Текст книги "Клянусь отомстить"
![](/books_files/covers/thumbs_240/klyanus-otomstit-156748.jpg)
Автор книги: Сергей Майдуков
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Добро с кулаками
Женя Артемов терпеть не мог работ на даче, которые называл каторжными. Сам поселок ему тоже не нравился, сколько ни пытались родители убедить его в обратном. Пока в институте шла учеба, еще можно было как-то отвертеться, ссылаясь на зачеты и семинары, но летом такие номера не проходили.
– Побудешь сегодня муравьем? – спрашивал отец, и Женька неизменно отвечал согласием.
Это было чем-то вроде их пароля, секретного кода, часто вырабатывающегося у людей близких, у которых много общего, в том числе и воспоминаний. Еще совсем маленьким услышал Женька рассказ отца о муравьях и заявил, что тоже хочет быть муравьем. Почему? Да чтобы пользу приносить. Кому какую конкретно – тогда это не имело значения. Теперь тоже. Какая разница – пилить, копать или сколачивать? Главное, что польза родителям приносилась, а свободное Женькино время таяло без следа.
Но он не возражал. Не потому, что побаивался отца или был безвольным. Нет, характер у парня был как раз достаточно твердый. Просто сложилось так, что отец был Женьке лучшим другом, взрослым и очень надежным. А что за дружба, если не помогать друг другу?
Вот и сегодня Женька перенес свидание с Ленкой на вечер, погрузился в семейный «Фольксваген» и укатил за город. До обеда они с отцом успели зацементировать площадку перед сараем и покрыть лаком решетки на окнах, чтобы не ржавели. За обедом, с аппетитом уплетая мамину стряпню под развесистой черешней, мужчины степенно обсуждали план дальнейших действий, а хозяйка следила за ними, чтобы вовремя предложить, подать, придвинуть.
– У Кандыбиных беда, – сообщила она, когда муж и сын принялись за ледяной компот с фруктами. – Мне Филимониха рассказала, когда я к ней за яйцами ходила.
Женя с отцом одновременно посмотрели на третью по счету крышу, торчащую над бахромой зелени. Серая, чуть замшелая, она так примелькалась, что стала невидимой. Но не сейчас.
– Опять Пашка дебоширил? – предположил Степан Игнатьевич, орудуя ложечкой в чашке, вылавливая оттуда вишни.
– Хуже, – ответила Лидия Ивановна. – Он своих топором зарубил.
– Что? – Женька замер со сливовой косточкой во рту.
– Топором зарубил, – повторила мать. – Напился и…
– Придурок. – Отец швырнул чайную ложку на стол. – Говорил ему: допьешься до белой горячки. Да с такими бесполезно говорить.
Женя выплюнул косточку и помолчал, отстраненно прислушиваясь к разговору родителей. Павел Кандыбин не вызывал у него ни страха, ни сочувствия, ничего. Обычный алкаш в растянутой футболке и неизменной сигареткой в гнилых зубах. А вот жену и дочку было жалко. Неужели это правда? Еще в прошлую субботу Женька видел всех троих живыми и здоровыми, а теперь никого нет. Все кончилось для Кандыбиных. Кто в тюрьме сгниет, кто в земле, какая разница. Зачем жили? Поесть-попить, потрахаться – и фьють? Глупо. Ох, как глупо.
– Пойдем заканчивать, пап, – окликнул Женька, у которого пропало настроение. – Я пораньше уехать хочу.
– С Леночкой пойдете куда-нибудь? – фальшиво спросила мать.
Отец фыркнул. Какой дурень попрется гулять с девушкой, когда квартира ночью свободна?
– Ага, – кивнул Женька, не поднимая глаз. – В кино.
– Вот и правильно, – сказала мать. – Фильм хороший?
– Не знаю. Мы же не видели пока.
– А как называется?
– «Любопытная Варвара», – пришел на выручку отец.
Женька преувеличенно громко расхохотался и поспешил сменить тему. Когда он завел разговор про бокс, в котором Лидия Ивановна ничего не понимала, она стала рассеянно слушать, больше любуясь сыном, чем вникая в смысл его слов.
Женька был красивым, высоким и умным, но, по мнению матери, слишком уж худеньким. Заставить его нагулять жирок никак не получалось, потому что, набрав хотя бы килограмм дополнительного веса, он сразу принимался бегать и плавать, а рацион сокращал больше обычного, так что терял уже не кило, а полтора или два. Глаза он унаследовал от матери: яркие, зеленые, с небольшой косинкой. А лицом Женька пошел в отца: такая же прямая линия лба и носа, квадратная нижняя губа и круглый подбородок, только всему этому не хватало пока массивности, солидной мужской основательности.
Мать надеялась, что Женька заматереет, когда женится на хорошей хозяйке, шустрой не только в постели, но и на кухне. Лена Белова, с которой сын встречался, на эту роль явно не годилась. Такая же долговязая и худая, что свидетельствовало об отсутствии у нее кулинарных пристрастий. Воображение Лидии Ивановны рисовало совсем другую невестку: маленькую, сдобную, веселую, с задорными ямочками на щеках. И чтобы волосы у нее были светлые и мягкие, в отличие от проволочных Ленкиных кудрей ржаво-ржаного цвета. Девушку, способную накормить, обогреть, окружить домашним уютом и нарожать кучу милых ребятишек. Лидия Ивановна все чаще мечтала о внуках. Ей в голову не приходило, что жить ей осталось всего ничего.
Степан Игнатьевич тоже не задумывался о скорой кончине. В свои пятьдесят с лишним лет он был еще полон здоровья и сил. С женой спал регулярно, в больницу дороги не знал, зубами грецкие орехи грыз, под хорошую закуску мог пол-литра уговорить в одиночку, а наутро, не жалуясь на недомогание, заниматься обычными делами и выглядеть как огурчик.
Между тем он, как и его супруга, доживал последние часы. Кто знает, как распорядился бы он ими, зная правду? Завещание бы написал? Поговорил бы по душам с сыном? Жену бы приголубил? Посидел бы в одиночестве на берегу, любуясь озерной гладью и подставляя лицо горячему, ласковому солнцу? Наверное, всем этим Степан Игнатьевич и занялся бы, и еще сотней других важных вещей. Но, поскольку смерть его в свои планы не посвящала, решил он починить электропроводку, которая в сырую погоду искрила, выбивая предохранительные пробки. Женька же по его просьбе занялся натягиванием проволоки под виноград, а Лидия Ивановна накинулась с тяпкой на сорные ростки в грядках.
Так и работали все втроем, пока во дворе не объявились непрошеные гости. Было их трое. Довольно юный бизнесмен приятной наружности, крепкий молодой человек в рубашке поло, подчеркивающей его рельефную мускулатуру, и мужчина постарше, примерно одного с хозяином возраста, кавказских кровей, щетинистый, кудлатый, кривоногий, со жгучим взором и орлиным носом.
– Добрый день, – поздоровался от имени всех бизнесмен с папочкой. – Я Летягин, вы меня должны помнить.
Женя недоуменно уставился на отца, но тот, к его удивлению, кивнул. Мать тоже не выглядела растерянной.
– Мы же уже сказали вам, Олег… – Она подняла брови. – Простите, не помню вашего отчества.
– Можно просто по имени, – скромно улыбнулся Летягин.
– Вы напрасно приехали, – подал голос отец. – Зря себя утруждали.
– Мы ничего не делаем зря, – заверил его кавказец, изъясняющийся почти без акцента, но как-то очень отрывисто и нервно.
Мускулистый мужчина молчал, только смотрел Женьке в глаза, неизвестно чему усмехаясь.
– Мы решили, что вы могли передумать, – сказал Летягин.
– Нет, – отрезал Степан Игнатьевич. – Выход сами найдете?
– Степа! – одернула его Лидия Ивановна, показывая своим видом, что ей стыдно за несдержанность мужа.
– Ого! – тихо прокомментировал мускулистый.
Не сводя с него глаз, как драчливый кот, завидевший противника, Женька мягко шагнул вперед. Кулаки у него были большие, костистые, твердые. И не раз проверенные в деле.
Летягин как бы не замечал нарастающего напряжения. Жестом конферансье он развел руки в стороны, держа заветную папку наотлёт. Полы его пиджачка разошлись, давая возможность полюбоваться кургузым галстуком, не достающим до пояса низко сидящих брюк.
– Я привез хорошие новости, – воскликнул он радостным тоном. – Покупатель поднял цену за ваш дом вдвое. Это хорошие деньги.
– Очень, – подтвердил кавказец, постаравшийся при этом лучезарно улыбнуться, но не слишком удачно.
– О чем идет речь? – спросил Женька у родителей, хотя продолжал при этом смотреть на мускулистого мужчину, который представлялся ему куда более важным персонажем, чем сам оратор.
– Мы сыну не говорили, – пояснила мать с извиняющимися интонациями в голосе.
– Ничего, – заверил ее мускулистый, глядя на Женьку. – Дело поправимое.
– На месте вашего поселка предполагается возведение совсем другого, – охотно заговорил бизнесмен. – Элитного. Решение согласовано с городскими властями.
– Строить вы будете? – спросил Женька.
– Нет конечно. – Летягин пожал плечами. – Мы выступаем посредниками. Скупаем землю и недвижимость по поручению заказчика.
– Я так и думал.
– Это что-то меняет? – спросил мускулистый.
– Предлагаю не тратить даром время, – вмешался Степан Игнатьевич, который до этого взял паузу, давая сыну возможность разобраться в ситуации. – У нас много дел.
– Деловые какие, – обронил кавказец.
Его тихая реплика была услышана.
– Так, – сказал Женька, выдвигаясь вперед. – На выход, граждане посредники. Дача не продается, вы слышали? Все, до свиданья.
– А вот ваши соседи оказались более благоразумными, – сказал Летягин, не двигаясь с места. – Многие из них уже получили деньги на руки и теперь тратят их, как им заблагорассудится. Почему бы вам не последовать их примеру? – Летягин повел перед собой указательным пальцем. – Все равно эта земля будет продана.
– Хватит упираться рогом, – вставил мускулистый.
– Они просто цену себе набивают, Бакс, – поделился с ним соображениями кавказец.
– Как бы чего другого не набили, – осклабился Бакс.
Плохо они знали Артемовых. Мужчины в этом роду всегда отличались упрямством, только усиливающимся по мере давления.
– Вам сказано: проваливайте, – повысил голос Женька и, преодолев расстояние, отделяющее его от пришельцев, схватил кавказца за предплечье.
А это уже была ошибка с его стороны. Русик был не самых горячих южный кровей, но и унижения терпеть не привык. Подтолкни его к калитке Степан Игнатьевич, он ограничился бы словесным предупреждением. Однако его держал какой-то щенок, у которого еще усы толком не росли!
Вырываясь, Русик сделал резкое кругообразное движение рукой. Освободиться-то он освободился, но на излете она задела Женьку по носу. Решив, что кавказец перешел в атаку, тот, не задумываясь, двинул кулаком в щетинистую физиономию.
Удар получился очень удачным и в то же время неудачным, это с какой стороны посмотреть. Костяшки Жениных пальцев соскользнули с переносицы Русика, воткнувшись в глазницу. Боль была такая, что он на мгновение потерял голову, схватил первый попавшийся предмет и огрел им обидчика.
Вернее, попытался огреть.
Женька успел пригнуться, пропуская над собой тяпку, которая описала над его головой дугу, но его даже не задела.
Неудовлетворенный промахом, Русик махнул мотыгой в обратном направлении. Ладонью он зажимал поврежденный глаз, поэтому действовать пришлось одной рукой, что привело к совершенно неожиданному результату.
Скользкое древко вырвалось из пальцев. Медленно крутнувшись в воздухе, тяпка врезалась в Лидию Ивановну, чудом успевшую вскинуть руки, чтобы защитить лицо.
– Ай! – вскрикнула она, получив ощутимый и крайне болезненный удар деревяшкой по обеим локтевым костям.
Этого Степан Игнатьевич не стерпел. Решив, что кавказец умышленно запустил тяпку в жену, он ринулся в бой.
– Тихо, тихо! – забормотал выросший у него на пути Бакс.
Он прекрасно владел собой и хотел всего лишь предотвратить столкновение, однако и это движение Степан Игнатьевич расценил по-своему.
Детство его прошло в рабочем поселке, где драться учились раньше, чем читать и делать многие другие вещи. Не замедлив бега, а лишь сменив на ходу ногу, он боевито боднул Бакса в лицо.
Тот с размаху сел на грядку. Его гнусавое ругательство потонуло в истошном визге Лидии Ивановны, увидевшей, что Русик теснит Женьку, орудуя кулаками так стремительно, что их почти не было видно.
Но ее сын был не из тех, кто дает себя в обиду. Поднырнув под руками противника, он сошелся с ним вплотную. Приподнятый за ремень, кавказец потерял опору под ногами. Инстинктивно придерживаясь за Женькины плечи, он почувствовал, как его круто разворачивают вокруг оси и отпускают.
Пролетев метра два, Русик грохнулся на низкий заборчик, ограждающий клубничную плантацию от дорожки. Острые колышки, вонзившиеся в бедро и бок, заставили его взвыть.
Его крик утонул в потоке ругани катающихся по земле мужчин. Верх взял Бакс, сумевший свалить Семена Игнатьевича, когда тот пытался проскользнуть мимо, чтобы прийти на выручку сыну. Покряхтывая от вожделения, он стал наносить размашистые удары в голову поверженного противника. Женька сшиб его пинком в ухо, а к месту схватки уже спешила Лидия Ивановна, вооружившаяся кривыми секаторными ножницами и зачем-то жестяной лейкой.
Только тогда опомнился Летягин, который все это время лишь безмолвно наблюдал за сражением, не веря своим глазам и не зная, как исправить ситуацию, вышедшую из-под контроля.
– Прекратить! – завопил он, выпучивая глаза. – Прекратить немедленно!
Не удовлетворившись окриками, он перехватил и остановил Русика, рвущегося поквитаться с Женькой, а потом повис на мускулистой руке Бакса, взволнованно нашептывая ему что-то на ухо.
Лидия Ивановна тоже сменила воинственное поведение на миролюбивое, успокаивая своих мужчин и призывая их прекратить драку.
По прошествии минуты все четверо противников пришли в себя и смогли оценить ситуацию трезвым взглядом. Самым непримиримым остался Русик, крупный нос которого увеличился в размерах вдвое и не переставал сочиться красным. Женька хоть и рвался отстаивать честь семьи кулаками, но уже не пытался освободиться от отцовской хватки или обогнуть мать, отделяющую его от пришельцев. Самыми спокойными выглядели Бакс и Степан Игнатьевич, заставившие себя обменяться несколькими дежурными вежливыми фразами. Летягин, тот даже выдавил из себя улыбку, но, уходя, был бледен той нехорошей восковой бледностью, которая присуща мертвецам или смертельно больным людям.
Оставшись одни, Артемовы переглянулись.
– Н-да, – пробормотал отец виновато. – Наломали дров.
– А пусть не лезут! – задиристо отрезал Женька. – Еще раз сунутся, я им головы поотрываю.
– Ой, не нравится мне это, – пожаловалась мать, разглядывая синяки, оставшиеся на руках. – Соседи, наверное, видели все. Стыдно в глаза смотреть будет.
– Успокойся, ма. Нам стыдиться нечего, не мы первые начали. – Женька вопросительно взглянул на отца. – Па, не возражаешь, если я сегодня закруглюсь? После такого стресса много не наработаешь.
– Да у меня самого все из рук валится. – Степан Игнатьевич раздраженно распрямился над поваленным заборчиком. – Поезжай, сынок. Развейся как следует. Забудь все, что здесь было. Плюнь и забудь, вот так. В жизни надо не назад смотреть, а вперед, иначе будешь как та кошка, что свой хвост ловит, все по кругу да по кругу.
Что касается самого Артемова-старшего, то ему уже недолго оставалось землю топтать: ни по кругу, ни по прямой, вообще никак.
Разборки на «Олимпе»
Во времена давние, смутные, прозванные в народе «лихими девяностыми», каждый серьезный бандит стремился обзавестись таким особняком, чтобы подвал имелся – поглубже и побольше. В таких подвалах пытали, убивали, насиловали, темницы устраивали, было где разгуляться. Некоторые даже семейные склепы сооружали или захоронения с безымянными могилами. Было время. Но все это осталось в далеком прошлом.
Никита Петрович Котов предпочитал вести сугубо городской образ жизни, яркий, насыщенный, с обязательными посещениями концертов, театров, ресторанов и различных светских тусовок, преподносимых общественности под разными пикантными соусами. В свои шестьдесят с небольшим лет он не собирался сидеть бирюком в глуши, развлекаясь охотой, фейерверками и верховой ездой по округе. У него были другие запросы, а свои запросы Котов привык удовлетворять. Любые.
Он был статен, величав, седовлас, перенял из кинофильмов достаточное количество барских манер, умел носить смокинг с бабочкой, сочетая его с аристократическим перстнем, что выглядело на этом человеке не смешно и не нарочито, а очень даже значительно.
Жизненный путь Котова был подробно расписан в нескольких уголовных делах, одни из которых внезапно закрывались, а другие доводились до логического конца в суде, где пару раз он получил большие сроки, вылившиеся, правда, в смехотворно кратковременные отсидки с условно-досрочным освобождением за примерное поведение, трудолюбие и активное сотрудничество с администрацией. Все это Котов расценивал как досадные эпизоды бурной молодости и уголовным прошлым своим не бравировал, а, напротив, старался его затушевать и даже вовсе вытравить из биографии. Времена откровенного бандитизма давно закончились. Деньги делались теперь по-другому, капиталы сколачивались грандиозные, так что рэкетом, крышеванием и грабежами занималась полиция, тогда как большим бизнесом занимались большие люди, с серьезными связями и высоким социальным статусом.
Был Котов лидером организованной преступной группировки, а ныне стал политиком. ОПГ, конечно, частично сохранил, разбросав бойцов по разным фирмочкам, спортивным обществам и охранным агентствам. Самые надежные и проверенные работали в службе безопасности компании «Стройинвест», негласно принадлежащей Котову, хотя учредителями и владельцами значились совсем другие люди. Что касается его политической деятельности, то она заключалась в регулярном избрании и переизбрании Котова народным депутатом местных советов или кем-то в этом роде, что не суть важно. Собственной партией он пока не обзавелся, в столицу не рвался, так что имел возможность наслаждаться жизнью.
Она у Котова была красивая, требующая немалых расходов.
Его апартаменты занимали весь верхний этаж самого современного и высокого здания города. Выражаясь по-современному, это был пентхаус. Не нью-йоркский, конечно, но все же.
Котов жилищем гордился. Из окон двадцать третьего этажа небоскреба «Олимпийский» открывался великолепный вид на город и окраины, подернутые романтической завесой смога. С южной стороны просматривался тот самый дачный поселок, где происходили события, описанные в предыдущих главах. Котов туда переезжать не собирался. Как уже отмечалось, он был приверженцем городского образа жизни. Проект с возведением элитного загородного жилья был затеян исключительно с целью наживы.
С подачи влиятельных знакомых скупить земельные участки за чертой города не составило труда. В конце года туда планировалось подвести воду, газ и мощную линию электропередач, а до тех пор земли требовалось окончательно очистить от всякого человеческого сора.
Раз в месяц Котов отчитывался о проделанной работе перед партнерами, которые сами ворочали слишком большими делами, чтобы снисходить до подобных мелочей. Это было несколько унизительно, но зато его взяли в долю, и это был первый случай, когда Котов сблизился с олигархами областного масштаба, и, чтобы остаться в клубе, нельзя было ударить лицом в грязь.
Вот о чем размышлял Котов, пока делал вид, что любуется закатом, раскинувшимся над крышами родного города. Его заведенные за спину руки слегка шевелились, как будто он наматывал на пальцы некие невидимые нити. Вместо пиджака на Котове была короткая шелковая куртка с витыми шнурами, что придавало ему сходство с отечественным помещиком или иностранным аристократом из кино про давние времена.
За спиной Котова стояли пять мужчин, старавшихся не нарушить тишину ни неосторожным движением, ни дыханием. Олег Летягин, закончивший доклад несколько минут назад, избегал смотреть на двух товарищей, о которых, собственно, и шла речь. Драка на дачном участке была слишком серьезным проколом, чтобы о ней умолчать. И Баксаков по прозвищу Бакс, и Руслан Гидраиров, известный как Русик, понимали это, но все равно злились на заложившего их бизнесмена. Он-то выйдет сухим из воды, а что будет с ними? В какую причудливую форму выльется хозяйский гнев?
Помимо этих троих уже знакомых нам персонажей в большой, почти пустой комнате находились еще двое мужчин, одетых в свободные черные брюки, тонкие черные водолазки и мягкие туфли. Волосы обоих были тщательно зачесаны наверх и смазаны, чтобы блестели и не распадались. Это были личные телохранители Котова, имевшие за плечами и боевой, и бандитский опыт. Выражение их лиц было скучающим. Оба примерно догадывались, чем закончится сегодняшний разбор полетов.
А вот Котов еще не принял окончательного решения.
Его взгляд рассеянно скользил по желто-оранжевому небосводу с причудливыми фиолетовыми и багровыми облаками. Глядя на небо, Котов никогда не вспоминал о Боге, хотя любил порассуждать о нем под хороший коньячок или водочку.
Вечернее зарево постепенно угасало, подобно прогоревшим дровам в камине. В темных домах засверкали, переливаясь, угольки далекого света. То были окна десятков, сотен, тысяч квартир, за которыми жили своей будничной жизнью люди, проделывая все то же самое, что всегда. Большая часть их верила, что они, если и умрут, то лишь на время, чтобы воскреснуть опять и заняться привычными делами. И будут все дружно пялиться в телевизор, бранить детей, ругаться друг с другом, печь пирожки, поедать их, пить пиво и кефир, курить на балконе, смотреть картинки в интернете, болтать по телефону, стирать, дремать, просыпаться и снова пялиться в электронный экран.
Когда электрических огоньков за панорамным окном стало достаточно много и Котову надоело наблюдать, как они мигают и переливаются, он медленно повернулся к приближенным.
– Ну и что прикажете с вами делать? – спросил он у троицы, вернувшейся с задания. – Давайте, давайте, предлагайте, я слушаю.
Он сделал подбадривающий жест.
– Простить, – буркнул Баксаков.
– Простить? – переспросил Котов.
Голос у него был звонкий, легко срывающийся на фальцет и тогда почти не отличимый от женского.
– Больше не повторится, Никита Петрович, – промолвил смиренно потупившийся Летягин.
– Они сами начали, – сказал Руслан. – Подтверди, Бакс.
– Русик правду говорит, – кивнул Баксаков. – Сынок Артемовых первый залу… это, задираться начал.
Котов не терпел сквернословия от подчиненных, и они прекрасно знали это. Но ни Бакс, ни Русик, даже не по годам умный Летягин не могли взять в толк, отчего это потемнело и нахмурилось лицо их босса.
– Первый, второй, – с досадой произнес Котов. – Здесь вам не детский сад.
Все трое дружно опустили головы, тогда как на губах телохранителей появился намек на улыбку.
– Вы мне лучше другое скажите, – продолжал Котов, прохаживаясь перед своим небольшим строем. – Вы что же, и при посторонних свои погоняла называли?
Имелись в виду клички, конечно. Переглянувшись, Русик и Бакс дружно покачали головами:
– Нет, папа. Не безмозглые ведь.
Но Котов смотрел не на них. Его глаза были устремлены на замявшегося Летягина. Бегающий взгляд юного бизнесмена высказал то, что отказывались признавать виновные.
– Не называли? Русик? Бакс? – Котов остановился, хищно подавшись вперед. – А? В глаза смотреть, в глаза! – Он показал пальцем на свою переносицу. – Не называли? Отвечаете? А если завтра менты мне ваши кликухи поганые назовут? А? А?
Котов ткнул перстнем в физиономию одного, потом другого. Бушевал он картинно, напоказ, но злость его была неподдельной. Он не мог допустить, чтобы парочка придурков подставляла его, выставляя в неприглядном свете перед высокопоставленными партнерами. В денежном выражении подобная «засветка» стоила пару тысяч баксов, не больше, но репутации Котова она могла нанести непоправимый ущерб. Вот в чем состояла главная ошибка подчиненных. Но имелась еще одна.
Котов остановился перед Летягиным и вкрадчиво осведомился:
– А скажи мне, Олежка, как ты считаешь, после сегодняшнего эти Артемовы еще станут разговаривать о продаже дачи? Или намертво упрутся, из принципа? А? Отвечай.
– Упрутся, Никита Петрович, – выдавил из себя несчастный Летягин.
– Можно их… того, – предложил Бакс. – Мы с Русиком оформим, без премиальных.
Котов помолчал, обдумывая предложение. Да, от Артемовых придется избавляться. Многовато смертных случаев в бизнес-проекте, но за такие вещи старшие товарищи укорять не станут. Грубо, зато эффективно. Как говорится, лес рубят, щепки летят…
Вместе с дровосеками.
Многолетний опыт Котова говорил о том, что от черновых исполнителей необходимо периодически избавляться, поскольку эта шелупонь рано или поздно начинает зарываться и попадается. Похоже, пришел черед Русика и Бакса. Тем более что они сами дали повод.
– Ты сам, Бакс, справишься, – сказал Котов, мягко отступая на два шага. – Русик не нужен больше. Совсем.
Баксаков заглянул в глубину хозяйских глаз: правильно ли истолковал высказанное пожелание. Кавказец сделал то же самое. Мгновенно поняв, что означали слова Котова, он наклонился, выхватывая из-под штанины нож. Баксаков, слегка присев на одной ноге, впечатал подошву в лоб бывшему напарнику. На месте зрачков Русика образовались две белые полоски. Не выпуская из рук ножа, он стал клониться вперед.
Не теряя времени, Бакс ткнул его локтем в затылок, позволил упасть, добавил и вопросительно посмотрел на Котова.
Поощрительно улыбнувшись в усы, тот оттопырил большой палец и развернул его вниз, как римский сенатор, наблюдающий за поединком гладиаторов. Бакс послушно навалился на противника, просунул руку под его щетинистым подбородком и стал выворачивать голову назад, стремясь сломать шейные позвонки.
Прежде чем перейти на предсмертный хрип, Русик успел издать страшный горловой крик, но Котов и бровью не повел: создатели пентхауса позаботились о звукоизоляции. Вот в чем было преимущество резиденции на верхнем этаже: жильцы снизу не подозревали о том, что творилось у них над головами, а выше уже никого не было. Наличие отдельного лифта и свои охранники в холле обеспечивали Котову полную конспирацию. Хоть оружие наверх провози, хоть трупы выноси, ни одна собака не пронюхает.
– Готов, – доложил Бакс, пружинисто распрямляясь.
После схватки его мускулатура выглядела особенно рельефной под тесной спортивной рубашечкой. Борясь за жизнь, Русик умудрился порезать Баксу ляжку, и теперь оттуда сочилась кровь, оставляя круглые выпуклые капли на сверкающем полу. Сам покойник еще подергивал одной ногой и пускал изо рта розовую пену.
– Уберите, – негромко скомандовал Котов.
Если Бакс решил, что это был приказ навести в комнате порядок, то он здорово ошибся. Зато телохранители в одинаковых черных водолазках все поняли правильно: недаром они сопровождали хозяина неотлучно, как тени.
Бакс и опомниться не успел, как получил мощный разряд тока в шею, после чего забился в судорогах, не в состоянии оказывать сопротивление, несмотря на всю свою физическую силу.
– Добавьте, – тихо сказал Котов. – Но так, чтобы больше не оклемался. В щитовой есть силовой кабель… ну, вы знаете.
Бандиты синхронно кивнули. Недавно они уже проделывали подобную процедуру. Тело потом подбросили в трансформаторную будку, накачав спиртом.
Пока они выносили бьющегося в конвульсиях Бакса, Летягин обнаружил, что давно уже не стоит, а сидит на первом подвернувшемся кресле. Он инстинктивно добрался сюда, сообразив, что ноги его больше не держат. Но одной этой меры предосторожности было маловато. Перед глазами Летягина плавало темное облако, слышал он плохо и боялся грохнуться в обморок. Очнешься, а у тебя оголенный конец кабеля в зубах…
Пошевелив отяжелевшим языком, Летягин решил, что в состоянии говорить, а потому должен что-то сказать.
– Никита Петрович, – пьяно произнес он.
– Решил, что теперь твой черед? – весело полюбопытствовал Котов, опускаясь на белый кожаный диван и раскидывая руки по спинке. – Не бойся. Я против тебя ничего не имею. Ты хорошо работаешь.
– Спа… – протолкнул Летягин сквозь пересохшую гортань.
Это означало «спасибо», разумеется.
– Не за что, – великодушно произнес Котов. – Как думаешь, к Артемовым стоит еще разок подкатить?
Летягину очень хотелось соврать, что он сумеет уломать несговорчивых владельцев дачи, но он нашел в себе мужество покачать головой.
– Нет, Никита Петрович. Бесполезно. Они теперь из принципа продавать не станут. Назло.
– Тогда обойдемся без них, – сказал Котов, подождав, пока смолкнет отдаленный вопль. – Сегодня этими старыми пердунами займутся, а заодно и документы поищут. Как правило, их хранят на даче. Учет и контроль.
– Бывает и дома, – возразил Летягин, постепенно обретающий уверенность в том, что прямо сейчас его убивать не станут.
– Бывает. Но проблемы будем решать по мере их поступления.
– Как скажете, Никита Петрович.
– А скажу я так, – решил Котов, подвигав усами из стороны в сторону. – Езжай-ка ты, дружок, домой и выспись как следует, а то глаза запали, как у наркомана подзаборного. Ты, случайно, дурью не балуешься?
Не в силах вымолвить ни слова, Летягин только вытаращил глаза и молитвенно прижал ладони к груди.
Удовлетворенный, Котов махнул на него рукой и отправился смотреть на ночной город. С верхушки «Олимпа» он казался лежащим у ног.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?