Читать книгу "История Российского государства в публикациях газеты «Санкт-Петербургские ведомости». Том I. От Рюрика до Романовых"

Отчий дом для Чеха, Леха и Руса

Попытки политизировать славянскую идентичность всякий раз заканчивались провалом

В XIX веке братство славян позвало русских добровольцев освобождать Балканы от османского владычества. Однако появившаяся на карте в результате Русско-турецкой войны Болгария уже через несколько десятилетий воевала против России в Первой мировой войне… Сложные отношения России и Польши – вообще отдельная глава истории. Почему наша страна так редко находит общие точки соприкосновения с государствами «братских славянских народов»? Вообще есть ли оно, это «славянское единство»? На эти непростые вопросы нам вновь отвечает доцент кафедры истории славянских и балканских стран Института истории СПбГУ кандидат исторических наук Денис АЛИМОВ.

– Денис Евгеньевич, в прошлой беседе вы заметили, что объективно славян связывают между собой лишь язык и вера в свое общее происхождение…

– Да, именно так, причем вера эта едва ли основана на фактах. Антропологические и генетические исследования подчас указывают на наличие у современных славянских народов самых разных предков. И все же главные различия между славянами – это различия культурные, которые стали формироваться с приходом христианства.

Именно тогда, более тысячи лет назад, славянский мир, прежде до некоторой степени спаянный единой языческой религией, окончательно и бесповоротно разделился. Восприняв вместе с христианством от своих более цивилизованных соседей, таких как империя Каролингов и Византия, высокую культуру, славяне вступили на путь цивилизации. При этом одни из них стали частью католического Запада, а другие – православного Востока. Впоследствии некоторые славяне на Балканах стали также мусульманами.

Надо отдать должное славянам – они очень быстро приобщились к этим цивилизациям. В результате по культуре они стали почти неотличимы от своих неславянских соседей. Кто бывал в Хорватии, наверняка заметил сходство местного культурного пейзажа с итальянским, в Болгарии – с греческим, в Боснии – с турецким. Это вовсе не значит, что славянам не присуща самобытность. Славянские народы являются органичной частью великих цивилизаций и культурных традиций Европы и Азии, которые в свою очередь многим обогатились благодаря славянам. Удивительно, что, несмотря на кардинальные цивилизационные различия, славяне никогда не забывали о том, что они славяне.

– А когда у славян зародилось это ощущение единства?

– Впервые о славянах как о едином народе заговорили византийские авторы еще в VI веке. Более ясно эта идея зазвучала во времена Кирилла и Мефодия, в IX веке. Они создали славянский литературный язык и, таким образом, снабдили славян наиболее развитым вариантом этнического самосознания. Видимо, именно эту кирилло-мефодиевскую славянскую идею, пришедшую на Русь из Великой Моравии и Болгарии, запечатлел в «Повести временных лет» летописец Нестор, когда писал о едином происхождении всех славян.

В XIV–XV веках идея единства славян получила развитие в Чехии и Польше. Здесь сложилась любопытная легенда о Чехе, Лехе и Русе, родоначальниках трех славянских народов – чешского, польского и русского. Согласно легенде, они были братьями, жившими в Хорватии в замке в городке Крапина, но затем разошлись по разным землям, основав три великих славянских государства…

Новым этапом в развитии идеи славянского единства стала эпоха Возрождения. В это время в Италии гуманисты начали уделять большое внимание фактору языковой близости и впервые стали очерчивать контуры будущих наций. Именно в то время, в XVI веке, хорватские интеллектуалы сформулировали идею единой славянской нации, населяющей пространство от Адриатики до Балтики и от Черного моря до Ледовитого океана. Наконец, в XIX веке возникла та идея славянского единства, которая в конечном счете пошла в массы, став мощнейшим двигателем формирования современных славянских наций.

– Как она появилась?

– Благодаря влиянию немецких философов, которые на рубеже XVIII–XIX веков много писали о том, что каждый народ – хранитель национального духа, ключ к познанию которого – в изучении народных языков. В отличие от предшествующих эпох под народом подразумевалось именно простонародье, крестьянство, что вызвало среди европейских интеллектуалов повальное увлечение народными диалектами и народной культурой.

Таким увидел легендарного Нестора-летописца, отстаивавшего в «Повести временных лет» идею единого происхождения всех славян, художник Виктор Васнецов. 1883–1885 гг. Из коллекции Государственной Третьяковской галереи

Именно в то время и зародилось знакомое всем нам клише о «загадочной славянской душе». Представление, что народ имеет душу, – немецкое изобретение. При этом любопытно, что если в эпоху Возрождения славян считали грозными завоевателями, имя которых происходит от слова «слава» (что на самом деле не так), то в XIX веке, в эпоху романтизма, славян стали изображать миролюбивыми земледельцами, несправедливо страдавшими от своих воинственных соседей. Разумеется, все эти образы – порождение мировоззренческого климата тех эпох, когда они создавались. От реальной истории славян они весьма далеки.

– Идея славянского единства немало сделала для освобождения южных славян от османского владычества… А для западных славян она была важна?

– Несомненно. Именно западные славяне первыми усвоили пришедшую из Германии концепцию нации, ставшую основой для формирования представлений о связанном единой судьбой славянском народе. В начале XIX века центром нарождавшегося славянского национализма была Прага, чешские патриоты первыми стали систематически изучать славянские языки и происхождение славян.

В период «весны народов» в 1848 году в Праге состоялся первый славянский съезд, где присутствовали представители всех славянских народов. Деятельность чехов оказала сильное влияние на других славян Австрийской империи, а также на Сербию и Россию.

У нас идея славянского единства стала особенно актуальной после Крымской войны, когда начала развиваться идеология панславизма – единения славян под эгидой Российской империи. Правда, тогда обнаружилось противоречие между идеей славянского единства и православием как стержнем русской культурной матрицы. Стремление некоторых мыслителей во что бы то ни стало соединить одно с другим породило странную идею о том, что славянство и православие неразрывны. Это ставило славян-католиков, не говоря уж о мусульманах, в двусмысленное положение.

Похожие попытки сузить понятие славянства происходили и в других славянских землях. Например, один польский автор выдвинул идею, согласно которой великороссы – не славяне, так как славянам будто бы издревле свойственна демократия и оседлая жизнь, а русские слишком почитают царя и часто меняют места обитания, расселяясь на огромных пространствах.

Понятно, что в обоих случаях – русском и польском – мы сталкиваемся с попытками приписать лингвистической общности какое-то определенное культурное содержание, что совершенно абсурдно по самой своей сути. Еще в XIX веке на это обратил внимание русский философ Константин Леонтьев, подвергнув панславистов критике в своем трактате «Византизм и славянство». Он указывал на византийские истоки русской культурной матрицы, подчеркивая, что славянский мир – это не более чем абстракция, которая не обладает никаким культурным единством, за исключением языка.

После Леонтьева, как известно, пришли евразийцы, добавившие к византийским корням России еще и азиатские. Так идея славянского единства стала утрачивать былую популярность.

– Существует ли эта идея применительно к нашему времени?

– Принадлежность к славянскому миру – часть нашей идентичности, поэтому образованному русскому человеку не только желательно знать о существовании других славянских народов, но и полезно хоть немного разбираться в их истории. Это позволяет более глубоко понимать историческую и культурную специфику нашей собственной страны.

Иное дело – попытки как-то политизировать славянскую идентичность, выстраивая на этой почве союзы, блоки. История показывает, что политические прожекты такого рода неизбежно заканчивались провалом. Славянский мир – слишком сложная и многообразная общность, и пытаться придать ему какое-то политическое наполнение – значит игнорировать эту сложность, что не может привести к позитивному результату.

– Наши народы часто оказывались по разные стороны баррикад во время различных войн или конфликтов…

– Конфликты между Россией и славянскими странами действительно случались, но каждый из них следует рассматривать отдельно. Обобщения здесь неуместны. Более того, вопреки расхожим представлениям, не бывает никаких «многовековых конфликтов». Дело в том, что не только причины конфликтов, но и сами конфликтующие стороны отнюдь не являются постоянными величинами.

В Средние века конфликты зачастую возникали между правителями, в более позднее время противостояние осуществлялось уже от имени наций, еще позднее на первый план начинает выходить идеологическое противостояние. Со стороны же может показаться, что все эти конфликты происходят из-за какой-то многовековой вендетты двух соседних государств. Но это не так.

Например, острое русско-польское противостояние на западных окраинах Российской империи в XIX веке объясняется не только стремлением поляков возродить свою государственность, но и тем, что именно в эту эпоху происходит активное формирование польской и русской наций. Нациестроительство всегда подразумевает четкое очерчивание национальных территорий, а у поляков и русских произошло их частичное наложение друг на друга. Такое в истории Европы случалось очень часто. Современный российский историк Миллер использует для этого специальный термин – «конфликты идеальных отечеств».

Возникают такие конфликты потому, что в процессе нациестроительства национальные идеологи взывают к наследию средневековых государств. Вот и схлестнулись русские с поляками за земли Украины и Белоруссии, причем одни апеллировали к Киевской Руси, а другие – к Речи Посполитой. Типологически этот конфликт весьма близок другим конфликтам XIX века – хорватско-сербскому противостоянию в Боснии и Герцеговине, болгарско-сербскому в Македонии, однако по самой сути своей он весьма далек от борьбы Московского государства с Речью Посполитой, тем более от конфликтов Киевской Руси с Польским королевством.

Если же говорить о конфликтах России со славянскими странами в ХХ веке, то тут никуда не деться от идеологии. Можем ли мы считать враждебным нам государством Югославию, которая до 1940 года отказывалась признать СССР? Все зависит от того, с какой идеологией мы себя ассоциируем. Ведь, не признавая советскую власть и считая, пока это было возможно, правителем России адмирала Колчака, Югославия приютила на своей территории тысячи русских людей, буквально спася их от гибели, и внесла большой вклад в сохранение русских культурных традиций, преследовавшихся в Советском Союзе. Кем же она нам была – другом или врагом?

– Многие страны, где проживают славянские народы, являются членами НАТО…

– Если говорить о современной ситуации, то здесь все более-менее понятно. Главная забота любого государства заключается в том, чтобы максимально обеспечить свою безопасность. Великие державы решают эту проблему созданием нового оружия. Малые страны, не имеющие достаточно сил и ресурсов для участия в гонке вооружений, вынуждены вступать в крупные военные блоки.

То, что при этом разные государства оказываются по разные стороны баррикад, в какой-то степени закономерно, ведь каждая из стран стремится к собственной безопасности, не особо думая при этом о безопасности своего соседа. К тому же историческая память малых стран Европы (а большинство славянских государств не могут похвастать статусом сверхдержавы) наполнена болезненными воспоминаниями о минувшем ХХ столетии, когда они многого натерпелись от своих сильных соседей. Когда речь заходит о безопасности государства, языковое родство – это, пожалуй, последнее, о чем принято вспоминать. И славяне здесь не исключение.

Валерия ТУМКО

Опубликовано 9.09.2015 в № 167 (5540) «Санкт-Петербургских ведомостей»

Откуда пришел Рюрик?

Призвавшим его славянам это было совершенно безразлично

Бурные споры вызывают не только неоднозначные события российской истории ХХ века. Древнейшие эпохи также становятся предметом дискуссий между исследователями и многочисленными любителями старины, которые нередко черпают свои знания в Интернете. Существует множество версий о происхождении Рюрика, о том, какой была Русь до него. А что думают по этому поводу специалисты? Наш сегодняшний собеседник – кандидат исторических наук доцент Института истории Санкт-Петербургского госуниверситета Надежда МИЛЮТЕНКО.

– Надежда Ильинична, недавно в Старой Ладоге, которую сегодня принято называть первым стольным градом Древней Руси, открыли памятник Рюрику и Вещему Олегу. Действительно ли с Рюрика началась русская государственность, как это провозглашается сегодня?

– На мой взгляд, формулировка «Рюрик – основатель русской государственности» довольно наивна. Государство формируется естественным образом – подобно тому, как растет человек. Прежде всего должен случиться определенный перелом в самосознании конкретной общности людей, должен быть пройден определенный путь развития.

К моменту прихода Рюрика уже существовало то, что сегодня называют «протогосударственное образование». Первое упоминание о Руси относится к 839 году, то есть за 23 года до прихода Рюрика. В «Бертинских анналах», составленных при дворе императора франков Людовика Благочестивого, сына Карла Великого, говорится о приходе послов «народа, который называют Рос»…

То есть Русь как государство уже находилась в стадии формирования. Впрочем, подобная ситуация была и в Скандинавии. Тогда только начался процесс сложения Датского королевства, Норвегии и Швеции. И хотя миссионерские епископства основывались там начиная с IX века, христианство они окончательно приняли только в начале XI века, то есть позже Руси. И у нас, и там в какой-то момент во главе государства встала династия. Спустя два века, к середине XI столетия, русское государство уже стояло на уровне всех североевропейских государств… Если сравнивать соседей, то все становится на свои места.

– Исследователи до сих пор спорят о происхождении Рюрика.

– Славянам, призвавшим Рюрика, было совершенно безразлично, кем он был по происхождению. Подобное отношение было характерно не только для Руси, но и для всей Северной Европы. Ни у кого из ее правителей не было внятного генеалогического древа. К примеру, замечательный историк XI века Адам Бременский, старший современник нашего Нестора, сообщал со слов датского короля Свена, что родоначальник династии Кнютлингов, правителей Дании, пришел из Норвегии, и более никаких сведений у него нет. Он специально отмечал, что происхождение датских королей неизвестно. И это в конце XI века!

Так же и у нас: неизвестно, откуда пришел Рюрик. У него ведь даже нет отчества. На самом деле его имя «вытянуто» из отчества князя Игоря, который, согласно летописям, был Рюриковичем, то есть сыном Рюрика. Ни у славян, ни у скандинавов человек не мог быть без отчества. Оно обязательно указывалось. Однако мы не знаем, чьим сыном был Рюрик. Но, судя по количеству и качеству скандинавских находок VIII–X веков в Старой Ладоге и на Городище под Новгородом, его самого можно скорее отнести к скандинавам. Материалы этих раскопок опубликованы в работах петербургских археологов Анатолия Николаевича Кирпичникова и Евгения Николаевича Носова.

– Есть версия, что он был выходцем из славян, живших на южном побережье Балтийского моря.

– Там вообще была скандинаво-славянская мешанина. Сошлюсь опять на Адама Бременского. Он ведь был хронистом Бременского епископства, описывавшим в XI веке земли Гамбургского и Магдебургского архиепископств, и явно мог отличить славянские языки от германских.

Город Йомсборг на побережье он назвал городом славян, хотя упомянул, что там были представители всех народов, обитавших на побережье Балтийского моря. А по скандинавским сагам нам известно, что там жили викинги и их этническая принадлежность не указывалась. Кто они: славяне, скандинавы, финно-угры? Это никого не волновало. Важно то, что они, викинги, были воинами и с ними было сложно договориться.

Если Рюрик был оттуда, то понять, кто он – славянин, скандинав или финно-угр, – не мог ни один человек. Одно можно точно сказать – Рюрик был воином. Если бы он не был таковым, кому бы он понадобился на Руси? Для чего? Его ведь нанимали на службу вместе с его дружиной. Так говорится в летописях. Он пришел, чтобы стать военным предводителем, охранять территорию, куда его пригласили. В летописи честно написано: его наняла община. Было собрание племен – словене, меря и русь. В Новгороде еще и в XII веке нанимали князей – это было совершенно нормальным делом.

«Варяги», созданные Виктором Васнецовым в 1912 году, представляют норманскую версию происхождения русской государственности: братья Рюрик, Синеус и Трувор предстают здесь ярко выраженными скандинавами… Издание Гросман и Кнебель. Серия «Картины по русской истории». Хромолитография. Галерея Ильи Глазунова

Повторю, для тогдашних людей было совершенно не важно, кем этнически был Рюрик. Это стало важно нам теперь. А в прежние времена главным была принадлежность к знатному правящему роду. Судите сами: в российскую элиту впоследствии совершенно спокойно инкорпорировалась католическая польская знать, после взятия Крыма – татарская знать. В Крыму ханские ярлыки были основанием для выдачи дворянских грамот. Я уже не говорю про немецких по происхождению прибалтийских баронов!.. И вера сохранялась: никто не требовал переходить из ислама, католичества или лютеранства в православие…

– Сегодня от людей, которые начитались исторических (а может, псевдоисторических?) трудов, нередко можно услышать утверждения: мол, вся наша история искажена. Немалую вину за это возлагают на Карамзина, проводившего мысль, что до прихода Рюрика Русь была варварской…

– Карамзин, конечно, был человеком своего времени. «Историю государства Российского» он закончил писать в 1826 году, когда европейская археология фактически делала только свои первые шаги. Если говорить честно, Карамзин не знал и средневековой русской культуры IX–XIV веков. Просто потому, что она к тому времени еще не была открыта исследователями. Все храмы были под перестройками XV–XVI веков, живопись либо замазана, либо под побелкой, иконы покрыты поновлениями. Открытия были сделаны начиная с середины XIX века. Самые яркие – в ХХ веке.

По исследованию письменных источников Карамзин, конечно, сделал очень многое. Но беда в том, что, кроме них, ему ничто иное не было доступно. То, что он знал, было в основном переделками XVI века. Единственное, что было открыто, – это «Слово о полку Игореве».

Поэтому, конечно, представления Карамзина о средневековой русской культуре – и христианской, и дохристианской – были весьма условны. Впрочем, подобные представления были вообще характерны для той части Европы, которая оказалась под турками, как мы – под татарами…

Однако дело не только в уровне знаний Карамзина. Есть еще несколько обстоятельств. Он был продолжателем традиции Просвещения XVIII века, которая с нескрываемым презрением смотрела на Средние века. К христианской культуре ее приверженцы в целом относились негативно – это был первый порыв атеизма. Считали, что она темная, что она уничтожила великую античную культуру, хотя это, мягко говоря, преувеличение. Отношение к Средневековью изменилось после Великой французской революции, когда эпоха Просвещения показала свою оборотную сторону. Когда выяснилось, что революция – это вовсе не такой прогресс, как считалось. И тогда начинается романтизм, интерес к Средневековью, появляются средневековые романы.

Напомню и еще об одном факторе – внешнеполитическом. В конце XVIII века Россия, которая считала себя защитницей славянских народов, находившихся под владычеством Османской империи, ломает ей хребет, начинает отнимать у нее территории. Возникает прямая угроза, что русские войска пойдут на Константинополь. Франция – верная союзница Османской империи с XVI века – делает все, чтобы отнять у нас отвоеванные территории. А чтобы создать негативный фон, наши недоброжелатели запустили теорию, что, мол, Россия – наследница темной Византии, которая уничтожала античную культуру. Отголоски этого мы видим по сей день…

Бытовала в Европе и другая теория в пользу Османской империи, что у славян своей государственности быть не должно, что они не способны к самоуправлению. Приводились лингвистические соответствия: раз слово «князь» действительно производится от общегерманского Konung, то государственность славянам принесли… германцы.

– А как вы оцениваете тезис о том, что Европа была прародиной славян, свидетельством чему – к примеру, многочисленные сохранившиеся до сих пор славянские названия в Германии.

– Знаете, в свое время нацисты в своей антинаучной теории о происхождении избранной арийской расы умудрились из индоевропейской общности выкинуть славян. Однако и теория «Европа – прародина славян» ничуть не лучше, поскольку она выбрасывает за борт всех германцев. Мало того что это совершенно антинаучно, но самое печальное, что на этом мусоре вырастают такие сорняки, с которыми потом будет очень сложно бороться. Например, теории, основанные на национальном и расовом превосходстве, когда объявляется, что наш народ – это подлинный потомок индоевропейцев, а все остальные «примазались».

Что же касается славянских названий, действительно очень распространенных на территории Германии, то зона расселения славян – это никакая не тайна. Об этом можно прочитать во всех учебниках истории. Но их мало кто читает: скучно и неинтересно. А потом собственное незнание мы объявляем «белыми пятнами» в истории…

Так вот, все северное побережье Балтийского моря в IV–V веках нашей эры было занято славянами. И пространство, где жили славяне, простиралось до Дуная. Сейчас это территория северной Германии (там одновременно были и скандинавы), часть Польши, которую ей передали после Второй мировой войны.

Славяне оттуда никуда не уходили. Учебники честно говорят, что они были подчинены Священной Римской империи. Начался процесс насильственной христианизации, сопровождавшийся требованием отказа от своего языка и культуры. Как бы сказали сегодня, потерей собственной идентичности. Славянское население отчаянно сопротивлялось.

Онемечивание прежних славянских земель началось в XII веке, а закончилось только в XVIII. Но целый пласт славянских названий, иногда в измененном виде, уцелел до нашего времени. Наиболее известные – Бранденбург (Бранибор), Мекленбург (Велеград), Ратцебург (Ратибор). В федеральной земле Бранденбург и сейчас остается прежнее славянское население, говорящее на диалектах сербо-лужицкого языка.

Более того, самое интересное – немало представителей германской знати имеют славянские окончания фамилий. Кроме того, они прекрасно помнили о своих славянских предках.

– В исторических публикациях нередко говорится о венедах. Будто бы так древние авторы называли некий протославянский народ, занимавший обширную территорию Восточной и Центральной Европы.

– Венедами называли славян в Средневековье. Если взять скандинавские саги, то там всех балтийских славян, которые, кстати, были очень воинственными, называют исключительно «вендами». Но проблема состоит в том, что топонимы «Вендель», «винд» и подобные им находятся на территории Скандинавии, где никаких славян точно не было. Например, предшествующий эпохе викингов период назван по первому археологическому памятнику, найденному на земле современного шведского прихода Вендель. Я принимаю ту точку зрения, что венды – это внешнее название славян. Самоназвание у них было «словене», что буквально означало «слывущий», то есть «мы» в отличие от «чужих».

Проблема прародины славян действительно очень интересна. Откуда пришли славяне, до сих пор неизвестно. Конечно, хочется узнать. Но эта задача не решается путем приписывания себе в качестве предков каких-то народов.

Сергей ГЛЕЗЕРОВ

Опубликовано 7.10.2015 в № 187 (5560) «Санкт-Петербургских ведомостей»