Текст книги "Bentley"

Он несколько мгновений смотрел на меня, потом опустил взгляд. Глубоко вздохнул и сказал:

– Тяжело объяснить.

– Так попробуйте.

– Попробовать, говоришь… – он посмотрел на меня с раздражением, будто я нищий и пристаю к нему с подачками. – Ладно, – поглядел на мою кружку. – Конечно, попытаюсь, но знаешь пословицу, что сытый голодному не товарищ?

– Знаю.

– Ты меня попросту можешь не понять. – Он провел ладонями по лицу, словно пытался вытереться, а мне показалось, что попросту время тянул, придумывал причину. – Значит, ты думаешь, что у меня все есть? Так?

– Так, – решительно кивнул я.

– И это правда. У меня все есть. Да только жизнь к концу подходит, а что я сделал? Ничего. Ровным счетом. Хочется след после себя оставить. Или в науке или в живописи, может в литературе. А может и еще где-нибудь.

– Так в чем проблема? – искоса глянул на него. Что-то не договаривал. С его деньгами явно можно след оставить. Даже не след, а целый кратер.

– Проблема в том, что я этого уже не успею. Сколько мне осталось? Год? Двадцать лет? Не знаю. Может, и все тридцать еще проживу. Но проблема в другом. Я уже не смогу творить так, как творил бы без денег. Да и относиться ко мне всерьез уже не будут, потому что в этой жизни можно заработать либо деньги, либо славу. Деньги у меня есть, но в могилу с собой я их не заберу. А славу забрать можно. Это единственное, что можно забрать с собой.

В этом моменте я его понял. Это как в игре поставить бессмертие. После неуязвимости, почувствовав вкус вседозволенности, не захочется возвращаться обратно слабым и смертным человеком. Несколько интересных игр я из-за этого так и не прошел. Поставил бессмертие и интерес пропал. А насколько интересной игрой должна быть жизнь?

– Но вы, например, можете все раздать. Этим уже можно заработать нехилую славу.

– Раздать?! – усмехнулся Сергей Владиславович. Допил кофе и поставил кружку рядом с планшетом. – Да, в теории могу имущество раздать, бизнес продать, а все деньги вновь раздать, все связи порвать раз и навсегда, чтоб обратного пути не было. Могу? Могу. Только силы не те. Возраст сказывается. Не могу уже работать по двенадцать, пятнадцать часов в сутки. Понимаешь?

– Нет, – покачал я головой. Работать по пятнадцать часов в сутки было за пределами сознания.

– Ладно, – махнул на меня рукой, как на надоевшую муху, хозяин квартиры. – Мы все обсудили, и пора бы…

– Нет, мы не все обсудили, – уверенно сказал я. – Вы так мне доходчиво и не обосновали, для чего хотите поменяться телами!

Брови Сергея Владиславовича сдвинулись, пальцы левой руки забарабанили по столешнице.

– Ты совсем глупый? – в голосе чувствовалась сталь, неудачная актерская игра, которую изображал с начала встречи, закончилась. – Может тебе еще теорему Пифагора доказать? Зачем обосновывать, для чего меняться телами?! Тут и младенцу все понятно! Жить хочу! Попросту жить!

– Тогда…

– Болячек у меня никаких нет, – перебил хозяин квартиры. – Для моего возраста у меня отличное здоровье. Скоро сам в этом убедишься. Есть еще какие-то вопросы? – и, не дав ответить, продолжил. – С утра заеду, заберу тебя, и поедем к Петру. Пока что располагайся. Все, что найдешь в холодильнике, можешь есть. Всем, что есть в квартире, можешь пользоваться. Ключи тебе не оставлю. Не доверяю. Все понятно?

Кивнул недовольный, что меня здесь, по сути, запирают как заложника.

– Просто предохраняюсь, – понял мое настроение Сергей Владиславович. – Я тебя не знаю. Вдруг ты сейчас вынесешь всю квартиру?

– Да у вас там такая охрана, – указал в пол. – Что и мышь кусок сыра не вынесет!

– Знаешь, есть такой анекдот, бородатый как старый шахид: как приходил любовник – все видели, как выносили квартиру – не видел никто. Жизненный анекдот, кстати. А ключи тебе без толку без пропуска. Охрана не пропустит. А пропуск делать долго. Нам скорее операцию успеют сделать. Можешь, кстати, осваиваться. Если не передумаешь, эта квартира вскоре будет твоей. Нравится?

– Очень, – честно признался я.

– Это еще что! Ты мой дом не видел, – с гордостью сказал Сергей Владиславович. – Там даже два подземных этажа есть! Ладно, успеешь еще насмотреться. Да и жене не хочу тебя показывать. Мало ли чего заподозрит. Они, бабы, народ прозорливый. Может и не понять, что произошло, но заподозрить неладное. Тебе же потом проблемы и разгребать.

– Жена-то красивая? – неожиданно для самого себя брякнул я.

– Жена красивая! В фильме «Кенгуру здесь» играла. Смотрел?

– Нет. Даже не слышал.

– Артхаус не любишь?

– А что это?

– Понятно, – Сергей Владиславович скривился, будто я рассказал, что тараканами питаюсь. – Направление в искусстве такое. В общем, посмотришь в интернете, если интересно. Моя жена там медсестру-стриптизершу играла. Не перепутаешь. Ладно, до завтра.

Направился к двери, а я, словно гостеприимный хозяин, поплелся следом, провожать. Сергей Владиславович сунул ноги в мокасины, достал из кармана ключи.

– И последнее, – сказал он. – Попугая не выпускать, потом не поймаешь. А если и поймаешь, он тебе клювом может череп проломить. Да, злобная птица. Давно бы от нее избавился, да девушка, что тут жила, не позволяла. А сейчас не до него. В офис надо и дел куча. В общем, как-нибудь на днях его продам или в зоопарк отнесу.

– А может попросту в окошко? – предложил я. – И пусть себе летит, свободе радуется.

– Ты знаешь, сколько он стоит, чтоб его в окошко?! – выкатил глаза Сергей Владиславович. – Это какая-то редкая порода, с каких-то дальних островов, какого-то богом забытого архипелага! Если по дешевке продать все равно на машину хватит!

– Ни фига себе! – поджал я нижнюю губу, конечно не поверив, что какая-то птица может столько стоить.

– Ладно, – протянул он руку. – Надо бежать. Чтобы завтра утром, к восьми, был готов. Понял?

– Понял, – пожал я жилистую ладонь.

Сергей Владиславович вышел и захлопнул за собой дверь. Загремели замки. Один, второй, третий. Над входом загорелась красная лампочка сигнализации. Всерьез квартирка охранялась, всерьез. Да и не квартирка собственно, а квартирище.

Прогулялся по комнатам, разглядывая, чем бы заняться. Когда дошел до ванны понял, что следует сделать в первую очередь – искупаться, как нормальный человек.

В ванной сидел долго. Часа два, а может и больше. Пока попробовал все функции, пока просто попарился, пока вымылся. В общем, когда вылез и вытерся, часы показывали начало четвертого. Старую, грязную одежду, надевать не хотелось. Секунду подумал, а после кинул всю, даже трусы, в стиральную машину. Нашел порошок и, разобравшись в программе методом «тыка», запустил. Сам остался в чем мать родила.

Машина показала, что стирать будет два часа тридцать минут – явно с программой не угадал, на шелк поставил. Не страшно. До утра совершенно свободен.

Босыми ногами по шкурам ходить приятно. Полный сил и энергии после продолжительного купания еще раз обошел всю квартиру в поисках занятия. Конечно, всегда оставался телевизор, но за время проживания в Москве я отвык просто валяться на диване и пялиться в эту шевелящуюся картинку. Взгляд остановился на попугае. Птица смотрела на меня, с таким выражением, словно спрашивала голосом того «Васи» с «Тимирязевской»: «Чё вылупилось, мурло?». Наверно я бы не удивился, если бы попугай это даже вслух сказал, слишком у него быдловатый взгляд.

Усмехнулся собственным мыслям. Чего от безделья в голову не полезет?! Быдловатый взгляд попугая! Надо же?!

В другой комнате, на тахте, несимметричной, как и вся мебель в этом доме, лежал ноутбук. Девятнашка. Я присел, положил рядом телефон. Открыл компьютер, нажал кнопку запуска, всей душой умоляя, чтобы не стояло пароля. Высокотехнологичное устройство пилилкнуло, показало разноцветные форточки, символизирующие окно… и задумалось. Качественно и надолго. Проще говоря – зависло. Индикатор загрузки процессора горел беспрерывно. Лампочка разряда батареи мигала красным. Явно не к добру. И где в этих хоромах искать зарядку? Делать нечего, отправился на поиски. Проходя мимо попугая, спросил:

– Где зарядка, Пентюх?

– Пошел вон скотина, я тебя больше не люблю! – получил немедленный ответ.

– Вот это да! – остановился я пораженный. До этого дня судьба сводила лишь с волнистыми попугайчиками. Они тоже копируют человеческую речь, но плохо. Зачастую приходится вслушиваться. Да и для запоминания одной фразы надо им долго ее повторять. Эта же огромная птица сказала громко, четко, даже с интонацией, а самое главное то, чему ее явно не учили.

– Так ты еще и разговариваешь, Пентюх! – подошел ближе к клетке. – А ну скажи что-нибудь.

Попугай вытаращился на меня своим быдловатым взглядом. Молчал.

– Ну же, Пентюх, чего молчишь?

Вместо ответа из-под хвоста вывалилась белая субстанция. Бухнула на дно клетки.

– Засранец, – прокомментировал и пошел дальше на поиски зарядки. В первую очередь надо решить, где ее могли оставить? Встал посреди комнаты и почесал подбородок. Потом представил, какой из меня сейчас сыщик: широко расставленные ноги, голый, с умным видом чешу подбородок. В Скотланд-Ярд наверно бы сразу приняли, без разговоров. Решил не мудрствовать, а просто пройтись и осмотреть комнаты.

Зарядка нашлась быстро, за столом в гостиной. По крайней мере, я бы использовал эту комнату как гостиную. Подключил к ноутбуку. Розетку тоже нашел быстро, за тахтой. Компьютер точно завис. Нажал аварийное выключение, после вновь включил. На этот раз логотип сменился тремя котятами, мило смотревшими с экрана. Заметил, что на компьютере стояла «XP». Никогда не понимал людей, не умеющих смотреть вперед. Раз чему-то научившись, они больше не желали постигать новое. Вряд ли компьютер принадлежал Сергею Владиславовичу, скорее любовнице.

«XP» так «XP». Мне собственно без разницы, даже если гадости нахватаюсь. Антивирусной программы, кстати, на этой машине не стояло. Типичный подход блондинки: автомобиль движется, потому что колеса крутятся. Встречал таких, не обязательно блондинок и не обязательно женщин, кто считает себя человеком двадцать первого века, а в технике ноль. Теперь не удивительно, что компьютер не включился с первого раза. Вряд ли Сергей Владиславович выбирал любовницу за тонкий ум и обширные знания.

Подключился к незапароленому вайфаю, еще один признак «блондинки», порыскал на рабочем столе, а после и в меню «программы» иконку интернет браузера. Не нашел. «Internet explorer», естественно, вообще за браузер не считал. Где-то прочел, что эта программа нужна для того, чтобы выйти в интернет и скачать браузер. Так и сделал. Вообще привык к «Opera», но в последнее время, когда имел компьютер, начал на «Mozilla Firefox» переходить. По привычке скачал «Opera». Когда загрузилась, клацнул на «установить». Красная буква «О», бегунок под ней, тоже красный. Установилась моментально. Видно компьютер мощный, просто умственное развитие хозяина этой машины остановилось приблизительно в две тысяче третьем.

Полазил по сайтам, посмотрел новости, в онлайн-игру зашел, где раньше зависал. Оказалось, забанили из-за долгого отсутствия. На сайт анекдотов заскочил, прочитал парочку. Смеяться настроения не было. Тогда решил еще раз почитать про пересадку мозга. Новой информации не узнал. На всех сайтах одно и то же: невозможно. Некоторые ученые допускали вероятность такой операции, но в далеком будущем. Вновь стало не по себе. Подошел к зеркалу в коридоре, посмотрел на лоб. Что там за черепом прячется? Понятное дело – мозг. Даже как выглядит, знаю, видел на множестве картинок. Но разве его можно пересадить? И тогда где окажусь я? Там, где мозг или там, где тело? Где я сейчас, в теле или в мозгу?

Вгляделся в собственные глаза, будто они могли дать ответ.

Замок в двери тихо-тихо щелкнул. Затем ключ повернулся во втором, после в третьем. Сигнализация к тому времени уже была выключена. Я застыл в коридоре, наблюдая за дверью. О том, что стою, в чем мать родила, забыл. Как-то не ожидал сегодня никого. Первая мысль – вернулся Сергей Владиславович, о чем-то спросить. Но на пороге появилась длинноногая блондинка в короткой кожаной юбке и красной маечке с открытой спиной. В одной руке держала подобие сумочки, куда ничего кроме бумажных денег поместиться не могло. В другой ключи. Она огляделась и поначалу меня не заметила. Не разуваясь, пошла по шкурам на кухню, убедившись, что там никого, направилась обратно и тут-то наши взгляды встретились.

Сказать, что было стыдно – не сказать ничего. Но сдвинуться с места не мог, так и стоял перед зеркалом. Чувствовал, как кровь приливала к лицу, словно запорный вентиль сорвало.

– А ты… – застыла блондинка. – Понятно, почему он меня выгнал. – Уверенно покивала. – На мальчиков перешел!

Прошла мимо.

– А кто тебе разрешил брать мой компьютер! – взвизгнула она.

Я поспешил в комнату, объяснить и за ноутбук извиниться. Когда забежал, возникла мысль, что надо чем-то прикрыться, но в квартире такой порядок, что кроме шкуры на полу и схватить-то нечего. Блондинка закрыла компьютер, даже не выключив, и сматывала зарядку.

– Кто тебе, гомик, разрешал брать мои вещи?! – посмотрела на меня с такой ненавистью, что я чуть не воспламенился. – Что ты еще брал?

– Простите, – забормотал, продолжая искать глазами, во что можно завернуться. – Я не… Мне Сергей Владимирович… Владиславович сказал, что всем в этой квартире могу пользоваться…

– Я тебя, паскуда, спрашиваю, почему ты берешь мои вещи?! – девушка меня не слушала. Вынула из шкафа большую сумку и бросила туда компьютер. Треск ломающегося корпуса не услышать было тяжело. Она не услышала. Принялась кидать в сумку вещи из шкафа.

– Вам Сергей Владиславович разрешал забирать…

– Пошел вон, гомик, – истерично бросила она. Шмотки летели в сумку, точнее мимо, на пол.

Решил пустить ситуацию на самотек. Зачем мне платья?! Не уверен, что она сама их себе покупала, но мне от этого не холодно и не жарко. Подошел к тахте забрать телефон, а после на кухне пошариться в холодильнике. Блондинка увидела краем глаза движение. Не успел я ничего предпринять, когда коршуном подлетела, вцепилась одной рукой в волосы, второй, ногтями, попыталась выцарапать телефон.

– Кто тебе разрешал брать мои вещи, тварь? Отдай!

– Отпусти меня! – попытался вырваться, но держала она крепко и дергала сильно. – Это мой телефон!

– Кто тебе, гомик проклятый, разрешал брать мои вещи?! – продолжала талдычить срываясь на визг.

– Да отпусти ты меня гнида бешенная! – я, что есть сил, дернулся, высвободил волосы, клок остался в ее руке. Телефон убрал за спину. – Это мой!

Вместо ответа успел заметить, как ее нога поднялась… В следующий миг низ живота пронзила боль, колени подогнулись, и я упал. На глаза выступили слезы, из горла вырывались стоны, руки сомкнулись на горевших адским пламенем гениталиях. Дальнейшее словно растворилось в тумане из дикой, всепоглощающей боли. Время свернулось в секунду, длиною в вечность.

Когда мысли начали собираться в кучу, я по-прежнему лежал на полу перед тахтой. В квартире стояла тишина. Медленно поднявшись, огляделся. Сумки, куда эта сумасшедшая блондинка кидала вещи, не было. Поискал глазами телефон. Исчез. Прихрамывающей на обе ноги походкой, выбрался в коридор. Входная дверь настежь распахнута. Закрыл. Поочередно заглянул во все комнаты, в каждый угол. Никого, лишь попугай сидел на жердочке и быдловатым взглядом наблюдал за моими перемещениями.

– Идиотка, – сказал я ему.

– Пошел вон скотина, я тебя больше не люблю! – получил немедленный ответ.

– А я, чтобы ты знал, тоже теплых чувств к тебе не испытываю, – ответил птице.

– Скотина! – смотрело на меня пернатое.

Такой наглости не ожидал. Даже обомлел на несколько мгновений.

– Сам ты скотина! – вырвалось непроизвольно, а на лицо выползла кислая улыбка.

После прошелся еще раз по квартире. Везде бардак. Шкафы, тумбочки и комоды вывернуты, словно группа домушников пронеслась ураганом. Такой бардак за считанные мгновения может навести лишь женщина.

– Бешенная! – подошел к зеркалу и внимательно осмотрел ушибленное место. Видимых повреждений не заметил. Хорошо. Вряд ли Сергей Владиславович согласится меняться телами, если у нового будут отбиты детородные органы.

Кроме как смотреть телевизор в квартире больше делать нечего. Направился в кухню. В холодильнике полно продуктов. Одному так вообще недели на две. Сложилось чувство, что здесь готовились к приему гостей. Хотя, может у богатых всегда так? Со своей экономией давно позабыл, что такое полный холодильник еды, а ведь когда был маленький и отец был каким-то большим начальником на угольной шахте, у нас тоже холодильник порой закрыть было тяжело. Из всего многообразия продуктов выбрал яйца и копченую колбасу, судя по виду ужасно дорогую. Отыскал сковороду, поставил на огонь. Пока нагревалась поискал в шкафчиках подсолнечное масло. Нашел нечто похожее в стеклянной бутылке с надписями на странном языке. Покрутил в руках – ни слова по-русски и даже по-английски. Но на вид похоже. Сделал маленький глоток. В детстве мама поила меня подсолнечным маслом – избавляла от запоров. Потому на всю оставшуюся жизнь я приобрел стойкий иммунитет к его неприятному вкусу. Действительно, оказалось масло. И на вкус хорошее. Пои меня мама в детстве таким, проблем бы у нее было в миллиард раз меньше.

Пожарил омлет из четырех яиц, воспользовавшись молоком из недр холодильника. Нарезал на тарелку хлеб, колбасу, взял майонез. Составил еду на поднос и отправился смотреть телевизор. Есть на несимметричном, но донельзя мягком диване было не удобно, поднос соскальзывал с колен. Однако для сна, по-моему, он подходил идеально.

Когда стемнело, выключил телевизор. Поднос с пустыми тарелками давно стоял на полу, рядом с диваном. От рекламы тошнило. Причем в прямом смысле слова. Потянувшись, резко вскочил. В глазах на несколько мгновений потемнело. Когда зрение пришло в норму, направился в ванную. Вспомнил, что одежда давно постиралась, осталось ее развесить, чтоб высохла. В темноте обо что-то споткнулся. Возникла даже мысль убраться, но лень встала стеной, запрещая заниматься подобной ерундой, да еще и не в своей квартире. К хождению голышом привык, смущала лишь темнота. Казалось, что в такой большой квартире обязательно должен быть кто-то кроме меня и попугая. Гад пернатый, кстати, здорово мешал смотреть телевизор. Оказалось, что в его лексиконе имелись такие выражения, что и у грузчиков уши могли в трубочку свернуться. Кто-то и когда-то в этой квартире так изощренно матерился, что даже не верилось, будто здесь жили любовницы. По-моему, женщины не могли настолько грязно ругаться. Хотя… женщины и не продавались в отличие от тех, которые жили здесь.

Протопал в ванную. Достал вещи, вывесил на балкон. Эта часть квартиры меня поразила. Никогда в своей жизни не видел пустых балконов. Пустых, не когда там полочка с банками или инструмент в углу, а идеально пустых. На балконе лишь шкура на полу лежала. Поглядел в окно. Вид во двор, ничего интересного. В потемках заметил пост охраны, где несколько человек смотрели телевизор, первый канал, если зрение не изменяло. Чем заняться так и не нашел. Подумал даже игрушкой на телефоне развлечься. Потом вспомнил, что у меня его больше нет. На душе стало муторно и тоскливо, будто не китайской поделки лишился, а близкого человека. А вдвойне обидно оттого, что отобрала женщина. Рассказать такое друзьям в Шахтах – умрут со смеху. Воспоминания о малой родине вогнали в еще большую тоску. И чего не сиделось дома? Хотелось поехать в столицу, взять быка за рога? Пожалуйста, я в Москве.

Вообще с представителями богатого класса нашего общества, по роду специфической деятельности, сталкивался не единожды. И для себя разделил их на два типа. Первый – рассудительные и умные. С ними легко общаться, можно договориться. Второй тип – истеричные особы, обычно происходят из тех, кто сам ничего не заработал, а лишь получил все и сразу. Блондинка явно из второго типа, да еще и со взбудораженными нервами из-за расставания, измены и ревности.

От этого менее тоскливей не становилось. Телефона лишился. Глубоко и тяжко вздохнул.

В одном из шкафов нашел старый клетчатый плед и завалился на мягкий, как перина, диван. После не поленился встать и закрыть дверь. Вдруг попугаю вздумается ночью побеседовать? Перед тем как уснуть вспомнил, что не поставил будильник. Взгрустнул.

Телефон дарила мама на восемнадцатилетние.

Разбудило шебуршание ключа в двери. На улице рассвело, сквозь открытое окно слышался далекий шум города. Приоткрыл глаза, сладко потянулся. Вскакивать не хотелось.

В Выхино, никогда не получалось выспаться, всегда мешали соседи. Обязательно утром кто-нибудь просыпался, гремел на кухне, собирался, матерился, а иногда и вовсе музыку на телефоне включал. А подъем там начинался в пять. Выспаться днем или в выходные, еще меньше шансов, чем снежного человека в метро встретить. Обязательно кто-нибудь пьянствовал, орал песни и вел себя наиболее скотским образом, зачастую захватывая и ночь с пятницы на воскресение. К тому же такая оргия, для меня, как магнит металлической стружке.

В этой квартире впервые за много месяцев выспался по-настоящему. Дрых как утомившийся ребенок или, как говорят в народе, без задних ног. И даже не снилось ничего.

Однако, хочешь не хочешь, а вставать надо. Высунул из-под пледа одну ногу, нащупал шкуру, высунул другую. Зевая, сел. Прикрыл причинное место пледом. Дверь в комнату распахнулась, влетел Сергей Владиславович.

Сегодня он в белой водолазке и синих джинсах. Лицо напуганное, бледное, в глазах блеск. Даже мокасины не снял, так по шкурам и топтался. Увидев меня, немного успокоился.

– Что здесь произошло? – развел руками. – Что ты делал в моей квартире?! – вошли Костик с Димой в строгих костюмах и с каменными лицами. – И почему дверь была открыта?

– Во-первых, это не я, – дико хотелось лечь обратно под плед, укутаться в него и чтоб никто не трогал часиков так десять-двенадцать. – Во-вторых, вы сами видите, что здесь произошло?

– А поточнее? – Сергей Владиславович окончательно успокоился, щеки налились румянцем. – Что это? – пнул валявшийся лифчик. – Неужели водил кого-то?

– Да никого я не водил! – начал надоедать разговор, а еще стыдно вставать из-под пледа голышом. Укорил себя за недогадливость. Почему с вечера не подумал, об утренней одежде. – Вы лучше у своей любовницы спросите, что она теперь думает о моей, а заодно и вашей ориентации!

– Ключи себе сделала, гадина… – ни к кому не обращаясь, пробормотал Сергей Владиславович. – Костя, найди толкового слесаря, пусть личинки замков поменяет. Что она тут, не сильно? – вгляделся в меня.

Хотелось пожаловаться на удар между ног, но здравая логика победила. Если он собирался жить в моем теле, то такая новость его не порадует. Да и устраивать проблемы этой ненормальной блондинке не хотелось. Пусть думает о моей ориентации что угодно.

– Не знаю, что в вашем понятии не сильно. В общем, оглянитесь. Все наделала она.

– Козел! – громко и четко донесся из соседней комнаты голос попугая.

Дима улыбнулся. Костик никак не отреагировал. Сергей Владиславович залился румянцем.

– Дурная птица, – сказал он. – И болтливая к тому же.

Хозяин квартиры прошелся по комнате, заглянул в раскрытый шкаф, пытаясь деятельностью скрыть смущение.

– А ты чего рассиживаешься? – не оборачиваясь, бросил мне. – Вставай, поехали к Петру. Время не терпит.

– У меня проблемка, – я смущенно опустил взгляд на плед, прикрывавший причинное место. – На мне нет одежды.

– И что? – с искренним удивлением на лице повернулся Сергей Владиславович. – А тут в комнате одни женщины? Кого ты стесняешься?

– Нет, но…

– Что «но»? – посмотрел в глаза хозяин квартиры.

– Ничего, – я скинул плед. Встал и с независимым видом потопал на балкон. Успел заметить взгляд Сергея Владиславовича, брошенный на мои половые органы. Напрямую попросить показать неудобно, а ведь интересно какой размер будешь иметь в будущем. Не знаю, понравилось ему или нет. Если судить по порно-фильмам, то у меня в штанах огрызок от настоящего мужского достоинства. А если сравнивать с «коротышами», фотографий которых в интернете тоже полно, то у меня очень даже ничего размерчик. В общем, ему с ним жить. Меня устраивает.

Одежда высохла не до конца. За год так и не привык, к климату средней полосы России. В родных Шахтах вещи в мае высыхают в любом случае. Оделся на балконе во влажное и холодное.

Когда вернулся в комнату Костик и Дима вышли. Возле двери дожидался Сергей Владиславович.

– Готов? – нетерпеливо спросил он. – Долго ты копаешься, долго.

– Уже все, – обулся я. Привычно похлопал по карманам, проверяя все ли на месте. На секунду сердце замерло. Телефона нет. Видно на моем лице отразился испуг, потому что хозяин квартиры взволновано поинтересовался:

– Забыл что-то? Потерял?

– Да… – махнул я рукой. – Телефон же эта блондинка… – понял, что брякнул лишнего и замолчал. Повернулся к двери и взялся за ручку, намереваясь выйти, но Сергей Владиславович схватил меня обеими руками за плечи и рывком повернул к себе. У него оказалось столько силы, что многие молодые люди бы позавидовали.

– Что здесь произошло? – посмотрел на меня в упор. – Не скрывай. Я как чувствовал, что здесь произошло плохое. Наврешь, все равно узнаю. Здесь стоят скрытые камеры.

– Вы подозреваете, что я… – у меня слов не нашлось. Хотя его реакция понятна. Застал меня голым, вокруг разбросаны женские вещи.

– Я тебя еще ни в чем не подозреваю. Просто хочу знать, что происходит в моей квартире.

От его взгляда выворачивало наизнанку. А еще я почувствовал реальную угрозу жизни. При этом проблем его сумасшедшей любовнице устраивать не хотел. Пусть она забрала подарок мамы. Пусть ударила между ног. Все равно я не хотел быть причиной ее бед. При этом чувствовал, что скажи Сергею Владиславовичу о произошедшем – и проблем ей не избежать.

– Да ничего особенного не произошло! О чем вы?! Я искупался и постирал одежду, вывесил ее сушиться. Остался, соответственно, голышом. Тут вломилась она, начала вещи разбрасывать, на меня орать. Я от такого обалдел, и ушел в другую комнату. А она, в спешке, мой мобильник и подмахнула.

– Вот сволочь, – прошептал побагровевший хозяин квартиры. Достал телефон и нашел нужный номер. – Костик? Езжай с Димой за Надеждой. Да, той самой. Быстро! Петр сделает необходимы процедуры, и мы вновь сюда вернемся. Хочу, чтобы к этому времени она была здесь. Что? Не знаю где искать. Где хочешь там и ищи. Но к моему приезду она должна быть здесь. Понял? Вот и отлично. Приступай, – спрятал телефон в карман.

– Может не надо? – предпринял я заранее неудачную попытку.

– Что не надо?

– Не надо с ней ничего делать.

– Ты чего такой добрый? – прищурился Сергей Владиславович.

Я посмотрел на него долгим взглядом. Как объяснить человеку, что не желаешь никому зла? Почему в нашем обществе это стало отклонением от нормы?

– Да потому что добрых людей в этом городе мало. Пусть хоть на одного человека будет больше.

Он внимательно поглядел на меня. Ничего не ответил.

Спустившись на лифте, мы вышли во двор. Всю дорогу Сергей Владиславович пыхтел как вскипевший чайник. Во дворе стоял серебристый Lexus.

Я плюхнулся на заднее сидение, быстро подвинулся за спину водителя. За рулем сидел черноволосый парень лет двадцати пяти, на безымянном пальце правой руки красовалось огромное обручальное кольцо. Внутри пахло жасмином, а из динамиков лилась тихая музыка. Классика. Когда Сергей Владиславович присел рядом и рывком захлопнул дверь, музыка усилилась за счет того, что посторонние звуки с улицы пропали.

– Куда едем? – лилейным голосом поинтересовался водитель, глянув на начальника в зеркало заднего вида.

– К Петру. Причем живее. У меня тут одно важное и неотложное дело появилось.

Охранники во дворе открыли шлагбаум раньше, чем двигатель машины достаточно прогрелся. Старались услужить. А вдруг заметят, отблагодарят или на работу возьмут. Lexus выехал на Тверскую и вклинился в поток машин. Такое чувство, что происходившее за окном вымысел, объемный телевизор. Казалось, что машина стояла, настолько великолепна подвеска. Снаружи не долетало ни одного звука, только картинки: дома, машины, пешеходы.

– Может, позвоните и скажете, чтоб не искали ее? – решился я на последний, решающий шаг.

Сергей Владиславович моргнул и отвернулся к окну. Медленно достал телефон. Подкинул на ладони, словно собирался, как камнем, запустить в лобовое стекло.

– Хорошо, – посмотрел на меня. – Я позвоню Костику, чтобы не искал. Эта дура должна благодарить тебя. Жаль, что не знает, скольких неприятностей избежала.

Он нашел в телефоне необходимый номер.

– Костя, ты эту… бывшую мою нашел? Нет? Ну и отлично! Да-да, ты правильно понял. Хорошо. Езжай обратно и дожидайся там.

За окном появилась знакомая промзона. Возле одного из складов разгружали длинномер, под воротами автосервиса курила группа слесарей, один из них жестикулировал руками, словно показывал, какую рыбу поймал. Машина подъехала к старым коричневым воротам с нечитаемой надписью.

– Приехали Сергей Владиславович, – зажал педаль тормоза водитель. – Заезжать будем?

– Естественно будем! Сигналь.

Из кирпичной проходной к нам вышел охранник. Толстый полицейский тридцати лет с ежиком рыжих волос. На правой щеке красовалась фиолетовая опухоль размером с грецкий орех. Он посмотрел через лобовое стекло в салон, после подошел к двери водителя, заглянул через опущенное стекло.

– Вы кто? – уставился на меня.

Почему-то я разволновался. Хмурый полицейский с опухолью на щеке напомнил из-за чего мы сюда приехали. Статьи из интернета всплыли перед глазами. Везде одно: «невозможно», «нет технических средств для операций такого рода», «серьезные трудности, без решения которых такая операция невозможна». Конечно, попадались и статьи, где говорилось, будто в разных частях света подобная операция проведена, но всерьез к этому я не относился. Сайты не вызывали ни грамма доверия, даже несмотря на то, что столкнулся с пересадкой мозга. Может, в других странах кто-то проболтался, и информация вылилась в сеть? Тогда, как сказал Петр Николаевич, все равно никто в эту утку не поверит. А ведь я и не поверил. Даже вооруженный знаниями о том, что это возможно. Хотя, если признаться честно, до сих пор не верилось в реальность происходящего. Казалось, вот-вот проснусь на кровати в Выхино, поеду на работу, где Александр Алешин выдаст коробок с очередной атрибутикой извращенцев, и я помчусь на другую сторону Москвы его отдавать. А лучше проснусь в кровати на малой родине, в Шахтах. Подумаю, какой чудной сон, будто поехал поступать в Москву, поступил, начал пить с «коллегами по цеху», после скатился на дно общества.