Текст книги "Под колпаком. Сборник рассказов"

– Зачем ты стрелял? Кровь, кровь! – кричал Борька, плача и икая от вновь прихлынувшего страха.

– Прекрати истерику, – отзывался Юрец, – ну вот и не течёт. Не течёт, говорю, смотри.

– Да как не течёт – то, если течёт? – продолжал побледневший как ком снега Борис.

– Успокойся, – выпалил Юрец и зажал рану ладонью. – Спасибо тебе. Я, было, решил, что ты трус, а ты ничего толковый малый!

Юрка раскрыл ружьё и вытащил из патронника второй ещё боевой патрон.

– Как же мы теперь отсюда слезем, если он там, внизу? – не унимался Борис.

– Не переживай, уйдёт, подсоби мне немного, там в патронташе с боку торчит шило с крючком на конце, дай, пожалуйста.

Борис покорно удовлетворил просьбу.

Юрка мастерски выковырнул войлочную пыж, извлёк пулю и убрал её в карман, затем ещё одну пыж и, перевернув патрон, на ладонь высыпал пороховой заряд. Завернув до колена пропитанную кровью штанину, он посыпал порох прямо на рану ещё слегка кровоточащую. И хотя рана не была уж столь серьёзной, но Юрка решил прижечь, а может даже и просто попонтоваться перед другом.

– Поджигай, – обратился он к Борису и закусил зубами сучок.

– Я не стану, – буркнул Борис, – это только в тупых фильмах показывают, и не проси.

– Это не в тупых фильмах показывают, этому меня дед научил, они так на войне делали. Поджигай, говорю, если не хочешь чтобы мне ногу по самый пах отсекли.

Борис зажёг спичку и поднёс к ране, порох мгновенно вспыхнул, Юрец взвизгнул, словно резаный поросёнок и чуть было даже не свалился с сука, на котором сидел. Через минуту боль утихла, и он снова начал приходить в себя. Разъярённые кабаны и кабаны подранки могут запросто отхватить ногу и вовсе и Юркино счастье, что ранение было нанесено вскользь и не слишком глубоко.

– Как ты? – испуганно спросил Борис.

– Полный порядок, до свадьбы заживёт, – гордо ответил Юрка. – А вот и кабан ушёл, а ты говорил.

– А если он затаился где – нибудь и ждёт? – буркнул Борька.

– Нет, это ж тебе не лев, чтобы затаиться, не думай даже, спускайся.

Всю обратную дорогу они шли молча. Юрка держался молодцом, и лишь перед самым селом нога разболелась с невероятной силой, но эту боль больше провоцировал ожог, нежели само ранение. Перед крыльцом он попросил Бориса никому не рассказывать о случившемся, пусть это останется их маленьким секретом на всю оставшуюся жизнь. Борис согласился хранить тайну, но более не ходить на подобные прогулки. Мать поверила сразу в версию падения с дерева на тлеющий костёр и, осмотрев рану, посоветовала способ лечения. Но Борис всё же не сдержал данного слова и кому – то обмолвился, а этот кто – то ещё кому – то так и дошло до участкового, который и наведался вскоре в дом к Юрке.

– Ну, здравствуй безобразник, – выпалил участковый, переступив через порог.

– Здравствуйте, а мамы нет дома, – ответил Юрка.

– А я вот к тебе зайду, думаю, погляжу, чем наша молодёжь дышит, – продолжил участковый, сняв фуражку и положив её на постель. – Нога болит?

– Нет, уже не болит.

– Ты впредь с деревьев – то в костры не падай, а то так не только ногу так и шею свернуть не мудрено, хотя в твоём возрасте хоть кол на голове теши, всё равно не поймёшь.

– Постараюсь не падать, – обиженно ответил Юрка.

– То – то и оно, постараюсь, как в воду глядел, что не вразумишь тебя. Я вот о чём хотел тебя спросить, – продолжил участковый после минутной паузы. – Дед – то твой охотником был?

– Был.

– И ружьецо у него имелось?

– Имелось.

– Вот он стул на нём едят, вот он стол на нём сидят, – произнёс участковый, внезапно и совершенно отклонившись от темы.

– Вы всё перепутали, да и причём тут это?

– А ты случайно не знаешь где ружьецо – то, не нашли ведь его. Представь, отыщет какой-нибудь на голову больной грех на душу возьмёшь, дескать знал и не сказал, тебе ведь этого не надо?

– Не надо, но и про ружьё ничего не знаю, – ничуть не смутившись, ответил Юрка.

– А может для себя приберёг, поймаю, пеняй на себя.

– Нет, не знаю где ружьё, знал бы, сказал.

– Ну что ж, не знаешь, так не знаешь, на том и кончено, а если вдруг узнаешь, сообщи, – сказал участковый, выходя из дома.

– Сообщу, – ответил Юрка.

Львиная доля

Жгучее африканское солнце ещё только всходило. Медленно поднимаясь над бескрайними долинами, змеистыми реками и непролазными зарослями джунглей, кишащих москитами и всякой другой мерзкой живностью. На полях ещё паслись стада зебр и антилоп гну, наслаждавшихся последними минутами ночной прохлады. На берегу реки лежали неподвижно десятки крокодилов, желая скорее набрать нужную температуру тела и плотно позавтракать. Молодой энергичный лев возвращался с удачной ночной охоты и волок по земле ещё тёплую тушку импалы. В зарослях рыжей травы его ждали дети и смертельно больная жена, изнемогающая от боли и немыслимой жажды жить.

– Фу, наконец – то я дома! – подумал глава семейства.

Он не успел выпустить из пасти добычу, как голодные отпрыски приступили к долгожданному обеду.

– Ешьте, ешьте, безобразники, набирайтесь сил!

– Ну как ты? – обратился он к больной львице.

– Не очень, дорогой, раны глубокие и гноятся.

– Поешь немного! – еле слышно прошептал лев.

– Нет, пока не могу.

«Это конец», – подумал глава прайда, она умирает. «А ведь всё из – за меня, мягкотелого лентяя, потакающего диким законам».

«О боже, дай шанс искупить вину!»

Он прилёг рядышком и обнял её лапой, воспроизводя в памяти жуткие кадры той злосчастной роковой ночи.

Ночь была светлой и, не смотря на сезон засухи, невероятно прохладной.

– Дорогой, сходи на охоту!

– В одиночку бесполезно, а детей одних не оставишь.

– Но дорогой, они совсем голодные. Ну, ладно тебе, не ленись!

– Сказал бесполезно, значит бесполезно. А не веришь сама сходи и убедись. Кстати, у нас так заведено: охотишься и воспитываешь детей ты, и я не хочу нарушать эту заповедь!

– Хорошо, я так и сделаю, – с досадой в голосе сказала львица.

– Давай, давай, охотница….

«Опять припомнил», – ворчала львица, убегая всё глубже в темноту.

«Моя ли только в том вина, что все наши детки погибают. Вот, наконец-то, бог дал здоровых, крепких, а он….»

Она бежала всё дальше и дальше, вслушиваясь и вглядываясь в ночную даль.

Пищи было много, ещё бы, такая ночь. На полях мирно паслись стада антилоп, буйволов и зебр, бегемотов. Но вся эта «живность» к сожалению, не по зубам измотанной голодом львице – одиночке. Она продолжала бежать в поисках подходящей кандидатуры и вдруг увидела что – то огромное лежит на земле, метрах в десяти от берега реки, кишащей крокодилами. Что это может быть? Подойдя ближе, она вздохнула с облегчением. Огромный бегемот, умерший сравнительно недавно и, по всему видать, своею смертью.

– Наконец-то! Нужно спешить! – думала львица, оценив обстановку. «Крокодилы не в счёт, их замедлил холод, а вот других конкурентов пруд пруди». Львица стала жадно врезаться клыками в твёрдую кожу бегемота, стараясь как можно быстрее добыть самый лакомый кусок и накормить детей. Боковым зрением она видела, как на берег реки выползают полуживые крокодилы, почуяв ароматный запах крови. Где – то недалеко раздался рёв слона.

«Ещё не хватало», – подумала львица. Слон он хоть и травоядный, но ко львам испытывает недоброжелательность.

– Здравствуй, «дорогуша»! Трапеза закончена, умываем лапки и семеним отсюда подобру – поздорову….

– Кто здесь? – промолвила львица, повернув голову назад. – Гиены, я так и знала! Мерзкие, подлые твари, проваливайте, – это львиная доля!

– Нет, «дорогуша» – на этот раз твоя очередь проваливать! – ответила одна из гиен гнусавым голоском.

«А ведь они правы, – подумала львица. – Справиться с двенадцатью разъярёнными от голода гиенами не под силу даже жене царя джунглей. Но вернуться ни с чем, опустить вниз глаза, и сказать: «Да, дорогой, ты был прав, прости меня, я полная дура. Отныне всё будет так, как ты скажешь, и покорно лечь рядышком, глядя как, умирают с голоду наши дети. Нет, лучше погибнуть».

– Я принимаю вызов!

Бой был коротким, шансы львицы равны нулю, но она оказывала яростное сопротивление. Даже стоявшие на берегу реки бегемоты прониклись уважением к своему врагу номер один и мысленно осуждали беспредельные действия диких собак. Лишь распластавшийся на полпути к цели, вконец заторможенный от холода, крокодил не понимал, что здесь происходит, и придурковато хлопал веками глаз, раскрыв огромную пасть. Возможно, исход боя и не был бы таким плачевным, если бы львица не допустила роковую ошибку. Изрядно вымотавшись в неравной схватке, она не заметила, как наступила на этого несчастного крокодила, а у того просто сыграл природный рефлекс убийцы. Оценив рану нанесённую рептилией, гиены прекратили боевые действия и поспешили к обеду.

Превозмогая страшную боль, львица из последних сил пыталась идти в сторону дома. Она шла, чтобы взглянуть последний раз на своих сорванцов, ради которых вступила в смертельную схватку. На восходе утренней зари она всё же дошла и, упав около спящих детишек, надолго потеряла сознание.

– Кто посмел? – взревел король джунглей, не осознав еще, насколько всё серьёзно.

И вот сейчас, глядя, как она умирает, он чувствовал себя беспомощней попавшейся в его когти импалы.

– Если бы можно было повернуть время назад! О, если бы это было можно сделать.

Вася на Севере

В одной Богом забытой деревушке посреди дремучего леса жили люди. Вели хозяйство, да сплетнями тешились. Сядут на заваленку, возьмут в руки подсолнух и давай чесать, о чём в голову взбредёт. И был среди этой массы один молодец тридцати зим отроду – Вася. Девок чурался, днём спал, а ночью деревню от мертвяков с близь лежащего погоста охранял. Совесть, дескать, имейте, умер, место своё знай. Так бы и прожил Василий олухом не отёсанным если бы не случай один диву – дивному родственный. Однажды в зной полуденный упал с неба объект невиданный. Ну, мужиков – то, поди расшевели, эка невидаль они с чёртом одной идеей помазаны, а тут ещё и час дремотный. Девки визжат, бабы кудахчут, Василия, Василия, говорят, зовите. И дозвались таки, и выскочил он в чём мать родила с дубиною берёзовой да злостью невиданной. Пришельцы перепугались: «Пощади чудо расчудесное, век будем словом добрым поминать, да Богу за тебя молиться». Сжалился Василий, откинул дубьё ходит вокруг вертолёта да затылок почёсывает.

– Ты, мил человек, не чурайся нас. – Молвит один из пришельцев. – Охотники мы. Водицы стылой изопьём, коли угостите, да и в путь двинемся.

– Водицы можно, – буркнул Василий.

– Звать – то тебя как?

– Вася.

– И что ты Вася в глуши эдакой делаешь?

Слово за слово, вопрос за вопросом, раскрылся Василий словно гипнозом сражённый.

– Погибнешь ты здесь, мертвяки конечно дело важное, но ведь и о себе подумать нужно. Работу приличную хочешь?

– Хочу! – оживился Василий.

– Документы – то у тебя есть?

– Паспорт есть, – ответил Василий, смущённо опустив глаза.

– Ну и собирайся, чего мышей – то по углам шугать.

На том и порешили, попрощался Василий с соотечественниками, сел в вертолёт и умчался вдаль неведомую. А как приземлились, так предстал перед Василием град красы неописуемой.

– Ну вот, Вася, вот в эти двери и иди, – сказал, охотник и похлопал его по плечу.

Обрадовался Василий, завалился в первый попавшийся кабинет, сел на стул свободный и застыл, словно статуя каменная.

– Здравствуйте, молодой человек. Слушаем Вас, – прозвучал тихий, но невероятно волевой женский голос.

– Здорово, – промычал Василий. – Я это, как его, на работу хочу, – добавил Василий и, достав из кармана паспорт, швырнул его на стол.

– А что Вы умеете? Профессия Ваша?

– Рыбу ловить умею.

– Отлично, а ещё что? Интеллектуально предпочитаете работать или руками?

– Руками тоже могу, если по верху плавает.

– Нет, Вы меня не поняли, помимо рыбной ловли.

– Нет, – ответил Василий, не осознав суть вопроса.

– Водите? – спросила женщина, сняв очки и впившись в Василия прищуренным взглядом.

– Корову к быку водил в соседнюю деревню, километров тридцать туда, а обратно все двести наберётся, заблудились мы, еле дорогу сыскал.

– А машину водите?

– Машину? – переспросил Василий. – Нет, машину не водил, только корову.

– В таком случае извините, Вы нам не подходите, не забудьте паспорт.

С поникшей до земли головой вышел он на улицу. Охотник сидел на скамейке и курил сигарету. Узнав о Васином фиаско, он велел никуда не уходить и, скинув со спины рюкзак, вошёл в здание с табличкой центр занятости населения. Вернулся он минут через двадцать и протянул Василию белый свиток бумаги.

– Вот, а ты говоришь, не берут. На Север полетишь! Вот только на чём? – задумчиво произнёс охотник, глядя в небеса. Самолёты туда не летают. Прямых рейсов нет.

– Почему нет? – спросил удивлённо Василий. – А куда есть?

– Много куда, в Рим, например, в Китай.

– Ну и пусть меня на севере высадят и летят в свой Китай.

«Да, дела, – подумал охотник. – Сам не доберётся, деревянный как дуб вековой».

Чувствуя за собой ответственность, он договорился с пилотом транспортного рейса и дело в шляпе. Так Василий оказался на Севере.

Долго бродил он по незнакомой местности, в поисках того, чего и сам не понимал. Снегу кругом не меряно, мороз градусов шестьдесят. Спросил у одного: «Куда мол, чего?» А тот ответил: «Иди прямо, не ошибёшься!» Так и ходил Василий пока полностью не выбился из сил. Вдруг видит вдали человек что – то в снегу ищет, обрадовался Вася, подошёл.

– Мужик! – говорит, – помогай, заблудился.

– А куда ты, чудной человек, путь держишь? – спросил мужик, с призрением оглядев Васю с ног до головы.

– Вот, – Василий протянул бумажку с адресом.

– Это рядом! Поможешь мне, подскажу.

– А что ты делаешь?

– Я чудён человек ягель для оленей собираю, вот наберём полные сани, и укажу я тебе путь.

Обрадовался Василий.

– Мне лопаты не надо! Я и так наковыряю!

И, правда, не прошло и получаса – целые сани. И мужик слово сдержал, проводил, показал, подсказал.

Окрылённый от радости, счастливый до безумия влетел Василий в кабинет местного работодателя. И прямо с порога как рявкнет:

– Я – Василий, тридцати зим отроду, жены не имею.

Все в шоке: «Кто? Что за чудо?» И лишь немного оправившись, предложили Василию сесть да поведать, что за гусь и по какую нужду наведался.

– Работать хочу!

– А что Вы делать умеете?

Василий замешкался и заекал.

– Ягель теребить могу.

– Ягель? – удивлённо произнёс один из начальников. – Ягель – это хорошо! – А мороза не боитесь?

– А чего его бояться, я ведь в батю весь, тот браги хлебнёт и в одних подштанниках за мертвяками по деревне носится.

Тут начальник прокашлялся и тихо произнёс.

– Оленей пасти будете!

– Согласен! – кивнул Василий.

– Вот и хорошо! Вам полагается: тёплые сапоги, размер, к сожалению, шестьдесят девятый остался, ну ничего, фуфаечку порвёте на две части, ноги обернёте, тепло и сваливаться не будут. Так же, шуба из оленьей шкуры, натуральная даже с капюшоном и с рогами, штаны так же из оленьей шкуры, рукавицы, сигареты на первое время до первой зарплаты. Кушать будете в столовой, она рядом в трёх километрах в соседнем посёлке. Жить будете в общежитие, режим не нарушать, проституток не водить. Утром Вас познакомят с каждым оленем лично, и вперёд! Лопату держите при себе, занесёт оленя по рога, выкопали и никаких проблем.

Достойно выслушав инструктаж, и, взвалив на плечи, ношу непосильную, побрёл Василий на ночлег. И все бы ничего, да ночь на Севере полярная. О чём он только не передумал, слонялся из угла в угол, грыз ногти, а утро всё не наступало. Вспомнил рассказ бабы Тони о своей прабабушке, которая самого Наполеона, идущего на Москву, через деревню не пропустила. Встала якобы с вилами, и ни в какую так и пришлось ему стороной обходить. Вспомнил даже, как однажды самогоном напоил соседского пса, что он только не вытворял, а под конец обесчестил барана прямо на глазах его жены овцы. И вот, оно утро. Василий обрадовался, оделся и поспешил на работу. Влетает в офис:

– Я готов! – кричит. А там про него уже и забыли.

– Куда готов? – говорят. – Ты кто?

– Вася, я вчера устроился на работу оленей пасти.

Первый второму что – то шепнул на ухо.

– А, Василий, вчера говоришь!

– Ну да, вчера!

– Как спалось, не замёрз ли?

– Хорошо спалось, правда, просыпался раз сто, да кишки от голодухи узлом завязались.

– Мы подумали и решили тебе, Василий, другую должность дать. Проблема серьёзная в нашем селе, медведи одолели, людей ломают, строения рушат. Твоя задача усмирить буянов, тебе всё ясно? Если так ружьё выдадим!

– Я согласен! А вот ружья не надо, так справлюсь.

– Вот и отлично!

Ходил, ходил Василий по полям, нет медведей, спросил у встречного мужика: «Где мне медведя найти?» А тот отвечает: «Иди на озеро, они там рыбу ловят».

Пошёл на озеро. Глядь и правда сидит волосатый, с удочкой в лапах и с сигаретой. Василий хоть и жил среди глухого леса, но медведя, ни разу не видел. Как его усмирять? Да и медведь ли это?

– Ах, была, не была, – подумал Василий и пошёл в атаку.

Подкрался сзади и со всей дури как крикнет на ухо:

– А-А!

Медведь даже не рыпнулся, как сидел, так и упал. Прошёл час, лежит словно умер, забеспокоился Василий, что теперь будет? Попинал его, по снегу покатал, никакого эффекта, склонился, шепчет.

– Эй, приятель, ну, ты чё? Вставай!

А тот ни гу-гу.

– Вот попал, – думает Василий. – Что делать? А может не со всем ещё умер, может, оживёт? В больницу, что ли отнести? Укол там какой или ещё что?

На плечо закинул, пошёл. Снегу по пояс идёт, медведя проклинает: «Тоже мне медведь, а если б я тебе по морде дал?» Не наши мертвяки – поживее будут.

Идёт, а куда и сам не знает, тут прохожий на встречу.

– Эй, дружище! Подскажи, как больницу найти? Медведю плохо.

Мужик опешил, но дорогу показал.

Положил он медведя около двери входной, дескать, тебе спешить некуда, а сам внутрь вошёл. Видит женщина в белом халате, а глаза узкие, узкие. «Зачем такие глаза»? – подумал Василий, – «Не видно же ничего, что через такие щели разглядишь? Нет, врач должен быть с широко открытыми глазами».

– На что – то жалуетесь? – спросила она довольно приятным голосом.

– Медведю плохо.

– Какому медведю?

– Не знаю какому. Каким нашёл, такой и есть.

– Где нашли?

– Там, за селом, иду, курю, смотрю лежит, ну я на плечо и к Вам.

– Вы нормальный?

– Да!

– Идите вон пока милицию не вызвала. А если Вы по правде то это к ветеринару, он недалеко: через дорогу.

Ничего не попишешь и Василий, несолоно нахлебавшись, взвалил медведя на плечо и побрёл по указанному маршруту. Подошёл к двери, постучал. На пороге появился пьяный в стельку мужичок в запачканном халате и с сильно растрёпанными волосами.

– Здорово, отец! Вот пациент тебе, принимай.

– А ты на стол ложи, я ножичек подправлю и подойду.

Положил Василий косолапого, лапу пожал, и с чувством выполненного долга пошёл обратно. Только к озеру приблизился глядь ещё один тоже с удочкой и сигареткою посмаливает.

– «Ну, уж нет, больше я на эту туфту не куплюсь», – подумал Василий и побрёл в контору.

Заходит в офис, а его сразу и спрашивают.

– Как работа молодой человек?

– Дайте другую.

– Чем же Вас эта не устроила?

– Хилые больно эти медведи, в обморок падают, а мне за доставку в больницу не платят.

У всех присутствующих глаза на лоб полезли.

– Что же с ним делать? – думали работодатели, – Пойти на уступки, так он всех рыбаков к ветеринару перетаскает, а медведи в это время контору по кирпичикам разберут. Думали, совещались и решили, дадим ему ещё шанс, уж там – то не обложается, пусть моржей рыбой кормит.

– Вот тебе, Василий, свежезамороженная рыба, будешь ею моржей кормить.

Обрадовался Вася, закинул рюкзак на плечи и поспешил приступить к работе.

– Фу, – сказал один, – на месяц отделались.

– Да по боле, – сказал другой.

Идёт Василий и думает: «Ну, здесь попрёт! И искать знаю где, батя – морж, махнёт литру и в прорубь. Плавает себе да орёт: «Сыно, занюхать принеси».

И, правда, подойдя к общественной бане, в довольно большой проруби Василий заметил несколько десятков мирно плавающих моржей. А вот и первый клиент, морда красная, борода до колен, плавает и пыхтит, точно есть хочет. Подойдя ближе, Василий снимает с плеч рюкзак, достаёт рыбёшку и тихим голосом говорит:

– Эй, жрать хочешь?

Тот обалдел, смотрит, не врубается, что это за чудило с килькой в руке.

А Василий снова:

– Плыви сюда не бойся, за всё заплачено.

А морж так не в понятках:

– Чего?

– Жрать, говорю, хочешь? Плыви сюда!

– Нет, спасибо! Не хочу!

– Ничего не знаю, велено накормить!

И дождавшись, когда он подплывёт ближе, поймав подходящий момент, ухватил его за бороду и как тот не брыкался, а килограмма полтора съесть пришлось.

«Так, один есть, начало положено», – подумал Василий и двинулся дальше.

Вот это удача, целых три.

«Семья»! – смекнул Вася.

И моржиху за косу хвать, та орать, рот открыла, а Василию это и нужно, кило с гаком оп, полный прядок. Морж рядом вероятно муж, глаза выпучил.

– Ты чё юродивый? Попутал что-то? А ну иди сюда, паскуда. Я тебе сейчас в одно место всю твою вонючую кильку запихаю.

Но Василий уже настолько вошёл в азарт, что угрозы не произвели на него ни малейшего действия, он с лёгкостью остановил пытавшегося выбраться из воды моржа одним ударом ноги, а вернее сапога шестьдесят девятого размера, нокаут конкретный.

За тем приоткрыл пострадавшему рот и, засунув кильку, произнёс:

– Прожуёшь, когда очнёшься, у меня кроме тебя ещё пара сотен голодных ртов. Дальше дело пошло как по маслу, и вдруг не задача, рыба закончилась. Немного огорчившись, побрёл Василий в контору добавку просить.

– У меня рыба закончилась, – прокричал он, едва переступив порог.

– Как закончилась? – в один голос спросили его все присутствующие.

– Всю моржам скормил!

– Как моржам скормил? Да где ты их нашёл?

– Знамо где, рядом с баней, на ловца и зверь бежит.

– Как выглядели эти моржи, опиши общие данные, сколько ласт, какой нос, хвост и так далее?

– По поводу ласт не знаю. Нос как у вас, борода, правда, подлиннее будет, но были и вовсе без бороды. Хвоста не видел, а вот моржих с неприкрытыми выпуклостями хоть отбавляй, и все голодные такие.

Ну что сказать? Один упал со стула и начал извиваться словно угорь на раскалённой сковородке. Второй достал корвалол и, выпив его не разведённым, куда – то ушёл, вернулся, подошёл к Василию и истерическим голосом сказал:

– Слушай ты, медведей спасатель, моржей кормитель, душ наших грешных истязатель. Дубина ты стоеросовая, слушай сюда. Вот тебе, билет обратный, за дверью повозка с собаками и вали ты чёрт неотёсанный к упырям своим необразованным.

«Делать нечего, – подумал Вася, – надо валить».

Выходит и правда, собачья упряжка. Мужичок, странный такой видать парализованный. Дрожит, по сторонам озирается, весь наперевес в обрезах, да топорах обвешенный. Закурил Василий, прокашлялся сел в сани, да и молвит.

– До аэропорта!

– Лады, – ответил мужик.

– А ты чё, партизан, что ли какой?

– Если бы…. Тут другая история. Пошёл я вчера значит на озеро, рыбку половить, и что ты думаешь? Полвека живу, таких чудес не видывал. Сижу значит, курю, жду поклёвку, и вдруг сзади толи гром, толи бронебойный рванул, штаны я понятно подмочил. Упал, притворился мёртвым, авось думаю, пронесёт. Глаза немного приоткрыл, а там, не знаю, как объяснить, чудище, мохнатое, рогатое, толи йети, толи мамонт. Что он только со мною не делал, по снегу валял, ступнями своими метровыми по мне топтался, целоваться лез, всё расколоть хотел, а я лежу и лежу, всё умер мол, не видишь что ли труп. А нет, взвалил меня на плечо и куда – то поволок. Я подумал всё, вот и отжил, сейчас, думаю, к себе в логово принесёт, и песенка моя допета. Смотрю, точно в сторону леса повернул, а потом гляжу, нет, к поликлинике идёт, бросил меня на улице у самой двери, я на радости сейчас убегу, не тут – то было, штаны намочил, мороз все семьдесят, монолит, разве пошевелишься. Лежу, отчаялся, а тут и этот выбегает, меня на плечо, и дальше потащил, я тут сознанье – то и потерял, а когда очнулся, Боже мой, лежу на столе с градусником в попе, а на до мною какой – то извращенец с ножом в руке, и говорит: «Терпи животное, сейчас больно будет». Ну, я не будь дураком, что под руку попалось, схватил и в лоб ему. Он в кому, я в окно.

Тут Василий, смекнул, рога ломает, шубу вовнутрь мехом выворачивает, обернётся, узнает, пальнёт со всех стволов, мокрого места не останется.

– Ну, а ты мил человек, откуда будешь, да по какую нужду в наши отмороженные края наведался?

– Чудище Ваше уничтожать приехал, да, прямо из Москвы вызвали, приезжай, говорят, убей оккупанта проклятого.

– И как, убил?

– Убил, куда он денется! Так что спи теперь спокойно.

– Вот спасибо тебе! Чем и отблагодарить – то тебя не знаю?

– Не стоит благодарностей, подвези и на том спасибо!