Текст книги "Визиты: Осенние визиты. Спектр. Кредо"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vizity-osennie-vizity-spektr-kredo-82655.jpg)
Автор книги: Сергей Лукьяненко
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 67 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
Ярослав открыл дверь. Бормотание телевизора он услышал еще на площадке второго этажа.
– Тише сделай! – крикнул он в комнату.
– Иди сюда! – так же громко ответил Слава.
Не разуваясь, Ярослав прошел на голос.
Шли новости. Показывали какой-то дом с полуобвалившимся, словно снесенным чудовищным ударом, углом. Его окружали милицейский кордон, пожарные машины, спасатели в белых комбинезонах.
Потом мелькнуло профессионально соболезнующее лицо, едва не вгрызающееся в микрофон.
– Говорить о террористическом акте пока преждевременно. Скорее всего причиной взрыва стала неисправность газового оборудования. Семеро погибших, включая одного ребенка, трое пострадавших, доставленных в больницу, – вот неполный итог этого трагического…
– Шакал, – с ненавистью сказал Ярослав. – Трупоед.
– Любишь журналюг, – ухмыльнулся Слава.
– Обожаю.
– Миллионы газовых плит, которые советская власть считала едва ли не главным своим достижением, – скороговоркой продолжал репортер, – стали бомбами замедленного действия в домах москвичей…
– А иных городов, кроме Москвы, в природе не существует. – Слава тихо, зло засмеялся. – Стоило бы еще упрекнуть лампочки Ильича, которые иногда лопаются.
– Зачем ты смотришь это дерьмо? – Ярослав прошел к телевизору, щелкнул выключателем. Возбужденное лицо репортера сжалось в точку, исчезая.
– В этом доме жил один из Визитеров. Старичок профессор. – Слава не сделал попытки подняться из кресла.
Ярослав помедлил, прежде чем спросить:
– Минус один?
– Нет. Я не чувствую, что он ушел. Видимо, старику повезло.
– А кто… и как?
– Как это сделано? Очень просто. Открытые газовые краны и костерок в углу. Объемный взрыв, малоприятная штука. А вот кто…
Слава развел руками:
– Не знаю, Ярик. Я не ожидал таких быстрых действий. Знаешь, включил бы ты телевизор…
Все же он сказал это слишком поздно, чтобы они успели увидеть женщину на окровавленной кухне. Зато они узнали прогноз по различным районам Москвы, кое-что о погоде в Санкт-Петербурге и совсем чуть-чуть о температурах в провинции.
– Вот билеты. – Ярослав кинул розовые бумажки на стол. – Поезд через три часа. Давай поедим.
Слава кивнул.
– Что с тобой?
– Семеро.
Ярослав не сразу понял:
– Ты о погибших?
– Да. Обычно Визитеры не действуют так грязно.
– Обычно? – Ярослав шагнул к нему. – Что ты об этом знаешь? Где и когда они действовали?
Слава покачал головой:
– Это просто фраза. Успокойся. Я не знаю истины, ведь и ты никогда не стремился ее узнать.
…За три тысячи километров от них Аркадий Львович молча смотрел в экран старого черно-белого телевизора. Новости уже кончились, шел рекламный блок.
Его двойник разжигал печку. Маленький дачный домик был выстужен насквозь, и вряд ли эта жалкая пародия на буржуйку могла его согреть.
– Ребенок – это, наверное, Леночка, – сказал Аркадий Львович. – Дочка Зинаиды Романовны.
– Да, наверное. – Двойник с кряхтеньем сел на корточки. Попытался переломить трухлявую доску, не смог, покачал головой и принялся всовывать ее в печку.
– Кто это сделал? – прошептал Аркадий Львович. – А?
– Тот, с кем я пытался разговаривать по телефону. – Старик прижал к лицу грязные ладони. – Но кто он…
– Может быть, наемник?
Худые плечи дрогнули.
– Не знаю. Понимаешь, он словно был одним из нас. Но я не знаю о нем.
– Такое бывало прежде? – В Аркадии Львовиче проснулся какой-то сухой, академический интерес. Это позволяло забыть о доме, превратившемся в бетонное крошево, о тех, с кем он привык здороваться на лестнице.
– Н-не совсем. Был случай, когда одного Посланника долго не могли вычислить. Он как бы… самоорганизовался. Появился без должных оснований. Но он никогда не действовал такими методами.
– Ты что-то темнишь.
– Почему же? Просто ты не должен в него верить – ни как атеист, ни как еврей.
– О Господи…
– Поздновато вспомнил.
– И кто же победил… тогда?
– Неужели не понятно? Христианство возникло вопреки всем законам общества, бывшего две тысячи лет назад.
Аркадий Львович молча отошел в угол, лег на железную койку, застеленную старыми одеялами. Он не снимал пальто – здесь было очень сыро. По запотевшему стеклу чертили дорожки редкие капли, сбиваясь на подоконнике в прозрачную кляксу.
– Слушай, мне надо как-то тебя называть, – сказал он.
– Визард.
– Что?
– Визард. Колдун. Это созвучно именам двух других Посланников.
– Ты и вправду умеешь колдовать, Визард?
– Немного.
– Скажи, они найдут нас здесь?
– Не раньше следующего утра. Знание приходит ночью, так уж повелось.
13В тот миг, когда Илья Карамазов убил его мать, Кирилл ничего не почувствовал. Он все же рванулся на ее крик, рванулся внутрь, в квартиру, но Визитер схватил его за плечо, оттаскивая в подъезд.
Это был лишь миг – тот ожидаемый Ильей поступок, который мальчик должен был совершить, который стал бы его последней ошибкой. Дальше был лишь страх.
Они бежали вниз, отталкивая друг друга на поворотах, а сверху доносился чей-то топот. Кирилл чуть отстал и краем глаза успел заметить серый силуэт на два пролета выше. Потом что-то взвизгнуло над плечом, и время словно замедлилось – он увидел неглубокую борозду в стене, оставленную пулей.
Его хотели убить. Даже не Визитера – его…
Кирилл вылетел из подъезда, спотыкаясь, едва не падая. Страх придал ему силы – он догнал Визитера, который остановился, приплясывая за дверью.
– Направо! – крикнул Визитер, вновь срываясь с места.
Кирилл побежал, слишком поздно сообразив, что его двойник свернул влево. Они разделились мгновенно и с каждым мгновением удалялись все дальше друг от друга. На бегу Кирилл попытался представить, куда бежит Визитер, но почти сразу отказался от этой попытки. Слишком много было вариантов. Сейчас тот уже мог добежать до площади Борьбы, сесть в трамвай или рвануть к метро… Кирилл не представлял, как бы он поступил сам, значит, и Визитер поступит совершенно случайно.
Мальчишка свернул у транспортного института, побежал, лавируя между прохожими, постепенно замедляя бег, понимая – убийца не станет преследовать его на улице. Не идиот же, его заметят, кто-нибудь вызовет милицию…
Он все же обернулся, пытаясь узнать в идущих следом ту серую тень, что протягивала к нему руку с пистолетом. Никого похожего. Он убежал.
беги, Кирилл!
Его обдало холодом, когда он вспомнил крик мамы. Кирилл стиснул кулаки, остановился, борясь с желанием вернуться. Да нет, убийце был нужен Визитер – ну и он, может быть.
Но когда он вернется домой…
Кирилл замотал головой. Нет. Нельзя. Будет только хуже. Убийца знает, где он живет, и не может отличить его от Визитера. Он должен прятаться… может быть, на вокзалах…
Ему снова стало не по себе. Кирилл уезжал из Москвы только раз, семь лет назад. Все, что запомнилось с той поездки, – это плывущие за вагонным окном, к которому он прилип, села и перелески, толкотня на перронах, потом – огромное, бесконечное, теплое море, в которое он врывался с визгом и полной уверенностью – доплыть до другого берега совсем легко.
Сейчас вокзалы были другими. Безумно мечущиеся люди, но уже не в той суете поездки, что была когда-то, а словно напуганные чем-то. Грязные, словно из задницы вылезшие, существа в углах и под лестницами, когда-то тоже бывшие людьми, но стремительно утрачивающие остатки сходства. Среди них были и дети – Кириллу всегда делалось не по себе, когда он видел их.
Взрослые могли быть кем угодно – пьяницами, наркоманами, неудачниками, – они лишь напоминали, что в жизни легко можно проиграть. Дети с холодной злобой в глазах и улыбкой затравленных волчат словно безмолвно кричали: «Тебе просто повезло. У тебя есть дом и мама. Но это случай. Ошибка. Ты должен быть с нами». Он вспоминал их взгляды, когда случайно натыкался на таких, – взгляды мелкого хищника, оглядывающего жертву.
Нет. Только не вокзалы.
Кирилл бродил по улицам часа два. Несколько раз звонил домой – вначале трубку никто не брал, потом отозвался незнакомый мужской голос. Ему стало не по себе. Он выскочил из-под прозрачной каски таксофона, даже не повесив трубку.
Он ждет его?
Кирилл добрел до какого-то супермаркета, не размышляя, вошел в слякотное тепло. Народу было немного. Он побрел вдоль прилавков, потом купил в баре кусок пиццы. Съел ее, не почувствовав вкуса.
Что-то заставило его дойти до отдела электроники. Здесь работало несколько телевизоров – по двум крутили кассеты с видеоклипами, остальные были настроены на местные каналы.
Свой дом он узнал сразу. Это был горячий выпуск новостей – той популярной бригады, что носится по городу, прослушивая милицейскую волну и успевая на место преступления едва ли не самой первой.
– Нет, – прошептал Кирилл.
Звук в телевизоре был отключен, наверное, чтобы не заглушать голос певца с другого аппарата. Под нервный гитарный перебор Кирилл смотрел на покачивающиеся в такт шагам оператора стены подъезда. Наплыв – на шрам в стене, и так отпечатавшийся в памяти. Кирилл зажмурился. Когда он открыл глаза, оператор стоял у открытой двери – у его квартиры. Молодой парень в форме что-то говорил, виновато улыбаясь. Не пускал внутрь?
Потом оператор отступил на шаг, и Кирилл увидел, как выносят носилки, прикрытые белой простыней. Простыня была в бурых пятнах.
Он не заплакал. Словно окаменел, глядя, как уносят его маму.
Лицо репортера, опять – неслышная скороговорка… На несколько секунд – фотография во весь экран. Его фотография.
Кирилл отступил на шаг.
Голос певца, скользивший где-то по краю сознания, внезапно стал отчетливым, почти материальным. Кирилл схватился за него, как за спасательный круг, жесткий, холодный, но дающий хоть какую-то надежду удержаться.
Плачь! Мы уходим отсюда – плачь,
Небеса в ледяной круговерти…
Только ветер сияния – плачь!
Ничего нет прекраснее смерти…
Кирилл Корсаков, потерявший все, что составляло его жизнь, вышел из магазина. Нет, он так и не заплакал. Плакать – это порой слишком мало. Он встал к таксофону у входа. Телефон милиции – бесплатно… Кирилл опустил руку в карман. Если у него не осталось жетонов, то он наберет «ноль-два».
Жетон льдинкой коснулся пальцев.
Кирилл набрал номер. Единственный, что смог вспомнить.
– Алло…
Слышно было очень плохо.
– Валя, это ты?
На мгновение Кириллу захотелось, чтобы Валентина Веснина, которого он, как и всех взрослых из клуба «Штурман», звал просто по имени, не оказалось дома.
– Да. Кирилл?
– Привет, Валь…
Пауза.
– Кирилл, у тебя что-то случилось?
Как сказать? Что можно сказать?
– У меня все случилось.
Снова тишина.
– Кирилл, ты где? Мне приехать?
– Я… я сам приеду. – Он проглотил возникший в горле комок. – Валя, не говори никому, что я звонил. Ладно?
– Ты с мамой поссорился? – осторожно спросил Веснин.
Кирилл повесил трубку. Быстро, чтобы не услышать больше ничего. Чтобы не захотелось ответить, крикнуть: «У меня больше нет мамы!»
Еще секунда, и он бы не выдержал.
– Плачь! Мы уходим отсюда – плачь…
Он все-таки не заплакал.
14Визирь дождался, пока стихли вежливые аплодисменты, и покивал, глядя в зал. В зале было почти две сотни идиотов. Но, по мнению психолога, выступление во Всероссийской лиге любителей шашек было чем-то полезно для предвыборной кампании.
– Я признателен за приглашение в ваш дружеский круг… или квадрат? – Рашид Гулямович улыбнулся. – Признаюсь, первая игра, в которую я научился играть, это были шашки…
Идиоты в зале терпеливо слушали. Они были разного возраста, даже молодых хватало. Мелькали и женские лица, несколько, как ни странно, показались в полумраке симпатичными.
– Знаете, вот шахматы – прекрасная игра, – продолжал Визирь. – И ее очень любят поддерживать и политики, и бизнесмены. Считается, что шахматы и есть вершина интеллектуальных игр. А так ли это? Мы, политики, порой спешим. Хватаемся за что-то одно хорошее, а про остальное забываем. Стремимся к развитому, демократическому государству, а все завоевания наших отцов оставляем в тени. Так и с вашим искусством. Оно сейчас в тени – незаслуженно…
Парочка корреспондентов (наверняка из какого-нибудь «Вестника русских шашистов») задумчиво бродили вокруг сцены, поглядывая на Визиря через видоискатели.
– Как-то у нас, в России, – продолжал Рашид Гулямович, – принято считать шашки упрощенными шахматами. Такая же доска, что ли, влияет? А про стоклеточные, международные шашки многие и не знают. Мне это кажется какой-то аномалией, что ли… Придумали русские шашки на шахматной доске – и сразу словно расписались в подражании. Так вот слепое копирование порой губит все наши начинания. А ведь если разобраться, нет иной такой игры, что сочетала бы простоту и пир интеллектуальной мысли, как шашки. В школах обучают играть в шахматы – о шашках все забыли!
Аудитория сидела как каменная. Мертвая аудитория. Не раскачать. Визирь мимолетно подумал, что с психологом надо будет серьезно обсудить следующие пункты выступлений.
– Я, конечно, пока не президент… – Наконец-то вялые улыбки в зале. – Но немного помочь могу. Корпорация «Волжский мазут» оказала мне честь передать вашей Лиге чек на… э… некоторую сумму. Думаю, это поможет в ремонте вашего замечательного игрового зала, где вы полчаса назад разгромили меня в пух и прах… А в хорошем помещении и играть веселее. Молодежь заинтересуется вашей прекрасной игрой. И в московских школах дети, наше будущее, узнают красоту гамбитов Гаральского и защиты Шохина…
За спиной Визиря, в маленьком президиуме, вице-президент Лиги крякнул и вполголоса произнес:
– А потом Нью-Васюки станут центром Вселенной…
Рашид Гулямович мысленно отметил, что надо будет выяснить смысл аналогии. Что-то она ему напоминала, но он так и не мог вспомнить что.
Под аплодисменты зала, гораздо более искренние, Визирь передал чек предводителю идиотов.
В трех километрах от Визиря, заполняющего очередную клеточку на доске собственной предвыборной игры, мальчик, о чьем будущем так трогательно заботились политик и корпорация «Волжский мазут», выпрыгнул из троллейбуса. Секунду постоял, озираясь в вечернем сумраке. У Веснина он был дважды, но оба раза не один и дорогу помнил плохо.
Под вечер ряды новостроек утрачивали последние остатки индивидуальности. Кирилл неуверенно двинулся вслед основному потоку прохожих.
…Среди его друзей всегда было много взрослых. И в театральной студии, где он занимался дважды в неделю, и в молодежном литературном клубе, где Кирилл являлся признанной маленькой звездочкой. Клуб «Штурман», который его мама считала чем-то вроде скаутской организации с литературным уклоном, исключением не являлся. Самое смешное было в том, что детей в «Штурмане» никогда и не было. Кирилл был, пожалуй, единственным ребенком, периодически появляющимся на посиделках среди двух десятков парней и девушек. Члены клуба интересовались в основном детской литературой, а общение с реальными детьми приводило их в смущение. Порой Корсакову казалось, что эти ребята то ли сильно недоиграли в детстве, то ли так и не сумели вырасти по-настоящему. В мире детских книг, который даже Кириллу порой казался ненатурально розовым, они чувствовали себя куда увереннее.
Поплутав среди домов минут пять, Кирилл наконец-то вышел к девятиэтажке, длинной и гнутой, словно упавший на землю небоскреб. Веснин жил то ли во втором, то ли в третьем подъезде.
Валя Веснин был программистом. Причем таким, как их обычно изображают в американских боевиках – слегка сутулым и тощим очкариком. Как правило, он молчал на посидел-ках-чаепитиях, лишь иронически улыбаясь при особо ожесточенных спорах. Зато с Кириллом он общался совершенно легко, мог часами болтать о какой-нибудь компьютерной игрушке и, казалось, абсолютно не интересовался, пишет ли Кирилл стихи, ходит в театральную студию или просто изо дня в день валяет дурака.
…Кирилл поднялся на третий этаж пешком, дожидаться лифта не хотелось. Ему сейчас просто необходимо было двигаться – безостановочно, как автомат. Это позволяло забыться, впасть в легкое оцепенение.
У него всегда была хорошая «механическая» память. Он чувствовал, что подошел к нужной двери, направо от лифта, вот только не знал, в том ли подъезде. Кажется, у Веснина дверь была немного другой…
Кирилл позвонил.
Через мгновение послышались шаги, и он почувствовал, что ошибся. Но уходить уже было глупо.
Дверь открыли сразу, ничего не спрашивая. Кирилл Корсаков увидел мальчишку, своего ровесника, взлохмаченного, в застиранном трико. Тот явно ожидал увидеть кого-то другого.
– Я ошибся, – сказал Кирилл. – Извини.
– Тебе кого? – с каким-то смешным вызовом спросил мальчишка. За его спиной в коридор вышла женщина в халате, вытирая полотенцем мокрые руки. Окинула Кирилла подозрительным взглядом, спросила:
– Это к тебе, Рома?
– Я… ошибся… – повторил Кирилл, отступая. Дверь захлопнулась. Он услышал приглушенный голос женщины:
– Сколько раз я тебе говорила, не открывай…
Всхлипнув, Кирилл бросился вниз. Это было слишком нечестно. Слишком.
Валентин Веснин зафиксировал программу, откинулся на стуле, глядя на экран. Имиджевый ролик оптового рынка… если бы ему сказали года два назад, что он будет заниматься рекламой базара, он бы засмеялся. Ну да ладно. Работа несложная, но хорошо оплачиваемая. Он потянулся к «мышке» и включил просмотр.
В общем-то ничего сложного от него не требовалось. Просто наложить на оцифрованное изображение мелкий глянец. Блеск в глазах покупателя, неестественную яркость одежды, сочность фруктов на прилавке. Мелочи, которых нет в жизни. Лак на краске будней…
Он остановил ролик, разглядывая артиста, носившегося по базару с лицом человека, никогда не видевшего фрукта экзотичнее помидора и одежды элегантнее ватника. Хороший артист. Валентин помнил несколько фильмов, где тот играл. Гораздо талантливее, хоть и с меньшим энтузиазмом…
В прихожей дзинькнул звонок, и Веснин поднялся. Прошел к двери, глянул в глазок.
Кирилка Корсаков смотрел на дверь с тем самым ненатуральным блеском в глазах, который он только что придавал артисту.
Веснин открыл дверь.
Мальчишка продолжал стоять, не делая даже попытки войти.
– Заходи, Кирилл.
Корсаков молча вошел.
– Что случилось? – спросил Валентин.
– Закрой дверь, – тихо попросил Кирилл.
На мгновение Веснину стало не по себе. Он закрыл оба замка, повернулся к Кириллу, который, не раздеваясь, стоял рядом. Наверняка он только что плакал, но сейчас его лицо казалось окаменевшим.
– Что происходит?
– Можно мне у тебя переночевать?
Валентин поправил очки. Осторожно произнес:
– Кирилл, если ты поссорился с мамой, то стоит позвонить и…
Лицо мальчишки дрогнуло.
– Ты не понимаешь.
Их взгляды встретились, и Веснину вдруг захотелось – отчаянно, до боли – не понимать и дальше…
– Мне надо где-то переночевать, – серьезно, совершенно не по-детски сказал Кирилл. – Если у тебя нельзя, то я просто еще кому-нибудь позвоню, ладно? У меня жетонов нет и денег мало.
Веснин сдался почти без боя.
– У меня можно. Но только объясни… нет, вначале умойся и…
Кирилл покачал головой:
– Валя, я тебе ничего объяснять не буду. Совсем ничего. Не потому, что не доверяю. Просто впутывать не хочу.
Веснин молчал, глядя, как Кирилл разувается и аккуратно вешает куртку.
– Надень тапочки, пол холодный.
Кирилл послушно кивнул.
– Ты взрослый парень и должен понимать, – снова начал Веснин. – Если я не позвоню Людмиле Борисовне, то буду выглядеть… э… идиотом, не соображающим, что она волнуется.
– Сейчас я уйду, – ровным голосом сказал Кирилл.
Веснин капитулировал.
– Я подогрею чай.
Кирилл молча прошел в комнату. Валентин машинально задвинул в угол брошенные им у дверей кроссовки. Постоял, глядя на телефон.
Когда через минуту он вернулся из кухни, Кирилл сидел на кровати, глядя на прокручивающийся в очередной раз ролик.
– Поставить какой-нибудь фильм? – спросил Веснин.
Кирилл не успел ответить – зазвонил телефон. Валентин молча отступил в прихожую, поднял трубку. Он был уверен, что знает, чей голос сейчас услышит.
Звонок матери Кирилла был, конечно, лучшим выходом из положения.
– Алло, Валя?
– Добрый вечер… – не отводя взгляда от Кирилла сказал Веснин.
– Слушай, ты один?
– Нет, – деревянным голосом ответил Валентин. – У меня сейчас ты сидишь.
– Угу. Ясно. Тогда все в порядке. Скажи какую-нибудь цифру.
– Семьдесят девять, – послушно сказал Валентин.
– Семьдесят девять. Это чтобы ты не думал, что говоришь с магнитофоном. Пока.
Веснин опустил забибикавшую трубку на рычаг.
– Я ничего не стану объяснять, – равнодушно повторил Кирилл – тот Кирилл, который сидел рядом.
– Ладно, – легко согласился Валентин. Грань между реальностью и бредом оказалась неожиданно тонкой… и перейти ее не стоило труда.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?