Текст книги "Дождь из высоких облаков"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dozhd-iz-vysokih-oblakov-32435.jpg)
Автор книги: Сергей Алексеев
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Разве из высоких облаков не идет дождь?
Вопрос остался без ответа.
И это было последнее, что она помнила.
Водитель же преспокойно гнал машину по темнеющим улицам, стоял под светофорами, взлетал на мосты, развязки и часто посматривал на пассажирку. Ее подсохшие волосы трепетали от напора струи воздуха, черты умиротворенного лица смягчились, и чуть приоткрылись беспомощные губы. Зарозовели щеки, и Надежде стало жарко, но жар этот был не утомляющим, а благодатным.
Машина остановилась на Павелецкой набережной, ощущение покоя пробудило Надежду. Она огляделась – не узнала места.
– Где мы?
– На Павелецкой набережной.
– Простите… – Она достала деньги. – Спасибо.
Он включил свет в салоне и посмотрел на нее с усмешкой:
– Неужели я похож на бомбилу?
Незнакомец сидел, положив локоть на спинку кресла, и все – лицо, очертания плеч и расслабленная фигура – выражало огромную физическую силу и одновременно полное спокойствие, самообладание и отсутствие всяческой агрессии.
Женщины чувствуют это не разумом – солнечным сплетением.
– Нет уж, возьмите!
Она бросила деньги на торпеду, но водитель молниеносно перехватил бумажку, ловко сунул ей в руку и сжал ее в кулачок.
– Деньги я зарабатываю другим способом.
И в тот же миг выпустил руку.
Надежда так и вышла с зажатой в кулак купюрой, а он высунулся в открытую дверцу.
– Завтра зонтик можно не брать! – сказал уже в спину. – А вот послезавтра возьмите обязательно!
И только когда машина унеслась по пустынной набережной, Надежда остановилась под фонарем и с трудом разжала кулак со смятым стольником…
Надежда не спеша возвращалась к машине в сопровождении разнокалиберной своры собак. Кажется, она немного повеселела, однако вид побитого гладиатора ее вновь насторожил. Потянула ручку дверцы – машина оказалась запертой.
Надежда прислонилась спиной к автомобилю и стала открыто рассматривать бритоголового.
Тот сидел в джипе с открытой дверцей и пытался избавиться от шума в ушах. Почуяв на себе взгляд, сделал вид, что у него ничего не болит, попытался изобразить достоинство побежденного, но сильного человека. Надежда смотрела уже с вызовом и надменной усмешкой. Собаки потеряли к происходящему интерес и гуськом удалились.
– Ну, что смотришь? – угрюмо спросил наконец гладиатор. – Бабок должен?
– Ничего, терпи, – сказала ему Надежда. – Это бизнес.
Гладиатор сверкнул глазами с кровавыми прожилками, захлопнул дверцу. Джип сорвался с места, обдав ее пылью.
Надежда кому-то опять позвонила, но отвратительный голос вещал одно и то же – выключен… вне зоны…
Из не осевшей еще пыли и возник перед ней Илья.
– Ну, Петрова! Час уже бегаю!
– Открой машину, Сердюк. Сейчас дождь пойдет, а я не взяла зонтик.
– Дождь? – Он посмотрел в небо в бинокль. – Откуда дождь?
– Значит, показалось… Все равно, поехали, мне скучно, Сердюк.
Илья открыл дверцу:
– Садись, Петрова, – и тут сменил растерянный тон на восторженный. – А выигрыш?! Наши кровные оставлять нельзя. Выигранные деньги приносят удачу! – Он торопливо направился в ворота цеха.
Она сидела, прислонясь виском к стеклу, и смотрела вперед невидящим взглядом…
Закончив монтировать материал, Надежда схватила кассету и побежала сдавать выпускающему редактору. От него скорым шагом направилась в корреспондентскую комнату, где сейчас оставались лишь дежурные сотрудники, в том числе ее подруга Марина.
Что-то побросав в сумочку, она сдернула с вешалки плащ.
– Возьми мой зонтик, – предложила Марина. – Там, кажется, опять дождь.
– Сегодня мой зонтик стоит внизу, – проговорила Надя лукаво и чмокнула подругу. – У самого подъезда. Ну все, пока!
– Это любопытно! – воскликнула Марина, однако Надя уже исчезла за дверью.
По коридору пронеслась бегом. У лифта ее перехватил Тимофей, подвижный человек лет тридцати, с длинной гривой и в хиповых драных джинсах.
– Надь, ты домой? Давай подвезу!
– Спасибо, нет.
– Иван же в командировке!
– Ну и что?
– А, понял! Ладно, разговор есть. Ты пойдешь брать интервью у певички Шутовой?
– Пойду…
– Снимать будешь в гримерке? В антракте?
– Надеюсь…
– Возьми меня с собой, Надь? Во как надо!
– Пива холодного хочешь?
– Я пойду в качестве осветителя, – зашептал он. – Или аппаратуру таскать… Мне надо к Шутовой в гримерку. Не бойся, тебя не подставлю. Говорят, у нее чуть ниже пупка есть потрясная татуировка!
– Не знаю. Ниже пупка не смотрела.
На счастье, приехал лифт. Тимофей схватил ее за руку:
– Ты моя надежда, ты моя опора!.. Это же все не бесплатно, Надь!
– Прощай, Тимоша!
Двери задвинулись. Лифт, как назло, едва тащился. В холле первого этажа Надежда умерила прыть, с достоинством прошагала к дверям, независимо прошествовала мимо суровых охранников, махнув удостоверением, и, выйдя на крыльцо, в изумлении остановилась.
Синий джип стоял прямо у входа, куда позволялось подъезжать лишь автомобилям высшего руководства.
Она недоверчиво ступенька за ступенькой спустилась. Дверца машины распахнулась.
– Садитесь, девушка!
Надежда заглянула в салон – водитель сидел, как вчера, вполоборота, облокотившись на руль и спинку, улыбался, а из динамиков слышался тот же голос и гитара.
– Здравствуйте, – сдержанно кивнула она и села.
– На Павелецкую набережную? – улыбнулся он.
– Да…
– Тогда вперед! – Он запустил двигатель.
– Как вам удалось сюда заехать? – не сдержала-таки Надя любопытства.
– Очень осторожно, на первой скорости.
– Но сюда никого не впускают…
– И за деньги?
– И за деньги…
– Не знаю. – Он пожал плечами. – Меня пустили… Это ничего, если я спрошу, как вас зовут?
– Надежда, – все-таки настороженно ответила она.
– Замечательно! Надежда – мой компас земной… Меня – Андрей.
– Очень приятно.
– А мне-то как!
– Кто это поет? – спросила она.
– Наш парень… У вас работа слишком утомительная?
– Невероятно, – вздохнула Надя. – Хотели что-то предложить?
– Например, заехать в кафе или клуб, где есть живая музыка. И потанцевать.
Она не смогла скрыть удивления.
– Потанцевать?
– Нет, если вы устали…
– Я не устала!.. Вы умеете танцевать? Не прыгать, а танцевать?
Он повернул к ней голову. Веселая улыбка и печальные глаза никак не сочетались и одновременно притягивали.
– Надежда!
– Простите, Андрей… Просто я еще не встречала мужчин, умеющих танцевать. Кроме профессиональных артистов… Но вы точно не артист.
– Не артист! – засмеялся он. – Но люблю танцевать. Правда, очень редко это удается… То обстановка неподходящая, то музыка не та или нет… партнерши.
– И вы знаете хороший клуб?
Андрей лишь посмотрел на нее, опустил стекло, после чего достал спецсигнал, поставил его на крышу автомобиля, включил и помчался по встречной полосе…
Глава 2
Белая машина выскочила на дорожную развязку, сбавила ход и уткнулась в пробку.
– Ну, не знаю! – с веселой возмущенностью выговаривал Илья. – Не знаю! Чем бы тебя еще удивить? Чтоб скучно не было!
– Тебе это нравится? – не сразу отозвалась Надежда.
– Что? Удивлять?
– Нет… Этот мордобой. Никогда бы не подумала…
– Но ты же сама попросила меня показать, как я теперь живу. И чем.
– Ты маньяк, Сердюк.
– От маньячки слышу, Петрова.
– Ну как иначе можно получать удовольствие, глядя на драку уродов?
– Эх, Надежда!.. Все это нормальное существование мужчины. Адреналин освежает чувства и мысли. Поднимает воинственный дух! Тебе же нравятся воинственные мужчины?
– Почему ты так решил?
– Насколько помню, в школе тебе нравился Боцман. И только потому, что здорово дрался.
– А ты научился драться?
– Научусь, – пообещал он. – Если ты захочешь.
– Поэтому ты и показал мне бои без правил?
Илья усмехнулся, проговорил медленно:
– Петрова, если я овладею каким-нибудь видом борьбы… То это будет что-то оригинальное… Мне и самому отвратительно смотреть… Но приходится, чтобы держать чувства в тонусе… А если это еще приносит выигрыш! Мы же с тобой выиграли! Между прочим, это наши первые деньги. Совместно нажитые.
– Совместно – это здорово, – многозначительно подтвердила она.
– А у тебя интуиция! Просто сумасшедшая. На этого лохматого никто не ставил! С тобой можно ходить в казино.
У Нади зазвонил телефон, и звонок этот чуть приубавил восторг Ильи. Надежда взглянула на дисплей и меланхолично спрятала трубку в сумочку.
– В казино не пойду, – объявила она, когда телефон смолк. – На стрит-рейсинг и футбол тоже.
– Говори куда.
– В танцевальный зал.
– Ты до сих пор танцуешь?
– Нет… Теперь очень редко. А хочется!
– Я слон, ты же знаешь…
– И слона можно научить…
– Если возьмешься, у тебя это получится.
Надежда посмотрела оценивающе – в двадцать семь лет Илья уже раздобрел и слегка оплыл к низу.
– Попробую, если сбросишь пуда два.
– Сброшу! – Он просиял. – Теперь у меня есть настоящая цель в жизни – научиться танцевать.
– Ловлю на слове! Поклянись.
– Чтоб я сдох! Надя, а сейчас куда мы едем? Давай завалимся в самый дорогой кабак и просадим выигрыш?
– Терпеть не могу дорогие кабаки…
– Куда ты хочешь?
Надежда смотрела на осенний пейзаж за стеклом.
– В лес. И чтоб был апрель, светило солнце и пели птицы…
– Жаль, сейчас не апрель!
Она отвернулась и немного опустила стекло. Пробка вроде бы рассасывалась, засвистел ветер.
– Да, апрель давно кончился.
Он посмотрел ей в затылок – не реагировала…
– Ладно, признавайся. Это он звонит?
– Кто?
Илья невесело и как-то обреченно усмехнулся:
– Который в апреле… Когда солнце светит, птицы поют. Как там его зовут?
– Ты не знаешь.
– Неужели? А не Иван ли Беспалый? Самый военный корреспондент?
Надежда села к нему вполоборота, усмехнулась:
– Наконец-то ты стал проницательным, сэр Дюк.
– Передачи его смотрю, про Чечню…
– Почти угадал, – похвалила она, опять отвернувшись.
Илья нюансам не внял.
– Неужели ты еще помнишь школьное погоняло?
– Только не помню, кто тебя так обозвал.
– Сам придумал! – Илья был почти счастлив.
– Сам?! – Странно. Человек сам себе придумывает прозвище.
– Я же в пятый класс к вам пришел. А в старой школе звали… Нет, не скажу как. Очень обидно!.. – Он покрутил головой. – Изменил всего одну букву… И все изменилось! Почувствовал себя другим человеком. Английский выучил! Даже одеваться стал соответственно…
У Надежды опять зазвонил мобильник, Илья вроде бы даже рассердился.
– Ты можешь ему сказать, что лето кончилось? А вместе с ним и весь североморский период!
– Североморский? – усмехнулась она. – Это любопытно! Ты и в самом деле почти все знаешь.
– Как не знать, если полжизни служу тебе подружкой.
– Я про Североморск тебе не рассказывала!
– А откуда тогда я знаю? Прилетела с вытаращенными глазами – встретила свою судьбу! Под холодным северным небом. На берегу Ледовитого океана… Помнишь? Правда, он женат, есть дочь! Но мы все равно будем вместе!
– Совсем забыла, Сердюк, – печально проговорила Надежда. – Да, ты прав, североморский период давно закончился.
– Почему тогда звонит? Достал уже!
– Это что, ревность?
– Я тебя пятнадцать лет ревную! Позвони сейчас же и скажи, чтоб забыл твой номер. Стер из памяти. Иначе найду его и сам сотру… И не только в телефоне.
Надежда посмотрела на него с грустной улыбкой:
– Ты мне нравишься такой, сэр Дюк. Сэрдитый! Пожалуй, я научу тебя танцевать.
Тот бросил руль и вскинул руки:
– О боги! Что я слышу?!
В Измайловском парке было сумрачно, моросил осенний дождь. В такой час и погоду гуляющих не было, на дорожке промелькнул лишь прохожий с собакой да одинокий любитель бега трусцой.
Иван скрылся под дерево за садовую скамейку и закурил. Он не видел и из-за шума дождя не слышал, как со спины к нему кто-то подошел. Информатор осторожно положил руку Ивану на плечо. Тот дернулся, выронил сигарету.
– Вы всегда так внезапно появляетесь! – Он перевел дух. – С вами инфаркт заработаешь.
– Служба такая, – усмехнулся информатор. – На будущее: всегда отслеживайте тыл, особенно если там темно.
– Спасибо за совет.
– Теперь к делу. Сегодня утром на совещание был приглашен Слухач. Он доложил, что в последние дни значительно оживились каналы Саудовская Аравия, Катар, Лондон. Все замыкаются на Москве. И отчасти на Дагестане.
– Что это значит?
– Это значит, идут активные согласования и консультации, – для тупых объяснил информатор. – Звонят с разных телефонов, произносят ничего не значащие условные фразы, например, на фарси или чеченском. Точно так же получают информацию. Никаких тебе шифров, кодов и радисток Кэт: век коммуникаций.
– То есть в любой момент в Москве могут произойти какие-то события?
– Очень неприятные и крупные события, – согласился информатор. – Скорее всего масштабный теракт. Где, пока неизвестно. Но не в любой момент. Мы просекли их тактику. Обычно за сутки перед часом Ч активность каналов резко падает. Как затишье перед бурей.
– Вы так спокойно говорите об этом…
– Не знаю, где держат свои головы журналисты, но аналитики свои – в холоде… Вам советую в ближайшие три дня никуда не уезжать из Москвы и быть начеку. Появится новая информация, я дам знать. Если мои выводы не подтвердятся, ждите сигнала «отбой». Но аванс я должен получить сейчас.
Иван достал бумажник, начал отсчитывать деньги.
– Знаете, у меня каждый раз такое чувство… будто мы заговорщики. И это мы с вами собираемся устроить теракт.
– Мы с вами профессионалы, – жестко ответил информатор, пряча деньги. – Каждый в своей области. И служим Отечеству.
И бесшумно скользнул в темноту.
Танцзал был настоящий, с паркетом, с живой музыкой и искусной театральной подсветкой, скрывающей все остальные клубные атрибуты – барную стойку и столики вдоль стен. Создавалось впечатление, что танцующая пара с номером «7» – единственная во всем пространстве и только для нее оркестр играет заводной испанский ритм.
Это была финальная часть танца, и невидимая публика затаила дыхание в ожидании его последнего аккорда.
Андрей припал к ногам Надежды и замер. Музыка оборвалась, и возникла та пауза, что отделяет вечность от мгновения. Под внезапный взрыв аплодисментов Андрей подхватил ее и вознес над собой.
– Браво! Браво! – скандировали отовсюду.
Они улыбались, раскланивались.
Свет над танцзалом смикшировался, и стало видно, что вдоль стен за столиками десятки восторженных зрителей. И это не профессиональная сцена, а ночной клуб.
Пользуясь минутной темнотой на площадке, Андрей взял Надежду на руки, и они будто растворились в пространстве зала.
Луч света выхватил ведущего на подиуме. Тот поднял руку, усмиряя аплодисменты:
– Господа! Прошу тишины, господа! Решением нашего беспристрастного жюри победа присуждается паре номер семь!
И снова крики, особенно женские, и гром аплодисментов.
– А сейчас по традиции нашего клуба – вальс победителей!
Оркестр заиграл вальс «Ночь коротка, спят облака…».
Прожектор высветил пустой столик с номером «7»…
Под этот вальс со стоянки автомобилей возле клуба сорвался синий джип и умчался по летней предутренней Москве…
А спустя некоторое время он заехал в какой-то двор и остановился перед «ракушкой».
Дом был старый, сталинский, с небольшим внутренним двориком, забитым автомобилями и «ракушками». Хилые деревца, доминошный стол и железные качели – все, что осталось от детской площадки.
Андрей выскочил из машины, открыл дверцу:
– Прошу, сударыня!
Он помог Надежде выйти, но она сразу же повисла у него на шее.
– Голова кружится! – Она осмотрелась. – Где мы, Андрей? Ты куда меня привез?
– Это мой дом. – Он показал на темные окна четвертого этажа. – Вон мои окна.
Она с любопытством спросила:
– Ты здесь живешь?
– Случается… Но редко.
Надежда подошла к качелям и села.
– Никогда бы не подумала, что у тебя есть дом, – вдруг проговорила она. – То есть место, где тебя можно найти.
– Я похож на бомжа?
– Ты похож на странника. Только посоха не хватает.
– Сейчас мы пойдем ко мне, – сказал он твердо. – И там докажу, что я люблю домашний очаг и вообще склонен к уюту.
– Потом ты предложишь чай, кофе…
– К сожалению, у меня нет ни того ни другого.
– Как же ты станешь соблазнять? Или знаешь другой способ?
– Знаю. – Он открыл «ракушку». – Сейчас покажу… Только загоню машину.
– Андрей… – Она встала. – Отвези меня домой. Пожалуйста.
Белая машина въехала в распахнувшиеся ворота и подкатилась к ступеням ротонды шестиэтажного особняка с пентхаусом. Солидного, впечатляющего новодела в английском рыцарском стиле. На цепях перед входом висела медная плита с отлитой надписью «Издательский Дом “Фатум-пресс”».
А чуть наискосок, на противоположной стороне широкого бульвара, виднелась яркая реклама современного салона для новобрачных и ресторана для свадебных торжеств.
Охранник сбежал с крыльца, распахнул дверцу, но Илья знаком указал на пассажирку. Надежда вышла из машины, кивнула охраннику, мельком оглядела здание и подняла глаза к небу. Илья млел от заслуженного удовольствия – всю жизнь ждал этой минуты, не раз представлял себе, как однажды предъявит Надежде свой успех, удивит, поразит воображение. И думал сейчас, что ему удалось, потому, скрывая эти очень мужские чувства, сказал ворчливо:
– Ну что ты выставилась, Петрова?
В пасмурном высоком небе висели неподвижные облака.
– Дождя не предвидится, – сообщила она.
– Прошу вас, леди. – Илья подал руку.
– А это что? Дом, который построил сэр Дюк?
– Да, очень скромная хижина… А если нам сначала зайти вон туда? – Он указал на противоположную сторону бульвара.
Надежда задержала взгляд на яркой вывеске салона для новобрачных и оттолкнула руку спутника.
– Дурак ты, Сердюк!
– Настанет час, – шепотом пообещал он, – и я отведу тебя на ту сторону!
– Дерзай! – позволила она.
Охранник распахнул перед ними дверь, затем открыл пролет пропускного барьера.
Внутри здания все оказалось проще, как в обычных современных офисах. Они вошли в лифт, и едва закрылась дверь, как Илья по-мальчишески попытался поцеловать Надю. И наткнулся на такой же «школьный» ответ:
– Отстань, Сердюк! – Она замахнулась сумочкой. – Сейчас ка-ак дам!
И они вдруг рассмеялись, но больше от ностальгии, чем от радости.
На шестом этаже размещалось руководство, и потому в обстановке присутствовали натуральный камень, мореный дуб и английская мягкая мебель, однако выглядело все это мрачновато. Надежда озирала непривычную обстановку и слегка ежилась. Илья открыл перед нею дверь.
– Ваш кабинет, леди. Прошу…
С видом Золушки Надежда вошла в просторную комнату с длинным столом для заседаний, огляделась. Взгляд остановился на письменном столе, где был включен компьютер, лежали бумаги и очки.
– Кажется, здесь занято…
Илья не заметил тревоги, объяснил деловито:
– Временно сидит начальник реализации. А изначально планировался кабинет пиар-директора. То есть ваше место, леди.
– Мое?
– Твое, Петрова, твое. И ждет, когда у тебя закончатся… всевозможные периоды.
Она потрогала кожаное кресло, но не села.
– Здесь и в выходные работают?
– Для реализации нет выходных. Народ жаждет духовной пищи во все дни недели.
Надя подошла к дубовому книжному шкафу, вынула наугад книгу – на обложке зверская рожа со снайперской винтовкой. Прочитала название: «Заказ на заказчика».
– Это – пища? – насмешливо уточнила она.
– Ты не смотри на обложку! – засмеялся Илья. – Это просто замануха. Под коркой умный, интеллектуальный детектив. С вечным сюжетом борьбы добра и зла.
– Да я читала!
– Ну и как?
– Пособие для убийства.
– Именно в этой книге?
– Они все одинаковые! – Она вдруг что-то вспомнила. – Сердюк, а ты издаешь поэзию?
– Ты же знаешь, не пользуется спросом. В такое время живем… – Он сделал паузу. – Но если захочешь, я буду издавать. Скажи какую – отечественную, зарубежную?
– Не могу найти Жана Фоллена.
– Ого! У тебя новые серьезные увлечения?
– Нет, все старые… Можешь издать? Для меня?
– Без проблем! Подойди сюда и посмотри в окно. Вот, можешь взять бинокль.
Она выглянула в окно – за бульваром салон для новобрачных…
Мстительно стукнула его кулаком по спине, однако сама игра эта ей все-таки нравилась.
Илья рассмеялся.
Надежда заметила дверь за шкафом.
– А это… зачем? – спросила она заинтересованно.
– Дверь на лестницу.
– Черный ход?
– Он не такой уж и черный. – Илья достал ключи и открыл замок. – Через него можно попасть ко мне в кабинет.
– А на улицу выйти?
– Запросто. Есть персональный лифт. И еще можно подняться на чердак.
– Зачем?
– Ты же не будешь круглыми сутками сидеть на работе?
Надя отступила.
– А что там? На чердаке?
– Петрова, ты что? Боишься?!
– Кто, я? Ничего я не боюсь!
Илья распахнул дверь.
– Тогда иди!
Надежда смело переступила порог…
Был летний полдень, за приоткрытым окном светило солнце и шумел дождь, капли били по жестяному сливу.
Андрей будил Надежду, теребил за уши, щекотал нос ее же волосами.
– Подъем!.. Ну, хватит спать! Время – четырнадцать десять. Обед!
За дверью спальни нескончаемо и требовательно лаял фокстерьер.
– Еще чуть-чуть, – сонно бормотала она. – Последние аккорды…
– Надя, мне пора, – сказал он в ее ухо. – Труба зовет.
– Какая труба? – Она открыла глаза.
– Водопроводная.
Она привстала, натягивая одеяло.
– Ты кто? – спросила. – Водопроводчик?
– Нет, скорее ассенизатор. – Андрей стал одеваться. – А почему твой пес лает всю ночь? Может, голодный?
– Не голодный…
– Значит, хочет погулять. Выпустить на улицу?
– Ни в коем случае! Только на поводке и под присмотром.
– А что так строго?
– Склонен к бродяжничеству. Порода такая…
Андрей рассмеялся:
– Звучит как приговор! Склонен к бродяжничеству… А если это естественное стремление к воле? Природный инстинкт? Который мы, люди, подавляем?
– Наверное, он меня ревнует, – серьезно предположила Надежда.
– Строгий у тебя охранник.
– Где ты так научился танцевать?
– В школе… бальных танцев. А ты?
– Я тоже в школе… Мне почему-то обидно.
– Почему? – Он присел и взял ее руку.
– Было так здорово… А закончилось тривиально, в постели.
– У нас ничего не закончилось, – твердо и очень отчетливо проговорил он. – Все только начинается.
– Андрей… Все-таки запусти Графа, а то он опять охрипнет.
Тот открыл дверь – пес ворвался ветром, запрыгнул на кровать, облизал лицо Надежды, завертелся юлой. И принялся лаять на Андрея.
– Ты можешь остаться? Сегодня суббота…
– Не могу.
– Андрей, ты женат?
– Нет. И никогда не был.
– Куда же спешишь?
– На самолет, – нехотя сказал Андрей. – Вылет в пятнадцать сорок.
– Хочешь, я провожу?
Он подал халат.
– Если только до порога.
– Сегодня выходной…
– Мы летим бригадой… И у нас не принято…
– Бригада ассенизаторов?
– Да… Там разные специальности. – Он взял Надю на руки. – Я скоро вернусь. Будет возможность – позвоню.
Фокстерьер с лаем вертелся у ног.
– Он не ревнует, – проговорил Андрей, – он не хочет меня отпускать.
В передней он покружил Надю на руках.
– Раз-два-три, раз-два-три… Ты моя надежда…
Поцеловал, поставил ее на ноги, резко сдернул с вешалки куртку, распахнул дверь и вышел без оглядки.
Лестница была местом, предназначенным для того, чтобы перекурить, пошептаться, поделиться сокровенным и даже, уединившись в короткие мгновения, пока никто не пробегает снизу вверх или наоборот, поцеловаться.
Если есть с кем…
– Ой, у меня до сих пор все косточки болят, – жаловалась Надежда. – И кажется, мышцу потянула…
Марина курила и хитренько улыбалась.
– Видела вчера твой зонтик… В окошко. Ничего, солидный. Кажется, «мерседес»?
– Не рассмотрела… Хорошо, была суббота. Он ушел, а я до вечера проспала! Все болит, и до сих пор голова кружится.
– Еще бы! – со знанием дела и многозначительно кивнула подруга. – Надо полагать…
Обе засмеялись громко – пробегавший мимо мужчина оглянулся.
– Не от того, о чем ты подумала, – отмахнулась Надежда. – Мы всю ночь танцевали.
– В каком смысле?
– В прямом. В каком-то ночном клубе на Садовом. И даже получили приз! Вернее, заслужили, но не получили. Так, красиво ушли… Поехали сначала к нему, но там мне что-то не понравилось. Дом мрачный, старый, и двор… Почему-то страшно стало. Поехали ко мне…
– Кто он такой-то? – Марина достала еще одну сигарету. – Хоть не бандит?
– Вроде бы нет… Но какой-то закрытый, загадочный.
– Ох, подруга! – восхищенно протянула Марина. – Да ты, кажется, влюбилась?
– Не знаю. Чувствую только, все тело ноет, а душа трепещет.
– Очень знакомое чувство. А сегодня заедет за тобой? Интересно бы посмотреть…
– Он улетел, еще в субботу.
– Куда улетел?
– Не знаю.
– Что, просто так встал и улетел?
– Нет, сказал: «Скоро вернусь. Будет возможность – позвоню…»
– Да он же авантюрист, Надя!
– Это я авантюристка. Понимаешь, он какой-то… могучий. С ним так спокойно. Я ведь у него в машине уснула! Когда он первый раз меня подвозил. Представляешь, поймать поздно вечером тачку, сесть рядом с незнакомым мужчиной и уснуть? Знаешь, где можно проснуться?
– И где же ты проснулась?
– На набережной, недалеко от дома. Сидит, мирно смотрит на меня и улыбается.
– Не просился на чашечку кофе?
– Ни на чай, ни на кофе…
– А как же теперь Ваня Беспалый? – прищурилась Марина. – Вот вернется, посмотрит в твои сумасшедшие глаза и сразу все увидит.
– Пусть Ваня смотрит в глаза своей жене.
– Крутая ты девчонка…
– У него было время. Целых пять лет.
– Надь, не дури, – стала серьезной Марина. – А если этот твой танцор больше не вернется? Никогда? Если он проходимец?
– Проходимцы так не танцуют, – задумчиво проговорила Надежда. – Если б ты знала, Марин, какой он партнер! У меня никогда такого не было, даже в школе…
– Это ты что имеешь в виду?
И снова обе расхохотались – просто так, от молодости, счастья и удовольствия.
Иван бесцельно брел по пустому сумеречному парку. Вдруг раздался выстрел или хлопок петарды, и над головой с шумом взметнулось воронье.
Он будто очнулся, взглянул в небо и быстрым шагом направился к автомобильной стоянке.
А воронье кружило над парком, оглашая дождливое пространство встревоженным криком.
Иван сел в машину, запустил двигатель, сдал назад, но вдруг вспомнил, что не знает, куда ехать. Пролистал карту Москвы, но ничего не нашел, набрал какой-то номер, подождал. Трубку сняли.
– Макс? Здорово… Да, утром прилетел. Слушай, дай-ка мне адрес издательства «Фатум-пресс»… Ага, роман хочу издать, любовный. – Он достал ручку и блокнот. – Как один мужик в бабах запутался… Потом, Макс, сейчас некогда… записываю… Домохозяек издает? Наплевать. Я теперь тоже скоро буду домохозяйкой… Ну все, до связи!
Потом набрал номер Надежды, послушал длинные гудки и бросил мобильный телефон на сиденье.
Ехал зло, рискованно, с частыми выездами на встречную полосу, в последний миг уворачиваясь от машин. И все-таки через несколько минут гонки увяз в плотной пробке. Кое-как пробившись к бордюру, Иван приткнулся на тротуаре и побежал в темный зев метро…
В пентхаусе было сумеречно из-за темной отделки, хотя окна выходили на все стороны света, а распахнутые раздвижные перегородки создавали ощущение большого, пустого и необжитого пространства.
– И что… это? – Надежда озиралась, ее первоначальный испуг сменился защитной иронией. – Павильон с декорациями? Киностудия?
– Теперь это твой дом.
– Мой дом?
– Уютная квартирка на чердаке. Самое ценное здесь камин и зимний сад. Пошли!
– Значит, ты даешь мне работу с предоставлением жилплощади?
– Петрова, я еще, между прочим, женюсь на тебе!
– И муж? – Она стремительно пошла по комнатам. – Замечательно. Сегодня мой день!.. Так, здесь надо заменить шторы. А кровать переставить головой на север. Это что? А, санблок спальни…
– Обрати внимание на кровать, – тоном гида сказал Илья. – Видишь резьбу?
– Вижу, и что?
– Это храмовая отделка буддистского монастыря. Пятнадцатый век.
– Монахи спят на таких аэродромах?
– Нет… У них в храмах идет ремонт. А наши ребята покупают то, что… им не нужно, привозят в Москву контейнерами и делают мебель. Считается – супер!
– Как спится? Кошмары не мучают?
– Если только сексуальные…
Она оценивающе взглянула на кровать.
– Ничего, ничего, мне здесь нравится…
– Ну наконец-то! – Он торопливо шел за ней.
Надя резко остановилась.
– Что?
– Тебе начинает что-то нравиться!
– Мне одно не нравится, Сердюк. – Она взяла его за пуговицу пиджака. – Очень не нравится.
Илья, прошедший огни и воды в издательском, очень хитром бизнесе, был всегда собран, осторожен и умел не выдавать своих истинных чувств. И сейчас, хочешь не хочешь, приходилось подыгрывать Надежде.
– Ты скажи, Петрова. Мы разберемся, исправим.
– Хочешь жениться на мне?
– Всю жизнь хочу!
– А кто будет делать предложение? Пушкин?
– Я уже делал тебе предложение! Целых два раза!
– Когда, сэр Дюк? Ты ничего не путаешь? Может, это было с другими женщинами?
– Петрова, кончай дурить. Ты ничего не помнишь?
Она упала в кресло-качалку перед холодным камином, щелкнула пальчиками.
– Говори!
Илья чувствовал себя отвратительно, видя, что все серьезное непоправимо разбавляется ее игрой, как мед дегтем, но знал, что иного тона Надя сейчас не потерпит. Он был вынужден продолжать неуместную игру и этим тяготился.
– Первый раз в пятом классе.
– Так, напомни событие!
– Мы с тобой дежурили. Мыли пол в классе…
– Мыли – помню…
– Это было перед Новым годом. Я сказал, что ты мне понравилась с первого взгляда. И что я хочу на тебе жениться.
Надежда внимательно, с печальным и искренним недоумением посмотрела на него:
– Честное слово, не помню, Илья!
– Конечно не помнишь. Потому что ты тогда писала записки Боцману.
Она просияла:
– О, Витя Климашкин! А ты не знаешь, где он?
– Где же Боцману быть? Мичманом служит на Северном флоте… Ты же не ходишь на вечера встречи. А в прошлом году было ровно десять лет, как мы закончили школу. Витька приезжал, весь в значках, аксельбантах. Про тебя спрашивал.
– Не люблю встречаться с прошлым. – Она покачалась в кресле. – И что же я ответила тебе?
– Дословно? – Илья навис над креслом.
– А ты помнишь дословно?
– Такое не забудешь. «Терпеть не могу очкариков, – сказала ты. – В очках они все слишком серьезные, но очень смешные, когда их снимают».
Надежда помедлила и подняла к нему лицо.
– Это я была такая умная в пятом классе?
– Не по возрасту…
– Ладно, а когда ты сделал второе предложение?
– На выпускном вечере. Это ты должна помнить!
– Покачай меня, – вдруг попросила Надя, устраиваясь с ногами в кресле. – Если бы топился камин, было бы очень уютно.
– Я сейчас затоплю!
– Не нужно, качай!
– Как скажешь. – Он стал старательно раскачивать кресло.
Надежда прикрыла глаза.
– На выпускном я сказала, что буду поступать на факультет журналистики.
– Да, и в связи с особым характером работы лучше всего быть незамужней.
Она встрепенулась, спросила с возмущенной горечью:
– Неужели я была такая глупая?
– Не по возрасту…
– И ты готов сделать мне предложение в третий раз?
– Бог любит троицу.
Надежда внезапно вскочила и пошла в глубь пентхауса, попутно отталкивая скользящие по направляющим перегородки. Илья остался на месте, ибо бежать следом было бы нелепо. Стоял с поникшими плечами, смотрел на ее удаляющийся силуэт и еще больше сутулился. Стук каблучков сместился вправо, и скоро она появилась откуда-то сбоку.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?