Текст книги "Веселые истории про Антона Ильича (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/veselye-istorii-pro-antona-ilicha-sbornik-124310.jpg)
Автор книги: Сергей и Дина Волсини
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
У врача
Субботнее утро началось со звона будильника и шума дождя, барабанившего по окнам неровной дробью. Вставать не хотелось, но боль в спине где-то между ребрами и правой лопаткой, мучавшая Антона Ильича всю последнюю неделю и возникшая вновь, стоило ему потянуться к будильнику, заставила его проснуться и вспомнить о сегодняшних планах: на десять утра он был записан на прием к врачу.
Клиника с импортным названием, куда записала Антона Ильича его секретарша Людочка, настоявшая на том, чтобы он показался специалисту, оказалась просторной и полупустой. Ничто здесь не напоминало о нездоровье, кругом царила ослепительная чистота, в коридорах стояли мягкие кресла и диваны из светлой кожи, повсюду были расставлены живые цветы.
Антон Ильич очередной раз взглянул на листок бумаги, на котором, помимо адреса клиники, даты и времени, заботливой рукой Людочки было выведено: «доктор Алоева. Кабинет 420».
Поднявшись на лифте и дойдя до конца длинного коридора, он с удивлением обнаружил там очередь из трех человек.
– Сюда кто-нибудь есть? – спросил Антон Ильич, указывая на нужную ему дверь.
Ответ последовал не сразу.
Молодая женщина, сидевшая напротив, нервно перебирала пальцами ремешок сумочки у себя на коленях и, казалось, не слышала вопроса и вообще не замечала ничего вокруг. Мужчина в очках и с растрепанными, торчащими во все стороны волосами мерил коридор энергичным шагом, время от времени встряхивая шевелюрой и бормоча что-то себе под нос. Наконец, третий из ожидавших, молодой человек в костюме и в галстуке, с любопытством наблюдавший за двумя остальными, обратился к Антону Ильичу:
– Вы по времени?
– Я записан на десять, – ответил Антон Ильич.
– Тогда за мной будете.
Антон Ильич кивнул, устроился в кресле поблизости и приготовился ждать.
– Да Вы не волнуйтесь, я быстро, – почему-то решил успокоить его молодой человек. – Мне только справку взять, что я здоров. Для работы, – объяснил он.
Прошло не менее четверти часа, прежде чем кабинет освободился, и в него ловко нырнул молодой человек в костюме.
Дама с сумочкой по-прежнему смотрела прямо перед собой и никак не реагировала на происходящее. Лохматый мужчина, всякий раз проходя мимо Антона Ильича, обдавал его горящим, беспокойным взглядом, но в разговор не вступал. Антон Ильич тоже молчал. Боль в спине разыгралась не на шутку, и он мысленно благодарил Людочку за то, что она уговорила его пойти к врачу.
– Присаживайтесь, пожалуйста, – пригласила Антона Ильича доктор, забирая из его рук новенькую, только что заведенную в регистратуре карту – Вы, я вижу у нас впервые? Это была женщина лет шестидесяти с крашеными волосами, уложенными в пышную прическу на манер прошлых лет, одетая в халат нежно-зеленого цвета. Говорила она ровно и неторопливо, ее мягкий голос успокаивал.
– Что же привело Вас сюда? – Она окинула Антона Ильича взглядом опытного врача, способного поставить диагноз в считанные мгновения.
– Да вот, спину потянул. Это все теннис, – произнес Антон Ильич.
– Теннис? – В голосе доктора звучал вежливый интерес. – Так-так. Расскажите-ка поподробнее.
– Да что тут рассказывать. Я, в общем-то, не ахти как играю, вернее сказать, лет двадцать ракетку в руках не держал. А тут вот все пристали, давай, мол, разомнемся, сыграем партеечку ну Вы понимаете…
– Понимаю, – кивнула доктор.
– Ну я и решил, так сказать, вспомнить молодость, – Антон Ильич сам улыбнулся своим словам.
– И что же?
– Ну взял ракетку, мячик и как замахнулся на подачу, – Антон Ильич, позабыв о боли, вскинул правую руку вверх, сжав в кулаке воображаемую ракетку. – А ракетка-то тяжеленная, да и мяч с какой силой надо бить, это ж вам не бадминтон какой-нибудь!
– И я ка-а-к, – Антон Ильич подался назад и с размаху опустил руку желая продемонстрировать силу своего удара.
Это ему удалось: рукавом он зацепил подставку для письменных принадлежностей на столе доктора, так что воображаемая подача теннисного мяча завершилась грохотом упавших со стола предметов и рассыпавшихся по полу ручек и карандашей.
– Ох, простите, ради бога простите, – прошептал Антон Ильич. На секунду он замер от неожиданности и тут же бросился собирать уроненное на пол.
– Ничего страшного. Не волнуйтесь, пожалуйста. Оставьте, оставьте все как есть, мы потом сами уберем, – успокаивала его доктор, но Антон Ильич уже опустился на пол и, стоя на коленях, судорожно подбирал отовсюду все, до чего мог дотянуться.
– Вставайте, пожалуйста. Все нормально. Остальное соберем потом. Садитесь на место, прошу Вас.
Доктор взяла подставку с поднятыми Антоном Ильичом ручками, переставила ее на подоконник у себя за спиной, будто бы от греха подальше, и продолжила прежним невозмутимым голосом:
– Постарайтесь успокоиться, хорошо? Давайте вернемся к Вашему рассказу. Попытайтесь говорить менее эмоционально. Это все уже в прошлом, не стоит так переживать, договорились? Просто расскажите мне, чем все закончилось. Итак, Вы помните, на чем мы остановились?
– Что ж здесь помнить, – Антон Ильич и впрямь разгорячился от ползания по полу однако не до такой степени, чтобы забыть, для чего он сюда пришел. – После этой подачи у меня и схватило в правом боку. Вот тут, – он приподнял было локоть, но прочитав на лице доктора предупреждение на сей раз быть поосторожнее, опустил руку и продолжил объяснять на словах. – В спине, на уровне лопатки, так и давит прямо под ребра. Сначала вроде бы ничего, а потом, уже дома, болело сильнее и сильнее. И так всю неделю.
– Значит, это произошло неделю назад?
– Да. В прошлое воскресенье.
– И что было потом? – Продолжала мягко расспрашивать врач.
– Как что? Как обычно… Пиво попили. Попарились…
– А дальше?
Антон Ильич с удивлением посмотрел на доктора.
«Неужели это тоже имеет отношение к больному боку?» – мелькнуло в голове. Отведя взгляд и замешкавшись, Антон Ильич, наконец, нашелся:
– Дальше… На какое-то время я совершенно забыл об этом. Никакой боли. Как будто ничего и не было. И так всю ночь, вплоть до самого утра…
Доктор кивнула так понимающе, что Антон Ильич заволновался, не слишком ли откровенно он обрисовал ситуацию.
– Не в том смысле, что боли совсем не было, – решил он перевести разговор к главной теме их беседы, – а в том смысле, что я ее просто не ощущал, временно, понимаете, хотя она была, наверняка была. Просто я отвлекся, занялся другими делами, забылся… – Почувствовав, что снова ступил на скользкий лед, Антон Ильич осекся и замолчал. Надо было как-то уходить от разговора о той ночи.
На помощь пришла доктор:
– Скажите, что Вас больше всего беспокоит во всей этой истории?
– Как что? – Антон Ильич даже растерялся от такого вопроса. – Боль-то так и не прошла.
– Вы имеете в виду физическую боль или, может быть… боль иного характера?
«О чем она говорит? Неужели догадалась?» – Антон Ильич не знал, что на это ответить. Не уверенный до конца, о чем именно идет речь, он боялся выдать себя неосторожным словом и потому растерянно молчал.
– Скажите, Антон Ильич, с Вами такое впервые?
Этот вопрос окончательно сбил с толку и так запутавшегося Антона Ильича.
– Пожалуй, что впервые… Хотя… – Антон Ильич смутился под проницательным взглядом врача. «Откуда она знает? Или это я сболтнул-таки лишнего?» – подумал он.
Доктор выдержала паузу но, так и не дождавшись от пациента вразумительного ответа, вздохнула, мол, все здесь ясно, отложила медицинскую карту, поднялась, тщательно вымыла руки в раковине напротив и со словами «давайте-ка теперь осмотрим Вас» приблизилась к Антону Ильичу.
Разволновавшийся Антон Ильич уж и не знал, чего и ожидать от этой всеведущей докторши, однако осмотр, на его счастье, оказался самым обычным.
Врач прощупала пульс, послушала сердце, проверила зрачки и даже попросила проследить глазами за ее рукой в разные стороны, вверх-вниз, а затем, закрыв глаза, дотронуться указательным пальцем до кончика носа. Внезапно удалившись в другой конец кабинета, она стала шептать оттуда какие-то цифры и просила Антона Ильича повторять за ней, вероятно, проверяя его слух. Вернувшись к столу, попросила его сесть, сложив нога на ногу, и, совершенно неожиданно для Антона Ильича, больно стукнула его по коленке резиновым молоточком, отчего нога его дернулась и взлетела вверх.
Проделав все это, докторша уселась на место, открыла карту и принялась что-то писать, время от времени бросая на пациента короткие взгляды.
Антон Ильич продолжал пребывать в замешательстве. Из раздумий его вывел голос врача:
– Скажите, помимо того, что Вы мне рассказали, есть что-то, о чем бы Вы хотели поговорить?
– Нет-нет, что Вы, – быстро произнес Антон Ильич.
Доктор внимательно посмотрела на него, словно была не совсем удовлетворена ответом.
– Мне кажется, Вы все еще чем-то обеспокоены.
– Просто я думал… может, Вы назначите мне процедуры или дадите какие-нибудь таблетки…
– Конечно. Вот, посмотрите. Я выписала Вам рецепт, здесь два вида лекарств, оба они натуральные, на основе трав. Принимать в течение месяца утром и вечером по чайной ложке во время еды. Это поможет Вам успокоиться, обрести равновесие, не переживать по пустякам. Чтобы лечение было максимально эффективным, я рекомендую Вам чаще бывать на свежем воздухе, совершать пешие прогулки хотя бы по полчаса каждый день. Необходимо также пересмотреть свой рацион, исключить все острое, жареное, сладкое, жирное. По возможности употребляйте больше фруктов. Сигареты и алкоголь, – на этих словах Антон Ильич опустил глаза, надо же было так глупо проговориться о пиве и бане, – исключить абсолютно. Что касается болей в спине, – безо всяких эмоций продолжала докторша, – покажитесь терапевту, я Вам написала номер кабинета, он прямо над нами, этажом выше, Вы можете пойти туда сейчас.
– Спасибо, – пробормотал Антон Ильич, забирая у врача карту и вложенные в нее бумажки.
– Ну, а ко мне придете недели через две, посмотрим, как проходит курс лечения.
– Благодарю Вас. До свидания, – откланялся Антон Ильич и вышел из кабинета.
Машинально он зашагал по коридору и вскоре очутился у лифтов.
Боль в боку отчего-то поутихла, и Антон Ильич, несколько утомленный визитом к одному врачу, теперь сомневался, стоит ли отправляться ко второму. Велико было искушение бросить все и ехать домой, однако здравый смысл взял верх, и Антон Ильич решительно достал из карты листок с указанием номера кабинета.
Запись на листке «Алоева. Каб. 420» показалось ему знакомой. С минуту Антон Ильич стоял не шевелясь, затем обернулся и нашел глазами вывеску над длинным коридором, откуда он только что вышел: на ней была изображена большая цифра «три», обозначавшая третий этаж, и надпись крупными буквами «Отделение Психиатрии».
Сладкий ноябрь
Ноябрь встречал Москву холодным ветром, порывистым и пронизывающим, срывающим с деревьев дрожащее золото листвы – последнее напоминание о стремительно уходящей осени.
Березы сиротливо жались друг к другу и трепетали на ветру тонкими, бесцеремонно оголенными ветвями. Бледное и почти уже не согревающее солнце изредка появлялось из-за туч и тотчас снова исчезало. Дни стали короткими, едва не в четыре часа по полудни начинало смеркаться.
Пришла пора, когда буйство осенних красок уже совсем отошло, а снежная белизна зимы еще не настала, и потому все вокруг – и деревья, и улицы, и дома, и люди – казалось, потемнели, потускнели, съежились под колючим ветром и притихли в ожидании больших холодов.
В квартире № 36, в доме на N-ской набережной Москва-реки, напротив, было жарко и до невозможности хорошо.
В просторной, с высокими потолками гостиной негромко играла музыка. Узкие, длинные свечи, расставленные повсюду, горели одинаково ровно. Разлитое в бокалы вино густо-красного цвета благоухало; ароматы лугов и виноградных долин, перемешиваясь с теплом горящих свечей, разливались по комнате душистым жаром.
В глубоких креслах друг напротив друга сидели двое.
Барышня в элегантном серебристом платье чуть ниже колен была здесь, несомненно, гостьей. Она сидела с прямой спиной, слегка подавшись вперед и не выпуская из рук свой бокал. Несмотря на улыбку, то и дело переходящую в короткий дразнящий смех, и поза ее и жесты выдавали некоторое напряжение и скованность.
Ее кавалер чувствовал себя, по всей видимости, куда более непринужденно: он расположился, свободно откинувшись в кресле, и голос его журчал низко и спокойно.
С лица не сходила благожелательная улыбка, в стеклах очков в золотистой оправе играло пламя свечей, придавая взгляду живость и озорство. Все происходящее определенно доставляло ему удовольствие, и он не пытался этого скрыть.
За окнами скоро окончательно стемнело, с улицы доносились гудки автомобилей да порывы ветра, – и тем уютнее чувствовали себя двое в компании друг друга.
Непогода сближала.
Беседа шла своим чередом, все чаще теперь прерываясь долгими выразительными взглядами, говорящими лучше всяких слов…
Дверной звонок раздался неожиданно и совершенно не вовремя.
Оба, занятые друг другом, не сразу поняли, что произошло, лишь подняли глаза и посмотрели друг на друга в недоумении.
Звонок повторился, на сей раз громче и настойчивее. Однако хозяин дома по-прежнему не спешил к дверям, оставаясь сидеть неподвижно. Тогда гостья мягко произнесла:
– Антон Ильич, в дверь звонят.
Антон Ильич, вероятно, и сам это понял, потому как лицо его омрачилось и напряглось, от былой умиротворенности не осталось и следа, было ясно, что он лихорадочно соображал, как ему поступить.
Он обвел глазами комнату, словно прикидывая, виден ли свет в окнах гостиной снаружи. Взгляд его остановился на кухне, где в полную мощь горели лампы. Будто бы в подтверждение его мыслей резко и требовательно зазвенел звонок, заставив Антона Ильича вздрогнуть. Непрошенный гость, уверенный, что хозяин дома, уходить не собирался.
В следующее мгновение на журнальном столике застрекотал мобильный: очевидно, тот, кто стоял за дверями, пытался выяснить, почему ему не открывают. Антон Ильич кинулся к телефону и быстро прервал звонок, однако даже в приглушенном свете гостиной было видно, как побледнело его лицо при виде имени, высветившегося на экране телефона.
Не успел он опомниться, как снова позвонили в дверь, длинно и настойчиво, как и прежде. Антон Ильич инстинктивно развернулся было в сторону холла, да так и остался стоять на месте, посреди комнаты, сжимая в руках телефонную трубку.
Гостья Антона Ильича, до сих пор молча наблюдавшая его метания и, вероятно, сделав собственные выводы, вдруг поднялась, оправила платье, взяла сумочку и гордо произнесла, направляясь к дверям:
– Мне наверно лучше уйти.
– Куда Вы?! – В отчаянии зашипел Антон Ильич, хватая ее за локоть и подталкивая обратно в глубь комнаты.
– Антон Ильич!.. Я хочу уйти!…
– Тише Вы, ради бога! Да как Вы уйдете, там же… – Антон Ильич почти отнес гостью обратно, и та с размаху опустилась в кресло. – Вы что, не понимаете?!
На их возню за дверями отозвались долгим прерывистым звонком.
Скрываться более не имело смысла.
– Екатерина Паллна! – Антон Ильич все еще старался говорить шепотом, и оттого голос у него получался хриплым и яростным.
– Андреевна! – Взвизгнула барышня.
– Сидите здесь! Я Вас прошу, приведите себя в порядок. Скажете, что Вы здесь по работе, Вы поняли меня?
С этими словами Антон Ильич бросился к дивану и наспех расправил на нем покрывало, тут же включил свет поярче, пробежался и задул свечи, какие успел, одним махом сгреб со стола бокалы из-под вина, бутылку, открытую коробку конфет и вазочки со сладостями, которыми еще недавно угощал гостью, и, держа все это в руках и помогая себе подбородком, выбежал на кухню под громкий колокол дверного звонка.
У самых дверей он мельком глянул на себя в зеркало, пригладил волосы на голове, на секунду остановился, уже взявшись за ручку, пробормотал что-то про себя и… отворил дверь.
– Ну ты даешь! Спишь что ли?
Антон Ильич оторопело смотрел на друга.
– Ты один? – Вымолвил он наконец, заглядывая за широкую фигуру и ища кого-то.
– А с кем я должен быть?
На лестничной клетке никого больше не было.
– Антон, да что такое, объясни, наконец? Войти-то мне можно? Я здесь черт знает сколько времени уже торчу.
Антон Ильич медленно посторонился, впуская товарища.
– Α-a, – понимающе кивнул тот, увидев в прихожей женские сапожки на высоких каблучках. – Что же ты сразу не сказал? Хорошенькая? – Подмигнул он, снимая пальто, но Антон Ильич, казалось, не разделял его веселья.
– Послушай, может, мне лучше уйти?
Антон Ильич махнул рукой, дескать, чего уж теперь, и жестом пригласил друга пройти. Ни говорить, ни думать у него не было сил.
Прежде чем защелкнуть замок, Антон Ильич снова выглянул в коридор и убедился, что там больше никого нет. Еще некоторое время он постоял в холле, пытаясь оправиться от произошедшего и привести мысли в порядок, однако ясности не наступало: тот, кто звонил в дверь, оказался совсем не тем, кто несколько минут назад позвонил на мобильный и кого приготовился встречать Антон Ильич.
Голоса в гостиной прервали его размышления и заставили отправиться к гостям.
Те познакомились друг с другом, не дожидаясь хозяина дома.
Екатерина Андреевна была, по всей вероятности, немало удивлена, увидев перед собой дородного, привлекательного мужчину средних лет, однако виду не подала. Памятуя о строгом приказе Антона Ильича, она представилась его коллегой, оказавшейся тут по делу.
Антон Ильич, занятый своими мыслями, не сразу это заметил, ему и в голову не пришло предупредить гостью, что все отменяется и ничего выдумывать не нужно. Теперь он чувствовал себя перед ней неловко. Ему хотелось остановить ее и объясниться, но пока он раздумывал и решался, диалог между гостями уже завязался, и прерывать его было бы невежливым.
Бог знает, какие мысли посетили Екатерину Андреевну, так до конца и не понявшую причину случившегося переполоха. Время от времени она бросала на Антона Ильича изумленные взгляды, внимательно всматриваясь в его лицо, словно пытаясь найти подтверждение своим догадкам.
Однако единственное, в чем можно было не сомневаться, глядя на Антона Ильича, так это в том, что он только что пережил невероятное потрясение и все еще не мог прийти в себя. Оставив теперь всякие попытки включиться в разговор, он погрузился в кресло, оттер платком пот со лба, поправил очки и оставался сидеть так, отрешенный и ко всему безучастный.
Геннадий Петрович, друг Антона Ильича, балагурил не умолкая. Прекрасно зная, что в такие минуты Антона Ильича лучше не тревожить, он взял ситуацию в свои руки и развлекал барышню разговорами о том, о сем.
Екатерина Андреевна живо откликалась на его шутки. Как и большинство представительниц ее пола, она обладала способностью мгновенно ориентироваться в изменившихся условиях. Не прошло и пятнадцати минут, как не только Геннадий Петрович, но и Антон Ильич, казалось, искренне верил в то, что с Екатериной Андреевной его связывают исключительно деловые отношения.
Постепенно напряжение стало отпускать Антона Ильича. Мысль, что все обошлось и ничего страшного не произошло, его успокаивала. Он поднял голову и даже попытался улыбнуться, видя, как Екатерина Андреевна засмеялась очередной шутке его друга.
От ее смеха на душе отлегло.
– Антон, ну что же ты не угостишь чем-нибудь гостью? – От Геннадия Петровича не укрылось пробуждение друга.
– Давайте поднимем по бокальчику за знакомство, а?
Антону Ильичу ничего не оставалось, как вернуть на стол открытую коробку конфет, вазочки со сладостями и откупорить новую бутылку вина.
Когда поздним вечером Екатерина Андреевна засобиралась домой, Геннадий Петрович вызвался ее провожать.
Закрыв за гостями дверь, Антон Ильич устало и облегченно вздохнул: какое счастье, что все завершилось благополучно.
Ужин
К ресторану, стоящему отдельным двухэтажным особняком на одной из центральных улиц Москвы, стали съезжаться автомобили. Те, что попроще, останавливались лишь на минутку, чтобы высадить пассажиров и ехать дальше, машины посолидней припарковывались на просторной, расчищенной от снега стоянке. Было около восьми вечера – время ужинать.
Старенькая «Волга» грязно-желтого цвета затормозила резко и шумно.
По обледенелой дороге машину протащило вперед, и она остановилась едва не в десяти метрах от входа в заведение. Через мгновение включились белые фонари заднего хода, но не тут-то было: место позади уже было занято другим автомобилем. С минуту машина стояла без движения, затем ее дверцы с лязгом распахнулись, и из них вышли две ярко одетые барышни. Обе они были явно недовольны произошедшим и не стремились скрыть своего гнева: с грохотом захлопнув двери такси и не переставая громко ругать водителя, не заботясь о том, что их слова привлекали внимание окружающих, они стали пробираться к ресторану по заснеженной обочине, высоко поднимая ноги и придерживая руками полы длинных одежд.
– Ну, рассказывай скорей, – нетерпеливо попросила одна, когда они, наконец, устроились за столиком на втором этаже и сделали заказ.
– Ну что рассказывать, сейчас сама увидишь. – Не торопясь, ответила вторая, доставая из сумочки поочередно телефон, зажигалку и пачку сигарет. – Многого, конечно, не жди, внешне он так себе, ничего особенного. Зато… обеспеченный. Со связями. И очень умный. Да, кстати, – добавила она, немного подумав, – не удивляйся, если он поцелует тебе ручку. И будет называть тебя по имени-отчеству – с незнакомыми он всегда так.
– Шутишь?
– Говорю тебе, он ужасно культурный, первое время так и звал меня: Евгения Паллна то, Евгения Паллна сё…
Произнося это, она набрала номер на своем телефоне и заговорила нежным и слегка обиженным голосом:
– Котик, ну ты где, мы уже… – Ее речь, по всей видимости, тут же прервали на другом конце. Отложив телефон, она вздохнула:
– На совещании. Такая уж у него работа.
Та, что назвала себя Евгенией Павловной, была девушкой весьма привлекательной. Пожалуй, в первую очередь обращали на себя внимание ее длинные белые волосы, ниспадавшие на плечи и спину ровными шелковистыми прядями. Взгляд ее светлых глаз был твердым, несколько даже упрямым. Роста она была невысокого, потому, вероятно, каблуки на ее сапогах травянисто-зеленого цвета были невероятно высокими. В своем обтягивающем трикотажном платьице Евгения Павловна, даже сидя за столом, невольно демонстрировала соблазнительные формы своей фигуры.
– Слушай, так у вас все серьезно?
– Ну естественно! – Жеманно ответила Евгения Павловна. – Стала бы я вас знакомить, если бы это было несерьезно. Он в меня по уши влюблен.
– А где вы будете жить?
– У него, конечно. Квартира его мне понравилась, с видом на Москва-реку летом белые теплоходы проплывают, туда-сюда, туда-сюда… – Евгения Павловна оторвалась от салата и мечтательно откинулась в кресле. Но тут же резко придвинулась обратно. – Внутри, конечно, на мой взгляд, немного старомодно. Ну, это и понятно, – будто бы оправдывая того, о ком шла речь, продолжала она, – здесь нужна женская рука. Да, да, ты знаешь, я уже все обдумала: кровать, возможно, еще терпит, но мягкую мебель надо сменить, обязательно сменить! В гостиную я хочу поставить что-нибудь яркое, современное. Так что, как только свадьбу отгуляем…
– Так он тебе уже предложение сделал?!
– Еще нет. – Евгения Павловна зажгла сигарету и, затянувшись, выпустила длинную струю дыма. – Но вот-вот сделает, – твердо произнесла она. – Я это чувствую.
– Ну ты даешь! А на счет мебели, ты это с ним обсудила?
– Галка, ну кто такое обсуждает? Ты что, не знаешь, как они трепетно к таким вещам относятся? Я тут у него посуду решила после обеда помыть, тарелку не удержала – краешек отбился. Хотела выбросить, ну кто из расколотой посуды есть будет, правильно? Так он не дал. Я говорю, вот, мол, и фен-шуй советует ничего битого в доме не держать. А он мне знаешь, что ответил? Мы, говорит, Евгения Паллна, слава богу не в Китае находимся, так что извольте мою тарелку на место поставить. И вообще, можете себя не обременять, для меня посуду помыть – дело вовсе не затруднительное. Так вот и сказал. А ты говоришь – мебель!
Ту, что звалась Галкой, никак нельзя было назвать красавицей. Узкие губы, выкрашенные ярко-алой помадой, делали еще более не выразительными ее небольшие, глубоко посаженные глаза. Блеклые, пепельного цвета волосы, собранные в хвост малиновой резинкой, тоже не добавляли лицу привлекательности.
Даже со стороны было очевидно, что Галка придавала огромное значение тому что говорила ее собеседница: за все время она почти не притронулась к еде, внимательно слушая и боясь пропустить хоть слово. На лице ее было написано восхищение.
– Жень, а ты не боишься вот так, сразу замуж?
Евгения Павловна недоуменно вскинула бровь.
– Ну… все-таки вы же знакомы всего три недели….
– Галка, не забывай: мне уже не двадцать, – негромко сказала Евгения Павловна, – и даже не тридцать.
Барышни уже допивали свой кофе, когда на лестнице сопровождаемый официантом появился Антон Ильич. Он медленно поднимался по ступенькам, как человек, которому торопиться уже не имело смысла.
Евгения Павловна, завидев его, вскинула было руки для объятий, но Антон Ильич только вяло пожал ее локоть и тяжело опустился в кресло.
Официант подал раскрытое меню.
– Котик, а мы тебя ждали-ждали, думали, когда же ты приедешь, – защебетала Евгения Павловна, вся подавшись в сторону Антона Ильича и заглядывая ему в глаза.
Антон Ильич не отвечал.
– Котик, ты что-то неважно выглядишь, устал, да? Ты слишком много работаешь. Я тебе всегда говорила, тебе надо хорошенько отдохнуть. Так нельзя…
Антон Ильич ослабил галстук, расстегнул воротник рубашки и, шумно вздохнув, откинулся на спинку кресла. Выглядел он не просто уставшим, а чем-то крайне озабоченным, казалось, будто бы только что он проделал огромный труд, но основная и самая тяжелая работа ждала его впереди.
– Ну, если никак нельзя взять отпуск, давай устроим что-нибудь на выходных, – продолжала Евгения Павловна, – знаешь, иногда два дня полноценного отдыха – и чувствуешь себя другим человеком… Мы можем поехать в дом отдыха куда-нибудь недалеко, погулять на свежем воздухе, пожарить шашлычки, как тебе? По-моему, отличная идея!
Антон Ильич жестом подозвал официанта.
– Две по пятьдесят, – произнес он, так и не посмотрев в меню.
– Котик, ты что заказываешь? Водку? Ты же обещал… – запричитала Евгения Павловна, но Антон Ильич, казалось, не обращал на ее слова ни малейшего внимания.
Принесли водку. Антон Ильич одним махом опрокинул содержимое рюмки.
– Котик, может, ты что-нибудь поешь? Нельзя же вот так, на пустой желудок…
Мы вот с Галкой поели, пока тебя ждали. Ой, я вас и не познакомила. Котик, это Галка, помнишь, я тебе про нее рассказывала…
Все это время Галка сидела замерев, во все глаза наблюдая за происходящим.
Ее лицо не скрывало крайнего изумления: она явно видела совсем не то, что ожидала. Когда назвали ее имя, она встрепенулась, алые полоски губ задвигались, собираясь что-то произнести, но ничего говорить не пришлось: Антон Ильич посмотрел в ее сторону коротким, ничего не выражающим взглядом и не сказал ни слова, было ясно, что ни выяснять ее отчество, ни целовать ручки он не намеревался.
– Может, ты все-таки поешь? Заказать тебе что-нибудь, Котик? – не унималась Евгения Павловна. – Мы вообще рано сюда приехали, правда, Галка? Представляешь, я заказала такси по тому номеру, который ты дал…
И она принялась в подробностях рассказывать о своих приключениях. Антон Ильич сидел, молча глядя перед собой. Невозможно было определить, слышал ли он то, что ему говорили. Затем, словно очнувшись от мыслей, пододвинул вторую рюмку и залпом осушил и ее.
– До чего же вы все мне надоели…
– Что с тобой, Котик? Ты о чем? – Евгения Павловна пододвинулась ближе к Антону Ильичу и дотронулась до его руки.
– Не зовите меня Котиком, Евгения Павловна, я вам сто раз говорил, – раздраженно сказал Антон Ильич, решительно отстраняя от себя руку барышни, – а впрочем, не утруждайте себя понапрасну… – он достал из кармана пиджака бумажник, вынул три тысячерублевые купюры и положил их на стол.
– Я давно собирался Вам сказать, Евгения Павловна… словом, будем считать наши взаимоотношения оконченными. Будьте здоровы.
С этими словами Антон Ильич поднялся и пошел к выходу, оставив Галку, Евгению Павловну и еще добрую половину посетителей ресторана провожать себя недоуменными взглядами.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?