Читать книгу "Градовецкий целитель. Выбор"

– Тёма, привет! У меня для тебя отличные новости. Собирайся, нас ждут в Москве!

– Нас? – опешил Мокроусов.

– Да. Поступило официальное приглашение. Мы выиграли конкурс на вакантные должности в Долгоруковском районе Москвы. Завтра нас ждут в столице.

– Погоди, но я не могу вот так собраться и уйти, – неожиданно дал заднюю парень, словно не он пару дней назад мечтал о переезде. – У меня вообще-то дежурство через час начинается…

– Артём! – произнесла Гросс, а в её голосе прозвучали стальные нотки. – Такой шанс выпадает раз в жизни. Если ты не готов воспользоваться им, тебе легко найдут замену. Не понимаю что тебе мешает прямо сейчас начать собирать вещи, ведь все вопросы с переводом будут улажены на уровне руководства.

– У меня здесь друзья, на меня рассчитывают, – пролепетал парень, оглядываясь на меня.

– Поверь, твои друзья никуда не денутся, а на дежурство может выйти кто-то другой. Найти замену не так-то и сложно. Вон, Дорофеев тебя выручит, он ведь твой друг.

– Я должен подумать, – сдался целитель.

– У тебя есть сорок минут. Ты либо навсегда останешься в тени своего отца, либо получишь шанс вырваться из тени покойного Петра Афанасьевича и вписать своё имя в историю.

– А как можно вписать своё имя в историю, просто перебравшись в рядовую больницу Москвы? – задала логичный вопрос София. – Я чего-то не понимаю?

– Там больше перспектив. Здесь тебя никто не заметит, серая мышка. А в Москве, имея связи, талант к целительству и упорство, можно быстро взлететь по карьерной лестнице, учиться у лучших целителей, перенимать их опыт и оперировать сложнейших пациентов, которых везут в столицу со всей страны, – Элина повернулась к Мокроусову и выдала фразу, которая была призвана окончательно запутать парня. – И заметь, я хочу услышать положительный ответ, потому как от твоего решения во многом зависит и моя судьба.

А она умеет манипулировать! Настоящий мастер манипуляций. Элина понимала, что оставлять Артёма с нами наедине никак нельзя, но иного пути у девушки не было. Возможно, она только сейчас узнала о перспективе перебраться в столицу, или хотела, чтобы Мокроусов при всех принял приглашение и отрёкся от нашего отделения. Но этого не произошло, и теперь переезд оказался на волоске.

– То есть ты сейчас назвала Егора Алексеевича и всех остальных бесталанными пустышками? – подскочила София, готовая вцепиться в волосы гостье.

– Ещё раз прокрути в голове мои слова, – парировала девушка. – Похоже, до тебя не сразу доходит, или с восприятием проблемы.

– Егор Алексеевич, что вы посоветуете? – обратился за помощью к Радимову Артём, заметив заведующего в коридоре. Вот ведь умеет он всегда появляться там, где что-то происходит!

– А что тут советовать? Это твоя жизнь, Артём, – пожал плечами целитель. – Да, так не делается, ты нас подведёшь, но мы это переживём. Как-то ведь переживали уход Бричкина, Писемского и других.

Ха! Гросс нашла непростого соперника! Радимов не пытался удержать Артёма, понимая, что если тот хочет уйти, лучше так и сделать. Но он чётко объяснил, что своим поступком Мокроусов поставит себя на один уровень с негодяями, которых в отделении помнят только в негативном ключе.

– Друзья мои, прошу не толпиться в коридоре и возвращаться к работе! – скомандовал Радимов. – Пока Артём принимает судьбоносное решение, у нас полно работы, потому как наши проблемы никто не отменял.

Наша бригада отправилась проверять состояние пациентов перед окончанием дежурства, а ординаторская оставалась в распоряжении второй бригады. Вернувшись с осмотра, мы застали там Мокроусова. Артём сидел, на стуле, уставившись взглядом в стену, и даже не пошевелился, когда мы вошли.

– Тём, с тобой всё в порядке? – поинтересовался я.

– Что? – отозвался парень, вынырнув из пучины собственных мыслей.

– Ты как вообще? – спросил я, сев напротив.

– Знаешь, возможно, впервые за последние несколько лет я в растерянности и не знаю что делать. В последний раз подобное случалось со мной после смерти отца.

– Это серьёзное сравнение, – ответил я, присаживаясь рядом. – Рассказывай, что выбило тебя из колеи.

– Гросс, – ответил парень. – Ты ведь слышал её предложение.

– Слышал. И полагаю, что ты не знаешь как быть. Понимаешь, с Гросс ты всегда будешь ведомым. Она будет подавлять тебя и руководить. Но успеха ты добьёшься, за этим Элина проследит. А если не оправдаешь её ожидания, она обвинит тебя в том, что ты не хочешь развиваться и не стремишься к успеху.

– И что мне делать? – задал вопрос Артём, будто я должен был помочь ему принять единственно правильное решение.

– Я считаю, что Гросс манипулирует тобой. Ты – очередной пункт её плана. Для чего она хочет использовать тебя, я не знаю, но уверен, что это так. Надеюсь, она хочет сделать из тебя известного целителя, чьё влияние будет использовать в своих целях. Но можно быть частью команды, а можно быть марионеткой. Выбирать тебе.

– Спрошу совета у Старшей, – решил Мокроусов.

Тихомирова как раз только пришла на работу и была потрясена новостью. Катя решила пообщаться с Артёмом с глазу на глаз. Никто не знал о чём они говорили, но вышли только за пять минут до начала дежурства.

– Спасибо! – горячо произнёс Мокроусов, выйдя в коридор вслед за Катей. – Ты не понаслышке знаешь как всё устроено в столице, поэтому твой совет был самым ценным…

– Мокроусов, вы ещё здесь? – удивился Радимов, вернувшись в отделение.

– Да, Егор Алексеевич. Поговорив с Костей и Старшей, я принял решение…

– Очень хорошо, потому как документы на перевод уже подписаны.

– Как подписаны? – опешил Артём.

– Вы же сами говорили, что вопрос с вашим переходом уже практически решён, с Москвы напирали, потому как целитель им нужен как можно скорее, вот мы и решили не затягивать процесс. От вас, Мокроусов, нужно только согласовать длительность контракта, но это вы решите уже после периода обязательной отработки. Желаю удачи на новом месте. Уверен, вы с достоинством представите Рудинскую академию и Градовецкую больницу в столице. Ваш отец вами гордился бы.

– Егор Алексеевич, вы от меня хотите избавиться? – дрогнувшим голосом произнёс парень. – Я очень хочу в Москву, но не такой ценой…

Радимов ненадолго замялся, а потом положил руку Артёму на плечо и отвёл его в сторону.

– Артём, поверь, пусть у меня ещё нет детей, но вы все для меня, как родные дети. Я забочусь о каждом из вас. Тем более, Пётр Афанасьевич был моим другом и наставником, я обещал ему присмотреть за тобой. Присмотреть, а не держать рядом. Именно поэтому я советую ехать в Москву и пробовать. Если не сложится, ты всегда сможешь вернуться, но я уверен, что Гросс поспособствует тому, чтобы ты добился успеха.

– Откуда такая уверенность? – удивился парень. – Вы ведь даже не знакомы с ней.

– Артём, поверь моим словам, я достаточно хорошо знаю отца Эли. Более того, заведующий отделением общей практики в больнице Долгоруковского района – мой старинный товарищ по академии, мы учились с ним в одной группе. Поэтому я уверен, что в Москве у тебя всё получится.

Я не мог поверить, что Радимов так быстро изменил своё решение. Причём, буквально сам спровадил Мокроусова в Москву. Очевидно, на то были свои причины. Возможно, появилась какая-то новая информация, пока Егор Алексеевич ходил в отдел кадров. Но мне совершенно не нравилось как аристократы могут быстро решать вопросы, когда затронуты их интересы. Мокроусова опутали так быстро, что он даже моргнуть не успел. Я хотел вмешаться, остановить происходящее, но понимал, что уже ничего не изменить. Винтики системы уже пришли в движение, лишая меня друга. И самое ужасное, что всё было решено за него, а сам Мокроусов – лишь фигура на игровой доске аристо в очередной партии. Мне оставалось только порадоваться за него. Или здесь не место радости?

Глава 4. Визор

Переход Мокроусова вспоминали ещё долго, но со временем эта тема забылась. Чуть позже мы провели операцию и для оборотника, избавив его от «пятен» на энергетическом ядре. Хоть мужчина и получил возможность беспрепятственно использовать дар, он не спешил пользоваться им, продолжая скрывать от односельчан свои возможности. Несколько дней спустя дошла информация из Москвы там операция также прошла успешно.

– Готовься, Костя! – озадачил меня Радимов. – Думаю, Серебрянного Асклепия тебе дадут.

– Так ведь я ещё не отработал пять лет, – удивился я.

– За выслугу лет – это одно, а тут награда за выдающиеся достижения в целительстве. В общем, я готов поспорить, что в скором времени о тебе заговорят на всю страну.

Егор Алексеевич оказался прав, потому как через неделю в отделение наведались корреспонденты, желавшие записать интервью с Радимовым.

– Простите, а где я могу найти заведующего отделением? – поинтересовалась девушка, едва не столкнувшись со мной в коридоре.

– А по какому вопросу он вам нужен? – поинтересовался я.

– Это вас не касается, – ответила гостья. – Так вы скажете, где кабинет, или нет? Как же меня достало общаться с тупоголовыми болванами.

Девушка картинно закатила глаза, а оператор, тащившийся за ней следом с камерой на плече, отвёл взгляд и стыдливо опустил глаза в пол.

– Кабинет прямо перед вами, практически сразу возле входа, – произнёс я, указав на нужную дверь, и пропустив последние слова мимо ушей. Вот только дверь оказалась заперта.

– Это шутка? – вспыхнула девушка. – Если шутка, то явно дурацкая.

– Куда уж тупоголовому болвану до остроумных шуток, – парировал я, вызвав улыбку на лице оператора.

В этот момент в коридоре появился Радимов. Он шагал со стороны индивидуальных палат. Видимо, с самого утра перед работой проводил процедуры для кого-то и своих персональных пациентов.

– Простите, а вы не знаете где найти Радимова Егора Алексеевича? – упавшим голосом поинтересовалась девушка. – Мне сказали, он должен быть на месте.

– Если должен, значит, на месте, – заулыбался заведующий. – Я вас слушаю.

– Так это вы? Как замечательно! А мы приехали снимать о вас репортаж, как о целителе, победившем жуткую болезнь, косившую одарённых…

– Вы меня простите, но решение проблемы нашёл не я, а Константин Дорофеев, – признался заведующий. – А вот операция проходила под моим руководством, но по заранее предложенному плану, потому как я не мог позволить младшему целителю оперировать в одиночку.

– А где можно найти этого вашего Дорофеева? – кажется, девушка уже теряла терпение.

– Вот же он! – рассмеялся Радимов, посмотрев на меня.

Слова Радимова произвели фурор. Я видел, как менялось выражение на лице девушки. А оператор просто закрыл лицо руками и беззвучно смеялся.

– Позволяю вам украсть нашего героя на час-другой, только постарайтесь не слишком его задерживать, потому как Костя нужен пациентам. Думаю, у вас получится хорошее интервью.

– Сомневаюсь, – протянул я. – Куда там бестолковому болвану давать интервью? Он ведь наверняка даже не знает с какой стороны микрофон держать.

– Микрофон я сама подержу, – взяла себя в руки девушка. – Прошу прощения за не самое приятное знакомство – издержки профессии. Предлагаю загладить свою вину, угостив чашкой кофе.

– Простите, но кофе – не самый полезный напиток. Это я вам говорю как целитель. И потом, это будет неправильно выглядеть со стороны, потому как я женат.

– Какая досада! Такой симпатичный, талантливый, а уже женат, – переключилась на лесть девушка, но я не дал себя обмануть, потому как уже видел её истинное отношение.

Интервью мы всё-таки записали, и Радимов добавил от себя пару слов, засветившись в кадре.

– Знаменитость ты наша, найдётся время взглянуть на одного пациента? – не упустил случая поддеть меня Егор Алексеевич.

– Бросьте, слава – вещь непостоянная. Сегодня всем интересен, а завтра забудут, – успокоил я заведующего. Не хватало ещё, чтобы тот решил, что у меня звёздная болезнь развивается.

– Идём, обход как раз к той палате приближается.

Когда мы заглянули в девятую палату, где лежал любопытный пациент, моя бригада сгрудилась возле его кровати.

– Ничего не понимаю, – пробормотала София, рассматривая пациента с помощью внутреннего зрения. – У него внутри всё перемешано.

– Не перемешано, а зеркально расположено, – объяснила Сарычева.

Я активировал внутреннее зрение и сам убедился, что сердце у пациента справа, а печень и селезёнка поменяны местами. Удивительный случай! Я слышал о таком, но сам никогда прежде не встречал. И всё бы хорошо, но пациент нуждался в сложной операции, а энергетическое поле у него заметно отличалось от обычного строения.

– Кто со мной в операционную? – бодрым голосом поинтересовался Радимов.

Разумеется, желающих было много, но Егор Алексеевич взял нас с Сарычевой. София и Родион отправились в операционную в качестве наблюдателей, а Ульяна осталась присматривать за отделением.

– Осторожно наполняем энергией левый кардиальный узел, – командовал Егор Алексеевич, отслеживая реакцию организма пациента на целительную энергию. – Костя, плавненько, не переборщи. Достаточно! Теперь транслируй её куда требуется и перехватывай контроль за жизнеобеспечением.

Моя роль в этой операции была совсем небольшой, но даже её следовало выполнить безупречно, потому как любая ошибка, даже самая крохотная, может спровоцировать целую лавину проблем. С одной стороны человеческий организм не перестаёт удивлять своей выживаемостью, но иногда бывает и так, что малейшая ошибка может привести к летальному исходу, а реанимировать пациента с клинической смертью – это серьёзная задача, не гарантирующая успех.

Не успел я опомниться от поездки в Москву и дальнее поселение на севере, как Радимов выписал мне очередную командировку. К счастью, для этого не пришлось покидать пределы Градовца.

– Костя, ты ведь с артефакторами знаком не по наслышке? – привёл заведующий свои аргументы. – Сходи на конференцию от нашей больницы. Там будут люди с коллегии, Первой больницы и с Центра реабилитации, так что скучать не придётся. Засветишься, заодно поучаствуешь в дискуссии. Они там что-то новое изобрели, что может частично облегчить работу целителей.

Странно, что Пал Дмитрич мне не звонил. Уж он-то точно должен был выйти на связь, если бы на горизонте появилась очередная штуковина для целителей.

В назначенный день я направился в академию артефакторов. Мне было до жути интересно кого же я встречу от Первой городской. И нет, наших коллег представлял не Мартынов, а Самошникова. Увидев меня, Нина демонстративно отвернулась, будто я был виноват в том, что Мокроусов уехал в Москву с Элиной. Я не стал подходить к девушке, чтобы прояснить ситуацию – не то время, и не то место.

– Дамы и господа! – начал мужчина с заметной лысиной на макушке. – Думаю, артефакторы меня отлично знают, но для гостей нашего мероприятия представлюсь: Рукавин Семён Филиппович, спикер сегодняшнего мероприятия и по совместительству один из разработчиков визора, позволяющего проводить диагностику состояния организма человека без участия целителей.

Новость вызвала бурю аплодисментов. Как же артефакторы мечтают о том, чтобы заменить остальных одарённых! Это им явно не даёт покоя. Кто-то трудится над экзоскелетом, позволяющим заменить ратников, другие создают огнемёты и прочие приспособления, призванные превзойти повелителей стихий, а эти решили избавиться от целителей. Не помочь нам в работе, не упростить жизнь пациентам или повысить их шансы на выживание. К счастью, такими были далеко не все. Настоящие артефакторы не гнались за славой и не пытались стать лучше других. Они изобретали ради науки, общества и двигали прогресс вперёд куда быстрее, чем эти честолюбцы.

Я видел Горюнова и Блинова, сидящих в стороне. Они оба наблюдали за происходящим с интересом и неким скептицизмом. Время от времени оба изобретателя переговаривались между собой. Хотелось бы мне узнать о чём они говорят. А вообще, я рад, что два старых друга примирились через время.

Я отвлёкся от происходящего в зале, и опомнился, когда Рукавин принялся демонстрировать работу устройства.

– Как видите, аккумулируя энергию целителя в кристалл, и используя технологии артефакторов, мы можем обходиться без прямого участия целителей. С помощью электромагнитного излучения мы можем наблюдать что происходит у человека внутри. Сделаем слабый поток – увидим мягкие ткани. Стоит нам увеличить силу потока, и мы можем просматривать состояние костей. Диагностика теперь может обходиться без участия целителей, а это ещё один шаг к тому, чтобы полностью заменить их в больницах и лабораториях!

Я замер от увиденного, потому как не мог поверить в то, что видят мои глаза. Нет, это не чудо. Это вещь, которая незаметно убивает людей. Причём, уничтожение происходит прямо на моих глазах.

– Немедленно прекратите обследование! – закричал я, поднявшись с места. – Вы разве не понимаете что делаете?

– Мы создаём будущее! – отозвался Рукавин. – И сейчас вы все стали свидетелями новой страницы в истории.

– Господа, вы меня простите, но это чистой воды профанация, – заявил я, направляясь к центру зала.

Мне срочно нужны были веские аргументы, которые здесь и сейчас объяснят людям их ошибку, иначе меня попросту не будут слушать, а люди будут гибнуть из-за непонимания последствий излучения.

– Во-первых, хоть вы и заявляете, что система может обойтись без целителей, на деле, энергия этих одарённых всё равно используется в работе вашего устройства…

– Пока используется, – перебил меня спикер, которому явно не понравилась моя риторика. – В будущем мы планируем полностью отказаться от использования целительской энергии.

– Допустим, вам удастся это сделать, – допустил я. – Но что вы скажете по поводу облучения?

– Не совсем понимаю о чём вы, – смутился мужчина.

– Вы говорите, что у испытываемых наблюдались головные боли, тошнота, рвота, у некоторых добровольцев начали выпадать волосы, практически все жаловались на слабость. Более того, похожие проблемы испытывали и специалисты, проводившие исследования. Налицо все признаки лучевой болезни.

Артефакторы, не понимая насколько вредным может быть рентгеновское излучение, совершенно не заботились о безопасности. Понимаю ход их мыслей – раз нет видимой опасности, значит её не существует. Удивительно встречать такое понимание от людей, которые живут в мире с невидимой глазу энергией.

Допотопные рентгенографы подвергали пациентов большим дозам облучения, но даже это количество не могло привести к лучевой болезни, потому как доза была слишком маленькой, а эффект кратковременным. А сейчас в нашем мире доза облучения заметно уменьшилась. Но тут артефакторы делали не просто снимок всего человеческого тела, они наблюдали за пациентом в течение длительного времени, длительно облучая его, чтобы добиться результата и произвести впечатление на общество. Боюсь даже представить какую дозу они получили.

– Константин Юрьевич, при всём уважении, я не понимаю о чём вы говорите. Облучение, лучевая болезнь… Мне кажется, вы просто пытаетесь защитить своих коллег и самого себя.

– Господин Рукавин, а вы можете предоставить доказательства того, что все участники исследований здоровы? – поинтересовался я. – Мне бы очень хотелось провести диагностику и осмотреть их состояние.

– Ха! Да целители расскажут что угодно, лишь бы сохранить свои места! – рассмеялся седой артефактор в первом ряду.

– Ретрограды! – завопил другой мужчина, подскочив с места.

Разумеется, спорить с кучкой артефакторов, окрылённых идеей превзойти соперников, было бесполезно. Поднялся шум, а я счёл разумным в этой ситуации просто уйти. Время рассудит. Причём, судя по количеству проведённого времени, у подопытных серьёзные проблемы, поэтому судный день наступит очень скоро.

Идя на утреннее дежурство, я даже не понимал, что последствия дадут о себе знать так скоро.

– Костя, у нас необычный пациент, – заявил Радимов, когда я пришёл на утреннее дежурство. – Хочешь взглянуть?

– Это никак не подождёт до начала обхода? – поинтересовался я.

– Боюсь, что нет. Пока четвёртая бригада будет сдавать смену, я рассчитываю провести операцию, и мне нужен ты.

С уходом Мокроусова я стал единоличным фаворитом заведующего. Не сказать, что мне нравилась подобная ситуация, но что я могу поделать, если остальные младшие целители откровенно не дотягивали до моего уровня? Тихомирова не в счёт, она старший целитель, да и её лоббирует отец. А я добился расположения не за счёт родственных связей.

Думаю, одной из причин, почему Артём решил сменить обстановку, стало назначение Тихомировой на пост старшего целителя. Раз это место занято, нет смысла ждать годами, пока освободится где-нибудь ещё, а младшим целителем Мокроусов оставаться не хотел.

Когда мы вошли в операционную, я увидел мужчину, лежавшего на спине. Вокруг него хлопотала медсестра, обрабатывая тело лекарственными средствами. – Егор Алексеевич, как вы и говорили, ему стало лучше, – обрадовалась девушка.

– Это только на первый взгляд кажется, – насупившись, ответил мужчина. – Боюсь, не всё так просто.

Девушка вышла, а Радимов повернулся ко мне.

– На презентации визора ты наделал много шума, когда поставил под сомнение безопасность изобретения. Что удивительно, ты знал симптомы ещё до того, как они успели проявиться. Снова предчувствие?

– Затрудняюсь ответить, – честно признался я, потому как признаваться о прошлой жизни в другом мире совсем не хотелось.

– Понимаю, – ответил заведующий и повернулся к пациенту. – Это уже третий пациент за короткий срок. Первого доставили в больницу ещё вчера. Угадаешь симптомы?

– Слабость, диарея, выпадение волос, язвы на теле и металлический привкус во рту?

– Если бы я не знал, что это невозможно, решил бы, что ты уже побывал в Первой больнице, – с нескрываемым удивлением признался Егор Алексеевич.

После осмотра я убедился в своих догадках.

– Операция здесь не требуется, потому как и оперировать нечего, а вот процедуры нужно провести как можно скорее.

– Что бы ты предпринял? – поинтересовался Радимов, наблюдая за мной.

– Очистка крови, при необходимости – переливание, обезболивание и создание стерильных условий, пока иммунитет не восстановится. Сейчас пациент рискует подхватить любую болезнь, поэтому нужно изолировать его от окружающего мира. Я бы направил целительную энергию для лечения желудочно-кишечного тракта, потому как здесь заметны серьёзные проблемы. И, разумеется, я бы держал его подальше от этих дурацких визоров.

Для лечения лучевой болезни требовался комплексный подход, потому как пострадал весь организм. Я пытался припомнить правила помощи из прошлой жизни, но знаний откровенно не хватало, да и за три года жизни здесь многое забылось. А ведь сейчас эта информация была бы крайне полезна. Теперь приходилось полагаться полностью на чутьё целителя, потому как внутреннего зрения оказалось достаточно, чтобы увидеть проблемные зоны.

Чуть позже, когда мы перевели пациента в палату, Радимов снова позвал меня. На этот раз к себе в кабинет. Я рассчитывал, что он будет расспрашивать о том, откуда мне известно то, чего не знали местные целители, но оказалось, что внутри собралась целая комиссия.

– Костя, к нам приехали люди из медицинской коллегии, проектного бюро артефакторов и службы имперской безопасности. Они всерьёз обеспокоены тем, что произошло со специалистами и испытываемыми во время тестирования новой диагностической разработки артефакторов. Число пострадавших выросло уже до семи, их располагают на Вещем острове и пока затрудняются помочь. Разработка временно приостановлена. Расскажи, почему ты считаешь визор опасным? – попросил Радимов.

Я обвёл взглядом гостей и узнал Горюнова с Блиновым. Пал Дмитрич слегка кивнул мне, когда наши взгляды встретились. Рядом с ними сидел Рукавин, столь скептически относившийся к моим словам на презентации. Теперь он осунулся и даже не смотрел мне в глаза. Но мне его было немного жаль. Пострадала не только его гордость, ощутимый удар получила его вера в то, что они могут изобрести нечто полезное, способное заменить привычные методы работы и сделать мир лучше. Остальные люди мне были незнакомы.

Я начал свой рассказ, тщательно подбирая слова. Иногда получалось витиевато, но меня всё равно поняли.

– Вы считаете, исследователи могли понимать вредность процедуры? – задал вопрос мужчина в форме службы имперской безопасности.

– Сомневаюсь. Это были всего лишь исследования, артефакторы сами не знали как всё пройдёт. Подозреваю, что господа из проектного бюро слишком поторопились с презентацией, не изучив последствия работы. У меня есть подозрения, что целитель при этом не присутствовал, поэтому заметить опасность было невозможно.

– Но откуда знаете вы? – продолжал засыпать меня вопросами мужчина.

– Я лишь озвучил своё мнение, исходя из логичных вариантов, и оно оказалось верным. Если вы понимаете принцип электромагнитного излучения и являетесь целителем, для вас это очевидно. Думаю, артефакторам потребуется нечто большее, чем кристаллы с целительской энергией.

– Что вы имеете в виду? – удивился мужчина, а я заметил как Блинов напрягся.

– Консультация целителей. Раз уж учёные обратились за помощью, чтобы их изобретение работало, почему бы не заручиться поддержкой на время исследований?

– Вы считаете, что у визора есть будущее? – неожиданно оживился Рукавин.

– Не думаю, что он сможет полностью заменить целителей и стать абсолютно безвредным, но в отсутствие человека со способностью провести точную диагностику прибор пригодится. Правда, для этого нужно сократить время облучения пациента до минимума. Думаю, достаточно сделать снимок, а не наблюдать проблему в режиме реального времени. Да, это будет не так информативно, но значительно безопаснее для пациента.

– Спроецировать лучи на поверхность за исследуемым объектом… – пробормотал Рукавин. – Да, это может сработать…

– Господин Дорофеев, – начал Блинов, поднявшись с места. – Учитывая вашу поразительную прозорливость в этом вопросе, не хотели бы вы принять участие в разработке?

– Только если это не будет мешать моей основной работе, – парировал я.

Из кабинета Радимова я выходил с кучей обязательств, но и Верой в то, что мои труды сделают мир лучше и позволят избежать многих жертв ради науки.

Я понимал, что уже не справлюсь с нагрузкой, потому как помимо работы в отделении и приёма в частном кабинете на меня свалилась разработка визора. Да, можно было отказаться, но сработало моё желание помочь.

Всё свободное время уходило на работу, а дома я появлялся только чтобы поспать, перекусить и подготовиться к новой смене. Разумеется, такое положение дел категорически не нравилось Лере, да я и сам был уже не рад, что согласился, но Горюнов с Блиновым от меня не отставали, а Рукавин полностью изменил своё отношение. Вся бригада артефакторов рассчитывала на мою поддержку и даже иногда советовалась. Увы, я мало чем мог помочь, потому как лишь отдалённо понимал устройство аппарата. Да, на летних каникулах я подрабатывал в рентген-кабинете, но всё, что от меня требовалось – помочь с надеванием защитных фартуков, промыть снимки и поставить их сушиться в шкафу. Остальным занималась лаборант. Зато как было любопытно следить за тем, как врач делает описание! Казалось, стандартная процедура, но выглядит завораживающе. Мы с лаборантом тоже изучали снимки, пытаясь понять всё ли в порядке у человека с лёгкими, есть ли перелом. Однажды пришлось делать снимок грудничку, проглотившему игрушку, и я никогда не забуду тот случай. Ребёнка застёгивали специальными ремнями и подвешивали вертикально. Но это было ничто в сравнении с криками малыша, которыми наполнялось отделение.

Пусть я приходил в лабораторию всего раз в четыре дня и проводил там часов пять-шесть времени, это тоже выматывало.

Правда, в скором времени у меня получились незапланированные выходные. Посреди ночи меня разбудил звонок матери.

– Костя, отец в больнице! – сообщила мать.

– Что случилось? Сердце?

– Какие-то люди напали, когда он возвращался с работы. «Скорая» забрала его в критическом состоянии, когда я примчалась в больницу, его уже забрали на операцию. Говорят, у него сильные травмы, но надежда есть. Костя, я не знаю что делать!

– Не переживай и никуда не уходи. Целители сами справятся, главное им не мешать. Скоро буду!

Глава 5. Отец

Пока я одевался, объяснил Лере ситуацию. Девушка собралась ехать со мной, но потом согласилась, что ей лучше остаться, потому как в следующие два дня у неё дежурство. Если мы оба уедем, найти замену будет сложно, пусть и работаем в разных отделениях. Да и вряд ли её отпустят.

– Приеду сразу после ночи, – пообещала она, поцеловав на прощание.

Уже по дороге на автовокзал я набрал Радимова. Сколько раз заведующий звонил мне в нерабочее время и ставил в неудобное положение? Похоже, сейчас настало время поменяться местами. Пусть я не в том положении, чтобы диктовать условия, но я надеюсь, что Егор Алексеевич оценит ситуацию и поймёт.

– Костя, не может быть и речи! Конечно! Занимайся семьёй. Если понадобится помощь, звони.

Я прекрасно понимал, что ждать утренний рейс – плохая затея, я просто потеряю шесть часов времени, а потом ещё столько же буду трястись в поезде. Куда логичнее взять такси. Да, это будет стоить не меньше пяти тысяч, но так к утру я буду уже в Привольске. На удивление водитель отыскался достаточно быстро, но очень скоро я успел пожалеть, что не подождал утра, чтобы доехать на поезде.

– Не обязательно ехать с такой скоростью, – заметил я, когда водитель проскочил нужный поворот, а спустя пару минут едва успел разминуться со встречной машиной.

Знаю, водители не любят, когда им раздают советы. Да вообще никто не любит, когда лезут под руку и мешают, но мне хотелось доехать до Привольска в целости и сохранности, а с таким вождением мы непременно врежется если не в машину, так в какое-нибудь дерево.

– Мне казалось, вы торопитесь, – обиженно засопел мужчина.

– Тороплюсь. Но спешка должна быть разумной. Лучше я приеду на полчаса позже, чем проведу всю ночь в ожидании эвакуатора, или на операционном столе.

Мужчина пробормотал что-то нечленораздельное, но стал осторожнее.

– Я с обеда таксую, – неожиданно признался он. – Двенадцать часов за рулём провёл. Думал уже домой ехать, а тут такой заказ. Как тут пройти мимо?

– Не жалеете вы себя, – заметил я.

– Дочку выучить надо. Мы ведь не из одарённых, с образованием тяжело. Одних знаний нынче уже недостаточно, нужно ещё и деньги на учёбу иметь. А без денег только дворы мести, да чай знатным разливать по чашкам, да разносить по блюдечкам.

На подъезде к городу водитель начал засыпать. Я старался поддерживать разговор, чтобы он не уснул, но было видно, что сохранять концентрацию становится всё сложнее. Оказалось, что таксист не такой уж и плохой человек – старается изо всех сил держаться на плаву. Эти пять тысяч он мог бы заработать, выполняя заказы за то же время, но выбрал ехать со мной.