Читать книгу "Данилов. Тульский мастер 3"

– Чувствую, – сказал я. – Структура равномерная, даже удивительно. И будто светится изнутри, профессор.

– Александр Илларионович, Алексей, – поправил Вольский. – А теперь попробуйте ощутить также себя. Но не отдельно руки, ноги, ни к чему нам подобная детализация, мы не в секционной. Ищите то, что внутри вас, то, что и позволяет вам это чувствовать.

Я сосредоточился. Раньше я не задумывался об этом, просто использовал дар. Но сейчас, когда он попросил...

Сначала ничего не получилось: темнота, пустота, только кристалл в руке пульсирует ровным светом. Я попытался сместить фокус внимания внутрь, помогая себе размеренным, успокаивающим дыханием: медленный вдох, выдох. Ещё раз, и ещё.

И вдруг! Вспышка!

Где-то в глубине, несколько ниже солнечного сплетения, зажглось слабое свечение. Оно было похоже на маленький шар, переливающийся тёплым золотистым светом. Шар пульсировал в такт биению сердца, и от него тянулись тонкие лучики: к рукам, к голове, к каждой клетке моего тела.

– Вижу, – выдохнул я, боясь открыть глаза и спугнуть видение. – Там... шар. Светящийся. В районе живота.

– Отлично! – голос Вольского прозвучал приглушённо, словно издалека. – Это и есть ваше ядро, тот самый резервуар силы. У каждого мага он свой: по размеру, по цвету, по плотности. У вас, я погляжу, довольно крупный. И свет чистый, без помутнений.

Я открыл глаза. Вольский смотрел на меня через какой-то странный прибор, напоминавшим астролябию с крупным кристаллом по центру. Вид у него был как у кота, наконец дорвавшегося до хозяйской сметаны.

– А вы, значит, до сегодняшнего дня даже не подозревали о его существовании? – спросил он с лёгкой ноткой недоверия.

Не было смысла рассказывать про источник силы, что был у меня в прошлой жизни. Я чувствовал, что сейчас всё по-другому, но Вольский только что открыл мне глаза.

– Я знал, что силы кончаются, – честно ответил я. – Чувствовал, когда наступает истощение. Но чтобы вот так, визуально... Никогда не пробовал.

– Феноменально, – покачал головой Вольский. – Вы использовали магию, грубо говоря, вслепую. Как если бы человек стрелял из ружья, ни разу не держав его в руках, не зная, сколько у него патронов и как их заряжать.

Я смущённо улыбнулся. Сама магия не была для меня в новинку, но физика данного мира была несколько отличной от привычной мне.

– Ладно, – профессор хлопнул в ладоши. – Теперь второе. Вы когда-нибудь пробовали восстанавливать силы осознанно? Не просто ждать, пока пройдёт усталость, а ускорять процесс?

– Я отдыхал, спал, иногда медитировал, – признался я. – Но помогало слабо, если честно. Поэтому можно сказать, что нет, специально не занимался.

– Плохо, очень плохо. – Вольский погрозил пальцем. – Ядро можно и нужно тренировать, как и мышцы. И восстанавливать его можно быстрее, если знать как.

Он подошёл к окну и указал куда-то в сторону ночного города.

– Видите ли, Алексей, мир пронизан эфирными потоками. Есть места, где они сгущаются, образуя так называемые узлы силы. Там восстановление идёт в разы быстрее. Моя лаборатория как раз такое место, построенное на пересечении трёх силовых линий.

Я вспомнил, как почувствовал лёгкий душевный подъём, даже когда просто сидел на семинаре. Приятное тепло, ясность мыслей. Тогда я списал это на хорошую вентиляцию и отсутствие посторонних шумов

– Что вы самоучка, я, признаться, не предполагал. – сказал Вольский. – Думал, вас кто-то, да натаскал.

– Некому было, – коротко ответил я.

– Теперь есть кому, – усмехнулся профессор. – Давайте-ка, садитесь поудобнее, закрывайте глаза и пробуйте представить, как энергия извне втекает в ваше ядро. Как свет, как вода. Только излишне не напрягайтесь, просто позвольте этому случиться.

Я устроился на стуле поудобнее, и снова закрыл глаза. Опять увидел внутренним взором свой внутренний золотистый шар.

Я представил, как откуда-то сверху, из пространства, льётся мягкий свет. Он проникал сквозь макушку, струился по позвоночнику и медленно вливался в ядро. Шар немедленно отозвался и засветился ещё ярче, словно впитывая этот поток.

– Есть контакт, – пробормотал я.

– Продолжайте. – тихо проговорил профессор. – Минут десять, хотя бы.

Я сидел и впитывал. Ощущение было странное, словно я невидимыми нитями соединился с чем-то большим, чем эта комната, чем даже весь этот город. Где-то на грани восприятия пульсировали эфирные токи, и я позволял им питать меня.

– Достаточно, – голос Вольского вернул меня в реальность. – Откройте глаза. Ну как?

– Необычно, – признался я. – Чувствую... наполнение, что ли.

– Вполне закономерно, – кивнул профессор. – Вы впервые осознанно пополнили резерв. Раньше вы просто ждали, пока ваше ядро восстановится само, пассивно. Это как разница между тем, чтобы стоять под дождём с открытым ртом и пить из родника.

Я засмеялся от подобного сравнения.

– А теперь, – резко прервал меня Александр Илларионович, – на этом мы прервёмся. Я, хоть и не сторонник откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, но вам следует отдохнуть и ещё раз обдумать всё то, что вы сегодня узнали.

***

Я вышел из уснувшего здания института окрылённым. Сегодня я сделал большой первый шаг к возрождению магических способностей, и я твёрдо намерен идти по этой лестнице дальше, до самой верхней ступени, чего бы мне это ни стоило.

Ключ найден, наставник вызвался сам, а я буду играть роль усердного ученика, но каждый раз буду немного впереди от той точки, на которой меня видят. Уверен, что я справлюсь.

В доме Гороховых царила тишина, нарушаемая лишь тихим необъяснимым поскрипыванием половиц, да всхрапыванием Вячеслава Ивановича, слышным через приоткрытую дверь. До совей комнаты я дошёл беспрепятственно и никем не замеченным.

Не стоит и говорить, что я до полуночи, уже лёжа в своей постели, то и дело обращался к собственному ядру, и поражался, насколько легко было это сделать. Чёрт, и как я сам до этого не дошёл?!

Глава 4

Половина следующего дня пролетела в ожидании вечернего урока от Вольского, лишь после завода я решил ненадолго заскочить к ребятам в кузницу. Но, на пути туда, я, вспомнив кулинарные таланты Сиплого, усмехнулся про себя и свернул с привычного маршрута. Ну и подумаешь, небольшой крюк. Порадую я, пожалуй, бригаду выпечкой от Арины. Во-первых, хлеб у неё первостатейный, а во-вторых, опять парни, пожалуй, с утра с яичницей всё мучное умяли, а после уже клиенты идут, в лавку не убежишь. А в-третьих... да чёрт с ним, просто захотелось к ней зайти.

Арина стояла за прилавком, краснощёкая, в белоснежном переднике и косынке, из-под которой выбивались русые волосы. Увидев меня, она всплеснула руками и заулыбалась так, словно встретила близкого родственника.

– Алексей Митрофанович! – голос у неё был звонкий, как колокольчик, хотя сама она больше походила на матрешку. – Заходите, заходите, дорогой! А я уж думала, вы про нас забыли! Хлебушек только из печи, пышный, румяный, пальчики оближете!

Она только снимала с полки каравай, ещё горячий, покрытый аппетитной корочкой, а у меня уже свело скулы, до того захотелось отломить краюшку.

– Здравствуйте, Арина, – я подошёл к прилавку, вдохнул поглубже этот запах тёплого хлеба, сдобы, корицы и ванили, что окутывал прямо с порога. – Как тут у вас хорошо... Домом, уютом пахнет.

Она засмущалась, ещё больше зарделась и замахала руками:

– Да что вы, батюшка, какое там дом... Пекарня, она и есть пекарня. Мука, дрожжи, да труд, вот и весь секрет. – Но посмотрела на меня с такой теплотой, что мне стало немного не по себе. Слишком уж часто в последнее время я получал от людей благодарность, которую, на мой взгляд, не заслуживал. Ну, или заслуживал, но не в таких количествах.

– Как сами? – спросил я, чтобы сменить тему. – Как Мишка?

При упоминании сына лицо Арины расцвело ещё сильнее.

– Ой, Алексей Митрофанович, спасибо вам! – запричитала она. – Мишка-то мой после вашего разговора сам не свой! Всё про мастерскую вашу расспрашивает, всё про механизмы да про станки. Говорит, дядя Алексей сказал, что руками работать надо, но головой ещё больше. И теперь он вечерами сидит, книжки читает! Представляете? Мой-то Мишка, который от букваря шарахался, как чёрт от ладана, и вдруг за книжки взялся!

Она всплеснула руками, и я невольно улыбнулся. Материнская гордость, она такая.

– А в мастерскую ещё хочет? – спросил я.

– Ой, хочет! – Арина даже присела от волнения. – Да всё боится подойти, думает, что вы, такие важные люди, а он простой парень, с завода... Я ему говорю: ты, дурак, иди, пока зовут, а он мнётся...

– Передай ему, – сказал я, доставая деньги за хлеб, – пусть заходит. Посмотрю, что умеет. Если руки ловкие и голова варит, возьму в подмастерье. Но, сначала в деле на него поглядеть следует.

Арина всплеснула руками уже в который раз, и я испугался, что и она сейчас бросится мне в ноги. К счастью, обошлось, она только схватила мою руку и пожала её обеими своими мягкими, тёплыми ладонями.

– Спасибо, батюшка! – голос её дрогнул. – Век не забуду! Я ему сегодня вечером скажу, он завтра же прибежит!

– Пусть не завтра, – остановил я её. – Дня через два. У меня сейчас... небольшая запарка. Но ты скажи, я жду.

– Скажу, скажу!

Я взял хлеб, расплатился и вышел. На улице снова вдохнул осенней свежести, и задумался.

– Мишка, – прикидывал я, заворачивая за угол. – Хороший вроде парень, и в мастерской лишние руки не будут, ребята вона уже как зашиваются.

Когда я, наконец, добрался до кузницы, Сиплый всё ещё колдовал у печурки, а Гришка с Митькой уже сидели за столом в ожидании ужина. Моня, уловив запах свежего хлеба, поднял голову и посмотрел на меня с таким выражением, будто я был не просто хозяином, а божеством, сошедшим с небес. Дабы не разочаровывать пса, пришлось право первой краюхи уступить нашему «сторожу».

– Хлеб от Арины, – я положил уже початый каравай на стол. – Ужин будет поистине королевским.

Сиплый довольно крякнул, и принялся нарезать хлеб толстыми ломтями. Я же, присев к столу, только плеснул себе чаю.

– Что-то не так, командир? – забеспокоился Гришка.

– Всё нормально, – отмахнулся я, – просто сейчас ещё одно, важное дело предстоит, негоже перед ним объедаться. А иначе тут и не выйдет, – произнёс я, оглядывая накрытый стол и косясь на Сиплого, что зарделся после моих слов аки спелый помидор. – Ещё одно дело к тебе будет, Григорий.

– Весь во внимании, – торжественно произнёс он, слегка склонив голову и пряча улыбку.

– Отставить смешинки, – строго сказал я и сам чуть не прыснул, – через пару дней парнишка придёт, надо его к делу определить да посмотреть, чего стоит.

– Эва как? – почти в один голос произнесли ребята, глядя на меня.

– Училище будем на базе кузницы делать, – совершенно серьёзно ответил я, – чем мы прочих хуже? – время уже поджимало, поэтому долгую паузу тянуть не стал, – сынишка Арины с пекарни больно работать хочет, а нам уже своих рук ох как не хватает.

Ребята закачали головами, я каждый вечер видел, как они выглядят после рабочего дня. Нет, не дело это, пора увеличивать штат, вот и будет Мишка первой ласточкой. Ну и новый опыт для Григория, но в нём то я уже был уверен.

Между тем я заметил, что он смотрит на меня с какой‑то хитринкой, и стало ясно: готовится к какому-то разговору.

– Алексей Митрофанович, – начал он вкрадчивым голосом. – а скажите‑ка, насколько мы сейчас свободны? Ну, в смысле, авралов в ближайшее время не планируется? – И заулыбался во весь рот.

Я приподнял брови, Григорий парень деловой, и просто так чесать языком не стал бы. Ну что ж, послушаем, что у него там за прожект.

– Авралов у нас, слава Богу, в планах нет, – медленно отвечаю я, потягивая горячий чай из кружки. – Но и они, сам понимаешь, нас не спрашивают, валятся сами, как им вздумается, как снег на голову. Но что за вопрос такой странный? Не иначе как ты нас на дельце какое подбить хочешь?

– Ну, можно и так сказать, – он слегка замялся и почесал затылок. – Тут такое дело… На следующих выходных, на главной площади города, ярмарка ремесленников будет. «Город мастеров» называется. Ну, вы понимаете: на людей посмотреть, себя показать.

Я задумался. Знал конечно, в прежние годы отец и сам ездил, и нас с братом с собой брал. Потом правда отказался, смысла говорит нет, все торговые связи налажены, что зря время терять. Ярмарка дело хорошее, это и знакомства новые, и для репутации опять же полезно. Ну и заказы, хотя в них то мы пока и не нуждались особливо, своё бы сделать. Но время… Времени, как всегда, было в обрез.

– Успеть бы, – подумал я вслух. – Стенд сколотить, витрины…

– А вот это вообще не проблема, Алексей Митрофанович. – Гришка довольно ухмыльнулся. – У меня столяры знакомые есть, мастера отменные. Они нам стенд с витриной за два дня сколотят. И платить не надо, мы с ними по‑свойски, по этому самому, – он откашлялся и выдал, – б-а-р-т-е-р-у договоримся: они нам работой, мы им по инструменту поможем. У них там много чего из рабочего подправить нужно. А доски… – он махнул рукой, – доски купим, они потом в хозяйстве всегда пригодятся.

Я улыбнулся, и откуда он такого набрался то тут, в Собачьем-то переулке? Однако, мне определённо с ним повезло: и связи, и бартер, и что ни коснись – везде схвачено. Истинный управляющий, вот и сейчас на пару шагов вперёд продумал.

Митька оторвался от стула, и подошёл к нам, вытирая руки ветошью.

– Ярмарка, говорите? – он прищурился. – А мы там чего выставлять‑то будем? Замки наши, что ли? Или топоры с лопатами?

– А хоть бы и замки, – Гришка резко развернулся к нему. – Ты сам посмотри: работа у нас кипит, что не сделаем, всё по людям расходится. Вон, у Женьки та партия петель уже готова, ждёт своего часа. А засовы наши силою Алексея Митрофаныча закалённые? Там ворота рассыпятся уже, а засов всё одно держать будет.

Я кивнул, действительно, есть что показать. Замки с секретом, которые ни один вор не вскроет. Петли кованые, что век служить будут. Засовы, моей же силой и улучшенные. А если ещё всё это правильно подать…

Я смотрел сейчас на мою команду, глаза у них горели. Даже Моня проснулся и сейчас стоял, и вертел головой, переводя взгляд на каждого из нас, словно понимал, о чём идёт речь.

– Уговорили, черти, – со смехом отвечаю я, – участвуем!

– Вот это по‑нашему! – Гришка аж подпрыгнул на табуретке. – Я к столярам завтра же с утра схожу и договорюсь, как доски им привезём, так они сразу же и начнут. А сами доски я уже присмотрел, там на складе у Семёна хорошие есть, он нам по знакомству за недорого отдаст.

– Только смотри, – я поднял вверх палец, – чтобы всё чин по чину, без халтуры. Если уж выходить на люди, то лицом.

– Обижаете, Алексей Митрофанович, – Гришка приложил руку к груди. – Я всё понимаю. Мы не просто так, мы ж с душой.

***

Профессор Вольский встретил меня в лаборатории и сразу перешёл к делу. Он протянул мне продолговатый кристалл цвета морской волны с серебристыми прожилками. Я осторожно взял минерал в руки.

Вольский сразу подался вперёд, глаза его горели.

– А теперь, Алексей, попробуйте представить, как из вас исходит поток энергии, и направьте его в кристалл, который держите в руке. – приказал Александр Илларионович.

Я мысленно «открыл» шар, позволяя свету течь из него наружу. В тот же миг кристалл в моей руке вспыхнул, его серебристые прожилки засияли, словно наполняясь жидким огнём. Я почувствовал, как между мной и минералом возникла связь, как тонкая, но прочная нить, по которой струилась энергия.

– Он отзывается! – сказал я, не скрывая восторга. – Я чувствую, как он впитывает мою силу.

– Прекрасно, – кивнул Вольский. – Теперь попробуйте регулировать поток. Усильте его, а затем ослабьте. И следите за реакцией кристалла.

Я сосредоточился. Сначала я «усилил» поток, кристалл засиял так ярко, что пришлось прищурить глаза. Затем я медленно ослабил его, и свечение стало приглушённым, почти незаметным.

– Вы молодец, Алексей, – сказал Вольский, и в его голосе звучало неподдельное восхищение. – Вы интуитивно делаете то, на что у других уходят годы тренировок.

Я опустил кристалл на стол, чувствуя лёгкую усталость, но, вместе с тем, и невероятное воодушевление.

– Это… невероятно, – признался я. – Я никогда не думал, что могу управлять своей силой так осознанно.

– А это только начало, – улыбнулся Вольский. – Теперь, когда вы научились ощущать ядро и направлять поток, мы можем переходить к более сложным вещам. Например, к резонансу. Если вы сможете синхронизировать своё ядро с его частотой, вы получите доступ к новым возможностям. Попробуйте.

Я закрыл глаза, вновь сосредоточившись на внутреннем шаре. На этот раз я попытался «подстроиться» под ритм минерала: уловить его вибрацию и совместить её со своей.

Сначала было сложно. Мои ощущения напоминали попытку соединить две мелодии, звучащие в разных тональностях. Но постепенно я начал чувствовать, как вибрации кристалла и моего ядра сливаются в единое целое.

– Получилось! – воскликнул я, ощущая, как по телу пробежала волна тепла. – Я чувствую его как часть себя.

– Великолепно! – Вольский в сердцах хлопнул в ладоши. – Вы только что совершили первый шаг, а это ключ к более глубокому взаимодействию с материалами. Теперь вы можете не просто чувствовать их, но и управлять их силой.

Я посмотрел на кристаллы, лежащие на столе, и внезапно осознал, какие теперь открываются передо мной возможности.

– Что дальше? – спросил я, чувствуя, как внутри разгорается любопытство.

– Дальше, – ответил Вольский, – мы начнём учиться осознанно управлять камнями. Но сначала…

Он поднялся, подошёл к шкафу и достал небольшой сосуд из тёмного стекла, заткнутый пробкой, и тоненькой трубочкой.

– Это настойка из лунного корня, – пояснил он, осторожно откупоривая сосуд. – Не столько магический компонент, сколько мощный стимулятор регенерации эфирных потоков. Выпейте, и это поможет вам улучшить процесс восстановления энергии, раз опыта ещё маловато.

Я осторожно пригубил горьковатую жидкость. Во рту сразу разлилось прохладное покалывание, а по телу пробежала лёгкая дрожь, будто от дуновения морозного ветра.

– Теперь закройте глаза, – скомандовал Вольский. – Сосредоточьтесь на своём ядре. Представьте, как ваш золотистый свет становится ярче, как он наполняет каждую клеточку вашего тела. Дышите медленно, в такт пульсации шара.

Я последовал его указаниям, и довольно быстро мой внутренний шар начал разгораться, словно угли, раздуваемые ветром. Тепло распространялось по венам, наполняя меня новой энергией.

– Замечаете? – спросил Вольский, не отрывая от меня пристального взгляда.

– Да, – прошептал я. – Гораздо быстрее, чем было вчера.

– Именно! – профессор хлопнул в ладоши. – Но со временем вы научитесь делать это без стимуляторов.

Я открыл глаза. Мир казался ярче, чётче, а в теле появилась непривычная лёгкость.

– А как долго можно держать ядро в активном состоянии? – поинтересовался я. – И есть ли предел его ёмкости?

Вольский откинулся на спинку стула, явно довольный моим любопытством.

– Отличный вопрос. Ёмкость ядра действительно ограничена, но её можно расширять, как я вчера вам и сказал. Однако есть нюанс: если превысить свой предел, можно получить «пережог», и, как следствие, необратимое повреждение ядра. Поэтому важно чувствовать меру.

– Как же определить эту меру? – его слова меня несколько… взволновали.

– Опыт, Алексей, – улыбнулся он. – И дневник наблюдений. Каждый сеанс работы с кристаллами, каждое упражнение, записывайте. Как чувствовали себя до, в процессе и после, какие ощущения возникали. И совсем скоро вы научитесь считывать сигналы своего тела.

Он достал толстую тетрадь в кожаном переплёте и положил передо мной.

– Вот. Это ваш журнал исследований, приучите себя вести записи, – он назидательно показал пальцем на ещё пустой «манускрипт». – Это поможет и вам, как минимум на первых порах, а впоследствии… Впоследствии может сослужить хорошую службу тем, кто придёт вслед за вами.

– Спасибо, профессор. – Я был совершенно искренен. – Это… невероятно.

– Не благодарите, – отмахнулся он. – Это лишь начало. Теперь слушайте. Если правильно настроить кристалл, он может служить вам постоянным источником силы, – завершил Вольский. – Представьте: вы заряжаете его в узле силы, а потом используете в любой момент, даже там, где эфирные токи слабы, или вовсе отсутствуют.

Я мысленно прикинул возможности. Если это правда, то…

– Получается, кристалл может стать своего рода «запасом на чёрный день»? – уточнил я. – Я заряжаю его, а потом просто подключаюсь, когда нужно?

– Именно так, – кивнул профессор. – Но есть нюансы. Во‑первых, каждый кристалл имеет свой предел ёмкости. Вообще-то, есть много факторов, влияющих на это, не будем сейчас тратить на это время. Хотите попробовать? Сейчас вы достаточно наполнены, чтобы провести первичную настройку.

Я кивнул, чувствуя лёгкое волнение.

– Что нужно делать?

– Для начала установите контакт. Возьмите кристалл, закройте глаза (это необязательно, но на первых порах здорово помогает, уменьшая отвлекающие факторы), и ощутите его структуру. Потом представьте, как ваша энергия течёт в него, словно заполняет чашу. Когда почувствуете, что кристалл «принял» достаточно (тогда скорость насыщения замедлится), можете обрывать вашу связь.

Я взял минерал в руку. Он был прохладным, но почти сразу начал нагреваться под моими пальцами. Внутренним взором я увидел его решётку, сложную, с тонкими прожилками, пульсирующими в такт моему дыханию.

Сосредоточившись, я представил поток света, текущий из моего ядра в кристалл. Сначала возникло сопротивление, словно я проталкивался сквозь вязкую среду. Потом слабый щелчок, и минерал будто распахнулся, жадно впитывая энергию.

– Получается, – довольно прошептал я. – Чувствую, как он напитывается энергией.

– Отлично, – подбодрил меня Вольский. – Теперь плавно прерывайте подпитку.

Я сделал всё, как он сказал, и в тот же миг кристалл вспыхнул мягким синеватым светом и снова затих, но теперь в нём ощущалась скрытая мощь, будто спящий зверь, готовый пробудиться по первому моему зову.

– Получилось? – спросил я, не решаясь открыть глаза.

– Более чем, – в голосе профессора звучало удовлетворение. – Посмотрите.

Я разжал ладонь. Кристалл теперь светился изнутри ровным, едва заметным сиянием. Прикоснувшись к нему мысленно, я почувствовал отклик, тоненький, но ощутимый импульс, словно эхо моего собственного ядра.

– Теперь попробуйте запросить силу обратно, – предложил Вольский. – Просто представьте, что вы тянете поток из него.

Я сосредоточился на кристалле, и снова мысленно потянулся к нему. И тут же ощутил входящий поток, вливающийся в моё ядро. Это было похоже на глоток прохладной воды в жаркий день: мгновенно освежало, восстанавливало и наполняло.

– Невероятно, – выдохнул я. – Он действительно отдаёт силу!

– И будет делать это снова и снова, пока не исчерпает полностью свой запас, – подтвердил профессор. – Главное не забывайте подзаряжать его в узлах силы. А со временем вы научитесь чувствовать, когда он пустеет.

Я сжал кристалл в кулаке, ощущая его тепло. В голове уже роились идеи, как это можно использовать.

– А можно настроить несколько кристаллов? – озвучил я пронзившую меня мысль. – Чтобы они работали в связке?

– Можно. – Вольский довольно улыбнулся. – И даже нужно. Опытные маги так и делают: один кристалл служит для быстрой подпитки, другой отложен для сложных ритуалов, третий, вообще, как аварийный резерв. Но это уже следующий уровень. К слову, потому они и любят предметы, инкрустированные каменьями. Так легче, не привлекая особого к себе внимания, иметь под рукой достаточный запас магических сил. Теперь попробуйте сформировать связь. Представьте, что кристалл не отдельный предмет, а продолжение вас. Что он становится частью вашего тела, вашим дополнительным органом.

Я закрыл глаза плотнее, углубляя концентрацию. В воображении кристалл сливался с моей рукой, его грани растворялись, а энергия текла уже не в него, а через него, как кровь по сосудам.

Внезапно я ощутил щелчок, будто замкнулась невидимая цепь. Кристалл дрогнул в ладони, и я почувствовал странное единство.

– Получилось, – выдохнул я, не открывая глаз. – Я чувствую его как часть себя.

– Отлично, – в голосе профессора прозвучало удовлетворение. – А теперь разорвите контакт, – велел Вольский. – Но не полностью. Оставьте тонкую нить связи, чтобы в любой момент вы могли снова подключиться к кристаллу.

Я мысленно ослабил поток, позволяя энергии отступить, но не обрывая нити. Кристалл перестал светиться, но я всё ещё чувствовал его присутствие, хоть и отдалённое, но всё равно явное. Это было похоже на ощущение руки, онемевшей после долгого сна: она есть, она рядом, но пока не готова действовать.

– Поражает, – задумчиво произнёс профессор. – Тогда давайте так, возьмите из того мешка в углу на несколько пригоршней глины.

Достав кусок насыщенно‑синей субстанции из указанного места, я вернулся к столу. Вольский уже разложил инструменты: тонкие медные иглы, пузырёк с лунным корнем и тот самый кристалл, что я только что наполнил своей энергией.

– Сначала подготовьте материал, – начал профессор. – Синяя глина хороша тем, что легко принимает и удерживает эфирную структуру. Разминайте её, пока не почувствуете тепло. А, хотя, вам это, пожалуй, и без меня известно.

Я принялся разминать глину в ладонях. Она стала податливой, постепенно теплела, становилась мягче, словно пробуждаясь от долгого сна. В воздухе появился лёгкий аромат влажной земли и озона.

– Хорошо, – кивнул Вольский. – Теперь сделайте углубление в центре. Сюда мы поместим кристалл. Но прежде…

Он взял медную иглу, окунул её в настойку лунного корня и аккуратно прочертил на поверхности глины сложный узор, некое переплетение спиралей и ромбов.

– Это схема резонатора. Она поможет кристаллу закрепиться в структуре материала. – пояснил профессор. – А теперь ваш ход.

Я положил кристалл в углубление. Он тут же засветился чуть ярче, словно узнал «свой» материал.

– Соединяйте, – скомандовал профессор. – Представьте, как энергия из кристалла растекается по глине, как нити прорастают в её структуру.

Я закрыл глаза, сосредоточился. Увидел внутренним взором, как золотистое свечение из ядра тянется к кристаллу, а уже оттуда тонкими ручейками проникает в глину. Сначала было небольшое сопротивление, материал словно отталкивал чужеродную силу. Но постепенно узор, начертанный иглой, начал светиться, принимая энергию.

– Теперь закрепите связь, – голос Вольского звучал где‑то на периферии сознания. – Впечатайте свою силу и волю.

Я, насколько смог понять и сделать, произвёл указанное действие, и в тот же миг кристалл полностью погрузился в глину, а поверхность материала засветилась мягким синим светом, повторяя узор резонатора.

– Откройте глаза, – велел профессор.

Я посмотрел на свою работу. Глина теперь пульсировала ровным светом, а в её центре едва заметно мерцал кристалл, словно сердце, бьющееся в груди живого существа.

– Получилось? – прошептал я.

– Более чем, – Вольский склонился над образцом, внимательно изучая свечение. – Смотрите: энергия равномерно распределяется по структуре. Это уже не просто кусок глины с кристаллом, это зачаток автонома. Теперь вы можете…

Он не успел закончить. Глина в моей руке вдруг зашевелилась. Медленно, неуверенно, но вполне осознанно она начала менять форму, вытягиваясь, принимая очертания… кисти руки?

Я замер, боясь пошевелиться. Вольский тоже застыл, широко раскрыв глаза.

– Алексей… вы это контролируете?

Действительно, я чувствовал связь. Не просто энергетическую нить, а полноценное взаимодействие. Я мог думать за эту материю, направлять её движения.

– Да, – выдохнул я. – Я чувствую её. Как будто это моя рука, только… другая.

Я мысленно приказал материалу согнуться в кулак, и глина послушно выполнила команду. Потом разогнулась, повинуясь моему приказу.

– Невероятно, – прошептал профессор. – Вы сделали это без предварительной подготовки, с первого раза…

– Но как? – я всё ещё не мог поверить. – Почему раньше у меня не получалось?

– Потому что раньше вы пытались заставить материал жить своей силой, – пояснил Вольский. – А теперь вы дали ему собственный источник энергии, собственный «мозг». Кристалл стал сердцем, а узор его нервной системой. Это и есть настоящее искусство создания автономов.

– Големов, – машинально исправил его я, и сразу осёкся.

– Как, как? – переспросил профессор, – а ведь и правда, подходит. Как я и сам не вспомнил это мифологическое создание?

– Что дальше? – спросил я, чувствуя, как меня переполняют эмоции.

– Дальше, – улыбнулся профессор, – мы будем учиться контролировать это взаимодействие. Создавать более сложные формы, задавать чёткие команды, развивать устойчивость конструкции. И, конечно же, учиться ею управлять.

Я кивнул, всё ещё не отрывая взгляда от светящейся глины. Где‑то в глубинах разума мне уже виделся новый Феликс, повторяющий каждое моё движение волею мысли…

Профессор взглянул на часы и произнёс:

– На сегодня достаточно. Вы отлично справились, студент Данилов. Но помните: чем мощнее инструмент, тем осторожнее с ним надо обращаться. Не пытайтесь сразу заряжать десятки кристаллов, это может истощить вас быстрее, чем вы думаете.

Я кивнул, всё ещё ощущая лёгкую эйфорию от нового открытия.

– Спасибо, профессор. Это буквально… меняет всё.

– Ещё бы, – усмехнулся он. – Магия не волшебство, Алексей. Это та же научная система, и вы только что освоили один из её ключевых механизмов. Завтра продолжим. Есть ещё многое, о чём вам стоит узнать.

***

Я вышел от профессора с головой, полной новых знаний, и с непривычной лёгкостью в теле. Урок по слиянию кристалла с глиной дался легче, чем я ожидал, словно инициация распахнула какие-то внутренние двери. Но вместо того, чтобы сразу идти в дом, ноги сами свернули к флигелю. Я отпер дверь, и она поддалась с протяжным стоном. В этот раз я мог за это уже не переживать.

Внутри было всё также порушено и уныло. Лунный свет пробивался сквозь мутные стёкла, рисуя на полу бледные прямоугольники. Я прошёлся по комнатам, мысленно прикидывая, что где разместить. Вот здесь будет мастерская, тут – жилая комната, а вон тот угол хорошо бы приспособить под кладовую. Ноги сами остановились у стены, за которой, как я помнил, скрывалась лестница в подвал.

– Эту стену не трогать, – сказал я вслух. – Зарубка в памяти номер один.

Потом подошёл к камину и нащупал пальцами ту самую кнопку, скрытый механизм, открывающий потайной ход.

– И это лучше не трогать, – добавил я. – Зарубка номер два.

Света от луны было катастрофически мало. Я уже собрался уходить, чтобы вернуться завтра при свете дня, как вдруг взгляд упал на небольшой столик в углу. На нём стояла лампа, простая, керосиновая, с закопчённым стеклом. Та самая, которую я оставил здесь при первом визите и забыл забрать.