Текст книги "Дождь из высоких облаков"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dozhd-iz-vysokih-oblakov-32435.jpg)
Автор книги: Сергей Алексеев
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Нет, сэр Дюк, ты еще не готов, – сказала жестко. – Не вижу цветов, не слышу слов о любви…
– Сейчас будут цветы и слова, Петрова!
– Не спеши. У тебя есть еще девять дней. Приготовься как следует.
– Почему девять?
– Столько времени придется отрабатывать на Останкино. – Надежда привычным жестом закинула сумочку за спину и пошла к выходу. – А там, сам знаешь, особый характер… И лучше быть незамужней…
– И ты сейчас вот так… уйдешь? – Мгновенно погасший Илья не мог скрыть растерянности. – Я заказал ужин из ресторана, цветы! Надя?
У двери она обернулась:
– А ну, сними очки!
– Зачем?
– Сними!
Илья опустил голову, неловко сдернул очки и, помедлив, взглянул на Надежду. Она смотрела на него грустно и радостно.
– Да, я всегда была глупая… Ты совсем не смешной, а очень даже милый. – И погладила его по щеке. – Ну потерпи еще немного, не сжигай мою лягушачью шкуру.
– Надя! – Он схватил ее руку, она вырвала ее.
– Все, не провожай меня!
И скрылась за дверью.
Возле издательства они разминулись всего на несколько секунд: Надежда уже села в такси, когда увидела подходившего к воротам Ивана. Она не ожидала такого оборота, на мгновение замерла, потом толкнула дверцу.
– Что такое? – встревоженно спросил водитель.
– Погодите минуту…
Но не вышла – передумала в последний момент. Дверца хлопнула.
Иван позвонил в калитку и ждал, засунув руки в карманы длиннополого кожаного плаща. Охранник, только что проводивший Надежду, не появлялся, а, видимо, включил двустороннюю связь: Иван что-то заговорил в белый кружок микрофона.
Его не впускали. Озябший на ветру, он ждал и что-то снова говорил, пока наконец не вышел охранник. Иван показывал ему удостоверение и опять что-то объяснял.
Надежда смотрела на него, прислонясь виском к стеклу, и ничего, кроме бабьей жалости, не испытывала.
– Поехали, – скомандовала наконец водителю и взглянула на проплывающий мимо салон для новобрачных.
Тот с пониманием вздохнул и вырулил на дорогу…
Таксист сочувствующе поглядывал на пассажирку в зеркало заднего обзора.
– Возле углового дома остановите, – попросила Надежда.
Машина остановилась. Она подала деньги.
– Вас подождать? – вдруг спросил таксист.
– Нет, спасибо.
– Но вы ведь не здесь живете?
Она насторожилась, чуть поспешно отворила дверцу, бросила грубовато:
– С чего вы взяли?
– Обычно просят подвезти к подъезду…
Надежда захлопнула дверцу и не оглядываясь направилась во двор.
Синие ветреные сумерки, низкие тучи, предчувствие холодного осеннего дождя…
Во дворе того самого сталинского дома Надежда не спеша прошла мимо одного подъезда, а возле другого, среднего, остановилась, дернула за ручку – нет, кодовый замок…
Она отошла в глубь двора, остановилась и посмотрела на окна четвертого этажа с балкончиком.
Только в трех окнах было темно…
Надежда с оглядкой приблизилась к одной из «ракушек», но тут из подъезда вышел мужик с мусорным ведром и спугнул ее. Она отступила к качелям, проверила платочком, чисто ли деревянное сиденье, села и начала тихо раскачиваться.
И вместе с нею раскачивались три темных окна…
Потом ей стало холодно, замерзли руки на железных прутьях. Она остановила качели и принялась дышать на пальцы. На улице зажглись фонари, отчего во дворе стало еще темнее. Надежда порылась в сумочке, нашла фонарик-зажигалку, попробовала – горит. Затем осторожно пробралась к «ракушке», огляделась и, прильнув к щели, посветила…
В жестяной коробке стоял синий джип с тремя дверцами.
Она выключила фонарик, взглянула еще раз на темные окна и застучала каблучками по асфальту.
Такси возле дома не было. Надежда постояла у бордюра и направилась за угол, на более оживленную улицу, вспомнив, что заметила там остановку городского транспорта.
От рекламы и фонарей было светло, однако после темноты двора ей показалось, что фары машин слепят и выбивают слезу. Она несколько раз взмахнула рукой – никто не останавливался. Достала платок, стала промокать глаза и вдруг поняла, что это идет дождь…
Охранник так и не открыл и шагом бывшего вояки удалился в особняк. Иван пнул калитку, отошел от забора и, спрятавшись под деревья, начал осматриваться. Весь периметр забора явно находился под видеонаблюдением – на одном углу здания торчали камеры, однако с тыльной стороны к территории издательства вплотную примыкал детский сад, точнее, игровая площадка с пестрыми беседками и песочницами, устроенными в густой тени старых раскидистых лип и каштанов. А поскольку уже вечерело, но охранное освещение еще не включали, то камеры вряд ли давали ясную картинку.
Еще на глаза ему попался салон для новобрачных на противоположной стороне улицы. Иван поежился от ветра и решительно зашагал в сторону яркой рекламы.
В салоне он меланхолично пробрел мимо вешалок со свадебными платьями и костюмами, отыскал то, что требовалось, – винный отдел, а точнее, стеклянный шкаф с дорогими коньяками, знаком подозвал девицу.
Та открыла дверцу, вручила Ивану темную бутылку и сама пошла за ним – сопровождать до кассы, чтоб не слинял. Иван рассчитался, сунул бутылку в карман и направился обратно через бульвар к детскому саду.
Держась подальше, он обошел стороной детсад, выбрал место, перемахнул через изгородь и приблизился к забору. В песочнице сидели подростки, курили и пили пиво, ветер срывал листву и нес ее в сторону издательства – все на руку.
Иван потряс решетку, подождал и спокойно перебрался на территорию противника.
– Эй, мужик! – окликнули подростки. – Гляди, там охрана!
Уже под стеной особняка осмотрелся: свет горел лишь на третьем этаже, а окна первого были чуть ли не вровень с землей. Иван прошел вдоль стены в одну сторону – дверь черного хода оказалась запертой, окна закрыты. С другой стороны здания он обнаружил пожарную лестницу, висевшую над широким козырьком, прикрывающим въезд в подземные гаражи.
Он вскарабкался на козырек, поднялся по лестнице до третьего этажа – пожарный выход тоже был заперт. То же самое – на всех других этажах. Последний пролет лестницы упирался в широкий стеклянный балкон чердачного этажа, в полу которого виднелся люк.
Иван толкнул его головой – поддалось!
Высунувшись по пояс, огляделся: вокруг пальмы, карликовые деревья, какие-то южные растения – зимний сад. Он выбрался из люка, открыл стеклянную дверь – в сумрачном пространстве пентхауса было тихо и пусто. Не скрываясь, Иван обошел комнаты, наткнулся на туалет – как нельзя кстати, прикрыл за собой дверь…
Потом спустился по черной лестнице на шестой этаж – в холле горел свет, но было пусто. Иван снял плащ, попробовал открыть одну дверь, вторую, третью – заперто. Тогда он сел на мягкий диван, взял рекламный проспект книг издательства «Фатум-пресс» и стал листать…
Надежда стояла под дождем на остановке неподалеку от сталинского дома, и было не понять, плачет она или радуется дождю. Спасал теплый кожаный плащ, иначе бы давно промокла. Машины не останавливались, слепили фарами и катили мимо. Наконец подъехал троллейбус, открыл двери и задержался чуть дольше, чем обычно, – словно приглашал последнего оставшегося на остановке пассажира.
Надежда решилась, запрыгнула на ступеньку задней двери, и троллейбус повез ее вдаль от темной громадины сталинского дома – в заднем стекле белым пятном светилось ее лицо…
Иван тонул в мягком английском диване и пролистывал уже третий каталог, когда в холл шестого этажа вошел Илья. Он не ожидал увидеть здесь кого-либо в выходной день и потому сбавил шаг, недоуменно взирая на незваного гостя.
– А, господин издатель? – Иван отбросил журнал, но не встал. – Да, вас поджидаю. Наслышан, наслышан… Присаживайтесь.
Илья не сробел, однако, смущенный тем, что лицо Ивана ему знакомо, но он не может вспомнить, откуда и кто он, невольно подчинился и присел на край кресла.
И этого было достаточно, чтобы гость почувствовал себя хозяином положения.
– Хотел предложить вам свой роман, – сказал он с явной насмешкой. – Но теперь сомневаюсь, нужно ли?.. Вы же печатаете кровожадные детективы для домохозяек и пенсионерок! – Иван постучал пальцем по каталогу. – Это, скажу я вам, не имеет никакого отношения к великой русской литературе.
Этим самым он еще больше сбил его с толку. Илья сел чуть глубже, но держался все так же прямо и скованно, хотя кресло располагало к вальяжности.
– Простите, какой у вас роман? – совсем уж лишнее спросил он. – Имеется в виду, жанр?
– Любовный! – язвительно изрек Иван. – Главная героиня – Надежда Петрова. Тележурналистка, занимается культурным блоком новостей… Лауреат двух журналистских премий, между прочим!
Илья вскочил как ужаленный, и сделал это зря, ибо гость рассмеялся и замахал рукой:
– Да вы сядьте! Сядьте, господин Сердюк! Ну что вы, ей-богу? Владелец «Фатум-пресса», а словно пылкий юноша…
– Зачем вы сюда пришли? – угрожающе спросил Илья.
Иван развалился и закинул ногу на ногу.
– Познакомиться, побеседовать… Может, удержать от опрометчивых шагов. Из мужской солидарности.
Илью всегда обескураживала наглость, в такие минуты он терял все нужные слова и веские аргументы.
– Как вы сюда попали? – возмутился он. – Издательство закрыто! Сегодня выходной!
– По пожарной лестнице.
– Я вызову охрану! Вас отсюда выкинут!
Иван медленно поднялся, засунул руки в карманы брюк, блатной походочкой приблизился вплотную – Илья не отступил, но зачем-то поправил галстук и застегнул все пуговицы пиджака, словно офицер перед расстрелом.
– Я с добром пришел, братан. По-мужски поговорить. Ну, на стрелку, как говорят в вашем мире, один вопрос перетереть.
– В нашем мире так не говорят!
– Как это? – цинично изумился Иван. – Ты книжки-то читаешь? Те, что издаешь? Там такое говорят! Уши вянут!
– Я не намерен обсуждать это с вами!
– А мы и не будем. У нас есть другая тема, животрепещущая.
– Не хочу с вами разговаривать!
– Напрасно, Илюша. – Иван вразвалку прогулялся по холлу. – Ты собрался сделать ответственный шаг – жениться. Умный, образованный, интеллигентный человек, правильно воспитанный родителями. Такие люди женятся раз и навсегда. Узы брака для них священны! Тем более ты достиг положения в обществе, есть вот такая собственность. – Он посмотрел в потолок. – Единая и неделимая… Но я не об этом хотел сказать.
– Слушайте, Беспалый! – Илья начал приходить в себя. – Я не нуждаюсь в ваших советах и предостережениях. И вообще, ничего не собираюсь с вами обсуждать! Тем более свою личную жизнь. Какое вам до меня дело? Что вы суетесь?
– До тебя лично, господин издатель, и в самом деле нет никакого дела. – Иван похлопал его по плечу, заставив того увернуться от руки. – Но между нами, как во всяком любовном романе, встала женщина.
– Я знаю, Надя была вашей любовницей, – жестко проговорил Илья. – Но это меня ничуть не смущает!
– Похвально. Это делает вам честь, – серьезно отметил Иван. – И свидетельствует об искренности чувств.
– И еще я знаю, что Надя вас бросила! Да! Отвергла! Она сделала выбор! И потому вы сюда прибежали! Влезли по пожарной лестнице!
– Ты слишком много знаешь, Илюша, – ухмыльнулся Иван. – И как только жив до сих пор?
– Не юродствуйте, Беспалый! Вы проиграли!
– Может, тебе даже известно, почему отвергла?
– Представьте себе! – Илья заговорил с мстительным удовольствием. – Вы соблазнили Надежду, будучи в Североморске. И несколько лет обманывали. Вводили ее в заблуждение! Вы все время обещали уйти от жены и жениться на Наде! А сами и не собирались этого делать! И в результате ваша жена забеременела!
– В результате – да! – невесело засмеялся Иван. – Любопытная у тебя логика…
В этот момент в холл быстро вошел крепкий седоватый мужчина, причесанный и ухоженный, рука под мышкой, в ухе фишка с проводком, уходящим под воротник. Цепким, всевидящим взглядом он окинул присутствующих.
– Что случилось, Илья Николаевич?
– Ага! – обрадовался Илья. – Это мой начальник службы безопасности! Вы влипли, Беспалый! Уведите его, полковник!
– Это ты влип! – дерзко перебил тот. – И я сейчас могу уйти!
– Тебя уведут!
– Ну и пусть! А ты останешься и никогда не узнаешь, зачем я приходил.
Полковник выдернул из кармана наручники – Иван кротко протянул ему руки.
– Погодите! – остановил Илья. – Я ему еще не все сказал. Вызову позже.
– Буду за дверью. – Тот послушно удалился.
– Ну, говори! – поторопил Иван. – А то твой цербер ждет.
– Вы бессовестный человек. – Прежний задор у Ильи угасал. – Вы манипулировали чувствами Нади. Вы играли с ней в дурную игру! Надя мне все рассказывала.
– И ты, как батюшка, отпускал ей грехи? Наши с ней?
– Она мне доверяла! Она мне все доверяла… еще со школы!
– И это все?
Иван молча подошел к дивану, поднял свой плащ, и Илья подумал, что соперник сейчас уйдет, – удовлетворенно усмехнулся.
– Можете спуститься на лифте. Вас выпустят.
Но Иван достал из кармана коньяк, не спеша поставил на журнальный столик и швырнул плащ обратно.
– А известно ли тебе, знаток женских душ, – с расстановкой проговорил он, – что мы оба остались в дураках? И что у Нади есть третий, который умеет танцевать? И которого она по-настоящему любит? И будет любить всю жизнь.
Он сел на прежнее место и развалился на диване, наблюдая за реакцией. У Ильи вмиг запотели очки. Он сдернул их, став беспомощным, достал платок и начал протирать линзы.
– Стаканы давай! – Иван сорвал упаковку с горлышка и выбил ударом ладони пробку. – Чего стоишь?
Глава 3
Надежда вышла из троллейбуса где-то на Садовом кольце. Косой дождь и ветер били в спину, толкали вдоль мокрой улицы. Она прошла немного, свернула за угол и очутилась перед входом в танцевальный клуб. Швейцар в ливрее распахнул дверь и старомодно поклонился, гардеробщик принял плащ, метрдотель провел ее в просторный, освещенный посередине и полупустой зал, усадил за столик возле стены.
– Вы прекрасно выглядите!
– Спасибо.
– А вы сегодня танцуете?
– Нет, я сегодня отдыхаю.
– Приятного вечера!
Ее здесь знали…
Подбежал официант, музыканты вышли на подиум, взяли инструменты.
Испанский ритм, тот самый, под который они танцевали с Андреем, всколыхнул воздух, а дробный стук каблуков и кастаньет рассыпался по залу.
На круге оказалась профессиональная пара, которая провоцировала, зазывала немногочисленную публику. И скоро из глубины зала вышли еще двое – парень лет семнадцати и совсем юная девушка.
Он был очень серьезен, лицо застыло в маску от напряжения, а она, уже по-женски манящая, пыталась вдохновить его на радость танца.
Надежда сидела в тени, молитвенным жестом сложив ладони и прикрыв глаза…
Она вышла из электрички на платформе «Соколово» с большой сумкой и Графом на поводке. Пес закрутился, заметался по сторонам от иных, свежих запахов, прыгал в высокую траву, путался в ней и весело лаял.
На траве Надежда сняла босоножки и спустила собаку с поводка.
– Только не удирать!
Пес помчался по деревне, нюхая следы. Отыскал нужный дом, остановился и залаял.
Надежда тем временем скинула кофточку, надела темные очки и превратилась в дачницу. Она босиком вышагивала по траве с видом независимым и вдохновенным.
Во дворе дома уже поджидал Игорь Александрович. В шортах и майке, на голове бандана – заправский пират, ни дать ни взять. Но взгляд, величаво-отстраненный, делал его похожим на всемудрого отшельника.
Он открыл калитку, впустил пса, и тот запрыгал возле ног с радостным визгом.
– Но-но, ушастый! – строго сказал хозяин. – Соскучился, что ли?
– Привет, пап! – Надежда чмокнула его в щеку. – Ты нас не ждал?
Он перевел взгляд на сумку.
– Неужели в отпуск?
– Нет, пап. – Она поставила сумку и села на крылечко. – Слушай внимательно… Тут сухой корм для Графа. Но много не давай, он меры не знает. Опять колики замучают. И смотри, чтоб была вода…
– Есть! – по-солдатски отозвался отец.
– И еще, посади его на цепь, пап.
– На цепь?
– Боюсь, опять убежит – не найдешь.
– Нет, на цепь сажать не буду, – упрямо заявил Игорь Александрович. – Ничего себе, привезли собаку на природу!
– Тогда следи за ним. На ночь домой запускай.
– Книги привезла?
– Только два сборника, пап. Сальваторе Квазимодо Франц Верфель. Жана Фоллена не нашла…
– Опять из библиотеки?
– Пап, у нас же поэзию лет пятнадцать уже не издают. Тем более западную… Договорилась на три месяца.
– Да… – Он усмехнулся. – Значит, теперь будем жить вдвоем с лопоухим…
Отец сел рядом, и пес тут же полез к нему на колени.
– Тебе веселее будет. Но гулять обязательно на поводке! И недалеко!
– А тебе как будет?
– У меня работы много. Поздно приезжаю, он, бедный, скулит. Опять не вытерпел, на лестнице наделал.
Он взирал на дочь со спокойствием старца.
– На что мне собака?
– Ты же весной сам просил Графа?
– Если бы ты мне своего жениха привезла и показала. А лучше сразу внука. Я бы тогда успокоился.
– Пап, ну прекрати. – Надежда поморщилась. – Не надоело? Одно и то же каждый раз… – Но тут же засмеялась: – Я тебе одного жениха привозила, так ты его прогнал.
– Какой это жених? Чужой муж! Привозила она…
Надежда по-детски приласкалась.
– Не сердись, пап. Что делать, если нет уже свободных, смелых и решительных мужчин? Как ты, например? Сколько тебе было, когда ты на маме женился? Вот! А мама была в два раза моложе.
– Не заговаривай мне зубы. – Он оставался непреклонным. – Как вы наловчились увиливать! И в телевизоре вы точно такие же, ничего прямо не скажут… Любить вы не умеете, вот что.
– Ты опять обобщаешь…
Он не услышал.
– Образование получили высшее, а чувства у вас остались на уровне начальной школы. И хватает их только на собак да кошечек… Останешься вон с ушастым век доживать! И меня оставишь, с Жаном Фолленом…
– Не оставлю, – вдруг серьезно возразила она. – Кажется, я встретила того единственного. И неповторимого. Его зовут Андрей.
Отец поверил, но со старческой иронией махнул рукой:
– Потом опять что-нибудь найдется. Три жены, алименты…
– Он не женат, папа. И никогда не был…
– Молодой, что ли?
– Ему тридцать пять лет.
– И холостой? Не поверю. При нынешних-то соблазнах. Кто такой? Чем занимается?
– Не знаю, пап, – обреченно вздохнула дочь. – Говорит, ассенизатор.
– Ну! Понятно… Ничего про себя не рассказывает?
– Ничего. Ездит на джипе с мигалкой. Куда-то улетает, потом прилетает… Но как он танцует, папа! Мы с ним даже какой-то приз завоевали…
– На джипе с мигалкой и танцует? Прохиндей.
– Мне так не кажется… Он невероятно сильный человек, но при этом очень спокойный. А когда танцует – взрывной, ярый какой-то… И глаза все время печальные. Прохиндеи ведь не умеют печалиться, правда?
Отец не ответил, сдержанно приласкал собаку, пряча скупую одобрительную улыбку, и вдруг встрепенулся.
– А что мы сидим тут? Пойдем, угощу тебя свежими грибами.
– Мне уже пора. – Надежда встала. – Сейчас будет электричка… Давай книги, которые не нужны, и я поеду…
– Ладно, проводим, – согласился Игорь Александрович. – Ну что, лопоухий? Остаешься со мной? Вот уж мы с тобой побродяжим!
Они сидели в роскошном, английского стиля, кабинете Ильи, в одинаковой позе, облокотясь на приставной стол. За спиной Ивана топился камин. Перед каждым стоял стакан с коньяком и две открытых коробки с сигарами. Оба курили и гасили окурки о каталог. И окурков было порядочно – разговор шел давно, долгий и невеселый.
– Ну, давай, Илюх! – Иван поднял стакан. – Студенческий тост – за любовь.
Мрачный и уже пьяненький Илья молча чокнулся и выпил до дна не поморщившись, после чего выудил новую сигару и стал неумело прикуривать.
– Из семьи я не мог уйти сразу, – продолжал рассказывать Иван. – Из-за дочки… Маргарита слишком рано повзрослела. Все видела, все понимала… В смысле, наши отношения с женой… Не зря говорят, дочери тянутся к отцам. Тот самый случай, все время на моей стороне… И я однажды заметил, она начала дерзить Варваре…
– Варвара – это кто? – уточнил Илья.
– Моя жена.
– А-а… Ты мог уйти. И не ушел, потому что не любил Надю.
– Любил. И сейчас люблю. Не в этом дело…
– В этом, в этом, Ваня! – Илья резко пристукнул кулаком. – Тебе нравилось развлекаться с ней, ездить на дачу, на природу… А потом ты шел в семью как ни в чем не бывало… Ты никогда не думал о ней! О ней! Потому что думал о себе. И вот сейчас все это кончилось.
– Давно кончилось…
– Тем более…
Иван повесил голову.
– Наверное, ты прав, господин издатель…
– Не наверное – а прав! – Илья перевернул бутылку над своим стаканом, но в ней оказалось пусто, и удивленно пожал плечами: – Как можно любить одну женщину и спать с другой? И не год, не два, а целых пять?
– Илюха, ты мастодонт.
– Да, меня так воспитали! Вернее, я сам себя воспитал. В старых и добрых английских нравах.
– Тебя просто никогда не любили женщины.
– Как это – не любили? – возмутился Илья. – Сколько угодно! Особенно в последнее время!
– Они не тебя, Илюх, они твои бабки любили.
– Другое дело, я всю жизнь люблю одну Надежду!
– С пятого класса?
– С пятого! – Он схватил Ивана за рукав. – Пошли!
– Куда?
– Пошли-пошли!
Иван подчинился. Илья ногой распахнул внутреннюю дверь, пропустил Ивана вперед.
– Вот, смотри! Теперь это кабинет пиар-директора Надежды Петровой.
– Круто. Футбол гонять можно.
– Кабинет дождался свою хозяйку.
– Дождался?! – с насмешливым изумлением переспросил Иван.
– А теперь иди вот сюда! – Он ткнул рукой в окно. – Видишь салон? Я совсем скоро отведу ее туда!
Иван придирчиво осмотрел его с ног до головы, неожиданно ловко сдернул очки и так же ловко опять нацепил Илье на нос.
– Не исключено, – резюмировал он. – Но запомни: наша с тобой надежда на лучшую жизнь может сбежать от тебя в свадебном платье. Из магазина.
Илья поправил очки и рассмеялся:
– Это не простой магазин, Ваня! Из него обычно не сбегают!
– Почему?
– В этом салоне, в укромном месте, есть небольшой зальчик, – снисходительно поведал Илья. – И сидит там приятная тетка из местного ЗАГСа. За хорошие бабки обвенчает в три минуты. Под марш Мендельсона. А на втором этаже ра-аскошный ресторан. Для соответствующих торжеств. Сервис!
Иван молча подался обратно, в кабинет Ильи.
А тот с чувством превосходства последовал за ним, еще раз вознамерился налить коньяка, со стуком уронил бутылку на стол и нетвердым шагом двинулся к бару.
Иван педантично поставил бутылку на пол.
– Никогда не ставь пустую посуду на стол! – сказал вслед Илье. – А то будет тебе… сервис!
– У меня пусто не будет! – Тот уже открыл бар. – Гляди, нам все не выпить!
У Ивана был свой ключ, и потому он застал Надежду врасплох: она только что вернулась с работы и переодевалась в спальне. Прямые лучи летнего заходящего солнца били в окно, высвечивая комнату и ее полуобнаженную, загорелую фигуру.
Иван тихо снял ботинки, прислушался и в предвкушении радостной встречи на цыпочках прокрался к открытой двери спальни.
Заглянул, полюбовался…
– Разрешите ворваться. – И добавил громко и насмешливо: – С корабля на бал?
Надежда резко обернулась, испуганно схватила халат.
– О боже! Как напугал… – Торопливо оделась. – Между прочим, нужно стучаться.
Он постучал в дверь.
– Тук-тук! Здравствуйте! Вы меня ждали?
– Привет, ты откуда?
– Оттуда. – Иван обнял ее, хотел поцеловать в губы. Надежда увернулась, подставила щеку.
– И сразу же ко мне? – спросила легко и, отстранившись, ушла из его рук.
– Да, не смывши пыль дорог… – Ее поведение насторожило Ивана. – Мы разминулись с тобой на полминуты. Я из аэропорта в Останкино, а там говорят – только что ушла…
– Лучше бы ты заехал домой, Ваня, – посоветовала она, направляясь на кухню. – Смыл бы пыль, увиделся с женой и дочкой…
– И не увиделся бы с тобой. – Он шел следом. – Я тебе звонил из аэропорта – ты вне зоны.
– На метро ехала… А домой ты позвонил? – Она поставила чайник на плиту, включила газ.
Иван сел на табурет, расстегнул рубашку – жарко…
– Нет, разумеется…
– Готовишь сюрприз? Правильно. Когда неожиданно, всегда больше радости.
Раньше у них были совершенно иные встречи – жаркие, когда вцеплялись друг в друга еще у порога.
Иван открыл окно на кухне и закурил, наблюдая за Надеждой, хлопавшей дверцами шкафов: она была смущена, чувствовала себя неловко и от этого много двигалась, пытаясь скрыть бурю в душе.
Но он все это видел.
– Надя, не опережай события. – Это была их давняя, неисчерпаемая тема. – Все развивается по законам жанра. Варваре я уже сказал, еще до командировки…
– Есть будешь? – обыденно спросила она, гремя сковородками.
– Нет. И знаешь, она встретила это спокойно!
– А я так проголодалась. – Надежда высыпала из пакета в сковородку мороженый гуляш. – Целый день съемки…
– Я даже растерялся… Говорит: «Я давно об этом знаю и устала смотреть, как ты разрываешься».
– Не разрывайся, Ваня.
Он сделал паузу, вышвырнул окурок за окно.
– Хочешь, я останусь сегодня и навсегда? А завтра мы едем на речку купаться.
Мороженые овощи тоже полетели в сковороду.
– Ты уже однажды оставался… И обещал поехать на речку. А утром ушел.
– Потому, что позвонила Рита.
– И еще позвонит…
– Нет, она уже совсем взрослая… – Он скинул рубашку. – Итак, я остаюсь! Ну-ка, корми меня, жена! У меня появился аппетит!
– Твоя жена дома, Ваня.
– Я говорю серьезно!
– Я тоже.
– Не понял! – Он еще не терял азарта. – Муж прилетел с войны, голодный, пыльный, пропахший порохом. А она отсылает его бог весть куда! Ничего себе встреча!
– Отсылаю тебя туда, где взяла, – не глядя, проговорила она. – Там тебе будет лучше, Ваня.
Он увял, закурил еще одну сигарету.
– К тебе приходила Варвара?
– С какой же стати? Или ты сообщил ей мой адрес?
– Нет… Если только в Останкино.
Надежда чего-то испугалась и опустилась на табурет.
– Я сейчас представила… А вдруг она правда когда-нибудь придет? Кошмар… Что я скажу ей? Какими глазами смотреть стану?
– Успокойся. – Он попытался приласкаться. – Не придет. Она гордая женщина.
– Нет, я просто представила… Ваня, иди домой. Пожалуйста.
– Да что случилось?
Она на мгновение заколебалась – хотела сказать, что именно, но в последний миг передумала. Вместо этого задумчиво спросила:
– Знаешь, меня уже давно мучает одна мысль. Зачем Крикаль свел нас?
– Крикаль? – изумился он. – Ты считаешь, он свел?
– А кто отправил нас в ту памятную командировку? В Североморск? Прикрепил меня к тебе в качестве стажера?
– Это же естественно, – неуверенно ответил Иван. – Тогда ты была молодым специалистом…
– А мне кажется – неестественно… Ты просил его об этом?
– Я? Да боже упаси… Думал, это судьба свела.
– Сначала я тоже так думала… А потом начала вспоминать… И вот что странно: после Североморска Стас очень сильно изменился. По отношению ко мне. Стал приглашать в свою опочивальню, угощать чашечкой кофе, потом выдвинул на премию… Странно, да? И никогда не пытался ухаживать. Бескорыстный, как отец родной.
– Мне это никогда и в голову не приходило!
– Мне приходило… Но я подумала, коль вы с ним старые друзья, то каким-то образом это относится и ко мне. Ну, отраженным светом, особое покровительство, что ли…
– У нас со Стасом непростые отношения…
– Я это вижу. Тогда тем более странно. И мне кажется, ты знаешь, в чем тут дело. Но говорить не хочешь.
Он и в самом деле не хотел, поэтому спросил уже с раздражением:
– Надь, ты можешь объяснить, что произошло, пока меня не было?
– То, что и следовало ожидать. Когда-нибудь…
– Значит, что-то пошлое. Например, ты встретила другого.
– Что же в этом пошлого? – с вызовом спросила она.
– Надо было сразу и сказать… Кто такой?
– Не знаю. Очень хорошо танцует…
– Ах танцует! Тогда понятно… И что, выходишь замуж за этого танцора?
– Нет…
– И все равно мы с тобой расстаемся?
– Друзьями, Ваня, – деловито уточнила она. – Ты же сам чувствуешь: наше взаимное увлечение давно переросло в дружбу… Ну или во что-то подобное.
– Вот это сюрприз, – после паузы обреченно проговорил Иван. – Дружба – это, конечно, здорово…
Надежда подала ему рубашку.
– Тебя ждут дома, Ваня. Я же представляю, как там волнуются, особенно дочь…
– У тебя хорошее воображение. – Он взял рубашку и держал, будто не знал, что с ней делать. – А раньше ты этого не представляла?
– Все пять лет, начиная с Североморска. И знаешь, устала воображать…
– Варвара – жена чужая, – произнес он, глядя в окно. – Моей так и не стала…
– Вот как? – обидчиво изумилась она. – Прожили столько лет, родили ребенка. И чужая? Ты потом и обо мне вот так же скажешь…
– Нас с тобой связала судьба. На берегах холодного моря…
– А кто тебя связал с женой? Случай? Или тебя насильно женили?
– Я выкрал Варвару, – вдруг признался Иван. – Еще в студенчестве. Увел, можно сказать, из-под венца… О, какие страсти были! Ну и в результате она так и осталась чужой женой. Потому что между нами как будто все время присутствовал этот… ее бывший муж! Он, как призрак, до сих пор живет в нашем доме!..
– Значит, теперь я должна отвечать за твое прошлое? – после паузы жестко спросила Надежда.
Он удивленно поднял глаза – никогда не слышал от нее такого тона.
– Надя?..
– Извини, Ваня, я устала от неопределенности. Ступай домой.
Иван молча надел рубашку, затем в передней – ботинки, помедлил у двери.
– Надя, я ухожу!
– Оставь ключи в прихожей, – донеслось из кухни.
Брякнули о столик ключи, потом захлопнулась дверь, и от этого звука, как от выстрела, Надежда упала на стул и уронила голову в ладони.
В солидном баре выстроилось десятка четыре разнокалиберных бутылок.
– Это смотря сколько сидеть! – не сдавался Иван. – Но ты запасливый мужик! Во! Супер!
Илья вернулся с коньяком – держал бутылку как гранату и был настроен решительно.
– Я его закажу, – глухо объявил он.
– Кого?
– Этого… Который у Надежды… Третьего!
Иван отнял у него коньяк, раскупорил и разлил в стаканы.
– А закусить нечем? – спросил деловито. – Без закуски надеремся.
– Я закажу его! Только между нами…
– Кого, Илюша? Как закажешь, если ты его не знаешь?
– А ты мне скажешь кого.
– Не скажу. – Иван выпил.
– Почему?
– Я его тоже не знаю.
– Но ты же говорил, что шпионил, выслеживал и видел их вместе?!
– Выслеживал, видел. И не раз…
– В лицо видел?
– Издалека…
– Узнаешь?
Иван сел и откинулся на спинку дивана.
– Илюха, ты что? Мне хочешь его заказать?
– Нет, ты не потянешь на киллера… Ты должен будешь его опознать. А профессионалы сделают свое дело.
– Да, господин издатель, – насмешливо протянул Иван. – Похоже, ты начитался романов, которые издаешь… Или тебе вовсе нельзя пить. И на хрен тогда тебе столько коньяку?
Илья наперекор выпил полстакана, крякнул и опять взялся за сигару.
– У тебя нет мотива скрывать его.
– Я и не скрываю.
– Где они обычно появляются вместе?
– В ночном клубе на Садовом. Дважды видел там.
– Что они делали?
– Что делают в клубе? Выпивали, разговаривали. А потом долго танцевали.
– Танцевали?! Классические танцы?
– А что особенного? Между прочим, здорово. Как артисты.
– Значит, он профессиональный танцор, – голосом следователя заключил Илья. – С любителями Надя танцевать не станет.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?