Текст книги "Царская рать"
![](/books_files/covers/thumbs_240/carskaya-rat-93405.jpg)
Автор книги: Сергей Горлов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Пока это только предчувствия, – сказал доктор Уэрр. – Но они основаны на фактах. – На одном бревне, – сказал Торстен.
– Иногда одна лишняя вещь на столе говорит обо всём.
– Н-да… – протянул Торстен.
За всё время практики он был в настоящей переделке всего один раз. Когда они спасались из нижних отсеков «Калинки» у Бетельгейзе, а их «птица» сгорела от метеорита на подлёте к луне Мирингиленны. Бревно, действительно… Но это могла быть и случайность. Может, жиды вымерли от болезни?
Бывает же такое.
– Доктор, а у жидов врачи есть? – спросил он.
На политзанятиях эта тема охватывалась слабо. У них же ведь нет боевого флота. А наземная оборона – на самообеспечении. Но зато их и не сразу найдёшь. Правда, бывают рядом и посты Федерации. А вот уж в этом недостатка не было. Все уши прожужжали. И плакаты скандийца, со зверской мордой занёсшего кирзовый сапог над лицом упавшей на колено девушки с луком. «Вперёд, за Белльгару!»
В рубке было опять темно. Точнее, светили яркие звёзды и туманности. Так было привычнее смотреть в открытую ночь впереди.
– А кто их знает, – сказал Уэрр.
Торстен удивился.
– А разве… – сказал он.
– Я не специалист по жидам, Торстен, – немного устало сказал доктор. – Но полагаю, что и им не чуждо нечто человеческое. А вот об уровне не скажу. Думаю, что невысокий.
– Может, они вымерли? – сказал Торстен.
– Исключено. У них полная совместимость с расами неандертальского типа. Но это вопрос скорее богословский. Ты ещё не проходил. Поэтому они их и используют.
– А мы? – сказал Торстен.
– А мы не можем.
Уэрр посмотрел немного иронически на бледное от серебристого света лицо молодого солдата. Хотя он был тоже врачом. Но разница была скорее в цвете гимнастёрки.
Белом.
– Ты ещё долго будешь? – спросил он.
– Нет, – сказал Торстен.
– А я посижу. Потом меня сменишь, часа в три.
– Ладно, – сказал Торстен, не очень удивившись.
Где-то слышался совсем тихий вой.
Зайдя в каюту, Торстен умылся в ванной кабинке, посмотрел на свою физиономию и лёг спать. После ночного разговора с Крисом Уэрр поместил его в запасной каюте на общем этаже. Через минуту Уэрр разбудил его тонким зуммером с экрана. Торстен вскочил и сел на жёсткой кровати флотского образца. Он спал сверху одеяла, не раздеваясь.
– Пора, Торстен, – сказал Уэрр.
– Что? – спросил он, ещё не проснувшись, и вдруг увидел, что зелёные стрелки над дверью показывают три пятнадцать.
– Сейчас, – сказал он.
Овальный портрет доктора на экране исчез, и за окном были по-прежнему лишь тёмные безлесые холмы. Юноша заметил, что трактор движется немного вверх.
«Сейчас как ухнет», – подумал он просто так.
Трактор не мог ни провалиться, ни перевернуться. Когда он поднялся по узкому трапу на жилой этаж, трактор начал катиться вниз. Склон был довольно крутой.
– Заходи, заходи, – бодро проговорил доктор Уэрр, когда увидел не успевшего умыться и причесаться Торстена.
В рубке горел свет, и синие глаза доктора были такими же яркими, как вчера утром. Он был свежим и бодрым, как огурчик.
– Как спал? – спросил он.
– Не заметил, – сказал Торстен. – Я думал, вы сразу меня разбудили.
– Кхм… поздравляю, – сказал Уэрр, поглядев на него с весёлым интересом, и вдруг хлопнул его по плечу. – Принимайте дежурство, товарищ.
– Что нового? – спросил Торстен, расположившись в своём облюбованном кресле.
– Пока ничего, – сообщил доктор. – Кроме стада телеоцерасов. Вы слышали шум? – Впрочем, вряд ли, – добавил он.
– Это такие, вроде носорогов?
– Угу, – сказал Уэрр. – Ну я пойду.
– Спокойной ночи, – сказал Торстен.
Он убрал свет и развернулся лицом к экрану. В глубоком гнезде на пульте сиротливо стоял пустой бокал. Торстен подумал про Киру.
Кухню заливал яркий солнечный свет. Она была точно такая же, как на тракторе Криса, только отделана светлым деревом. На широких лакированных досках играло солнце.
– Очень остроумно, – сказала Кира, увидев стебелёк с белым соцветием в своём стакане и поставила обжигающий чайник на стол.
Доктор Уэрр предпочитал наливать кипяток из чайника, если уж не было самовара. Она вынула цветок из тонкого стакана в мельхиоровом подстаканнике и понюхала.
– Как медуница, – сказала она и села напротив них.
Было семь тридцать утра.
Подъём был в шесть тридцать, по солнцу. Кира пришла чуть раньше, чтоб приготовить овсянку с молоком. Тем более, что Уэрр освободил её от зарядки. Он почему-то считал, что зарядка нужна только мужчинам. И это тоже было одной из причин его прохладных отношений с Карелиным. Стебелёк с цветком был из биоанализатора внизу. Торстен запрограммировал его ещё вчера после обеда.
На забор пробы.
– Ну-с, посмотрим, – сказал Уэрр, с удовольствием отхлёбывая горячий чай с коньяком.
Кира конечно не забыла вытащить его из буфета с резным как хрусталь окошком. Она перекрестилась и положила себе каши. У неё за спиной из широкого обзора слышался сплошной мягкий треск и хруст. Трактор качало, как на волнах, и приходилось рисковать, отпивая обжигающий чай. Все тарелки и стаканы были примагничены к столу и болтались вместе с ним. А также и плоская бутылка коньяка из зелёного матового стекла. Возле фарфоровой миски Торстена уже расплескалась лужица чая и с каждым наклоном подходила всё ближе к краю стола.
– Что ж ты? – покачала головой Кира и вытянула салфетку из зажима под столешником.
Внутри каждого предмета на кухне был магнит на случай сильной качки.
Трактор ехал по хвойному лесу высотой пятнадцать-семнадцать метров. Даже отсюда было видно мягкую, мясистую и длинную хвою, с шишечками как у кипарисовых. Торстен с интересом смотрел, как макушки деревьев впереди трясутся и качаются, словно от ветра. Лиственницы были корявые и разлапистые. Уэрр поднял обзор до верхнего уровня, так что они видели в основном подминаемые и уходящие вниз кроны и стволы с красноватой корой, а за ними серое облачное небо.
Скорость была совсем небольшая, километров пятнадцать в час. Почти сплошной массив леса тянулся на карте от безымянных снежных гор на севере прото-Монголии, обтекая большое внутреннее море и далее до самого Северного океана. Трактор пересекал его в самом удобном месте.
Карта была в верхнем углу обзора справа. А в середине внизу появились и медленно пошли белые буквы отчёта анализатора.
– Надо меньше наливать, – сказала Кира, вытерев лужицу крепкого чая.
– Так-так, – промолвил доктор, с удовольствием вдыхая воздух хвойного леса.
У него вообще было хорошее настроение.
– Три недели назад, – сказал Торстен. – Ровер.
– Сейчас посмотрим, – сказал доктор, нажав на пару клавиш. – Да, ты прав… – пробормотал он через несколько секунд.
– А размеры-то, – сказал Торстен.
– Ты забываешь о карликах, – заметил доктор.
– Ну, если специфики нет…
– Всякое бывает, – сказал доктор.
– Будем Крису передавать? – спросил Торстен.
– Нет, – качнул головой доктор.
Вездеход двигался, словно прокладывая перед собой дорогу во глубине зелёных волн, которые расступались с двух сторон. По веткам падающих деревьев иногда пробегали красные сумчатые белки и другая живность.
– Смотри, Кира, – воскликнул молодой парень, двинув её тарелку.
Девушка оглянулась. В поваленных ветках и стволах запутался гигантский бурый мегатериум с толстым мохнатым хвостом как у кенгуру и клыкастой медвежьей мордой. Обречённый зверь отчаянно изворачивался.
– Ешь лучше кашу, – сказала она.
– Ага, – сказал он и подложил себе масла в середину глубокой фарфоровой миски.
Молочная овсянка дымилась, и масло таяло довольно быстро, образуя желтоватое озерцо посреди белой каши. Торстен посмотрел на него и принялся есть.
* * *
В салоне был зелёный ковёр с салатовыми разводами.
– Не опаздывай, – оглянулся Крис на вошедшего Тима.
Зарядку делали под музыку, быструю и ритмичную.
– «Раз-два, три-четыре», – говорил убедительный голос.
Тиму казалось, что говорит доктор Уэрр. Но он его ещё совсем не знал. Он встал сбоку и сходу начал делать нагибания, по дороге кинув «привет» Ирине. Она стояла позади, в нежно-сиреневых рейтузах и футболке такого же цвета, но чуть потемнее. Без очков она казалась какой-то наивной со своими двумя веснушками. За ней, в тёмной глубине низкого паркетного подиума, чуть поблескивал серый изгиб экрана во всю стену, от колена до потолка.
Салон был длиной двенадцать метров, а шириной шесть, и они стояли далеко друг от друга.
– Приступим, приступим, – пообещала Ирина распрощавшемуся диктору, гибко поднявшись с пола после последнего упражнения на спине.
На тёмно-серой стенке в дальнем конце зала зелёные стрелки показывали шесть двадцать три. До неё расстилался зелёный ковёр, как сказочная поляна в тускловатом свете утренних светильников. На нём так и хотелось порезвиться и поваляться. Молодая женщина вспомнила детство. Такое далёкое…
Ей стало жалко всего.
Компактные стулья с прямыми спинками стояли вдоль стен. Когда нужно, они укреплялись в тёмно-зелёных резиновых гнёздах, рассыпанных крапинами по ковру, и могли соединяться в длинные скамьи. Они были сделаны из обрезков толстой лаковой доски тёмного медового цвета.
«Не могли ничего лучше придумать», – подумал Крис.
– Крис, пойди сюда, – позвала его Ирина.
На голом запястье девушки был тоже пультовый нарукавник.
– Чего тебе? – сказал он, подходя.
– Может, ты останешься, вместо Тима? – сказала она, понизив голос до полушёпота.
– А что? – спросил Крис почти нормальным голосом.
– Я пошёл, Крис, – сказал Тим.
– Ладно, – сказал Крис. – Я сейчас.
– Ты слышал, что Уэрр сказал? – Ирина серьёзно посмотрела на него зелёными глазами без очков. – Боевая обстановка.
Она говорила тихо, хотя Тим уже вышел.
– Ну ладно, – нехотя сказал Крис. – Я подумаю.
Хотя думать тут было особенно нечего.
– Ага, – согласилась она, разглядывая его.
Как молодая учительница, поймавшая с поличным пионера в лесу во время мёртвого часа. Она вообще обладала способностью вгонять человека в смущение.
«Чего это она?» – не понял он.
– Ну ладно, я пошла, – сказала она и повернулась, чтобы уйти.
– Ага, – сказал ей в спину Крис.
– С лёгким паром, – сказала Ирина, округлив глаза за большими и лёгкими стёклами очков. Она уже сидела за столом, аккуратно расставив все тарелки, фаянсовые кружки и прочее. В середине ещё дымилась на сковородке яичница с зелёным луком и грудинкой. Сковорода была размером с сиденье табуретки.
– А тефтели где? – спросил Тим, усаживаясь на своё старое место.
– Тефтели на обед, – сказала Ирина.
– Тебе ещё мало? – удивился Крис.
– Я так просто, – сказал Тим. – Вкусные были.
– Ничего, у нас тут всё вкусно, – сказала Ирина. – А ты не очень-то увлекайся, а то толстый будешь.
Крису опять вспомнился пионерский лагерь.
– Не буду, – сказал Тим, уже жуя.
А речка была полна ещё утреннего тумана. Кто-то перевёл обзор намного левее. Солнце всходило сзади. Между ним и далёкими лесами был уже синий проём неба толщиной с руку.
Начинался новый неведомый день.
– Хотите, сон расскажу? – спросила Ирина.
– Хороший? – поинтересовался Тим.
Он был в той же одежде, что и вчера.
– В каком смысле? – спросила Ирина.
– Ну, в этом… в прямом, – сказал он.
– Не особенно, – сказала Ирина. – Ни в прямом, ни в косвенном.
– Переносном? – уточнил Крис с набитым ртом.
Яичница была состряпана со знанием дела. Ирина, очевидно, собиралась кормить их на убой. Она мельком взглянула на него, не удостоив ответа.
– Про вас с Крисом, – сказала она, – Что вы влипли в какую-то глину и застряли.
– Правда? – спросил Крис, повернув голову, чтобы убедиться.
Она сделала то же, и он увидел рядом грустное и белое лицо с чуть надутыми губами. Лицо было в тени от восходящего солнца.
– Правда, – сказала она коротко. – И не могли вытащить ноги. А я как дура плакала о вас.
Её тарелка была ещё пуста.
– Ха, – весело осклабился Тим.
Жизнь была прекрасна. И яичница с грудинкой тоже. Он съел уже половину своей порции. А она была довольно приличная.
– И сейчас ещё жалко, – сказала она.
– Ладно, Ир, – сказал Крис. – Ерунда это всё.
– А если сбудется? – спросила она жалобно.
– В буквальном смысле, что ли? – грубо сказал он.
– Я всё равно здесь буду… – вздохнул Тим, старательно намазывая себе хлеб с маслом и вареньем.
Дно сковороды на две трети блестело ровным светло-серым чугуном. Крис тоже заканчивал свою порцию. Тарелка Ирины так и осталась пуста. Она уже некоторое время смотрела на Тима с Крисом, кусая чёрный хлеб с маслом.
– Нет, – сказал Крис. – Я тебя с Ириной пошлю.
– А ты? – остановился Тим, не донеся до рта свою кружку с чаем.
Ему хотелось поехать, но без Криса было как-то не то.
– А он здесь подежурит, Тим, – отказала Ирина.
Крис виновато пожал плечами. Он должен был сидеть в тракторе. Как ценной боевой единице. Это была теперь его прямая обязанность.
«Торстену хорошо», – подумал он.
Хотя они сейчас и едут без остановки… Но лучше ехать, чем сидеть на месте. Торстен не был старшим в своей группе.
– Ты долго вчера работала? – спросил Крис у Ирины.
Он хотел сказать «сидела», но почему-то передумал.
Она была в той же одежде, что и на зарядке. На этот раз на кухне было тепло и уютно. Не то, что снаружи. А туман на реке расползался клочьями. Смотреть на него было холодно, но ясное голубое небо предвещало жаркий денёк. Над тихим утренним полем низко пролетела серая птичка.
По каким-то своим делам.
Тень от вездехода сократилась и не доходила до кустов там, где поле снова полого спускалось к лесу. Издалека на кустах еле виднелись красные ягоды.
«Градусов 25», – подумал Крис про наступающий день.
А сейчас за окном было всего 12 градусов.
– До полдвенадцатого, – ответила Ирина.
Она пила вместо чая холодный морс и смотрела в широченное окно. Оно было почти во всю стену, за Тимом и двумя столиками. В нём было утреннее небо, поле и лес вдали. И наполовину чистая от тумана сизая река.
– А чего ты там по ночам пишешь? – спросил Тим.
– Характеристики на вас, – сказала она, не оглядываясь.
– Партийные, что ль? – хохотнул он.
Крис представил себе, как Тим сидит на скамеечке где-нибудь в тихом зелёном дворе в своём Егорьевске, с такими же полу-деревенскими ребятами. Он говорил, что у них там шестьдесят тысяч. Совсем маленький городок…
Вроде Лланмайра.
Вообще, парень совсем новичок. Ещё больше, чем Кира. Кира с ними уже год ездит… всякого навидалась. Он незаметно для себя чуть пожал плечами.
– А почему бы и нет? – сказала Ирина, проведя взглядом по Тиму на фоне лесов и полей.
Его лицо было слегка в тени. Освещение было яркое, но как в пещере. Обзор создавал полную иллюзию широкого окна.
«Похоже на пикник», – подумал Крис.
– Нас и так возьмут, – отшутился Тим.
– Возьмут… – подтвердил Крис, взглянув на него малость иронически.
– Вот захочешь жениться, а тебе не дадут рекомендацию, – сказала она, оторвавшись от окна и уставившись на Тима.
– Мне ещё рано, – сказал он, широко и простодушно улыбаясь. – Это тебе можно.
– Хочешь на мне жениться? – спросила она, с любопытством расширив глаза.
Как учительница математики у Криса в пятом классе. Вот на неё-то она и была похожа. Только вопросы были немного другие.
– Не-е, – ответил Тим, неуверенно улыбаясь.
– Треугольник не утвердит, – вставил Крис, чтоб его пододрить.
– То-то, – сказала молодая научная сотрудница. – Не дорос ещё.
– А я и не говорю… – сказал Тим.
Солнце уже разогнало туман и блестело на мелкой ряби реки. На слегка поднимающемся берегу колыхались от ветра среди травы высокие кисточки тёмно-сиреневых цветов типа львиного зева. Тёмная птица вроде коршуна бесстрашно захлопала крыльями совсем близко от них. Она придвинулась и как будто провела когтями по стеклу, снова отлетев в сторону. ЭВМ подавала на экран реальную картину.
Практически.
Вчера они ходили по этой траве… Ирина далее нарвала себе букет. Он был на столике в лаборатории. А другая половина, наверно, в каюте.
– Ладно, ребят, – сказал Крис. – Хватит вам. – … А правда, чем ты вчера занималась, Ир?
– Вчера вечером?.. – сказала она, слегка вытянув губы в задумчивости. – Тектоникой. Порядок швов в Атлантике отклоняется в сторону Англии и Исланда. Вы понимаете, что это значит?
Она ожидающе посмотрела на Криса. Он знал, что Англия здесь пока ещё полуостров, а Исланда вообще нет. Мало того, Западный материк был разделён морем.
– Нам не положено, – буркнул он, взглянув исподлобья на Тима.
– Ага, – подтвердил Тим.
У Ирины еле заметно приподнялся краешек губ.
– Вам бы только из пушек палить, – сказала она, констатируя факт.
– А у тебя задание, Ир? – спросил Крис.
Он допил остаток своего крепкого чая с лимоном и с некоторым сожалением заглянул в кружку. На его кружке был какой-то золотой вензель. Он привёз её из отпуска.
– Конечно, Крис, – мягко сказала она, увидев, что по его лицу пробежала лёгкая тень.
Она положила руку ему на запястье и чуть потеребила его.
«А вот это ни к чему», – подумал Крис.
Впрочем, она это знала лучше него.
Практика Флота. Тем более – в тайной Наблюдательной службе. Девять процентов списанных и полтора – изгнанных из каждого набора…
Крис про это, конечно, не знал.
Просто она пожалела Криса, который тосковал по друзьям. Один, кажется, погиб… Уэрр их знал лучше, уже около года. Во всяком случае, Криса. Она решила порасспросить об этом у Криса подробнее вечером.
Сегодня.
– Большое? – спросил Крис, всё ещё чувствуя её прикосновение.
«Флюиды», – подумал он.
Вообще-то он не очень от них страдал. Тут только что-то нашло. Ещё со вчерашнего дня… когда он рассмотрел Ирину поближе.
«Воздух здесь вредный», – сказал он про себя, как говорила его мама в самых неожиданных случаях жизни.
– Большое, большое, – собезьянничала Ирина. – Мы ведь не то, что вы, бездельники.
– Механики или солдаты? – спросил Тим.
– Оба, – сказала она.
– Я пойду «каплю» проверю, – сказал Крис, вставая.
«Опять я налопался, – подумал он. – Эта Ирина нас закормит».
Не то что Кира.
Правда, с Кирой ему не приходилось оставаться на тракторе. Возможности здесь были больше. Но она просто не могла сделать такого завтрака. И в таких количествах. Она до сих пор наивно удивлялась, видя, что мужчина голодный после чая с двумя печеньями.
– Я тоже, – сказала Ирина. – Тимофей, уберись, пожалуйста.
Она так и не съела ни кусочка яичницы. На её месте на столе были крошки от чёрного хлеба и пустая кружка из-под морса.
«Я механик, а они проверяют», – подумал Тим, угрюмо кивнув головой.
Над летней поляной перед трактором летали бабочки. Реки уже не было видно. Обзор был на высоте одного метра. То есть сидящего на траве человека. Трава доходила до половины колена.
– Любишь кататься, люби и саночки возить, друг мой, – проговорила Ирина, увидев его постную физиономию и скосив глаза на закрывшуюся дверь.
Как будто ему было лень убираться. Тим начал молча собирать тарелки и кружки. Вездеход стоял недвижимо, как дом. Он был размером со старинный четырёхэтажный дом городского типа. Например, на улице Молотова в центре Егорьевска.
Когда она вышла, Крис был уже в середине коридора. Он шёл на корму, где были верхний и нижний гаражи. Услышав мягкий щелчок, он оглянулся и остановился. Ирина догнала его, и они пошли вместе.
– Ну, чего ж ты не даёшь инструкции? – спросила она, встав спиной к мягкой стенке в лифте.
– Тим один остался, – выразительно сказал Крис, посмотрев на неё.
Порядок подчинения пультов был Крис-Ирина-Тим. Сейчас трактор был под командой Тима. Потому что они оба были в лифте. Без нормального обзора.
– Ну и что? – возразила Ирина. – Стрельнёт куда надо, не бойся.
Крис уже во второй раз за два дня удивился её искренней легкомысленности в военных вопросах. Точнее, убеждённой. Он не нашёлся, что сказать. Лифт ухнул вниз и сразу начал тормозить. Во время торможения Ирина придержалась рукой за поручень на высоте талии. Такой же кожаный, как серая стенка.
– На сколько ехать-то? – подсказала она ему, видя, что он молчит.
– До сумерек, – удивился он.
Ему это было ясно как день.
– А куда?
– По течению, – буркнул он.
Как будто на экзамене. Дверь лифта давно открылась, но Ирина всё так же стояла, прислонившись спиной к серой стенке.
– Я вижу, из тебя инструкции надо клещами вытягивать, – промолвила она певучим голосом и вышла первой.
В полутёмном коридоре горела только нескончаемая матовая полоска аварийного света под чуть вогнутым потолком. Крис доставал до него рукой, а Ирина – нет.
«Опять она свет погасила», – подумал Крис.
Из раздвинутой рядом двери лился матовый дневной свет.
Серебристая длинная «капля» слегка сияла под матовым светом. Колпак был прозрачный как, воздух. Только сзади была видна загнутая царапина на прозрачной броне. Она была длиной с руку, от шаровой молнии на полюсе Аквабески. Крис уже знал эту машину, хотя и не ездил на данном тракторе.
Отец Евлампий сказал тогда, что ребята дёшево отделались.
Длинный как «капля» гараж был весь в продольных чуть выпуклых полосах гладкой стеклорезины сиреневого цвета. В промежутках между сиреневыми полосами блестел матово-белый металлический пол. Гараж был чист, как комната. Только на полу в середине резиновые полосы были почти стёрты.
Посмотрев внутрь машины, Крис проверил зелёный огонёк контроля и оглянулся на Ирину. Она стояла, прислонясь к блестящему корпусу и обнимая рукой прозрачную крышу. Вездеход был пониже её поднятой руки. Ниже пояса он был серебристого цвета.
– А может, ночью поехать? – сказала она.
– Не… не стоит, – хмуро сказал Крис.
– Ты думаешь, Тим не подведёт?
– Да у него реакция 0,15, – сказал Крис.
– У тебя только стрельба на уме, – констатировала научная сотрудница.
– Не-ет, – слегка удивился Крис.
Она наклонила голову, смотря на него.
– А ты сколько раз была на задании? – спросил он, помолчав.
– Два раза, в этом году, – сказала Ирина, заморгав. – Только не на «капле».
Она чуть наморщила нос с тремя веснушками.
– Два раза… – сказал Крис.
Они посмотрели друг на друга.
– Слушай, – сказал Крис, – съездите часа на два-три, а потом обратно, ладно?
– Два-три в одну сторону? – переспросила она.
– В обе, – ответил Крис.
«Не посылать их, что ли», – подумал он. – «Свалились на мою голову.»
Ещё ни разу за свою долгую жизнь он не был в таком положении. Новичок механик и почти не бывавшая в походах практикантка.
Посылать или не посылать?
– Ты же сказал, «и обратно», – сказала Ирина с сомнением.
Она стояла, не меняя позы. Длинный утопленный экран под потолком осветился. На нём появилась кухня и Тим, убравший со стола.
– Крис, чего делать-то? – сказал он.
Он сидел за тем же столом.
– Одевайся, – сказал Крис.
– А кто дежурить будет?
– Я в машине посижу, – сказал Крис.
– Ладно, – обрадовался Тим и исчез с экрана.
На довольно узком экране под потолком появились зелёный лес, поле и река. По небу ветер гнал белые как барашки облака.
– Ну что, пойдёшь собираться? – спросил Крис у стоящей Ирины.
Он нажал пару кнопок у себя на запястье, и прозрачный люк мягко поднялся вверх. Ирина не двинулась с места. Она чувствовала, что он не привык командовать.
Да и не любил.
– Если ЧП, выходить на связь или нет? – спросила она.
– Сразу сообщай, – сказал Крис, готовый залезть в машину. – Всю боевую информацию.
Ступенька была за Ириной.
– Ладно, – сказала она, наконец отойдя от вездехода. – Ну я пошла.
– Ага, – кивнул Крис и поставил ногу на гусеницу.
– Ну, с Богом, – сказал Крис и длинная машина, мягко взвизгнув гусеницами, прыгнула на свободу зелёного поля с облетевшими одуванчиками.
Полосатый гараж сразу показался Крису пустым, и ворота без паузы начали быстро задвигаться. Они задвигались сверху. Только Тим успел оглянуться и махнуть рукой. Он был за рулём. Крис посмотрел на экран наверху и пошёл в рубку. Он уже нарушил боевой устав. Провожать надо было оттуда.
«И Ирина ничего не сказала…» – подивился он по дороге.
Ему сразу стало как-то скучно. В рубке он налил себе в стенном холодильнике узкий стакан клубничного сока, уселся, задрав ноги на пульт, и начал обозревать окрестности, переведя обзор вверх по течению реки.
В глаза ударило утреннее солнце.
У самого поворота реки вдалеке он заметил сверкнувшее на солнце стекло колпака, чуть выступающее из пахнущей осокой речной воды.
Машина плыла, не касаясь дна. Сзади клубились тучи от поднятого ила, но впереди и по бокам было довольно сносно видно, метра на полтора. В стекло уткнулась большая рыбина явно из осетровых, и медленно поплыла вбок, в зелёную тьму.
– Плыви, плыви, – сказала Ирина.
Она сидела сбоку от Тима, слегка откинувшись возле прозрачной стенки. Между ними был проход и одно пустое сиденье. Взади было тоже два места справа и одно слева, а за ними – полупустое пространство багажного отделения. Они взяли с собой в основном брикеты горючего в ящиках и установку особой связи. Ну и четыре ящика боеприпасов, по настоянию Тима. Оружие этой «капли» было импульсное и торпедное.
Рядом с Ириной торчал второй штурвал. Он ей не нравился, и поэтому она села к стенке. Ниже колен стенка была обтянута бежевым ковром. Пол был освещен нижним светом. Головы разведчиков были сейчас в тени. Одна с короткой стрижкой, а другая – с хвостом позади.
– И для чего этот свет здесь, – пожала плечами Ирина, насмотревшись на свои сапоги.
– Чтоб лучше видно было, – рассудительно сказал Тим, держась за пока ненужный штурвал.
В своей голубой форме Ирина почему-то казалась тоньше, чем обычно. Она качнулась на сиденье и положила одну ногу на маленький столик перед собой. Боевой полусапог соединялся со штаниной толстой молнией, пока расстёгнутой. На них была полевая форма № 3, которая была на полтора килограмма легче, чем полевая форма № 2. С вентиляцией и обогревом, но без охлаждения.
Ирина оглянулась назад, о чём-то вспомнив. Пол багажного отделения был на ступеньку ниже, чем впереди. Ящики с горючим слева доходили почти до спинки заднего сиденья. За ними виднелась дверца у самого пола, а над ней невидимый округлый колпак открывал полосу заднего обзора с непрозрачной зеленоватой водой. В ней играли мягкие солнечные блики.
Дверца тоже вела вниз, в сидячую душевую кабинку. Она была на ступеньку ниже багажного отделения. Сбоку от неё за той же стенкой находилась торпедная установка и второй двигатель. Основной двигатель, бустеры и всё остальное было впереди и под передним полом.
– А ты разрядник взял? – спросила Ирина.
– Ага, – сказал Тим.
Кабина вездехода была освещена таинственным переливающимся зеленоватым светом. Река стала глубже, и вездехода не было видно.
Примерно через час Ирина сказала Тиму:
– Ну хватит, выезжай.
Река здесь была мельче. Кабина была уже некоторое время залита солнечным светом с иногда налетающей тенью от облаков.
– Так быстро? – удивился Тим.
– Слыхал, что Крис сказал? – посмотрела на него Ирина.
Вездеход, зарокотав чуть сильнее, легко проехал по дну и травянистому берегу, накренясь и остановившись на пологом прибрежном пригорке. С широких приземистых гусениц стекала вода. Ирину слегка прижало к прозрачной стенке с полукружием контура прозрачного дверного люка наверху. Тим оказался заметно выше неё, как и нос стоявшей наискосок по склону машины.
У этой машины было четыре люка.
– Ну чего ты остановился? – сказала Ирина. – Встань ровно.
Машина, послушно зарокотав, отъехала чуть дальше от берега и снова остановилась. На этот раз встав почти ровно. Пейзаж был почти такой же. У самой реки над водой склонилось большое старое дерево с чуть серебристыми листьями. На том берегу у поворота желтел песчаный обрыв. Он был на расстоянии брошенного камня… если бросать как следует. Машина стояла в лощинке в невысокой траве, которая поднималась вверх на округлую вершину пригорка, чуть выше развесистого дерева с серебристыми листьями, толстой бугристой корой и большим дуплом в середине ствола. Слева трава поднималась более полого. Вдалеке за обрывом на той стороне синели леса.
Трава была немного истоптана, но не копытами.
– Ну вылезай, – сказала Ирина, застёгивая сапог на поднятой ноге.
– А оружие? – спросил Тим.
– Бери, бери, – сказала она с почти незаметной иронией. – Возьми лазер.
– А ты?
Ему больше хотелось взять свольвер, с разрывными пулями первого калибра. Как в эпизоде с птеродактилями в «Давным-давно».
– А я разрядник, – сказала она, застегнув второй сапог.
Тим открыл люк и легко выпрыгнул наружу. Люк тут же автоматически закрылся. Ирина, порывшись, достала в багажном отделении довольно тяжёлый разрядник и тоже вышла, из заднего люка. Оба были в лёгких легионерских шлемах, обтянутых голубой материей и с прозрачными щитками впереди. Ирина с интересом осмотрелась, обратив внимание на помятую траву.
Лицо обвевал летний ветерок.
– Слушай, Тим, – сказала она, не опуская поднятый щиток. – Вообще-то один должен сидеть в машине.
– А сразу чего не сказала? – спросил он. – Ну говори, что делать.
– А ты не хочешь сам посидеть? – просительно сказала она. – Ты ведь лучше умеешь.
– Ну ладно, – сказал он, немного помолчав.
Передний люк со стороны водителя снова плавно поднялся и Тим забрался внутрь. Усевшись, он закрыл прозрачный люк.
– Следи хорошенько, – сказала Ирина, обернувшись к нему лицом, и повернулась к берегу.
Тим махнул ей в своём прозрачном пузыре и нажал на штурвале кнопку включения двигателя. Он слышал всё как снаружи, а Иринин голос – с расстояния видимости, в пределах пяти километров. По колебаниям металлопластинок на форме и короткой антенны на шлеме, похожем на каску. Рации работали в слепом режиме, подключаясь только по сигналу голосом.
Машина не спеша развернулась на одной гусенице и как жук поползла за Ириной, которая пошла к берегу с разрядником в опущенной руке, задевая стабилизатором травинки.
Возле самой воды она провела взглядом по берегу, начиная от дальнего поворота реки и рассматривая его, как следователь сцену любопытного преступления. Тим видел сбоку нос и очки слегка веснушчатой научной сотрудницы, под поднятым прозрачным забралом.
За небольшой камышовой заводью река уходила вправо, и на том берегу далеко-далеко на зелёном пространстве перед синеющим лесом виднелось грязно-белое стадо малоразличимых животных.
«Козы, что ли», – подумалось Тиму.
Мимо него стрелой промчался зверь ростом чуть ли не с телёнка. Он успел разглядеть только клочковатую серую шерсть и капающие изо рта слюни.
– Ира! – крикнул он, не замечая, что жмёт кнопку огня на штурвале.
Ирина обернулась и в последний момент отскочила от уже прыгнувшего зверя. Тот тяжело шлёпнулся в тихий омут под деревом и словно нехотя ушёл под воду с небольшим бурлением на поверхности. Вода окрасилась в красный цвет. Научная сотрудница с отвращением смотрела на кровавую воду, упруго упёршись ногами в берег и крепче сжав тяжёлый разрядник.
У неё чуть дрожали губы.
Широкая волчья морда с большими клыками и розовым пятачком. И красные как у чёрта глаза. Зверь был ей прекрасно знаком, только не в такой обстановке. Она даже не услышала выстрелов, раздавшихся после прыжка.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?