Текст книги "Царская рать"
![](/books_files/covers/thumbs_240/carskaya-rat-93405.jpg)
Автор книги: Сергей Горлов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Я пошёл спать, – сказал он. – Ты здесь уберёшься, Ира?
Он встал и отнёс свою кружку в раковину справа в кухонной нише.
– Спокойной ночи, – сказала Ирина. – Я в лабораторию, ладно?
– Ага, – сказал Крис. – Пока, Тим.
Он вышел в полутёмный коридор за открытой дверью и пошёл налево в свою каюту. По случаю малолюдности у каждого из них осталась своя двухместная каюта. Густая ковровая дорожка загибалась вместе с коридором. В скупом аварийном свете она была неразличимо-синеватого цвета.
* * *
– Ой, смотрите! – вскрикнула Кира, показывая на вогнутый экран боковой рубки.
За невидимым трёхметровым стеклом компьютер создавал довольно хорошую имитацию открытого пространства между потолком и изогнутым пультом.
По саванне с травой по грудь шли гуськом диковинные животные из отряда копытных. Они были светло-жёлтые, с длинной как у жирафа шеей и изогнутыми серпом вниз рогами над тупорылой мордой.
– Ты что, не видела? – сказал Торстен. – Это археобелисы.
– Типа археобелиса, – уточнил сзади Уэрр.
Он сидел в светлом кожаном кресле в нише около двери. Пол мягко покачивался на внутренних рессорах. Машина шла по саванне со скоростью тридцать километров в час.
С двух часов ночи.
Она проложила довольно недурной маршрут через южную Сибирь, в обход громадного моря на месте киргизских степей. Правда, с изрядными вихляниями по местности. С потолка и из-за пульта шёл душистый напоённый солнцем воздух. Пахло травами и ещё чем-то.
«Может, этими археобелисами», – подумала Кира.
Она ещё не была на планете позже третичного периода.
Равнина была не ровная, а волнистая, как пологие складки на неразглаженном одеяле. До горизонта было от двух от десяти километров; а с высоты третьего этажа, откуда они смотрели – от трёх-четырёх до пятнадцати. Это указывали словно глянцевые зелёные цифры понизу экрана. Правда, они белели, попадая на зелёный цвет. Там же была скорость, температура, высота над уровнем моря и другие параметры движения. Торстен любил быть в курсе событий. А доктор Уэрр не возражал. Торстен посмотрел на время.
Оно приближалось к одинадцати.
Он закрыл глаза и представил себя на нагретой солнцем крыше «капли». Вокруг колышатся безбрежные травы… Или нет, лучше на нагретом солнцем гладком камне над плеском и шуршаньем вечного прибоя… Эта саванна выходила прямо на первозданную синеву ещё закрытого Японского моря. На виртуальном глобусе оно было узкое, как Байкал. С двумя проливами на севере.
– Долго ты ещё будешь спать?
Голос Киры вывел его из дремоты грёз. Она покачала рукой его кресло у пульта. Они сидели рядом и наискосок друг к другу из-за мягкого изгиба пульта. Эта рубка была в правом верхнем углу трактора. Он повернулся на мягком сиденье в форме чаши и посмотрел на неё такими же юными синими глазами. Они не были одногодки. Зато день рождения почти совпадал: седьмого января и на пять дней позже у Киры. Но она была Водолеем, как и Мак.
– Ну, чего тебе? – спросил он.
– Ничего, – сказала она. – Доктор, а скоро мы приедем?
– Надо полагать, скоро, моя милая, – улыбнулся доктор. – Видите вон ту цифру с краю? – Он показал на левый край светло-жёлтого от саванны обзора. – Это предполагаемое время в пути.
Кира посмотрела на Торстена, как будто в первый раз его видела.
– А ещё что у тебя там? – сказала она.
– Что хочешь, – коротко ответил тот.
Большого ума тут, конечно, не нужно. Просто ей неохота было разглядывать цифры. Они её мало интересовали… вообще.
– Доктор, можно я пойду обед готовить? – спросила Кира, ещё немного посидев и понаблюдав за неизменным пейзажем вдали, со стадом мастодонтов возле маленького баобаба.
Довольно часто неподалёку попадались небольшие стада и стайки различных животных, иногда по одному или парой. Некоторые убегали прочь, а некоторые провожали машину взглядом. Кира представила себе несущуюся над травой чёрную махину. С высоты третьего этажа слегка колышущиеся травы с метёлками были видны как на бреющем полёте. Хищников совсем не было видно. В безоблачном небе как чёрные точки парили стервятники или орлы.
– Охотничий рай, – сказал Торстен и переключил одну из точек в небе на крупный план.
– Так рано? – с сомнением спросил доктор Уэрр.
В круге увеличения появилось пернатое существо с уродливой кожаной головой розоватого цвета. Оно было как будто в тумане; потом круг слегка дрогнул и туман рассеялся. Птица была как на картинке в учебнике.
Тераторнис, – с удовлетворением заключил Торстен. Он вообще любил играться с обзором.
– Уже пора, доктор, – сказала она. – Я должна сделать тефтели.
Это было чистое совпадение.
– С чем? – спросил Торстен, убрав доисторическую птицу.
– С соусом.
– Хорошо, Кира, – сказал Уэрр.
Кира вышла в обводной коридор жилого этажа и пройдя несколько шагов, скрылась налево в широком продольном коридоре, выходящем к овальной двери средней рубки. Все переходы были ярко освещены. И везде был такой же запах пампасов, иногда с лёгкой как мысль примесью хлева. В коридоре довольно сильно качало, не смотря на гусеничные рессоры, и ей пришлось пару раз упереться рукой в светло-коричневую кожаную стенку с такими же пуговицами.
Этот трактор класса Р-10 модели Аэциус носил собственное имя «Верона» и был в отличие от трактора Криса совсем новенький, всего полгода как со стапелей в Мекленбурге. Хотя для планетохода это приличный срок.
– Ну-с, товарищ, – произнёс доктор Уэpp бархатным баритоном, поднявшись минут через пять и явно пресытившись увлекательными, но однообразными картинами первозданной природы. – Пойду-ка и я в свою лабораторию. А вы пока подежурьте… ладно, Торстен?
Местность за «окном» начала изменяться уже к концу этих суток. Торстен целый день просидел в кресле у обзора и к вечеру он ему надоел до чёртиков. С ним произошло то же, что с человеком, объевшимся клубничным мороженым. Его немного тошнило, хотя и не в буквальном смысле этого слова.
– Хватит с меня, – пробормотал он, вставая с сиденья из-за пульта. – Доктор, можно я Киру позову?
Уэрр внимательно изучал картинки с воздушного шара на пультовом экране слева, у самой стены. Они были теперь в средней рубке, и экран обзора занимал всю переднюю стену, слегка вогнутую по форме корпуса. Было пять часов вечера.
Золотистое солнце склонялось над саванной.
– Торстен, посмотри-ка на эту вещь, – сказал доктор вместо ответа и поманил его пальцем.
Чубатый белобрысый парень приблизился с видом человека, которого позвали посмотреть на котёночка. На пультовом экране было изображение примятого круга на светло-жёлтой саванне под довольно острым углом. Изображение стояло на месте, но слегка меняло очертания, как будто покачиваясь на волнах. Внизу экрана шли мелкие зелёные слова и цифры: «расстояние – 200 м., реальное расстояние – 3,2 км., усреднённый абсолютный наклон – 3°…»
Угол зрения колебался от 5° до 25°.
Изображение повернулось к ним лицом и обратно, на секунду вытеснив голубое небо жёлтой равниной немного электронного происхождения. Но Уэрр ткнул пальцем в середину экрана, и на нём появился ровный круг.
Реконструкция.
– А ближе? – спросил Торстен, всё равно уже открыв рот для другого вопроса.
У него приятно похолодело внутри. Вообще говоря, он не так уж любил спокойную жизнь. Едва заметный узкий овал на степи приблизился и занял весь экран. Складной экран был толщиной и размером с большую книгу. На нём чуть колыхалась такая же трава с метёлками и зонтиками белых цветов. Уэрр перевёл изображение вправо, и они увидели край круга. Трава внутри была ниже всего ладони на три.
– Поехали, док? – спросил Торстен.
– Надо сообщить Крису, – кивнул Уэрр, озабоченно подёргав себя за рыжий бакенбард. – Импульсной связью.
Короткая бородка и бакенбарды были заметно ярче его шевелюры. Он нажал голубой светлячок кнопки внутреннего вызова. Волнистая равнина перед ними стала плавно поворачиваться вместе с трактором.
Торстену снова стало весело.
– Это срочно, доктор? – спросила Кира со стороны обзора.
– Да, – сказал Уэрр, приподняв одну бровь и переключая тумблер дальней связи.
У него появилось виноватое чувство.
«И так всегда», – подумал он про свои отношения с молодёжью.
Слишком фамильярные… но не по его вине.
– Иду, доктор, – сказал ясный голос откуда-то из глубин трактора.
После обеда она решила заняться уборкой.
– Крис, – сказал Уэрр, обращаясь к голубому небу над бескрайним простором. – Говорит Уэрр. Идём по саванне. Координаты прилагаю, – он нажал одну из кнопок под левой рукой. – Нашли круглый отпечаток на траве диаметром сто пятьдесят метров, в трёх километрах в стороне от курса. Идём к нему. План задержки – двадцать минут. Связь особая. У меня всё.
Особая связь – когда противник подстерегает из-за угла.
Овальная дверь сдвинулась, впустив девушку с короткой стрижкой. Как будто прозвенел тонкий колокольчик. Встав у входа, она вопросительно посмотрела на оглянувшегося Торстена. Уэрр уже подводил трактор к не такой уж заметной цели.
Впрочем, машина ехала сама.
– Посмотри, Кира, – сказал Торстен, показывая в воздушную ширь «окна».
Он сидел справа.
– Что? – сказала она, недоумённо оглядывая его самого.
– Вот запись, Кира, – сказал Уэрр. – Крис, говорит Уэрр. Идём по саванне… – продолжил он своим мягким баритоном.
Кира не сразу поняла, где началась запись. Она слегка прыснула и подойдя к пульту, стала стоя смотреть на равнину за креслом Торстена. Вездеход сверхтяжёлого класса «Верона» плавно замедлял ход.
– Без выхода, молодые люди, – сказал Уэрр.
Кира почувствовала огорчение Торстена, хотя просто держалась за спинку его сиденья. Она доходила ей до пояса. Дома она всегда ходила в шароварах. Чубатая голова упёрлась русыми волосами в сквозной подголовник.
«И кто только его стриг», – подумала она.
– Есть, доктор, – сказал Торстен, слегка отодвинув назад сиденье и вытянув ноги под пульт.
Он знал Уэрра уже как минимум года три.
– Чего ты толкаешься, – сказала Кира.
– Извини, – сказал белобрысый поджарый парень в белой гимнастёрке.
Доктор Уэрр сам дал команду машине на забор грунта и травы, сначала до чуть примятого круга, а потом, чуть проехав, – внутри него.
– А теперь займёмся анализом, – сказал он, когда вездеход вновь направился к далёкой цели.
Почти точно на запад, по краю пра-монгольской степи, с выходом на север между Тянь-Шанем и молодой горной системой Алтая. Как плод в утробе матери проходит одинаковые стадии, так и бесчисленные земли Вселенной. Но как и люди – каждая имеет своё лицо.
– Можно я пойду убираться, доктор? – спросила Кира, держась руками за кресло Торстена.
Трактор, плавно покачиваясь, повернул и пошёл вдоль невысокого обрыва. Внизу была тоже саванна, простираясь до самого горизонта. Она представила себе эту безостановочную качку в течение двух недель, и ей стало немного не по себе.
– Тогда Торстен сделает, – согласился Уэрр.
– Ну я пошла, – сказала она, отпустив спинку кресла.
– После ужина? – спросил Торстен, слегка закачавшись.
Дверь задвинулась. Она была на автоматическом режиме. Они остались вдвоём в светло-серой рубке жилого этажа.
Четвёртый этаж был особый.
– По своему усмотрению, – сказал Уэрр. – Только сегодня, сделай милость.
Машина шла вперёд, прощупывая пространство боевыми и навигационными сенсорами. В том числе на воздушном шаре, плывущем за ней на высоте полёта ястреба.
Было уже шесть часов вечера.
После светлой кухни в рубке было полутемно. В потемневшем небе уже зажглись звёзды, и автоматика привела освещение в соответствие с наружным.
– Садись сюда, Кира, – позвал Торстен, усаживаясь перед почти невидимым пультом с мерцающими светлячками пастельных кнопок.
Доктор Уэрр ещё не пришёл.
– Я лучше здесь, – сказала она и ощутила прикосновение прохладной глубины кресла в тени кожаной ниши.
Она была в шортах и рубашке с короткими рукавами. Эту форму называли «пляжной». Форма № 7. Для конторской работы в зонах жаркого климата. Рубка по-прежнему покачивалась, как морской трамвай на слабой волне. Внутренние рессоры в основном гасили толчки.
«Интересно получается, – подумала Кира, забравшись с ногами в гостеприимное кресло, – эта штука на равнинах качается точно, как корабль… степной корабль.»
Перед ними синело тёмное небо с редкими и невообразимо яркими звёздами. А внизу покачивался всё ещё видимый травяной простор. Был самый конец сумерек.
Эта система была на краю ветки.
«Вот ведь как бывает», – подумала она.
Она попыталась представить себе тех, кто будет здесь обитать через сотни тысяч лет. А точнее, через миллион триста тысяч лет.
«Сотни тысяч лет, – медленно повторила она про себя, стараясь вникнуть в смысл этих слов. – А может, и не будут, – подумала она вопреки всем урокам и учителям. – Мало ли что».
Торстен за высокой спинкой был виден на фоне звёзд. Она только теперь заметила, что внутренний свет совсем иссяк. Постепенно, по мере наступления ночи снаружи.
«Как ручеёк воды из пересохшей лужи… или моря. Нет, геоплан всё-таки лучше», – подумала девушка в кресле.
– Сумерничаете? – спросил доктор Уэрр, остановись посередине рубки.
«Торстен звонок отключил», – подумала Кира.
Несмотря на незаметно спустившуюся ночь, было всё так же тепло. Уэрр неслышно прошёл к пустующему сиденью слева от Торстена, и оно слегка закачалось в полутьме. Со своего места Кира видела две тёмные головы за кольцами подголовников. Одна из них чуть покачивалась на фоне серо-синего неба. Уэрр сразу же перевёл своё кресло в жёсткое положение.
А больше всего он любил сидеть на стульях.
Тишину нарушал лишь шелест ветра и шорох потемневшей саванны. Едва слышный рокот машины уже не воспринимался сознанием.
«Скоро будут сутки, как мы едем, – подумала Кира. – И чего они молчат?..»
– Доктор Уэрр, скажите, это ваше имя или фамилия? – спросила она.
– Фамилия, Кира, – сказал Уэрр.
– А какое ваше имя?
– Лингамар, – сказал Уэрр.
– Можно, я вас буду так называть?
– Не стоит, Кира, – ответил Уэрр своим мягким голосом.
– А почему?
Доктор в полутьме ничего не ответил. Вероятно, он и сам не знал, почему. Ну, может быть, догадывался… но не очень чётко.
– А почему, доктор? – повторила Кира.
Молодёжь иногда бывает очень настырна.
– Чего пристала? – сказал Торстен. – Меня тоже все не по имени называют.
– Это было бы непедагогично, Кира, – мягко сказал Уэрр.
– При чём тут ты? – возразила Кира из темноты позади.
Звёзды были такие яркие, что освещали серебристую саванну не хуже луны. Было новолуние. Издалека раздался трубный рёв, и через три секунды повторился. Он был такой же тихий, как их разговор, и девушке показалось, что к ним прибавился ещё один собеседник.
«С хоботом», – подумала она.
Сверху на неё повеяло ветерком. Действовала программа естественной вентиляции. А на кухне пахло печёными яблоками.
За ужином.
– А почему непедагогично? – спросила она.
– Потому что я старше вас в два раза, Кира.
– В два с половиной, – добавил Торстен.
– В два с четвертью, – сказала она. – Тридцать восемь плюс шесть.
– Математик, – хохотнул Торстен. – Тогда уж в два с третью.
– Сам ты математик, – серьёзно сказала она.
Доктор Уэрр сидел и смотрел вперёд, а Торстен повернулся на кресле к нему лицом, и Кира теперь видела в свете звёзд его точёный профиль.
«Как на монете», – подумала она.
– Доктор, как вы думаете, а в чём счастье? – спросила она.
Раздался истошный визг, похожий на мяуканье, и вездеход почти незаметно покачнулся. Машина шла в маршевом режиме.
То есть, скрытно.
«Переехали кого-то», – подумала Кира.
Доктор Уэрр поморщился в темноте.
Рука Торстена мелькнула как тень к пульту и осталась лежать на нём. Пульт спокойно мерцал слегка разноцветными светлячками кнопок. Начавшийся трубный зов вдруг стал вдвое тише и дальше.
– Ты хочешь сказать, в работе или любви? – спросил доктор Уэрр, не оборачиваясь.
Но он бы и так её не увидел.
– Да, – слегка запнулась она.
Она этого не ожидала. К Торстену он иногда обращался на «ты», как своему старому товарищу. Но к девушкам – никогда.
– И там, и там, Кира, – сказал Уэрр. – Насколько я знаю по опыту.
– А что вы думаете? – спросила она.
«Вот ненормальная», – подумал Торстен.
Перед ним на ленточном сенсорном экране пульта стояла зелёная надпись «32 км/час» в тонкой светящейся рамке такого же цвета.
– Я думаю, сначала мы спросим у Торстена, – промолвил доктор.
Его голос показался ей вкрадчивым.
– В данном вопросе я как и вы, – сказал в темноте Торстен.
Кира опять видела его чёткий профиль.
– Только я ещё не влюблялся, – добавил он. – Бог миловал.
Все дружно рассмеялись, включая и самого Торстена.
– А теперь пусть она сама скажет, а, доктор? – сказал он, как будто на собрании.
– Нет, так нечестно, – сказала она. – Я первая спросила.
– Ну мы тебе и сказали.
– А я спросила теоретически, а не практически.
– Это как понимать? – добродушно поинтересовался Уэрр и всё же повернул своё кресло так, чтобы видеть и Киру и Торстена.
Теперь они составляли узкий равнобедренный треугольник во главе с Кирой в обширной и тёмной кожаной нише позади них. Вообще-то здесь был такой же свет, как снаружи от звёзд. Но горел только ночник. С потолка шёл его голубоватый свет.
– Не на опыте, а просто, – сказала она.
– Кхм, – кашлянул Уэрр.
Торстен повернулся и лёг локтями на пульт, оставив их разбираться в этом вопросе. Низкий потолок ниши над Кирой плавно переходил в стенку. В темноте его почти не было видно. В нём была лампочка для чтения, но сейчас она не горела. Кира сидела и молчала, недоумевая, сколько ей ещё ждать.
– А не кажется ли вам, что между призванием и любовью есть какая-то связь? – наконец нарушил молчание Уэрр.
– Какая? – спросила Кира, чувствуя, словно она растворилась в звёздном свете.
– Кто любит свою работу, в того и влюбляются, – хрипловато ответил Торстен, не поднимая головы.
Ему даже нравилось качаться, как на корабле. А перед тобой – тьма освещенной звёздами неведомой равнины на неизвестной планете.
– Ну, по большому счёту это тоже верно, – сказал Уэрр. – Но я имел в виду не то.
Он видел, что девушка в углу широкого кресла в нише смотрит на него. Но обернувшись, не мог различить её лица или глаз в звёздной полутьме рубки.
– А что? – снова спросила она.
– Я и сам не знаю, Кира, – сказал он задумчиво. – Но мне кажется, тут что-то есть.
– Интересно, кто здесь был, – подал голос Торстен. – Враги или странники?
– Так по-вашему, это не жиды, Торстен? – спросил доктор с интересом.
– Конечно, нет, – убеждённо ответил Торстен, как будто защищал теорему Пифагора.
«И почему он такой?..» – с досадой подумала Кира.
Ей совсем не хотелось обсуждать такие пустяки.
– А почему вы так думаете, Торстен?
– Потому что отпечаток на равнине, – ответил Торстен, не поднимая головы, а только повернув её в левую сторону. – А во-вторых, в отчёте ничего нет.
В отчёте НУ действительно ничего не было. Кроме «шести рас приматов на стадии скрещиваемости». Без жидов во главе племён.
Как ни странно.
«Если только они их с жидами не перепутали», – подумал про себя Торстен и громко хмыкнул.
Кира обиженно молчала у себя в темноте.
– Кира, вы не могли бы дать мне сока? – попросил вдруг доктор Уэрр, обернувшись в её сторону.
– Какого? – спросила она.
– Виноградного.
– Сейчас, – сказала она со вздохом и спрыгнув из темноты, шагнула к дверце холодильника в стене у ниши.
Ручка фосфоресцировала, как зелёные стрелки на «командирских» часах с механическим заводом. Впрочем, она бы и так её нашла. В холодильнике было светло как днём и блестели коробочки из фольги с забавными цветными картинками.
– Спасибо, Кира, – сказал Уэрр.
Высокий холодный бокал с толстым дном был немного вытянутой и округлённой формы. На нём были разноцветные продольные линии. Кира знала, что их двенадцать.
– Спасибо, Кира, – снова сказал доктор Уэрр, подняв голову в звёздном свете.
Она забыла сесть и всё стояла возле него и Торстена, слегка качаясь, как на плоту. Саванна была ровная как стол, но при такой скорости качку было заметно.
Несмотря на все рессоры.
– Доктор, а почему вы взяли меня вместо Ирины? – спросила девушка, сев на краешек кресла на прежнем месте.
Бокал мягко позвякивал в глубоком гнезде на пульте.
– Понимаете, Кира, – сказал Уэрр, – мне показалось, что она там будет нужнее.
– Почему? – спросила она немного растерянно.
– Она ведь старше Криса… на шесть лет. А впрочем, наверно, просто интуиция. Или предчувствие. Вы верите в предчувствие, Кира?
Кира машинально кивнула головой в темноте позади. Ей было трудно не верить в то, во что верил доктор Уэрр. Тем более, в предчувствие.
– У меня есть один хороший знакомый в Главупре, – продолжал Уэрр мягким задушевным голосом. – Зегельфюрер Марин. Из германского легиона «Аустра». Может, слышали?
Кира снова машинально качнула головой. На этот раз доктор Уэрр оглянулся назад. Он сидел, немного откинувшись на спинку и повернувшись лицом к Торстену. Тот лежал локтями на пульте и смотрел вперед, в качающуюся ночную темноту под звёздным небом Ильмы за пределами массивного трактора.
– Нет, доктор, – спохватилась она.
– Это всё равно, что зегельмастер в Пармии, на Марисе.
– Я знаю, – сказала она.
– Ну так вот, у него было предчувствие перед броском у Флоренты… что им конец. Он просто знал это, вот как вы знаете, что сейчас пойдёте спать. Ну и… там была только одна когорта из Провинции. И она погибла.
– А как назывался его звездолёт? – повернул голову на пульте Торстен.
Кира даже забыла, что он тут. Он как будто спал. На самом деле он смотрел в звёздное небо, вдыхая воздух ночной саванны.
Не поднимая головы.
«Как же он спасся?» – мелькнуло у неё.
– А сколько ему лет? – наивно удивилась она.
Это было из области истории. Четыреста пятый год… битва за Терру и Марис. Задолго до того, как она родилась. В то время её мама была девочкой.
– Шестьдесят, – ответил доктор Уэрр.
Она была симпатичной девочкой. Впрочем, он не помнил, чтобы кто-нибудь был ему несимпатичен. Кроме командора Карелина. Но тому было под пятьдесят. Он был чистый солдат, типа Помпея или Суворова. А отчасти и Скалозуба. И ещё одного учителя, лет двадцать пять назад…
Да и при чём тут они?
Девушки…
Эта проблема была ему знакома, в том числе и как ментору. Но в жизни бывает разное, как и в сказке. Бывает, что пройдёшь мимо веточки розмарина в саду, а бывает, что набредёшь на спелую яблоню. А вот тогда уже точно как в сказке.
«Сама не знаю», – почему-то вспомнилось ему ночное совещание и простодушные круглые глаза.
Спросонья он кажется был не в форме.
– «Шутцштаффель», – ответил он Торстену. – Когорта Римелера. Впрочем, вы не знаете.
Торстен снова повернул голову вперёд. Часы в самом углу обзора слева показывали 9:14. Больше никаких цифр не было.
– А сколько сейчас легионов у биармийцев? – спросил он у доктора.
Ему казалось, что он летит в тёмные воздушные просторы утыканные звёздами наверху. Скорость машины выросла до девяноста километров в час.
«Охота ему приставать», – снова подумала Кира.
– Уже два. А может, и три, – ответил Уэрр. – Имперские поселенцы очень быстро поднимаются. В системе Флоренты они уже обогнали по силе наши базы. Когда-нибудь они и нас подомнут.
«Дудки», – лениво подумал Торстен.
– А вы там были? – спросила Кира, сидя на краешке кресла.
– Да, – задумчиво сказал Уэрр. – В моём чине это неизбежно, Кира. Вы имеете в виду Терру и Марис?
– Не-ет, – сказала она. – Чужеземные страны.
– Да, – сказал он и снова о чём-то задумался.
Все замолчали.
«Наверно, «Скуллеа» вернётся через полтора месяца, – думала Кира. – Или два».
Скорость войн в Космическую эру – как во времена древней Романской империи. Это говорил их учитель истории. Кира была на три курса младше Торстена. К предвкушению двух месяцев без учёбы и утренних линеек примешивалось лёгкое беспокойство о том, чем они будут здесь заниматься. Её не увлекала практическая геология. А также теоретическая. Хотя случайные каникулы – всегда хорошо…
Сейчас силы Флота стягивались к арианской Белльгаре. Назревала стычка с полчищами Федерации… Но ей почему-то не приходили в голову мрачные мысли.
«Хорошо, что мы едем к Крису», – подумала она.
А потом вдруг вспомнила, почему. А потом посмотрела на фигуру доктора Уэрра, полулежащую впереди на сиденье с высокой откинутой спинкой, в серебрящемся ночном свете. Торстен чем-то занимался на пульте. Был виден только тёмный силуэт чуть повёрнутой головы.
«Что он там делает?..» – подумала Кира, снисходительно улыбнувшись краешком губ.
Совсем в другом настроении.
Она даже забыла про Криса… на время. Машину мягко покачивало. Доктор Уэрр решил не взлетать… чтобы не искушать судьбу.
«Жалко, что мы туда едем», – подумала она. – «А не в Африку… там наверно ещё драконы.»
Ей вообще нравились южные страны… с детства. Может, оттого, что она была с севера – из советской столицы Ленинграда. Хотя на самом деле… Она вспомнила красно-жёлтую листву вдоль изгиба осеннего канала и заскучала. И кружевные решётки родного двора…
Она уже давно скучала по родителям.
«Как они там, бедные», – подумала она.
Её папа был пропретором Скандинавии. В его распоряжении было четырнадцать легионов имперской Стражи. Из военных ему не подчинялась только Охранка Патриархата. Кира помнила, как он иногда ругался по телефону с иеросхимонахом Лаврентием. Сухонький и седой старичок, в чёрной рясе смотрел спокойными и совершенно прозрачными глазами. Несмотря на бороду, он был чем-то похож на портрет Борманна у папы в кабинете, куда она не раз лазила в детстве рассматривать древние фолианты и карты. Особенно ей нравилось карабкаться вверх по сдвижным лесенкам у высоких тёмных шкафов. Лепной потолок над верхней полкой казался ей небом. Он был цвета мороженого «крем-брюле».
Кира не знала, кто из них был прав.
«A может быть, оба?» – подумала она.
«Тот, кто рождён был у моря…» – поплыла у неё в голове мелодия песни, которую часто пел папа.
Колышущаяся ночная саванна вдруг показалась ей морем. А Крис с ребятами – где-то на другом конце этого бесконечного колышущегося моря. Она вспомнила о том времени, когда они ходили в походы с разведгруппой Мака и затосковала. Линка, Дурелла, Местра… потом стычка с колонистами Герры на Аквабеске в системе Кинты – Каппы Эридана. А потом – когда их подобрала «птица» после смерти Джека, десять месяцев назад.
«Где-то сейчас Мак с Питом», – подумала она.
Тогда они ушли со «Свеа» на заслон у Геи, а она осталась на временной базе ждать Криса. Этих колонистов было тысяч двадцать. И планета их называлась «Серая Лошадь», на их германском наречии. Они были какие-то странные. Во-первых, они были жёлтые. Не граждане, а все подряд. Ну, это понятно. Это были гвинны, и подчинялись они Генеральному Штабу на Сканде, как говорил Перпетус на политзанятиях. Но они все были в каких-то кожаных жилетах и штанах. И жили по двадцать человек в длинных железных ангарах. А их жёны и дети жили в отдельном лагере. Так ей объяснил потом Мак. Ментор Кьянчелло сказал, что это была временная база для ударной дивизии вспомогательного войска Ордена. Они нарвались на неё случайно. Когда «Мириа» вышел на курс, на её месте не было даже земли. Только оплавленный как стекло камень.
А потом была Риамелло и гибель Джека…
Кира вытерла слезы и стала думать о планетолёте «Ромашка» на Ильменне. Наверно уже начали строить заводскую Базу. Длинная шахта с подземными помещениями в рудоносной породе. И аннигиляционные установки по тектоническому периметру наверху. Внизу на полукилометровой глубине давление как на уровне моря.
И белесые просторы марсианских трав…
«Нет, лучше бы они сюда», – подумала она, совсем забыв про бревно. – «Ну и что, а у нас отпечаток, – сказала она сама себе, вспомнив о нём. – Бревно какое-то.»
– Кира, – окликнул её доктор Уэрр.
– Что? – вздрогнула она.
Она сидела на краешке кресла, сложив руки на прижатых друг к другу коленках. В рубке было всё так же полутемно от звёздного света.
– Вы не хотите спать?
– А сколько времени? – спросила она, посмотрев на него затуманенными глазами.
Он увидел в них звёздную искорку.
– Вы, наверно, устали, – сказал он. – Уже девять сорок три.
Она перевела взгляд на левый нижний угол экрана. С его верхнего края дул ночной ветерок. В нём было что-то совсем древнее и незнакомое. Словно дыхание ледника и острый как бритва скребок из кремня. Сейчас, правда, здесь был период потепления. Планета и система прошли через очередное облако в межгалактическом пространстве.
Доктор Уэрр повернулся к ней лицом и выпрямил спинку кресла. Цифры в углу обзора показывали 9:43. Они горели зеленью на тёмном фоне почти невидимой саванны. Ей показалось, что снаружи стало темнее.
– Ладно, доктор, – сказала она и поднялась с кресла. – Пойду.
В кабине вспыхнул неяркий свет. Сразу всё стало другим. Обыденным и очень милым. Торстен тоже повернулся на сиденье и смотрел на неё, моргая от света.
– Спокойной ночи, Кира, – сказал он немного сонно.
Доктор Уэрр встал.
– Я вас провожу, Кира, – сказал он. – Вы пока посидите, Торстен?
– Ага, – кивнул Торстен.
– Вы знаете, Кира, – чуть помолчав, сказал Уэрр, когда она пошли рядом по мягко освещённому и сводчатому как тоннель продольному коридору. – Мне кажется, мы попали в очень неприятное место. Я послал сигнал на Ильменну, но не уверен, что он дойдёт. Хгм… и у меня нет уверенности, что я поступил правильно.
Они дошли до половины длинного коридора. Кира шла, медленно шагая по чуть пружинистой светло-коричневой плитке. Её дверь была совсем рядом слева.
– Почему это? – не поняла она.
Они остановились у овальной двери каюты. Дверь была такая же кожаная, как и стенка. Кира повернулась к ней лицом и нажала ладонью на дверь, чтобы сдвинуть её в сторону. Дверь автоматически отъехала влево.
– Есть вещи, которые не положено знать рядовому, Кира, – сказал Уэрр мягким голосом. – Особенно барышне. А иногда и командиру. Пока они с ними не встретятся.
Такой голос мог заворожить и жену Сократа, а не только юную и непрактичную девушку. Кира посмотрела на него, чуть нагнув голову, и вошла в каюту.
– Садитесь, доктор, – сказала она, присев на кончик кровати.
Кровать была без спинки, как тахта. Это была двухместная каюта с запасными верхними полками, убирающимися в стенки. По стенкам на высоте лица тянулись кожаные ремни.
– Хорошо, – согласился Уэрр.
Он зашёл и сел на кончик второй кровати, напротив Киры.
– Нам угрожает серьёзная опасность, девочка, – сказал он. – Если я не ошибаюсь… А я чувствую, что не ошибаюсь. Так что будь начеку. – Я пойду к Торстену, – сказал он, поднимаясь.
Взяв её за руки, он пожал их и вышел, чуть сгорбившись. Эта дверь была для него низковата. Когда дверь задвинулась за его долговязой фигурой, Кира бросилась на кровать и горько расплакалась. Кровать покачивалась, как черноморская шаланда на слабой волне.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?