Читать книгу "Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина"

Глава 8. Завещание

Кассиан Монфлёр

Конгресс «Новая Эра» в этом году проходил в комплексе, расположенном аккурат на границе белой зоны и изнанки Тур-Рина – в помпезном здании с пафосным названием Дворец Науки. Впрочем, дворцом место действительно можно было назвать. Голографические проекции сменялись, как кадры в трейлере к утопии: знаменитые на всю Федерацию учёные, сложные молекулярные схемы, цифры, графики. То тут, то там мелькали идеальные лица роботизированной обслуги, зеркала в полный рост, мраморные полы, хрустальные светильники... Всё сверкало, переливалось, подавляло роскошью. Даже в воздухе витал едва уловимый аромат специй, чистый, ненавязчивый, но создающий ощущение элитарности.

И это – всего лишь холл.

Забавно. Благотворительноемероприятие, посвящённое развитию медицины и помощи нуждающимся, проводится в здании, где одна люстра стоит как годовое лечение в рядовой клинике. Наверное, это очень гуманно – вкладывать миллионы кредитов в архитектуру, чтобы подчеркнуть, насколько тут заботятся о здоровье населения галактики.

«Теперь понятно, почему входной билет стоит как ремонт двигательной шахты у лайнера», думал я, оглядывая холл и размышляя, куда бы податься дальше. Вверх по лестнице? Направо – в буфет? Может, налево? Там вроде бы какие-то лекции…

– Кассиан, а как тебе мой наряд? Ты до сих пор ничего не сказал! – Найрисса нетерпеливо дёрнула меня за рукав пиджака, возвращая на землю.

– Красивый.

– Ну, Кас-си-ан! Ты вообще смотрел? Этот фасон называется клёш-штаны, которые выглядят как платья. Такой фасон изобрели очень давно, когда цваргини катались на лошадях…

Найрисса защебетала что-то в ухо, повиснув на моём локте, а я бросил взгляд на зашедшую в гардероб толпу репортёров и невольно прикинул, каковы шансы встретить кого-то из акул пера с родины. Честно говоря, не хотелось бы, чтобы моё инкогнито на Тур-Рине было раскрыто.

Я чувствовал, что нащупал что-то важное и Эстери Фокс – ключик к разгадке внезапной смерти Одри. Если даже сама не принимала в этом участия, она точно должна знать, куда сестра направилась после посещения её клиники и где провела ещё четыре часа… Я также успел нарыть информацию, что сбивший сестру беспилотник на самом деле должны были отправить на утилизацию тремя днями позже и вообще по другому маршруту. Я слышал, что менеджеры в компаниях лениво выполняли свою работу и нарушали сроки, но чтобы кто-то сработал на опережение графика… Увольте. Не бывает такого. Внутри всё орало, что случившееся не было случайностью. Как будто кто-то тщательно планировал избавиться от моей сестры. Только вот кто?

– О! Там же Алтрас Рид! Кассиан, ты только посмотри, это он со своей женой?

Упс-с. Не только я решил приобщиться к новейшим изобретениям медицины. Ещё один сенатор с Цварга с молодой и очень красивой женой только что зашёл в зал презентаций.

– Пойдём поздороваемся?

Моя «плюс один» потянула за рукав, но я мягко её остановил:

– Уверен, мы ещё пересечёмся этим вечером. Посмотри, Алтрас явно куда-то спешит в данный момент. Давай позже.

Найрисса надула губы, но почти тут же отвлеклась на что-то другое.

– Ой, а сфотографируй меня вот здесь? На фоне этих многочисленных голограмм ДНК. Так красиво! Мне кажется, это будет просто потрясающий кадр.

Я закрыл глаза, мысленно досчитав до трёх.

– Найрисса, я здесь не за этим.

– Ну пожа-а-алуйста! Только одно фото!

– Хорошо, давай свой коммуникатор.

– А можно на твой, потом фото перешлёшь?

В меня стрельнули глазками. Найрисса была красивой девушкой – полумиттаркой-полуцваргиней по рождению, с хорошим образованием и манерами леди, как и большинство чистокровных цваргинь, но с детскостью явно перегибала палку. Ещё в космопорту она произвела на меня впечатление взрослой женщины, сейчас же…

– Нет-нет, не так! С этого ракурса! А теперь чуть ниже! Я должна выглядеть выше!

Я выдохнул.

– Ты серьёзно?

– Ну конечно!

Она переместилась на два шага в бок.

– Так лучше? А может, с другой стороны? Подожди, давай ещё одно! А давай вместе?

– Найрисса, я здесь… по делам, а не ради развлечения. Давай ты походишь по Дворцу Науки и всё пофотографируешь, посмотришь, а я пока найду нужных людей и переговорю?

– Ладно.

К счастью, Найрисса поняла и тут же испарилась. Я выдохнул. Теперь к делу. Надо найти Эстери Фокс и присмотреться, с какими гуманоидами она общается, а также незаметно постоять поблизости, попробовать проанализировать её бета-колебания… Это только в присутствии инспектора она нервничала или в принципе подобная амплитуда её колебаний – норма?

С этими нехитрыми мыслями я миновал холл, поднялся по широкой мраморной лестнице и попал в основной зал.

Я заметил её ещё у входа.

Невозможно не заметить такуюженщину.

Такие женщины не объявляют войну. Они входят в помещение и побеждают без единого выстрела.

Вызывающе элегантна. Возмутительно провокационна. Деловое чёрное платье обтягивало роскошные изгибы леди Фокс настолько плотно, что я невольно задержал дыхание. По меркам Тур-Рина – норма. По меркам Цварга – почти непристойность. По моим внутренним меркам – визуальное преступление, от которого невозможно отвести глаз.

Тонкие шпильки, бесконечно длинные ноги и такая грудь, что непроизвольно сглатываешь. Густые ярко-малиновые волосы были собраны в высокий хвост и переплетены в тугую косу – аккуратно, но с дерзким намёком. Когда смотришь на подобную причёску, хочется думать не о работе, а о том, как намотать эту косу на кулак.

Но главное – её лицо.

Самоуверенное. Холодное. Она слегка склонила голову к плечу и прищурилась, будто уже раскусила каждого в этом зале.

Я усмехнулся и двинулся к Фокс через толпу. Что же ты там шепчешь, Кровавая Тери? Выглядываешь потенциального клиента среди этих разжиревших дипломатов? Примеряешь, кому из них нужнее пересадка печени и именно в твоей клинике?

Разумеется, я читал отзывы на «Фокс Клиникс». Некоторые оказались забавно грязными, некоторые – пугающе правдоподобными, но теперь, глядя вживую на владелицу медучреждения, я уже не знал, что беспокоит больше: что всё это – ложь… или что всё это – правда.

В шаге от эльтонийки тело закаменело само собой: кто-то выдернул из меня провод заземления. Стоило вдохнуть полной грудью – и в лицо ударил не парфюм, не привычный коктейль бета-колебаний гуманоидов, а её собственный терпко-сладкий ментальный шлейф.

Пахло не скукой и даже не азартом. Бета-колебания леди Фокс звучали сосредоточенно и прохладно, так пахнет вскрытая ампула с медленным ядом. Её разум сканировал, вбирал каждую цифру и мгновенно раскладывал по ячейкам факты, как хирург сортирует органы в каталоге: «нужное», «спорное», «мусор». Похоже, Фокс и впрямь слушала доклад какого-то седого миттара и препарировала его с хищной неспешностью.

А сам аромат её тела…

…не имел ничего общего с цветами или духами. Скорее озон перед грозой, стерильный металл операционного стола и нечто пряное поверх. Едва уловимое. Так пахнет женщина, которая знает, что о ней думают по ночам, даже будучи с другими.

– А ещё мы вот-вот изобретём эликсир красоты, – прозвучало не без иронии.

Я ответил на автомате прежде, чем успел подумать:

– Что-что, а эликсир красоты вы точно изобрели, леди Фокс.

– И вам добрый вечер, господин инспектор.

Голос женщины позвучал ровно и чуточку лениво, будто мы уже десять минут мило беседуем за бокалом вина. Она даже не шелохнулась от моего внезапного появления у неё за плечом.

Интересно…

– Как трогательно, что вы сразу меня узнали. – Я нарочито растянул слова, наблюдая, как по её золотистой коже пробегают мурашки. – Хотя чего удивляться. Я же единственный мужчина в этом зале, на кого вы ещё не успели повесить ценник.

Эстери не дёрнулась и не отстранилась, но я почувствовал, как каждый мускул вдоль её позвоночника напрягся, словно натянутая тетива. Она хотела казаться невозмутимой.

– Как же не узнать такого примечательного гостя? – мурлыкнула эльтонийка, поворачиваясь так плавно, будто её вовсе не смущало вторжение в личное пространство. Мысленно восхитился: безупречное владение собой! – О каком ценнике вы говорите?

– Как о каком? – Я поднял брови. – О том самом. Вы же явно так вырядились с целью заарканить самую крупную рыбку на этом мероприятии. Разве я не прав?

Малиновые губы дрогнули в тонкой полуулыбке, но в глазах заплясал гнев. Впрочем, по резонаторам меня тоже приложило такой одурманивающей бета-волной эмоций, что я не смог толком разобрать, что именно это было. Злость? Возмущение? Недовольство? Или вовсе ярость, что её планы так нагло раскусили? Очевидно, всего понемногу.

– Вы тоже меня удивили. – Эльтонийка двинула плечом, позволяя свету скользнуть по открытым ключицам и заставляя невольно опустить взгляд ниже. – Не ожидала, что вас сюда пустят, инспектор. Представить страшно, с кем вы переспали, чтобы попасть на мероприятие.

На миг я опешил от дерзости Фокс. А потом осознал: ну конечно! У рядовых сотрудников госслужбы зарплата невысокая, то есть технически я действительно вряд ли мог потратить внушительную сумму просто ради того, чтобы провести здесь вечер. Значит, она уверена, что я проник на мероприятие или незаконно, или благодаря связям. Оба варианта хороши.

О-о-о… так мы играем, леди Фокс? Отлично. Я тоже люблю острое.

Я сделал шаг к ней – ровно настолько, чтобы пальцы замерли у её талии, но не прикасались. Лишь намёк на возможность. У меня была конкретная цель – вывести эльтонийку на чистую воду и выяснить всё, что она скрывает. Но стоило подойти ближе, как я обнаружил, что флиртую. Одной части меня это категорически не нравилось. «Ты пришёл сюда за ответами! Она вообще подозреваемая!» – кричала одна. Вторая же… вынудила склониться, позволив губам почти коснуться очаровательного женского ушка.

– Хм… боитесь представить? А зря. Визуализация – полезный навык. Особенно в таких… двусмысленных… ситуациях.

Зрачки в бесподобных фиалковых глазах едва заметно расширились. Фокс поймала мой взгляд, и, будь у меня хоть капля совести, я бы, возможно, отвёл свой. Но у меня – профдеформация. Если эта красотка так прекрасно владеет собой, то нужна тяжёлая артиллерия, чтобы вывести её на эмоции и подловить на вранье.

– Не утруждайтесь, инспектор. Я не представляю постельные сцены с гуманоидами, которых не считаю привлекательными.

В резонаторы ударила такая сладкая волна возбуждения, что я покачал головой.

– Вы лжёте, леди Фокс.

***Эстери Фокс

Его Наглейшество явился на конгресс собственной персоной. Он облизал порочные губы и лениво провёл шипом по мраморной плитке. Я невольно проследила за тяжёлым навершием его хвоста и, как последняя извращенка, подумала о содержимом штанов собеседника. Это полный бред, когда размер мужского органа соотносят с длиной стопы или носа, но как гуманоид, получивший медицинское образование, я знаю, что у цваргов хвосты пропорциональны тому самому.

– Вы лжёте, леди Фокс, – заявил цварг, нагло глядя мне в глаза и прижимаясь уже так близко, что ещё чуть-чуть – и это станет вовсе неприличным.

Кровь бросилась мне в лицо. Ну конечно я лгала. Внутри меня вообще всё паниковало. Хотя бы потому, что с цваргами у меня были особые счёты… А этот в своей белоснежной инспекторской форме выглядел ещё и запредельно притягательно! А у меня и мужчины за последние десять лет фактически не было.

Ух, ну чего он от меня хочет?! Нет, понятно, что он охотится за информацией об Одри Морелли, но какой же настойчивый! Кошмар!

Сердце билось где-то в горле. Я понятия не имела, как дать отпор этому настырному сотруднику государственных служб. Да как он вообще здесь оказался? Та девушка – дочь сенатора Цварга, но я тут при чём? Или у инспектора здесь есть ещё одно важное дело? Я вцепилась обеими руками в клатч, проклиная себя, что не настояла, чтобы Джоржио пошёл слушать Вэл'Массара. Если бы он был сейчас рядом, то инспектор Монфлёр не позволил бы себе такого… ни диалога, ни почти контакта. Он меня не касался, но мурашки бегали по коже в тех местах, где между нашими телами ощущались считаные сантиметры.

Можно ли чувствовать дикое притяжение и одновременно беситься от присутствия объекта возбуждения?

Отвечаю: ещё как можно!

Конкретно этот мужчина бесил ужасно. Интуиция подсказывала, что будь на моём месте его соотечественница, чистокровная цваргиня, да подозревай он её во всех грехах Вселенной, в жизни бы не повёл себя так возмутительно.

К счастью, спасение пришло внезапно. И в том виде, в котором я совершенно не ожидала.

– Госпожа Фокс, уделите мне минуту внимания? Надеюсь, ваш спутник не очень ревнив?

Сам Тиарейн Вэл'Массар, оказывается, уже закончил свою речь, спустился с помоста и обращался не к кому-нибудь, а ко мне!

– Он не мой спутник.

– У меня другая спутница.

Получилось одновременно. Инспектор Монфлёр демонстративно шагнул в сторону, а пожилой миттар мягко улыбнулся. Мужчины представились и пожали друг другу руки.

– Тогда с вашего позволения я бы хотел поговорить с вами наедине, госпожа Фокс. Всего пара минут, ничего обязывающего, обещаю.

Я уже собиралась уцепиться за любезно предложенный локоть, как инспектор Монфлёр – будь он неладен! – вновь активизировался:

– Мне бы хотелось присутствовать при беседе.

Серьёзно? А больше тебе ничего не хотелось бы?! Звезду там с неба?!

Видимо, мой взгляд моментально дал понять, что я думаю о такой фееричной самоуверенности и бесстыдстве, потому что он продолжил:

– Вообще-то, я сейчас как раз занимаюсь проверкой медучреждения «Фокс Клиникс». Вы же не собираетесь обсуждать с леди что-то… запрещённое? Верно?

Я медленно повернулась к рогатому. Бесит. Ну как же бесит. Вот он специально это мне назло делает.

– Господин инспектор, вы, похоже, перепутали научный конгресс с допросной. В конце концов, это неэтично.

– Или с изнанкой Тур-Рина? – парировал он, ни капли не смутившись. – Леди Фокс, какие бы договоры вы тут ни заключили, я всё равно могу составить заявление и затребовать бумаги через высшие органы власти. Это займёт время, но я их получу. Так, может быть, вы пойдёте навстречу и просто не будете ничего от меня прятать?

Вселенная, за что мне это?

Не знаю, к чему бы привёл наш спор, но Тиарейн внезапно вмешался.

– Уверяю, моё предложение абсолютно безобидно. Но, если инспектор так настойчив, он может остаться. – И миттар повернулся ко мне. – Госпожа Фокс, я наблюдаю за вашей клиникой уже много лет. Я знаю, что о вас говорят… и что о вас шепчут.

Последовала красноречивая пауза. «Я осведомлён о нелегальной стороне бизнеса тоже».

– И я восхищён. Не каждый год на Тур-Рине появляется место, где пациентов действительно спасают, а не используют. Где работают слаженно, умело и, что важно, без предвзятости к расе и происхождению. Вы делаете то, на что многим не хватает смелости даже попытаться.

Я застыла от откровенного удивления. Если говорить о моей авторской разработке – процедуре орошения лёгких для детей, то на Миттарии подобное запрещено. Однако Тиарейн Вэл'Массар, чистокровный миттар по рождению, последним предложением явно дал понять, что одобряет мою работу.

– Благодарю вас, – выговорила я. Мой голос получился мягче, чем я рассчитывала.

Краем глаза заметила, что Кассиан стоит и ухмыляется. Он сложил руки на груди, явно считая, что только что прозвучала ничего не значащая дежурная вступительная речь.

А в следующую секунду Тиарейн сказал:

– Увы, моё тело не вечно, смерть не за вулканами. Я умираю.

Я моргнула. Нет, конечно, организатор «Новой Эры» был мужчиной в возрасте, но тем не менее держался отлично. Миттары при нужных кредитах и доступе к медицине больше двухсот лет прожить могут. Тиарейну на первый взгляд было сто семьдесят – сто восемьдесят, не больше.

– Простите… – Я попыталась улыбнуться. – Прошу прощения, но вы же выглядите… я бы сказала, великолепно для вашего возраста.

Однако Тиарейн мягко качнул головой.

– Нет, госпожа Фокс. Вы не поняли. Я умираю.

Он сказал это спокойно и почти буднично. Так, как сообщают диагноз. Выспрашивать «а вы точно уверены?» было бы по меньшей мере глупо.

– У меня… – Мужчина на мгновение закрыл глаза, словно подбирая слова. – Редкая форма фибросистемного распада. Ксаттарийская деструкция тканей.

– Сочувствую.

Я знала об этой болезни. Очень редкая. Генетический сбой в митохондриях, свойственный лишь миттарам, которые подавляющую часть жизни провели в воде, а не на суше. Болезнь в некотором смысле уникальная, а потому плохо изученная, ведь миттары – единственная раса среди всех представителей Федерации, имеющая двойную систему дыхания.

Кассиан расплёл руки с груди и оторопело уставился вначале на Тиарейна, затем на меня. Он хотел что-то сказать, но я пошевелила пальцами, показывая, что расспросы сейчас неуместны. Он понял.

– Мой мозг ещё стабилен. Личность сохранена. – Вэл'Массар произнёс это с достоинством. – Но телу осталось… не очень много. Часть моих органов будет пригодна и после смерти. Некоторые – в идеальном состоянии.

– Что вы хотите от меня? – пробормотала я, всё ещё не понимая, к чему ведёт Тиарейн, но чувствуя холодок вдоль спины.

Он посмотрел долгим прямым взглядом.

– Леди Фокс, я хочу, чтобы они принадлежали вашей клинике и были использованы для того, что вы делаете. Без оглядки на этику ФОМа, на протоколы, на бюрократию. Я стар, Эстери. Если благодаря моему телу вы сможете продвинуть науку или изобрести новые методы лечения, это было бы для меня высшей наградой.

Я открыла рот… и не смогла выдавить ни слова.

Как благодарят за подаренные органы? Понятия не имею.

– Это… – Я глотнула воздуха. – Это большая честь. Я… конечно. Я…

Он улыбнулся по-доброму.

– Я просто хочу умереть с пользой.

А я стояла, пытаясь осознать, что на самом глянцевом, пафосном, напыщенном вечере Тур-Рина мне завещали собственное тело на исследования, как сзади раздался громкий женский возглас:

– Кассиан! А я тебя потеряла. Вот ты где!

Спутница инспектора Монфлёра оказалась юна. Она ещё явно не осознавала своей власти, но уже подсознательно ею пользовалась. Ни дерзости, ни флирта – только свежесть, как утро в горах. В её жилах текла смесь миттарской и цваргской крови: кожа цвета благородного тёмного винограда, матовая и ровная, ни единой морщинки на лице, на щеках здоровый румянец, волосы – густая тёмная грива, поблёскивающая синим, как обсыпанная сапфировой пыльцой. А на шее – едва различимые, аккуратные жабры. Всё вместе – очень красиво. Незнакомка с такой лёгкостью и грацией пробежала по залу, что на секунду я почувствовала себя… ну не то чтобы рухлядью, но где-то в разделе «антиквариат».

– Ка-а-ассиан… – выдохнула она, чуть запыхавшись и вцепившись в локоть инспектора Монфлёра. – Ты не представляешь! Там тако-о-ое голографическое шоу было!

И на этих словах она оглядела нас всех, словно только что увидела, мило хлопнула длинными ресницами и, смущённо алея, добавила:

– Ой, извините. У вас важный разговор, да?

– Что вы, как можно винить свежий ветер за то, что врывается в душный зал, – проговорил Тиарейн с лёгким поклоном. – Особенно если он столь обворожителен.

– Да, позвольте представить, моя спутница Найрисса...

Мужчины, как только появилась юная красавица, со всей галантностью моментально переключились на неё. Я дальше не слушала. В поле зрения скользнул официант, изящно лавирующий между гостей с подносом в руках. На высоких столиках и в буфетной зоне красовались бокалы с шампанским, но у него на подносе стоял апельсиновый сок – золотистый и прохладный, небрежно недооценённый на фоне алкогольно-блестящего великолепия.

Пить хотелось уже давно и очень сильно. Я зажала клатч под мышкой и потянулась за стаканом.

– Мне тоже, пожалуйста, сок, – раздалось где-то сбоку тонким девичьим голосом, но я не придала этому значения.

– Сейчас подам.

Лишь в тот момент, когда мои пальцы встретились с обжигающе-горячими пальцами Монфлёра на ножке бокала, я поняла, что зря. Всё зря. Не слушала их диалог. Стояла так близко. Потянулась к тому же бокалу.

Касание цварга – и меня как током прошибло. Я отдёрнула руку, клатч выскользнул и громко шлёпнулся на пол.

– Ох, извините, – пробормотала я.

– Это я прошу прощения. – Монфлёр почему-то улыбнулся уголком рта и потянулся к другому бокалу.

Я же перевела взгляд на пол и почувствовала, как сердце вновь сделало кульбит. Из упавшей сумочки выкатились ключи. И ладно бы просто ключи, эка невидаль, но на цепочке висел крохотный самодельный медведь, сшитый моей дочерью на уроке труда в начале учебного года.

Сердце на миг остановилось. Нет-нет-нет! Я зажмурилась. Вот только этого не хватало – чтобы самодовольный инспектор в белом начал докапываться до моей личной жизни и узнал, откуда у владелицы теневой клиники медвежонок на брелоке. А если он выяснит расу Леи?!

К счастью, Кассиан не понял. Он нахмурился и пристально на меня посмотрел, явно почувствовав необоснованно яркий всплеск бета-колебаний, но его взгляд прошёл мимо ключей.

Фу-у-ух…

Я метнулась, подняла связку, спрятала медведя Леи в ладонь, как будто этим могла стереть сам факт его существования, и, пока мужчины отвлеклись на Найриссу, ловко прошмыгнула между спинами гостей.

Нужно было подышать. Просто подышать.

И вспомнить, кто я такая.

Пока надпочечники продолжали выплёскивать адреналин в кровь, я быстрым-быстрым шагом направилась вначале в соседнее помещение, а там – к террасам. Руки всё ещё подрагивали от стресса. У меня было несколько причин скрывать существование Леи.

Первую – официальную – знали мои приближённые. Формально я – Кровавая Тери – руководитель подпольной клиники, которая оперирует сотнями тысяч кредитов в год. Муж, сын, дочь или сестра – любой мой родственник или близкий гуманоид станет мишенью, если о нём прознают конкуренты. Или такие отморозки, как Хавьер. О Лее знали лишь Рон, Глот, Софи, Оливер, Матильда, которая часто выполняла роль приходящей нянюшки, и ещё буквально несколько гуманоидов.

А вот вторая причина – неофициальная – была куда серьёзнее. Лея родилась полуэльтонийкой-полуцваргиней. Собственно, цваргской крови в ней оказалось куда больше, чем моей, и вкупе с тем, как она была зачата, это становилось огромной проблемой. Я прекрасно знала: если хоть один цварг пронюхает о проживании цваргини «вне родины», то рогатые непременно придумают, как её у меня забрать. Хотя бы потому, что их раса вымирает. А меньше всего на свете я хотела для дочери участи жить на этой планете.

Цокая каблуками и тщетно успокаивая себя, что никто не заметил проклятого медведя и ничего не понял, я выскочила на одну из многочисленных миниатюрных террас, которыми был украшен Дворец Науки, и со всего размаху врезалась в широкую мужскую грудь.