Текст книги "Позади Москва"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pozadi-moskva-90187.jpg)
Автор книги: Сергей Анисимов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Вы думаете, меня отпустили?
Полковник посмотрел с высоты своего роста, взгляд был тяжелый.
– Я по всем признакам не мог спастись. Меня должны были взять на границе. Даже если реально не заметили «коготь» на проверке – взять сразу после, уже на горячем. Под потолком была камера наблюдения. Вероятность того, что она была выключена, или того, что шла просто в запись без дежурного оператора наблюдения, конечно, есть. Но, на мой взгляд, не сильно высокая… Значит… Значит, наблюдали за всем происходящим, но все равно решили не арестовывать. Хочется надеяться, что вы продолжаете мне доверять, что не полагаете, что меня успели перевербовать за эти часы. На кой черт я бы им нужен, конечно? Но вы не можете такую возможность отметать совсем. А скорее склоняетесь к тому, что я буду использоваться ими «вслепую», что зачем-то им это надо. И значит, на меня будет какой-то выход, будет какой-то канал. Этот канал вам и требуется. Так?
– Неплохо, – коротко кивнул полковник. – Довольно неплохо, хотя и не на отлично. От тебя я ожидал бы более тонкого анализа. Такого нетривиального, искрометного, с переносами и далекими проекциями в другие сферы! Но и так ничего.
– За шизофреника держите, – глухо буркнул Николай.
– Нет, почему же?
– Тогда за параноика. По описанию похоже.
На этот раз оба помолчали. Во дворе было серо, сверху вниз падали одинокие снежинки.
– Представляешь, каково сейчас тем, кого параноиком считали вообще «на высшем уровне»? В профессиональной среде? Среди дипломатов, военных? Экономистов, самое главное?
Николай просто пожал плечами: в экономике он понимал, как свинья в апельсинах.
– Вот раньше, понятное дело, плохой тоталитарный маршал Сталин не верил догадливым и смелым разведчикам и поэтому проспал вражеское нападение, что стоило стране миллионных жертв. А сейчас образованные и эффективные специалисты по государственному управлению не верили глупым или просто сумасшедшим военным, которые анализировали динамику числа батальонов потенциального противника на каждый километр дистанции от государственной границы, боевых самолетов и вертолетов в пределах боевого радиуса действия и все такое. Некрасиво это для них звучало: «боевого, боевого»… Недостаточно эстетично.
– В экономике формулировки звучали лучше?
– А как же! «Размер внешнего долга США на конец 2012 бюджетного года (30 сентября) превысил 16 триллионов долларов. С учетом размера номинального ВВП в 15,7 триллиона долларов, отношение долг/ВВП достигло 103 % и продолжает расти приблизительно на 1,5 % в месяц». Интересно?
– Жуть.
– А я вот так часами могу! С цифрами и индексами! А я ведь не финансовый аналитик, вообще не специалист в этой области. Знаешь, про это можно вот такую книгу написать, толще «Капитала» Карла Маркса.
Полковник показал, так и не тронувшись с места. Николай смотрел на него мрачно.
– И будет она еще написана, вот что важно! И станет бестселлером не хуже «Гарри Поттера»! Не сомневайся, десятки экономистов писали диссертации, писали обзоры, писали аналитические записки. Ратуйте, громадяне! Россия занимает восьмое место в рейтинге держателей государственного долга США! Не только абсолютные цифры, доля американского государственного долга перед Россией тоже растет! Ужас какой… Вот где кровавые преступления нашего с тобой режима, вот где собака-то зарыта… Ну, и еще в дюжине мест, конечно. В размере нашего собственного внешнего и внутреннего долга включительно… И в их динамике, что еще более важно. Вот что надо было в первую очередь анализировать, а не число самолетов. Щас тебе… Те умники, кто мог ляпнуть, что возвращать долг вредно, по мозгам получали со всего размаха раз за разом. Постепенно дошло, конечно, перестали «ляпать». Вот и положительная динамика в выводах…
Полковник наконец замолчал, посмотрел на Николая с высоты своего роста и покачал головой, как большая злая птица. Вроде вороны.
– Не понял ничего? – резко спросил он.
– Почти, – спокойно подтвердил Николай. – Кроме последнего, наверное. Мне тоже казалось, что отношение к человеку, который должен тебе сильно много денег, будет в целом более бережным и доброжелательным, чем к тому, который вот был должен, а теперь уже нет. Вот и «проекция», которую вы хотели.
– Устами младенца… – Полковник криво повел губами. – Да чтоб это все… В общем, верно. Ну, пошли?
– Вы уже спрашивали.
Они снова двинулись по коридору. Старые доски скрипели под ногами, под слоем линолеума. Странно, но Николаю подумалось о том, что ни разу за последние дни он не представлял, что будет через пять минут, к какой двери его подведут, что покажут. Пора бы уж и привыкнуть.
Среда, 20 марта
Я думаю, что во вторжении НАТО в Косово имеется элемент, в котором никто не может сомневаться: воздушные атаки, бомбы не вызваны материальной заинтересованностью. Их характер – исключительно гуманитарный: главную роль играют принципы, права человека, которые имеют приоритет даже над государственным суверенитетом. Это делает вторжение в Федерацию Югославия законным даже без мандата ООН.
Вацлав Гавел – чешский писатель, драматург, диссидент, правозащитник и государственный деятель, последний президент Чехословакии (1989–1992) и первый президент Чехии (1993–2003). Один из основателей Гражданского форума. Член Европейского совета по толерантности и примирению.
– Дура, ну какая же дура! Ну это же надо! Нет, давно я такого не видал, даже самому странно!
Интонации у лейтенанта были удивительные. Они подошли бы взрослому человеку, тридцатилетнему как минимум. С семьей, детьми, с жизненным опытом. Этому явно было лет 25 или 26.
– Чем думала, а?
Вика глядела на лейтенанта, хлопая глазами, как кукла. Делала она это специально, потому что знала, что такое работает. Но в этот раз толку не было. Почему-то.
Тот махнул рукой и одновременно мотнул головой, как мультипликационный персонаж. Рост 180 с плюсом, светловолосый, что все же редкость даже в северо-западном регионе. И с невероятными светло-зелеными глазами.
– Уже поздно.
– Да сам я знаю, что поздно.
Лейтенант вздохнул и все же перестал раскачиваться с ноги на ногу, сел.
– Они сами там, конечно…
Снова раздраженный жест рукой, и она снова похлопала ресницами, как умела. Нет, без толку, даже не смотрит.
– И мне комбат приказал, я тоже ничего не сделаю. Но сама-то ты!
Лейтенант наконец поднял глаза, посмотрел прямо на нее, и Викино сердце пропустило один самый главный удар. Да, она была дура. Нашла, о чем страдать в такой-то момент. Не то чтобы ее судьба сию секунду решалась – она уже решилась, но от этого удивительного лейтенанта должно было зависеть очень многое. А она не могла сосредоточиться.
– До присяги еще часа два или даже три. Одно твое слово – и гуляй.
– Нет.
– А мама знает?
От этих слов Вике самой захотелось замычать. В общем-то, она и мычала все это время, с самого вчерашнего дня. То про себя, то вслух, когда было можно. Да, мама знает. Было бы неправильно, если бы не знала.
– Да, конечно.
– Ладно. – Лейтенант снова поднялся и, уже распрямившись, поглядел на часы. – Приглашать родственников не будем, не праздник. Но позвонить можешь успеть. Если пробьешься. Еще раз посоветуйся и сама подумай, вот тебе мой совет. Через полчаса опять зайду.
Вика выразила движением головы «нет», но он уже вышел, громко стукнув разболтанной дверью. Она осталась в учебном классе одна. Было около часа дня, значит, присяга в районе обеда. Может быть, в этом и есть какой-то смысл: мол, кто свой, того покормят. А может быть, и нет смысла, уж дочери военного этого ли не знать.
Стены класса были увешаны пособиями: растянутыми между двумя палками ватманскими листами в полный или половинный размер. И не «устройство противогаза», как в школе на ОБЖ, а более серьезные штуки: многоярусные блок-схемы, «радиационно-химическая машина РХМ-4 в разрезе» и так далее. На преподавательском столе высились две довольно большие стопки книжек. Из интереса она подошла со своего одинокого места, посмотрела на обложки верхних книжек в стопках, провела взглядом по корешкам. «Учебник сержанта химических войск» и «Основы дозиметрии и войсковые дозиметрические приборы». Обложки были самого скучного вида, но на первой ей бросилось в глаза «Министерство обороны СССР». Какого же она года издания?
Вика улыбнулась, когда взяла в руки потертый учебник, верхний в одной из стопок, явно предназначенной для всего класса. Книга была теплая на ощупь. Мягкая. Ею много пользовались, явно годами, такое всегда чувствуется. И смешная фамилия была у редактора: Бухтояров. Наверное, с такой фамилией не просто служить в армии. А вот год издания оказался довольно свежим: 1988. Несколько лет до ее рождения. Тогда еще был СССР. Когда Союза не стало? Это точно был 1991-й год, и странно, но она не помнила дату. Впрочем, она была не историк или какой-нибудь политолог, значит, простительно. Вот с какими профессиями сейчас вообще плохо… Историкам, археологам, искусствоведам… Специалистам по рекламе, по менеджменту, маркетингу, пиару и хренару во всех их многообразных гламурных проявлениях. Вот кто сейчас попрыгает, если успеет…
Усмешка вышла недоброй. И нечестной. Все они попрыгают теперь: кто выше, кто ниже. В меру способностей. Она вот здесь. Телевизора Вика не смотрела со вчерашнего утра: днем дома, в последний день, было не до того, а с тех пор не было случая. Но зато она послушала радио в автобусе, когда ехала со сборного пункта в Сертолово-2. Дело было плохо, совсем. Натовцы взяли Калининградскую область одним махом, перехлестнули через Прибалтику и двинулись по направлениям, названия которых вызывали реальную дрожь: настолько они были знакомыми и привычными. А все слова про «упорное сопротивление», «нанесение тяжелых потерь» и тому подобное были какими-то ненастоящими. Не верилось в них: слишком чужеродно они звучали среди произносимых теми же комментаторами и дикторами слов о «выражении министром иностранных дел глубокого возмущения и озабоченности» и «попытки привлечь внимание международной общественности к серьезности сложившегося положения», к «недопустимости» того и сего. Фальшиво.
Радио у нее было свое – просто одна из фичей в сотовом телефоне, который, кстати, пока не отобрали, хотя грозились. Видимо, до той же присяги. В автобусе было полно пустых мест, а рядом с ней никто не сел, не попытался познакомиться. Все были заняты или своими собственными мыслями, или тихими разговорами с уже знакомыми соседями. Уже тогда это зацепило Вику, и понятно, что дальше будет еще труднее. Теперь воспоминания об этом смазались, слишком многое уже случилось за это долгое утро, но фон остался и мешал думать.
Чтобы отвлечься, она начала листать этот же учебник, иногда задерживаясь взглядом на отдельных абзацах или иллюстрациях. Ядерные взрывы, химические бомбы и химические артиллерийские снаряды в разрезе – полный примитив. Только где-то к середине дело пошло: внешний вид индикаторов-сигнализаторов, измерителей мощности дозы, довольно сложные таблицы. Она заглянула вперед – там была тактика: схемы развертывания отделения и прочее такое же, совершенно ей чужеродное. Поэтому легче оказалось вернуться. Сев за ту же первую парту и выставив ноги в проход, Вика попыталась вчитаться, чтобы понять, насколько это действительно «ее». Возвращаться к маме она не собиралась ни при каком раскладе, но даже в РХБЗ наверняка есть какие-то пока не знакомые ей подразделы, специализации. Можно с утра до ночи оборудовать при помощи большой лопаты «площадки дымопуска», столь эстетично в учебнике прорисованные. А можно, наверное, сатанински смеясь, мешать в больших железных бочках компоненты отравляющих веществ…
Она только-только успокоилась и начала реально получать какой-то интерес от чтения, когда дверь открылась снова. Вошел тот же самый лейтенант и с ним старший лейтенант, на три или четыре года постарше первого.
– Встать, – глухо буркнул он, хотя она и сама уже вскочила, успев закрыть книгу и хлопнуть ею о стол. – Читаем? Развлекаемся?
Почему-то он сразу был настроен против нее, и это было обидно и непонятно. В конце концов, когда их команду привезли в Сертолово после довольно короткого пути в автобусе, все было нормально. Встречающие автобус младшие офицеры быстро распихали два десятка человек по воинским частям: в основном куда-то в ОБС тыла – эту аббревиатуру она никогда раньше не слышала, – меньше в 10-й ОБ РХБЗ. Один человек попал в Н ОПО, и, что это может означать, она тоже не уловила.
– Ну?..
– Измеритель мощности дозы ДП-5В предназначен для измерения уровней гамма-радиации и радиоактивного загрязнения различных поверхностей по гамма-излучению и позволяет обнаружить бета-излучения, – неожиданно для себя самой изрекла Вика. Ей вообще не было ясно, что можно сказать, и слова из только что прочитанного вытолкнулись ее легкой головой на язык как-то сами. – Прибор имеет звуковую индикацию ионизирующего излучения на всех поддиапазонах, кроме первого. В комплект прибора ДП-5В входят…
Оба офицера оцепенели, буквально как дети. Ободренная этим зрелищем и внезапно нахлынувшим ощущением того, что экспромт оказался попаданием точно в цель, Вика продолжила тем же тоном дальше и дальше по ходу раздела.
– Блок детектирования имеет поворотный экран, который может фиксироваться на корпусе блока детектирования в положениях «Б», «Г» и «К»… В положении «Б» открывает окно в корпусе блока детектирования, в положении «Г» окно закрыто экраном, в положении «К»…
Она только набирала воздух, чтобы не остановиться, – собственно с текстом проблем не было. Никакой «фотографической памяти» Вика не имела, не цирк. Но «память вообще» у нее была отличная, а все последние годы она непрерывно и действительно серьезно училась. Поэтому воспроизвести почти точно, слово в слово буквально десяток минут назад прочитанный текст ей было легко.
– Подготовка прибора к работе и проверка работоспособности!.. – возвестила она начало следующего раздела.
– Стой.
Она остановилась, воспользовавшись моментом, чтобы втянуть в легкие побольше воздуха: компенсацией за последнюю минуту.
– Это Бухтояров? Какая страница?
– Двадцать восьмая, – ответила Вика наугад.
– Для служебного пользования, к слову, – буркнул старший лейтенант, коротко повернувшись ко второму офицеру. – И я беру свои слова назад. С извинениями… – Он посмотрел и тут же убрал взгляд назад, как змея в террариуме. – С кастеляншей ее посели, что ли. Но все прочее со всеми, понятно?
Вика не все из сказанного поняла, но на всякий случай кивнула вместе с лейтенантом. Потом оба вышли, а она осталась. Взволнованная, не знающая, к лучшему или к плохому то, что она только что учудила, и не особо уверенная в себе. А потом все пошло быстро.
Церемонию принятия военной присяги переносили дважды, оба раза на час: в первый раз давая время на «подгонку обмундирования», а второй раз вообще без объяснений. В итоге она состоялась уже глубоко во второй половине дня. И оказалась, к ее разочарованию, довольно простой. Не было оркестра, не было толп родственников разного пола и возраста: от утирающих слезы гордых стариков, украшенных стертыми колодками на пиджаках, до всхлипывающих по повзрослевшим сыночкам мам. Девчонок тоже не было: точнее, одна была, но это была она сама. Доставшаяся ей красная папка с текстом присяги была украшена аппликацией в виде трехцветного российского флага, и один ее угол отклеился и загнулся. Автомат, который вешали каждому на шею во время чтения текста присяги, был тяжелым и буквально излучал серьезность и смерть – было ли так всегда, каждый раз? Именно здесь, в получасе езды от почти столичного города?
Сорок человек: кто чуть постарше, кто чуть помладше. Половина людей в строю была из ее команды, другая половина – новобранцы из области. «Торжественно присягаю на верность своей Родине – Российской Федерации…» Все серьезные, все в полевой военной форме с чистыми погончиками рядовых. Напротив – несколько офицеров, включая командира батальона. «Клянусь свято соблюдать ее Конституцию и законы, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников…» Бритые или коротко стриженные головы под шапками. Лица мальчиков, парней и молодых мужчин. «Клянусь достойно выполнять воинский долг, мужественно защищать свободу, независимость и конституционный строй России, народ и Отечество…» Папка в руках, вес автомата на груди. «Я, Петрова Виктория Михайловна, торжественно присягаю на верность своей Родине…» Ее пробрало до дрожи. Все, теперь все, как она хотела, теперь хода назад нет совсем. Что с ними всеми будет дальше, через какие-то недели? Даже один такой учебник вызубрить – это ей на несколько полных дней. И наверняка вдвое больше любому гуманитарию или просто молодому бездельнику, не привыкшему заталкивать в головы большие объемы нужной информации. А кроме собственно зубрежки обязательно половину времени нужно посвятить тому, чтобы потрогать каждый описанный в книге прибор руками, пощелкать тумблерами, поглядеть на колыхание стрелок. Это же не теоретическая дисциплина! Прочитать про какую-нибудь помывочную машину можно за 10 минут, подробно разобрать ее внутреннее устройство по схемам и методичкам – за пару часов. Но потом транслировать все это в настоящее умение надо будет только глазами и руками, крутя вентили, щелкая ногтями по манометрам. И все это помимо уставов, караульной службы, хозработ, изучения личного и группового оружия. Строевой подготовки, в конце-то концов… Будет ли у них это время? По радио сказали: в пунктах базирования Черноморского флота РФ имели место многочисленные эпизоды обмена огнем между военнослужащими Российской Федерации и Украины… Проходящие в местах дислокации российских кораблей и морской авиации протестные выступления русскоязычного населения, в том числе многотысячные, жестко подавлены подразделениями силовых ведомств, проведены массовые аресты… Стремясь предотвратить дальнейшую эскалацию конфликта и непосредственное вовлечение в него Украины, командование ВС РФ приняло решение согласиться на интернирование кораблей Черноморского флота на украинских базах Севастополь, Феодосия и Николаев, а самолетов и вертолетов морской авиации – на аэродромах Кача и Гвардейское… Под контроль ВС Украины переданы использовавшиеся Россией согласно Харьковским соглашениям 2010 года узлы связи Кача, Судак, Ялта и Отрадное… В настоящее время ведутся переговоры об условиях вывода на территорию России личного состава, общая численность которого достигает 14 тысяч человек… Мощным ударам разнородных сил противника подверглись многие военно-морские базы, аэродромы, военные городки и пограничные заставы, узлы связи, разнообразные гражданские объекты, объекты промышленной инфраструктуры…
Подполковник шевельнул рукой, и высокий сержант с мрачным выражением лица повернул рукоятку, оборвав трансляцию, ведущуюся с выставленного на заваленный бланками стол одиночного динамика. Это, видимо, шло вместо оркестра или по крайней мере вместо оптимистичной военной музыки в записи. Звук на открытом воздухе был слабый, и приходилось прислушиваться, вытягивая шеи: уже от одного этого можно было оцепенеть.
Батальоном командовал почему-то подполковник, а не майор. Она не знала – может быть, так и положено, раз батальон отдельный. Отдельной авиаэскадрильей тоже может командовать подполковник или даже полковник, и у него будет втрое меньше людей в подчинении… Фамилия этого подполковника была Кузнецов, вроде бы самая распространенная в России, даже больше чем классические Иванов и Петров. Среднего роста, немножко сутулый, с вообще не запоминающимся лицом. С то ли татарским, то ли башкирским именем Рустем, но без малейших признаков степной крови. Непохожий на воина, пока не посмотришь, как ведут себя с ним остальные офицеры. Когда радиотрансляция закончилась, он обратился к строю солдат с короткой речью. Вика не поняла из сказанного им почти ничего – это почему-то просто не доходило. Только услышала про «это настоящая война, ребята…» и «мало времени учиться, очень скоро и до нас очередь дойдет». И еще вразбивку про разное: про свою землю, про «святой долг». Именно «святой», а не «священный», как вроде бы должно было звучать: вот эта мелочь почему-то запомнилась.
10-й отдельный батальон РХБЗ, Сертолово. Рядовая Петрова. Это было настолько странно, что хотелось так и ходить с приподнятыми бровями. Из них, давших присягу, составили учебную роту, которую тут же разбили на два взвода по два отделения каждое: 1-й и 2-й взвод соответственно – даже смешно. Она попала во 2-й, которым командовал почему-то не офицер, а старший сержант: очень высокий парень лет под тридцать, почти наверняка контрактник. Назначили командиров отделений, причем всех рядовых, – своего Вика не запомнила ни по фамилии, ни даже в лицо. В строю все втихаря переглядывались. У нее чесалась голова под шапкой: кололи кожу коротко постриженные вчера мамой волосы. Подняла руку – и старший сержант сразу раскрыл варежку, оглушив ее матом. Возмутиться, потребовать от него быть повежливей она не решилась.
– Слушай ма-ю ка-манду! Взво-од! Вольна-а!
Почему-то команды все произносились через «А», словно каждый маленький командир был коренным москвичом.
– Праздничного ужина не будет! Чай, не праздник! Сейчас за первым взводом идем получать личное оружие. Кому это какие не те мысли навевает: на товарища направить, на офицера, вообще сбежать и потом помародерствовать в свое удовольствие – сразу вешайтесь. Время такое настало, что рубить таких умников будут сплеча. И на корню!
Старший сержант обвел молчащий строй бешеным, нехорошим взглядом. Дернул щекой – это было отчетливо видно и выглядело страшно.
– Командир батальона верно сказал, – уже тоном ниже продолжил он. – Уже скоро до нас дойдет. Поэтому учеба по 12 часов в сутки. Подъем в семь, отбой в десять, личное время – полчаса в день. Будете это потом как каникулы вспоминать, поверьте мне на слово! Как праздник!
Он помолчал, подбирая слова. Мимо протопал первый взвод свежесформированной учебной роты, двадцать человек под командованием офицера: того самого поговорившего с ней перед присягой чудесного светловолосого лейтенанта, от взгляда на которого делалось легко в ее голове. Топотали вразнобой, даже не пытаясь держать шаг. Переглядывались со стоящими.
– Вопросы есть?
Вика снова обернулась на старшего сержанта, машинально пожала плечами. Однако, к ее удивлению, парень через несколько человек справа от нее вдруг спросил:
– Можно мне? Вопрос?
Командир взвода хмыкнул и утвердительно мотнул головой. Вике стало немножко заранее стыдно: в каждом молодом коллективе, даже самом маленьком, обязательно найдется свой клоун. А она не любила клоунов.
– Товарищ старший сержант, а вы воевали? – вдруг спросил этот парень из строя.
Тот ответил не сразу, молчал несколько секунд, причем было видно, что не для значительности, а действительно подбирал слова внутри себя.
– Не успел, – наконец признался он. – На своей срочной я на полгода опоздал: часть как раз вывели и не посылали уже. Но после срочной я третий год на контракте, уже здесь, значит, всего уже пятый пошел. Так что кое-чему научился, можете не сомневаться. Буду о вас заботиться как старший брат.
Сказал он это совершенно серьезно, без малейшей нотки ерничанья. И это тоже почему-то выглядело страшновато.
– Так, ладно. Еще вопросы? Нет? Ничего, к отбою будут. Та-ак… Слушай ма-ю ка-манду! Взво-од! Взвод, я сказал!.. Вот так вот! Смир-рна!
Последовавшие команды Вика восприняла уже спокойно: после прозвучавших интонаций всякие «Напра-вва!» и «Шагом – марш!» реально успокаивали нервы. Бестолковое топанье соседей по строю не раздражало и вообще не раздражало ничего, даже непрекращающийся зуд в стриженых волосах, нервный, что ли? В голову лезли мысли о том, зачем им может быть нужно оружие, если это такая драгоценная по всем канонам вещь. Отец рассказывал, что даже ему, старшему офицеру, опытному летчику, было проще получать допуск на очередные полеты на стоящем многие десятки миллионов рублей бомбардировщике, даже на «применение», на полигон, чем пистолет. Они не умеют разбирать, чистить и собирать автомат Калашникова, чему раньше учили, говорят, еще детей в школах. Не умеют стрелять или почти не умеют, потому что тиры за последние несколько лет как-то начали появляться снова, в фойе кинотеатров, на южных курортах, еще где-то. Но зато абсолютно точно ни один из них, молодых и зеленых призывников и добровольцев, не сможет отрыть окоп, поразить гранатой настоящий танк или даже просто не побежать, когда он на него, на тебя поедет…
Она передернулась, почти как старший сержант, и сосед по шеренге покосился неодобрительно.
– Я не дразнюсь, – шепотом объяснила Вика. – Это само.
– Холодно, что ли?
– Холодно, – согласилась она. – И еще страшно…
Интересно, что она вовсе не собиралась произносить последние слова вслух – они вырвались как-то сами собой, хотя и приглушенным вдвое голосом.
– Угу… Чего там…
Воздух был холодным, а шагали они довольно быстро, поэтому Вика не стала развивать разговор, чтобы поберечь горло, только кивнула, попытавшись вложить в короткое движение оттенок благодарности. Парень вообще никак не отреагировал, напряженно о чем-то размышляя. Когда они, получив очередную команду, остановились, он все же спросил, как ее зовут, назвался сам и тут же задумался снова.
Ждать пришлось долго, минут двадцать, и они успели довольно сильно замерзнуть. Комвзвода поглядывал на переминающихся с ноги на ногу новобранцев с явной иронией: самому ему было с виду вполне комфортно. Камуфляж при этом на старшем сержанте был ровно таким же, как и на всех остальных, и шапка такая же, с синим отливом. Особых жировых отложений, согревающих в лютые холода, тоже не видать. Расхаживал он перед ждущим строем неторопливо, ногой об ногу не стукал, зубами не клацал. В общем, издевался.
– Первое командование, – очень негромко произнес в спину Вике еще один парень, судя по голосу, постарше многих. – Но ничего, могло быть хуже… Другое интересно…
Она не выдержала, оглянулась. Нет, это уже не «парень», это мужик под тридцать. Среднего роста, темноволосый, с темными глазами под густыми молдавскими бровями. На правой щеке одиночный точечный шрамик вроде оспинки.
– Что интересно?
Взводный ненадолго прекратил свое расхаживание точно напротив их места в строю, и сказавший подождал минуту, прежде чем продолжить:
– Интересно, что не офицер. Очень интересно.
Вика пожала плечами: ей такая деталь особо интересной не показалась. На фоне всего остального.
– С войны такого не было, наверное.
– С которой?
– С Отечественной.
Разговор все же привлек внимание старшего сержанта, тот снова вернулся к ним с дальнего размаха своего маятникообразного хождения и опять остановился точно напротив.
– Фамилия? – резко спросил он у Вики. Та аж подпрыгнула, и сердце заколотилось, будто это новый строгий преподаватель. Нет, хуже, но ассоциация помогла ей справиться с собой за долю секунды.
– Петрова.
– Рядовая Петрова, – поправил старший сержант. – Твоя как?
– Рядовой Сидоров, – назвался парень слева.
– Хорошее сочетание… Твоя?
– Рядовой Кисленко.
– Украинец?
– Нет.
На это старший сержант не сказал ничего и спросил о фамилии следующего из их фрагмента строя, на этот раз у того мужчины во второй шеренге, который был старше остальных.
– Рядовой Лосев.
– Какого года рождения?
– Восемьдесят второго.
– Семья есть? Дети?
– Нет, только племянницы. Младшие сестры быстро выскочили.
Командир взвода кивнул, обвел всех внимательным взглядом.
– Страшно? – спросил он после нескольких секунд молчания. Спросил как бы сразу всех, поэтому Вика не решилась признаться, что да и с каждой минутой все хуже. А так ответа не получилось, и после недолгого ожидания сержант удовлетворенно хмыкнул, мотнул головой и отошел. Разве что копытом не пристукнул, а то был бы вылитый конь.
– Иго-го… – шепотом сказали сбоку, и Вика чуть не рассмеялась вслух. – Будет у нас свой Сталлоне. Вылитый жеребец, ага?
– Ага, – тут же согласились и слева, и справа тем же шепотом.
На душе стало чуть легче. Даже самой удивительно было от скорости таких перепадов, что бы они ни значили. Скорее всего, все же то, что не все у нее в порядке с нервами, у отличницы и спортсменки.
Из здания, которое язык не поворачивался назвать «бараком», начали выбегать солдаты. Первый взвод, закончили наконец-то… Со стороны было отлично видно, что камуфляж у новобранцев слишком ярко-зеленый, невыцветший. На снегу в таком будет плохо…
– Оглохла? Петрова, твою маму налево! Тебе что, отдельный билет выписывать?!
Вика обалдело посмотрела прямо на старшего сержанта. «Сам в шоке», как сказал бы персонаж чудесного детского мультика. В смысле «сама». Она то ли умудрилась задремать стоя, причем в самый интересный момент, то ли уже по-серьезному тронулась умом. Хлопая ртом без слов, рядовая догнала остальных, втиснулась в последние ряды уже утянувшейся к подъезду колонны. Или как это сказать правильно по-военному?
На ходу ее обозвали курицей и еще коровой. Ну да, в зимней форме она не моделью выглядит, и шапка дурацкая. В обалдении от своего проступка она даже не обиделась. Упустила момент поглядеть, осознать, как выглядят молодые ребята с оружием в руках. Почему-то это показалось ей важным, хотя глупо. Стоит подождать, и ей самой выдадут автомат. Звучали команды, шла суета.
– Рядовая Петрова!
Старший сержант нагло ухватил ее за плечо, переставил на другое место в формируемой в широком коридоре шеренге.
– Будешь тормозить, получишь поварешку вместо автомата, поняла? Поняла, я спрашиваю?
Вот в этот раз Вике стало обидно так, что она чуть не расплакалась. Она просто не знала, что делать, как вести себя, чтобы это было правильным. Еще несколько часов назад и «в целом» знала, а сейчас и конкретно здесь – нет. Почему на нее все время кричат?
– Кура, – зло сказал молодой парень равного с ней роста, оказавшийся рядом. – И дура. И с моего отделения, бляха-муха!
Лицо у него было худое и злое. Такие лица были у многих, пожалуй, у каждого третьего.
– Разговорчики! – гаркнул все тот же старший сержант, оказавшийся вдруг совсем рядом. – Взвод!! Смир-рна! Равнение на середину!
Он четко вышел вперед, повернул, как по прочерченному в пространстве прямоугольнику, и неожиданно негромко, хотя совершенно отчетливо отдал рапорт офицеру в кителе, вставшему посреди коридора, как какой-то памятник. Офицер разглядывал взвод с недоброй усмешкой. Его лицо Вике очень не понравилось, причем не понравилось именно по-женски, и она решила быть внимательней. Во всех отношениях.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?