на одной из которых была напечатана новость о помолвке Одри Морелли с Кевином Дрейком. – Типографии используют их, потому что пластик можно легко переиспользовать – стоит только нагреть, залить пластмассу в форму и отпечатать очередную новость. Это дёшево и удобно. В случае опасности пластель можно поднести к батарее или сунуть под кипяток – информация навсегда будет утеряна. А вот форматирование любого электронного устройства не дает стопроцентной гарантии того, что специалисты не достанут из него старые данные при острой необходимости. Ещё есть вариант – бумага, она легко возгорается, но это может привлечь ненужное внимание. Бумагу используют лишь те, у кого много денег. Дерево на многих планетах – дорогой материал, как-никак, а переработанный пластик используется повсеместно. Пластели можно встретить всюду: от бедного Захрана до сверхтехнологичного Танорга.

– О, спасибо… Буду знать, – изумлённо пробормотала Одри.

Я подтянула планшет поближе и повторно уставилась на отчёты о здоровье цваргини. Понятное дело, что, если скажу «да», перед операцией мои сотрудники всё пересмотрят несколько раз вплоть до детского гриппа, но всё же до заключения я хочу убедиться, что не упускаю ничего по-настоящему крупного… Так-так-так, что тут у нас? Группа крови, свёртываемость…

– Не знала, что Эстери Фокс по образованию медик, – заискивающе улыбнулась Одри.

Я же смогла из себя выдавить только кривую ухмылку.

– Когда ты владелица самой крупной сети подпольных клиник, то волей-неволей становишься немного медиком, немного юристом, немного бухгалтером, немного безопасником и даже немного патологоанатомом. В общем, всеми понемногу.

– О как. – Клиентка внезапно смутилась и потупила взгляд. – Не думала, что это так сложно. Ну… в смысле, управлять каким-то бизнесом. Мне всегда казалось, что это всего лишь деньги считать, а всю работу за тебя делает кто-то другой.

«Всю работу за тебя делает кто-то другой».

Я еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. Ну какая же она ещё маленькая девочка… Так, ладно, сосредоточимся на медицинских данных. Гемоглобин, лейкоциты, печёночные пробы… Так, а вот это интересно! Судя по анализу ДНК, у Одри четыре с половиной процента человеческой крови.

– И кем вы собираетесь стать? Неужели человеком? – спросила я, не отрываясь от данных будущей пациентки.

У цваргинь, в отличие от мужчин их расы, нет ни рогов-резонаторов, ни хвостов, но их выдает цвет кожи – сиреневый. Очевидно, что под «новой внешностью» Одри Морелли в первую очередь подразумевала не иную форму носа или разреза глаз, а сложную операцию по смене кожи.

– Ну, это ведь самое логичное. – Цваргиня пожала хрупкими плечиками. – У меня прабабка была таноржкой…

– Ясно. – Я оборвала Одри на полуслове, требовательно протянула руку, а когда она вложила свою ладонь в мою – резко перевернула и полоснула по коже скальпелем, который всегда предпочитала носить с собой.

Густая алая кровь выступила на лиловой ладошке цваргини и часто-часто закапала прямо на планшет. Девушка побледнела.

– З-зачем вы это с-сделали?!

– Тс-с-с! – шикнула, считая про себя.

Во-первых, амплуа бессердечной стервы-эльтонийки надо поддерживать, а во-вторых, надо убедиться, что у неё регенерация цваргини, а не человека. Четыре с половиной процента в нашем деле – огромный риск. Мне не нужны трупы. «Фокс Клиникс» берётся за самые сложные и неэтичные операции, но не убивает. В конце концов, это моя репутация.

Кровью залило всё вокруг, но порез затянулся так, как должно это происходить у чистокровной цваргини. За семьдесят две секунды. Отлично, хоть тут сюрпризов не должно произойти.

Я вернула руку плачущей испуганной Одри и подвела итог:

– Спускайтесь на этаж ниже в процедурную, вам сделают обезболивание и возьмут стволовые клетки. За два месяца мои лаборанты вырастят новую кожу человеческого оттенка для пересадки. Операцию проведём… – Я посмотрела на календарь и ткнула в одну из дат, прикидывая в уме график хирургов. – Вот в этот день. Приходите с утра, натощак, и примите душ с антисептиком. Хуже не будет.

– Как… то есть операция будет не сегодня? – Огромные оленьи глаза уставились на меня с непониманием. – Но мне как можно быстрее надо, понимаете? Меня замуж могут выдать!

Я помассировала виски, чувствуя подкатывающую головную боль.

– В таком деле спешить нельзя. Считайте, что кожа – это такой же орган, как и все остальные внутри вас. Откуда я её возьму? Её вначале вырастить надо. Конечно, я могла бы попробовать купить синтетическую и напылить, но вам ведь результат нужен не на год-два, а на всю жизнь. Верно?

– Верно, – растерянно подтвердила клиентка.

– А чтобы было всё качественно, мы её вырастим из ваших стволовых клеток. Так новая кожа не вызовет отторжения, и будет максимальная вероятность, что этап реабилитации пройдёт быстро и без осложнений.

– Ясно… – вновь кивнула Одри и обхватила себя изящными руками. – Но что же я теперь делать буду?

Ох уж эти молодые чистокровные цваргини…

– У вас сейчас нет даже денег, на которые вы планируете жить после того, как смените внешность. Подготовьтесь заранее, продайте украшения, снимите в местном банке анонимную ячейку, положите остатки, подыщите квартиру или билет сразу до какой-нибудь курортной планеты… Благо Тур-Рин – это такое место, где можно практически всё, вопрос лишь финансов. Я не хочу, чтобы ищейки Цварга хоть какие-то подозрения имели в адрес моей клиники. Это понятно? И да, найдите банк некрупный и на стороне изнанки, чтобы без всяких биосканеров, всё по старинке. Индивидуальные ключи, чипы, вот это всё.

Одри Морелли активно закивала.

– Да-да, спасибо вам, госпожа Фокс. Вы абсолютно правы во всём.

– Приходите к назначенной дате.

– Хорошо.

– Да, а прилететь на Тур-Рин снова сможете? Это не проблема? Жених отпустит? – Я вспомнила идиотскую визовую систему Цварга, по которой женщина – глупое неразумное существо, очевидно, – может покинуть планету лишь по ходатайству ответственного за неё мужчины.

– До замужества согласие на мои перелёты выдаёт старший брат. – Одри внезапно тепло улыбнулась. – Он спокойно относится к моим путешествиям.

Брат, значит… Отличненько. Это упрощает многое в разы для клиентки. Я хлопнула в ладоши, давая понять, что встреча окончена, но вспомнила последнее:

– Ах да, не забудьте умереть.

– Простите, что?

– Подходящее тело я подыщу, вашу ДНК оставим, слепки зубов сделаем. Гарантирую, труп не будет отличаться от вас. Но с вашей стороны необходимо будет полностью «умереть» – никаких связей со старыми друзьями, приятелями, знакомыми, никаких входов в личные учетные записи, особенно облачные по биометрическим параметрам. Всё, что вам может понадобиться в «будущей» жизни, возьмите сейчас и перепрячьте или не рассчитывайте на это вообще. А вот прощальных записок писать категорически не рекомендую. Пускай все будут думать, что это несчастный случай.

– О-о-ох…

Одри поднялась со стула, да так и замерла, широко распахнув огромные глазищи, с открытой сумочкой в руках. Я раздражённо принялась сгребать драгоценности, сделав из ладоней чашу, и засовывать их в сумку клиентки. В один из гребков сверху блеснуло простое золотое колечко в дизайне обручалки с утопленным внутрь крохотным чёрным камешком. С удивлением я взяла кольцо и поднесла ближе к лицу. Даже странно, что среди диадем и ожерелий в сокровищнице Одри затесалась такая лаконичная безделушка… да и чёрный цвет – нестандартный для муассанитов. Я, по крайней мере, никогда таких не видела.

– Это очень редкий цвет для муассанита, – тихо сказала Одри, заметив мой интерес. – Несерийное производство, частный ювелир делал… Мне перешло в наследство от бабушки по материнской линии. Я ни разу не носила украшение, и вряд ли про него кто-то знает.

Я прикинула и сообщила:

– Могу взять его как предоплату.