Читать книгу "Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина"

Глава 2. Маленький пациент

Эстери Фокс. Наше время

– Эстери, а вот на этого посмотри, как он тебе?

Матильда заботливо подтолкнула планшет с изображением накачанного зеленоглазого блондина с вертикальными зрачками.

– Слишком крупный, не мой типаж.

Я мельком скосила взгляд и продолжила заниматься работой – перепроверять настройки на медицинской капсуле.

– Нет, ну какой же концентрированный тестостерон! – Хозяйка райского дома сделала вид, что не услышала ответа, и восхищённо цокнула языком. – Ходит к нам каждую неделю в ночь с субботы на воскресенье, точен, как атомные часы, и девчонки все довольные-предовольные после него, как кошки, обожравшиеся сметаны! Хочешь, ты послезавтра переоденешься одной из моих работниц?..

Я мысленно закатила глаза.

Этот разговор повторялся на ежемесячной основе уже два года – ровно столько, сколько я лечила внучатого племянника Матильды. Каждую нашу встречу она с непробиваемой настойчивостью гружёного рейсового лайнера пыталась свести меня с кем-нибудь из клиентов своего заведения. Богатых и хороших, разумеется, но сути дела это не меняло.

– Тиль, спасибо, но меня не привлекают ларки.

Я слегка покривила душой. Вообще-то, внешне этот конкретный был ничего, но я точно знала, что химии между нами не будет. Да и в целом я вообще старалась держатьcя от мужчин подальше. И без них проблем в жизни хватает.

– А вот этот? Смотри, тоже блондин, но какие мощные бицепсы, у-у-у… Алька говорила, что шесть рук – это просто бомба в постели, если ты понимаешь, о чём я.

Мне вновь перед носом поставили планшет с чьей-то милой, поросшей светлой щетиной мордахой. Как только Матильда умудряется фотографировать своих постояльцев? Мне казалось, что райские дома должны гарантировать сохранение полного инкогнито своих клиентов. Я отмахнулась.

– Пикси не в моём вкусе, – коротко отрезала я, вставила в отсек медкапсулы мешок с жидкой плазмой и попыталась сменить тему разговора: – Настройки ставлю те же, что и в прошлом месяце. Корри не прибавил в весе? За последнюю неделю приступов не было?

В вытянутой горизонтальной капсуле перед нами спокойным сном спал вихрастый тринадцатилетний мальчишка с очаровательными ямочками на щеках. Один в один такими же, какие имелись и у его гиперактивной бабушки, от всей души желающей мне «настоящего женского счастья».

Матильда тяжело вздохнула:

– Да, всё так же. Счастье, что Корри перестал задыхаться, как только ты взялась за лечение. Только вот в понедельник он траванулся морским окунем – похоже, мне паршивого на рынке всучили. Ты же знаешь его, он, как только морепродукты увидит, тут же канючить начинает «купи-купи», а я в них разбираюсь плохо…

Я молча кивнула и потянулась к экрану управления техникой.

Сколько пациентов прошло через мои руки? Сотни? Тысячи? Не считала. Главное – этот малыш сейчас здесь.

Кожа Корри всё ещё была бледновата, слизистая на жабрах суховата, но пульс стабильный, насыщение кислородом в норме, показатели крови в относительном порядке. Ничего критического, но раз уж он недавно отравился, нужно добавить хотя бы электролитный раствор, чтобы нивелировать обезвоживание. В тринадцать лет семь миллилитров на килограмм веса будет достаточно…

– Эстери, доченька, а как тебе вот этот цварг? – Матильда встрепенулась и вновь вернулась к старой теме. – Я подумала, что ж я, глупая, всё завсегдатаев тебе предлагаю, ты же не ночная бабочка какая! Посмотри, какой красавец, рога – ух, хвостище… Ох, была бы помоложе, сама б такому отдалась. И приходит к нам – заметь! – строго раз в полгода. Не чаще. Одинок, холост…

При упоминании расы цваргов я вздрогнула, как от удара электрическим хлыстом, кровь в жилах мгновенно загустела, а тело сковало напряжением. К счастью, Матильда этого не заметила.

«Спокойствие, Эстери, только спокойствие. Во всём криминальном мире у тебя репутация бессердечной суки, а за десять лет ты так и не смогла вымарать из памяти ночь с каким-то мужиком. Позорище же ведь!»

– А кредитов у него… астероиды не сосчитать! На чай оставляет моим девочкам больше, чем стоимость услуг по прейскуранту! – продолжила Матильда нахваливать клиента.

– Терпеть не могу цваргов, – скрипнула зубами и даже смотреть в планшет не стала. – Заносчивые женоненавистники из патриархального мира, которые считают себя сверхсуществами благодаря данным природой резонаторам, а женщины для них пустое место. Кстати, даже собственные. Эти эгоисты промывают мозги всем направо и налево так, как им удобно, превращая цваргинь в племенных кобыл. Это же надо, даже закон ввели, до скольких лет цваргиня замуж выйти должна! В нормальном Мире женщины бы уже взбунтовались против таких правил. Матильда, при всём уважении, мне не нужен мужчина, тем более цварг. Оставьте уже эту затею. Не лезьте в мою личную жизнь!

Последнее предложение выдохнула зло, однако Тиль и не думала сдаваться. Вместо того чтобы извиниться и замолчать, эта самоуверенная владелица борделя вызывающе сложила руки на объёмной, чуть обвисшей, но явно некогда очень красивой груди.

– Эстери, дорогая, скажи, когда у тебя последний раз секс был, ну? Десять лет назад? Когда Леей забеременела?

Я вздрогнула.

Так откровенно об этом меня ещё никто не спрашивал.

Возможно, потому, что подавляющее большинство клиентов, подчинённых и просто знакомых боялись меня и считали по меньшей мере исчадьем ада, которому непременно нравятся болезненно-садистские извращения. Репутация сказывалась…

Я сама не то чтобы активно способствовала, но никогда не препятствовала распространению всевозможных слухов о себе. Абсолютная истина: на любого хищника найдётся более опытный, но чем выше ты стоишь в пищевой цепочке, тем большую безопасность можешь обеспечить себе и своим близким. А на изнанке Тур-Рина безопасность, как ни крути – самое важное. Порой даже важнее еды или крыши над головой.

– У меня есть личная жизнь, если ты об этом. – Собственный голос царапнул гортань. – Пожалуйста, давай закроем тему.

Не соврала. Почти. Ну разве что чуточку.

Правда заключалась в том, что за эти десять лет я всё же несколько раз из принципа находила мужчин для одноразового секса. Ужасно хотелось выкорчевать разъедающие душу воспоминания…

Увы, не получилось. Секс не сложился от слова «совсем». Отчасти даже стало только хуже. Именно потому я и была уверена, что даже с зеленоглазым красавчиком ничего не получится.

Матильда выразительно хмыкнула, явно показывая всё, что думает.

– Я же о тебе забочусь от чистого сердца. Самых воспитанных и надёжных мужчин предлагаю из списков посетителей своей «Афродиты». Ты же, Эстери, такая красавица, а всё одна да одна… Не будешь же ты встречаться с вот этими мордоворотами?!

При последнем слове она брезгливо дёрнула плечом в сторону прозрачной, но полностью изолирующей процедурную двери. За толстым слоем вертикальной пентапластмассы22
  Пентапластмасса – лёгкий, удобный к транспортировке, бюджетный и достаточно прочный материал, из которого часто строят стены в зданиях. Бывает более плотная цветная и полупрозрачная.


[Закрыть] дежурили братья-близнецы Глот и Рон. «Близнецовость» их распознавалась элементарно – у Глота было порванное ухо, а у Рона крупный шрам перечёркивал лоб, бровь и нос. Оба весили за полтора центнера, причём подавляющая масса концентрировалась в мышцах, имели грубоватые квадратные челюсти со смещённым прикусом и предпочитали брить головы налысо. Ах да, Рон ещё украсил свой скальп с левой стороны кроваво-красной татуировкой ядовитой змеи, потому что однажды словил столь сильный удар по головушке, что череп слегка деформировался. Рон хотел скрыть возникшую асимметрию.

Огромные, внешне страшноватые братья подпирали единственный выход из помещения и были моими телохранителями. «Моими» – настолько, насколько вообще можно доверять на Тур-Рине.

– Они хорошие ребята, – пробормотала я, думая больше о параметрах распыления плазмы и всматриваясь в крошечное окошечко в медкапсуле.

Лицо Корри имело правильный для его расы миттаров голубой цвет, грудная клетка спокойно поднималась сквозь плотный дым. Процедура шла отлично, несмотря на недавно перенесённое отравление.

– Ты что, спишь с ними?! – театрально прошептала бабушка пациента и демонстративно схватилась за грудь. – Если скажешь «да», у меня инфаркт случится!

Я хмыкнула и поддела:

– А почему нет? Мужчины же, всё как ты хотела. И, Тиль, сердце располагается не настолько слева, оно ближе к центру грудной клетки.

– Тебе не по статусу! – прошипела Матильда. – Эстери, посмотри на себя! Ты… ты…

Я даже заинтересовалась. Что «я»?

– У тебя внешность межгалактической фотомодели! У меня в «Афродиту» на кастинг девочки приходят ежедневно, и каждая из них удавилась бы за такие ноги, лицо или волосы, как у тебя! Я содержу райский дом уже более сорока лет и, поверь, прекрасно разбираюсь в женской красоте. Женщины эффектнее, чем ты, я ещё не встречала, несмотря… на некоторые твои странности.

Такого комплимента услышать в свой адрес я никак не ожидала, а потому слегка растерялась и ответила без иронии:

– Я не сплю с телохранителями. Что из меня был бы за работодатель, если бы я имела интим со своими подчинёнными?

– Фу-у-у… – Матильда показательно шумно выдохнула, но не прошло и минуты, как она снова взялась за своё: – Но если ты с ними не кувыркаешься, то это всё равно плохо. Любой женщине нужен мужик, а ты, Эстери, не любая, ты роскошная…

– А мне не нужен! – На этот раз намеренно резко я прервала речь собеседницы. Миттарка в ответ лишь покачала головой и всплеснула перепончатыми руками.

– Ну ладно, акробатикой не хочешь заниматься, могу понять. Но ты о Лее подумала? Ей отец нужен, хороший, надёжный, правильный, а не всякие… – Она вновь фыркнула, бросив косой взгляд на мою охрану.

Я сжала губы, молча рассматривая лицо Корри через прозрачное окошко. Процедура орошения лёгких подходила к концу, небольшие жабры на шее уже имели правильный сапфировый оттенок.

– Ты знаешь, – задумчиво сказала Матильда, – как-то я слышала теорию, что женщины за первые десять секунд знакомства с мужчиной могут сказать, будет у них секс или нет. Что на самом деле не надо долго знакомиться, ходить на свидания и прочее… Само это ощущение, что секс с мужчиной будет хорошим и они подходят друг другу на физическом уровне, определяется в первые мгновения. Давай я оставлю у тебя планшет и ты всё-таки посмотришь…

Диод над окошком моргнул салатовым цветом, и крышка с шипением отъехала вверх. Миттарка осеклась, сосредоточив всё внимание на внучатом племяннике. Подросток несколько раз вздохнул, всё ещё пребывая во сне, а затем длинные ресницы дрогнули. Корри открыл глаза и откашлялся.

– Я здоров? – Корри всегда спрашивал одно и то же.

– Абсолютно. – Я улыбнулась и потрепала мальчика по вихрастой голове. – Только ты должен прийти ко мне снова через месяц, хорошо?

– Хорошо. – Он важно кивнул и с подозрением посмотрел на бабушку. – А о чём вы говорили, пока я спал?

Я думала, что Матильда ответит как обычно, что-то вроде «о погоде» или «о росте цен на продукты», но она пожаловалась:

– О том, что госпожа Эстери Фокс проявляет на редкость ослиное упрямство. Она уже много лет одинока и всё никак не выберет принца.

Я с укоризной посмотрела на пожилую миттарку, но та лишь развела руками. Зато Корри неожиданно сгладил обстановку:

– О-о-о, так это госпожа Фокс правильно делает. Она ждёт самого лучшего! Меня! Я, когда вырасту, сделаю ей предложение. Вы же пойдёте за меня замуж?

Я расплылась в улыбке от очаровательной детской непосредственности.

– Я обязательно подумаю над твоим предложением, Корри, но до того, как ты его сделаешь, ещё надо подождать девять лет. Может быть, ты за это время передумаешь и решишь, что такая старая женщина тебе не нужна в жёны.

Мальчишка округлил большие синие глаза и возмущённо выдохнул:

– Кто старая?! Эстери, вы красавица!

– Вот! – важно подняла палец Матильда. – Даже ребёнок видит.

– Ба, мы идём? – засобирался мой пациент. – У меня на сегодня ещё встреча во дворе, с друзьями в футбол играем!

– Да-да, конечно. – Тиль взглядом нашла сумочку, подхватила её и встала со стула.

– Гхм-м-м. – Я кашлянула, привлекая внимание. – Корри, а давай ты там снаружи с дядями постоишь. У того, что татуировка на голове, есть классная игра на коммуникаторе, а нам с твоей бабушкой надо ещё немного пошушукаться о своём, о женском.

– Ох, девчё-о-онки, – протянул мальчик, показательно закатив глаза. – Опять платья, небось, обсуждать будете. Ладно, ба, я за дверью, жду тебя.

Корри, важно кивнув, удалился за пентапластмассовую дверь и бесстрашно пристал к Рону, а его бабушка тут же полезла внутрь сумочки за кошельком.

– Эстери, если ты о дополнительных кредитах на процедуру, то я всё-всё оплачу. Понимаю, что в этот раз была не только плазма, ты добавила что-то ещё от отравления. У меня из нала с собой не так много, я не рассчитывала, но…

Я подняла ладонь, останавливая поток речи клиентки.

– Я добавила средство от обезвоживания, но это ерунда. Мой подарок. Я хочу поговорить о Корри.

– Да, конечно. Спасибо огромное за всё, что ты делаешь… Нам на Миттарии чётко сказали, что он не жилец, лёгкие заменить нельзя, а процедура орошения на детях запрещена как экспериментальная. Ох, если бы не ты, то у меня бы его не было…

– Мне жаль тебя расстраивать, Тиль, но я вижу, что орошение с каждым разом работает всё хуже и хуже.

– Как?! – растерялась пожилая женщина, её губы задрожали. – Но ведь помогает же… Раньше Корри задыхался и говорил, что печёт в груди, а сейчас…

– Орошение увлажняет их как следует, однако альвеолы пересыхают всё сильнее.

– Но на снимках всё прекрасно! И его мать жила на М-14 всего пять лет! Это не так много… это вообще ерунда! Я спрашивала, некоторые миттарки там и беременели, и детей рожали, и всё у них прекрасно с дыхательной системой…

Матильда непроизвольно отрицательно качала головой, отказываясь верить в диагноз, и перечисляла всё больше аргументов, почему её мальчик должен непременно выздороветь. Увы, реакция слишком мне знакомая. Отрицание. Я искренне сочувствовала женщине, которая за секунды набрала лет десять, а то и двадцать. Мышцы лица ослабли, щёки опустились, морщины стали ещё глубже.

– А Корри не повезло, вулканические испарения слишком сильно ударили по его здоровью. На снимках пока рецидива не видно, но я слышу его кашель. Он мне не нравится.

– Ясно… и что теперь?

– Ищите донорские лёгкие.

– Донорские лёгкие? – Матильда смотрела на меня с плохо скрываемым отчаянием. Я ей уже объясняла, что лёгкие растут вместе с организмом, а потому в случае Корри искать надо точно такого же размера, детские и непременно от чистокровного миттара, чтобы была совместимость с жабрами. Лёгкие любого другого гуманоида даже нужного размера и группы крови не подойдут, и увы, у Корри такой сложный случай, что долевая родственная трансплантация тоже исключена.

– Где же я такие найду?!

– Время в любом случае ещё в запасе есть. Мои процедуры перестанут помогать не мгновенно. Ищите. Я тоже буду пробивать по своим каналам… и да, играть в футбол Корри не стоит, как и заниматься любым спортом, который может вызывать учащённое дыхание. К сожалению, это лишь усугубит ситуацию. Переведите его на компьютерные игры или что-то безобидное, не забывайте ставить увлажнитель воздуха рядом с рабочим местом. Извините, мне надо идти, – закончила я, видя, как секретарша пытается пробраться в нашу сторону через толкучку Глот – Рон – Корри в узком коридоре.

– Да-да, конечно. Спасибо ещё раз, – тихо отозвалась Матильда, смотря стеклянным взглядом в стену позади меня.

Я кивнула на прощание и вышла из процедурной, мысленно напоминая себе, что нельзя принимать близко к сердцу ситуацию с пациентами. Если постоянно об этом думать, так и сойти с ума можно.

Глава 3. Проблемы

Эстери Фокс

Стоило выйти из процедурной, как двое – хирург и секретарша – наперебой бросились ко мне.

– Госпожа Фокс, это какой-то кошмар! Я хочу… Нет! Я требую, чтобы мне заменили инструментального медбрата! – кричал на весь коридор покрывшийся красными от негодования пятнами Джорджио. – Когда меня пригласили работать в «Фокс Клиникс», то позиционировали сеть клиник как лучшую на всём рынке Тур-Рина! Я пришёл – и что вижу?! Выданный ассистировать инструментальный медбрат Лион путает кровоостанавливающий зажим с клещевым пинцетом! Нет, это просто невозможно! Я отказываюсь работать в таких условиях!

– Госпожа Фокс, у нас ЧП! Звонил владелец складского здания в районе «Карнавальные маски» и угрожал отключить электроснабжение. Говорит, что оплату не получал. У нас там хранятся медикаменты, которые нужно держать строго в холоде… – торопливо лепетала Софи, размахивая блокнотом.

– …Я отказываюсь работать в такой отвратительной клинике, где персонал не знает элементарных вещей!

– …Он требует вас лично в его офис!

Я схватилась за виски, чувствуя, как голова вспухает от навалившихся проблем. Общий гвалт сотрудников слился в отвратительный чаячий крик. Восторженный ор Корри, что он выиграл, лишь прибавил веса какофонии.

– Тихо! – рявкнула я, и, к счастью, все действительно замолчали. Даже Матильда взяла громко радовавшегося внучатого племянника за руку и молча повела на выход из клиники. Я обернулась к Джорджио и уточнила:

– Когда у вас операция?

– Через три часа, в том-то и дело! Имплантация искусственного глаза! Где я за три часа найду квалифицированного медбрата?! Очень сомневаюсь, что ваши другие ассистирующие сотрудники знают больше, чем этот Лион…

– Так, Софи, – решительно перебила нового дока. – Отправь Лиона убирать процедурную, а для операции созвонись с Оливером, попроси приехать. Три часа вполне достаточно, чтобы он успел добраться.

– С Оливером?! – прошептала секретарша, округлив глаза. В её взгляде так и читалось сомнение. А кто, собственно, будет проводить операцию?

Я кивнула. Да, с нашим ведущим нейрохирургом, но делать нечего. Раз уж Джорджио оказался таким капризным сотрудником, будем ему подбирать операционную команду чуть позднее. Оливер – самый старый док в «Фокс Клиникс», он не станет раздувать истерику, что его якобы понизили в должности и не дают оставить вмятину во Вселенной.

– А ставку какую ему назначить за эти часы операции? – ещё тише спросила Софи.

– Разумеется, как сверхурочные ведущему хирургу, – вздохнула я и выразительно посмотрела на Джорджио.

Тот, на удивление, оказался понятливым и, резко изменив интонации с панически-негативных на уважительно-почтительные, коротко поблагодарил и удалился в сторону ординаторской. Секретарша проводила новенького взглядом, чуть поморщилась и, вспомнив о своей проблеме, вновь вопросительно посмотрела на меня.

– Госпожа Фокс, а что делать с?..

Я подняла ладонь, показывая, что беру владельца складского здания на себя.

– Это всё? Из горящего больше ничего нет?

– Бухгалтерия не знает, как оформить контейнеры из ячейки «В-53» и надо ли это делать, есть вопросы по годовой декларации, и звонил ещё инспектор…

– Ясно, тогда всё потом. – Я махнула рукой, давая понять, что задача со складом первостепенная. – Глот, подай флаер к подземному выходу, пожалуйста. Я поднимусь в кабинет и через пару минут готова выезжать.

– Есть, босс! – Верзила со скоростью, не свойственной мужчинам его веса, буквально подпрыгнул на месте и бросился исполнять приказ. Его брат-близнец молча потопал за мной.

– Рон, я всё понимаю, ты исполняешь свои обязанности, но в собственной клинике мне ничего не угрожает, – раздражённо бросила я, выскакивая на внутреннюю лестницу, чтобы было быстрее. Лифты у нас в здании ну очень медлительные.

– А я всё равно предпочитаю сопровождать вас всюду, – пробасил Рон где-то позади.

– Напомню, что тот случай, когда я отрезала яйца одному из сотрудников, – чистейшая правда. Я могу за себя постоять.

Это была давняя история. На тот момент я совершенно не разбиралась в лоскутах изнанки – кварталах Тур-Рина и гуманоидах, за которыми они неформально закреплены, – и развернула свою деятельность, не оплатив «крышу» местному авторитету по кличке Бульдозер. Пока была мелкой сошкой, меня не замечали, но стоило бизнесу набрать обороты, как мною заинтересовались.

Бульдозер решил проучить «новенькую пигалицу» и нанялся ко мне уборщиком. Пока меня не было, он раскидал камеры по шкафам и приготовился встретить во всей мужской красе. Его план был прост, как таблица умножения: отыметь пожёстче, тем самым припугнуть как следует, а записи с видеокамер оставить для шантажа. Кто из серьёзных клиентов захочет обслуживаться в клинике, чья безопасность хромает на обе ноги, а саму владелицу нагибают раком? Такова была логика Бульдозера. Но чем ниже развит человек, тем больше для него всё сводится к физике. Сила, боль, животный страх – их единственные аргументы. Чем слабее интеллект, тем больше потребность в демонстрации власти над другими.

Бульдозер не учёл одного.

Я открывала медицинский центр в спешке и буквально на коленке, так как очень сильно требовались деньги. У меня ещё не было целого штата сотрудников – лишь секретарша и один хирург. Я как раз возвращалась в кабинет после операции, на которой сама ассистировала Оливеру, и по случайности положила скальпель в карман халата. Это-то и меня спасло.

Бульдозер выскочил из здания, вереща и перемежая междометия матом, а также заливая кровью тротуар. После того случая мне дали прозвище Кровавая Тери, ну а скальпель я теперь ношу при себе всегда.

Не то чтобы я гордилась этим прозвищем… А, ладно, кому я вру?

Гордилась.

– Я очень рад, что вы можете за себя постоять, – как ни в чём не бывало отозвался Рон. – И тем не менее мне будет спокойнее, если босс будет под присмотром.

Я наступила на ступеньку, но плитка оказалась свежевымытой. Тонкий каблук заскользил, я взмахнула руками и хвостом в поисках равновесия, но, прежде чем успела схватиться за поручень, огромные ручищи телохранителя обхватили за талию и вернули в вертикальное положение.

– Вот даже для таких случаев нужен я, – пробасил Рон. – Ещё бы случайно голову раскроили, а вам нельзя. Вы же умная.

– Спасибо. – Я кивнула здоровяку, и стальная хватка моментально разжалась.

Я нырнула в свой кабинет и тут же прошла вдаль за перегородку. В этой части у меня было что-то вроде гардеробной… Это сложно объяснить, но, когда ты владелица полулегального бизнеса на Тур-Рине, нужно иметь под рукой и парики, и всевозможные костюмы, и халат хирурга, и накладной живот для беременной, и даже усы и бороду… Всё может пригодиться.

Тур-Рин формально входит в Федерацию Объединённых Миров и даже считается одним из люксовых курортов для богачей: здесь есть и круглосуточные казино, и спа-отели, и бильярды-боулинги-иллюзионы, и даже сложно вообразить, чего здесь нет. Но то – красивая обёртка Тур-Рина. Никто в здравом уме и памяти не станет притеснять или обижать толстосумов, которые летят на планету развлечений, чтобы потратить здесь свои денежки.

Законы изнанки Тур-Рина, созданной для коренного населения, увы, совсем другие. Жёсткие, если не сказать жестокие. Порой тут случаются такие разборки, что даже Системная Полиция не всегда рискует ввязываться, предпочитая закрывать глаза на некоторые аспекты.

– Так-так-так, – пробормотала я, выбирая, что же надену для владельца складского помещения.

Времени наводить марафет было в обрез, но я понимала, что в обычной юбке-карандаше и белой рубашке буду Хавьеру Зерраксу неинтересна. Не той орбиты он субъект. Все женщины в понимании арендодателя были существами второго сорта, не способными заниматься бизнесом и приносить какую-либо пользу, кроме как в постели и на кухне.

Со мной у Хавьера всё не задалось с самого начала. На момент передачи дел его предшественником (с Вороном у меня, кстати, сложились вполне сносные отношения) никто не претендовал на складскую площадь в «Квартальных Масках», и Хавьер, скрипя зубами, на «безрыбье» продлил со мной договор. Интересный такой договор, по которому взять и внезапно выгнать меня без объяснения причин он не мог. Уже позднее власти облагородили квартал, обновили инфраструктуру, и сюда потянулись представительства более или менее приличных компаний и появились желающие на аренду помещений. Теперь Хавьер спал и видел, как бы выселить меня и сдать площадь «нормальному» гуманоиду (читать как «особи с членом между ног»), а не какой-то там «шмаре».

– Раз уж я шлюха, то шлюха дорогостоящая, – пробормотала я, внимательно осматривая весь арсенал гардероба. – Иначе какой тебе с меня вообще прок, верно?

Туфли, узкую юбку-карандаш с вертикальным разрезом сзади и чулки я оставила, а вот офисную рубашку заменила на золотую блузку с оголёнными плечами и ключицами и к ней же добавила массивный металлический чокер. Готово! Чокер я застёгивала уже в лифте, где Рон каменной скалой отгораживал меня от дверей, чтобы никто не увидел.

В высокий флаер с тонированными стеклами запрыгнула не глядя и открыла косметичку, чтобы создать образ Кровавой Тери, который привык видеть Хавьер Зерракс: тёмно-коричневая помада, ярко выраженные острые скулы и волосы, стянутые в тугой конский хвост, а затем переплетённые в хлёсткую косу. Образ завершали строгие туфли-лодочки на высоком каблуке – намёк на то, что у боли есть эстетика. Дорогой садо-мазо в его самой изысканной, утончённой форме.

Глот уверенно вёл флаер через плотный поток, а я, покачиваясь от резких перестроений, короткими движениями рисовала стрелки. Рон неодобрительно поджимал губы, но молчал. Стоило нам запарковаться у нужного здания, как он внезапно выдал:

– Если этот хмырь тронет вас, как в прошлый раз, то я подрихтую ему морду!

Наверное, все адекватные женщины на моём месте расплылись бы счастливой лужицей от такой заботы, но, увы, Кровавая Тери к адекватным никогда не относилась.

– Если ты ударишь Хавьера, – медленно произнесла я, глядя в глаза телохранителю, – то я останусь без склада с дорогостоящими и редкими лекарствами. Часть инвесторов затребует кредиты назад, некоторые постоянные пациенты, вероятно, скончаются, а репутация «Фокс Клиникс» навсегда будет втоптана в грязь. Я разорюсь, и все мои подчинённые, включая тебя, лишатся зарплаты, а некоторые, между прочим, кормят семьи. – О том, что сама воспитываю девятилетнюю дочь, напоминать не стала. Телохранитель и так это прекрасно знал. – Ты этого хочешь, Рон?

Здоровяк, как и следовало ожидать, тут же пошёл бурыми пятнами по щекам и шее и опустил взгляд в пол.

– Нет, – буркнул он. – Но меня бесит, как он позволяет себе общаться с вами, босс! Вы же такая… такая…

– К счастью, это видишь только ты и на моей репутации не сказывается, – отрезала я, не давая закончить фразу и добавила мысленно: «Скорее, только играет в плюс, и по изнанке расходятся слухи, что Кровавая Тери – та ещё бешеная сука, которая не чувствует боли».

– Рон, так я могу на тебя положиться? Ты же не станешь делать глупости? Если это не так, то я возьму с собой Глота.

Мужчина поиграл желваками так, что татуировка змеи на его голове зашевелилась, но через несколько секунд всё же процедил:

– На меня можно рассчитывать, босс. Я не подведу.

Я облегчённо вздохнула, нащупала в кармане жакета скальпель, сжала рукоять и разжала. Просто на всякий случай. Глот запарковался у обшарпанного невысокого здания, облицованного красно-коричневым кирпичом. Наученный опытом взаимоотношений на теневой стороне Тур-Рина, он сразу же развернул флаер так, чтобы было удобно стартовать за секунду. Рон нехотя потянул ручку двери, выпуская меня из безопасного салона, и привычно занял место в двух шагах позади.

Назвать встретившее нас помещение офисом мог бы только тот, кто разом ослеп, оглох и потерял обоняние, но Хавьер предпочитал говорить о своём гараже именно так. В нос ударила густая смесь машинного масла, металла, подгнивающих досок, пыли, грибка и Вселенная-знает-чего-ещё. Я на миг задержала дыхание, перестраиваясь на чудный аромат офиса и привыкая к полутьме.

Многочисленные стеллажи до потолка стенами возвышались направо и налево, отгораживая на тысячах квадратных метров что-то вроде небольших помещений. Хавьер Зерракс в известных кругах носил кличку Кракен. Он был расчётливым типом и использовал просторное помещение одновременно и как офис, и как склад, оказывая услуги по хранению экзотических предметов. Один из его мордоворотов у входа отмер и сделал знак следовать за ним. Конечно же, я знала, как пройти в этом лабиринте до арендодателя, но предпочла сделать вид, что плохо ориентируюсь.

Вдыхать приходилось через раз – слишком уж специфическое амбре витало в воздухе, а ещё я старательно гнала от себя мысли о том, что лежит в этих красно-рыжих контейнерах на вертикальных стойках-стеллажах. По пространству рассыпалась звонкая дробь моих металлических набоек и грузные шаги двух мужчин. Стоило нам обогнуть проржавевший грязно-жёлтый погрузчик, как послышались низкий гогот и невнятное не то шипение, не то бульканье. Определённо не межгалактический язык и вряд ли что-то с просторов Федерации – я бы узнала диалект на слух.

Ещё несколько шагов – и мы встретились с Хавьером Зерраксом взглядами. Это был моложавый мужчина… Крупный, даже слишком, с короткими светлыми волосами и густой рыжеватой щетиной, острым водянисто-голубым взглядом и таким оскалом, от которого на теле непроизвольно начинают бегать мурашки. По расе… да не пойми кто, как и у большинства коренных тур-ринцев, в крови намешано всякого. Ничего страшного визуально в Хавьере не было, скорее он имел внешность почти кинематографическую: высокий лоб, по-мужски брутальные черты лица, широкий разворот плеч, зубы идеально ровные и белые… Вот только когда он смеялся, мне всё время чудился не то лязг цепей, не то скрип мела по стеклу. Он был объективно красив, но я слишком хорошо видела его нутро.

– О, моя дорогая Тери пожаловала, – произнёс Хавьер выразительно низким басом.

Это стало сигналом: все прихвостни Кракена мгновенно и бесшумно ретировались из закутка шефа.

– И тебе добрый вечер.

Я взглядом приказала телохранителю удалиться тоже. Хавьер всё равно потребует диалога тет-а-тет, но если я буду держать Рона при себе до последнего, то продемонстрирую страх. А такому мужчине страх – последнее, что стоит показывать.

– Так-так-так, – пробормотал владелец данного лоскута изнанки, облизывая сальным взглядом и заглядывая в декольте. – Кто бы мог подумать, что сама Кровавая Тери появится у меня сегодня в офисе.

– Ты же ведь звал.

– Какая послушная девочка, ай-ай-ай, люблю, когда ты строишь из себя покладистую кобылку. Тебе идёт…

Я криво усмехнулась, стараясь задавить зарождающееся в груди отвращение, и провернула стандартный манёвр, отвлекая от лица, на котором могли проступить мои истинные эмоции, – будто невзначай провела пальцем по ободку чокера.

Хавьер Зерракс внешне не был уродом, отнюдь. Он даже хвастался, что в нём течёт кровь ларков33
  Ларки – очень красивые спортивные мужчины с планеты Ларк, которая входит в состав «Федерации Объединённых Миров». Ларки, как правило, имеют крупное подтянутое тело, светлые волосы и глаза с вертикальными зрачками. Первый кандидат в любовники, которого предложила Матильда для Эстери, был ларком.


[Закрыть], но фигурально выражаясь – да. Та ещё мразь. Собственно, прозвище «Кракен» ему дали отнюдь не из-за внешних данных или намёка на щупальца, а из-за чудовищных пристрастий. Два месяца назад Оливеру пришлось вырезать селезёнку девочке, чтобы спасти, и это было услугой Хавьеру. Тот признался, что перебрал с алкоголем и решил поиграть в дартс, но под рукой не было походящей мишени.