Текст книги "33-я армия, которую предали"
![](/books_files/covers/thumbs_240/33-ya-armiya-kotoruyu-predali-147131.jpg)
Автор книги: Сергей Михеенков
Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Сергей Михеенков
33 армия, которую предали
Кто не боится угрозы гибелью…
Генерал-лейтенант М.Г. Ефремов не вошёл в плеяду полководцев Великой Отечественной войны, которые довели своих солдат до чертогов Победы, за что заслуженно получили маршальские звёзды, а также золотые и алмазные звёзды орденов и медалей. Он остался в истории войны как командующий 33-й армией. Хотя в ходе боёв командовал и 21-й, и 10-й армиями, был даже командующим Центральным фронтом.
Но именно с 33-й накрепко, теперь уже навсегда, связано его имя. По сути дела, эти две категории, два сочетания слов в их смысловом наполнении – равнозначны: 33-я армия и генерал Ефремов. Потому что когда говорят о 33-й армии, вспоминают и генерала Ефремова. Когда говорят о генерале Ефремове, вспоминают его погибших солдат.
В последние годы интерес к судьбе 33-й армии и имени её командующего заметно возрос. Одна за другой выходят книги, в различных изданиях появляются новые исследования и публикации, создаются телевизионные фильмы, проводятся тематические научно-практические конференции. Историки, писатели и журналисты воссоздают события октября 1941 – апреля 1942 г. Уже расписан буквально по дням ход боевых действий дивизий и подразделений, входивших в состав 33-й армии. В Вязьме, Юхнове, Тарусе, Наро-Фоминске и других городах России созданы музеи. В народе о генерале Ефремове слагают легенды. Его так и называют – легендарный командарм.
Что же происходит с именем генерала? А может быть, этот вопрос необходимо опрокинуть в самих себя, глубже, чтобы он зазвучал ещё и так: что же происходит с нами?
Жизнь человеческая конечна и до обидного коротка. Ещё более короткой бывает память об умершем. Но есть судьбы, над которыми время теряет свою магическую власть и всепоглощающую силу, ту власть и силу, которая сродни слепой и неумолимой силе земли, дёрна, со временем способных даже величайшую цивилизацию с её развитой культурой превратить в ничем не примечательный пустынный рельеф.
Живую суть имени генерала М.Г. Ефремова возвысила его смерть. Его трагедия. Его стенания и страдания, которые слились со стенаниями и трагедией в вяземских и юхновских лесах двенадцатитысячной его армии.
Русский философ Борис Петрович Вышеславцев, много размышлявший об этике долга и этике творчества, писал: «…трагизм не убивает, а очищает, даже восхищает. В этом чудо трагизма: как может трагедия, т. е. гибель и смерть, восхищать и быть прекрасной? Странная диалектика трагизма состоит в том, что гибель героев и мучеников она превращает в победу, что конец она превращает в начало чего-то иного, – что в «безвыходности» она предчувствует выход. Трагизм как бы вырывает из жизни, из плоскости быта и ежедневности. В этом есть скрытая радость и упоение. Радость состоит в том, что в трагизме дух, т. е. подлинное глубинное «я», впервые переживает и сознаёт своё царственное достоинство, свою абсолютную свободу от всех низших ступеней бытия, от всякой природы, от всякой необходимости. Но это особое достоинство и особая свобода: она принадлежит только тому, кто готов пройти через трагизм, кто имеет абсолютное мужество не дрожать за жизнь. Кто не боится «угрозы гибелью» – тому дан «залог бессмертия».
Такова природа нашего пристального и, я бы сказал, почтительного интереса к личности генерала.
Но нам ещё предстоит ответить и на второй вопрос: почему же именно нас и именно теперь так волнует эта трагическая личность? Ведь были в истории Второй мировой войны и другие эпизоды с другими героями, которые каким-то образом можно приложить к нашим размышлениям. Были герои и в нашй армии, и в другой.
В январе 1943 г., когда под Сталинградом судьба 6-й полевой армии Паулюса была уже решена, когда немецкие генералы, находившиеся в «котле», подчинившись року, ждали прихода советских автоматчиков, чтобы передать им своё личное оружие и тем самым смиренно принять статус военнопленных, – в эти самые минуты у железнодорожной насыпи южнее устья реки Царицы командир 71-й нижнесаксонской пехотной дивизии, вытащив из окоченевших рук замерзающего солдата карабин, стоял во весь рост, не пригибаясь и не прячась, и стрелял в сторону наступающих до тех пор, пока пулемётная очередь не сразила его. Тем последним сражающимся солдатом 71-й нижнесаксонской пехотной дивизии был генерал-лейтенант фон Гартман. Кто из немцев помнит о нём?! Нам-то незачем восхищаться чужими подвигами… Но и немцы не помнят о генерале Гартмане. Но воздали почести героизму и мужеству генерала М.Г. Ефремова, отметив, что командующий и его солдаты «дрались, как львы».
И я думаю, что настало время, когда наша народная мыслящая душа вызрела настолько, что может чувствовать необходимость размышлять о последних днях жизни генерала М.Г. Ефремова и его смерти в рамках тех этических и даже религиозных воззрений, в которых она рождена и воспитана. Как ни парадоксально это может прозвучать в приложении к конкретному человеку, который в своих приказах по армии столь широко и вольно применял большевистскую риторику. (Всё дело в том, что в те годы большевизм цементировал русскую государственность. А в годы войны – русский характер. Но это уже другая тема.)
И, видимо, обретя только такую степень внутренней свободы думать и чувствовать, мы сможем, наконец, уловить ту ноту звучания прошлого, собственно истории, которая и поможет нам пристальнее всмотреться в это прошлое, чтобы понять настоящее. Всмотреться во все причины и следствия, в каноны и кануны. И почувствовать, наконец, природу своего восхищения, той «радости упоения», о которой говорил философ.
Есть некая закономерность того, что этот пристальный взгляд в прошлое, это осознанное внимание к голосу из 1942 г., это восхищение перед «царственным достоинством духа», происходит именно сейчас, когда страна и общество переживают нелёгкие обстоятельства исторического разлома, когда многое из повседневной жизни современника может быть приложимо к тем обстоятельствам, в которых действовал наш герой и его солдаты.
И последнее, о чём необходимо сказать несколько слов, это собственно название книги и то, почему она названа «АРМИЯ, КОТОРУЮ ПРЕДАЛИ».
Невозможно выдумать судьбу. Она складывается. Точно так же сложилось и название книги, которую вы держите в руках.
И тем не менее я понимаю, что кого-то покоробит слово «предали». Этот глагол, за которым, как и за каждым глаголом, всегда – действие. У кого-то возникнут естественные вопросы: кто предал? как предал? почему предал?
По-первых, я и сам не смог ответить на многие вопросы. Более того, чем больше занимаюсь темой гибели Западной группировки 33-й армии и командарма М.Г. Ефремова, чем глубже погружаюсь в обстоятельства последних дней и часов жизни многих моих героев, тем больше возникает вопросов и тем труднее найти ответы на них. Да, в армии были предатели. Да, и в самом штабе армии был человек или группа, которые работали на немцев. Во-вторых, в смысл названия я закладывал не столько это, сколько то, что происходило с историей трагедии армии и командарма потом. Как замалчивалась правда. Как доживали ветераны 33-й, многих из которых в собесах и военкоматах не призвали даже участниками Великой Отечественной войны с предоставлением предусмотренных законодательством льгот и скромных бытовых благ. В-третьих: и теперь ещё вокруг имени командарма 33 клубится очень много лжи и недомолвок. Как будто кольцо гибельного окружения вокруг 33-й армии и её генерала ещё не разорвано.
Трагедия 33-й и её командующего не завершилась в апреле 1942 г. в Шпырёвском лесу, на Угре и в сосняке близ села Слободки с гибелью тысяч бойцов и командиров, пытавшихся вырваться из окружения. «Трагизм не убивает, а очищает…» И этот очистительный свет сейчас проливается в равной степени и на историю почти семидесятилетней давности, т. е. на прошлое, и на наши лица и души, т. е. на настоящее.
Глава первая
М.Г. Ефремов. Прапорщик, комдив, командарм
Детство в Тарусе. В Москве, на мануфактуре Рябова. Телавская школа прапорщиков. Первая мировая война. Революция. Снова в армии. Гражданская война и военная карьера. Штурм Баку и другие бои. Судьба наград Ефремова. Где хранится золотая сабля Ефремова. Судьба вазы с рубинами. Комдив, комкор… По делу П.Е. Дыбенко. Служба в военных округах. Внезапный вызов в Москву. «Я не виновен». Письма Ворошилову и Микояну. Встреча со Сталиным: «Поезжайте в Орёл». 1941-й
Когда командарм вытащил из кобуры свой ТТ и приложил к виску, вся его жизнь мгновенно пронеслась перед глазами….
Он вспомнил себя ребёнком на коленях у матери, тёплых и уютных, как нагретая солнцем земля его родины. Он чувствовал то безмятежное счастье абсолютной защищённости и надёжности мира, которое человек может чувствовать только в раннем детстве. Высокое неподвижное небо над старинным городком и рекой, которая бирюзовой лентой опоясывает тот городок, отделяя его от далей пряных лугов. Лица друзей, Пашки и Даньки Егоровых, тоже почему-то те, давние, тарусские, детские. И Пашка ещё живой… Белый собор в Тарусе, мреющий от жары в прозрачном мареве июльского дня, когда городок наполняет запах скошенной травы и наполовину высушенного сена… Белые камни булыжной мостовой, круто спускающейся к Оке, к плашкоутному мосту, где они, втроём, три будущих генерала, которым предстоит умереть в будущей войне солдатской смертью, удили на быстрине пескарей. А вот мельница… Голос отца, окликающего мать… Москва… Первая девушка… Он запомнил запах её волос и ладоней… Погоны прапорщика, Юго-Западный фронт… Вагон, вонючий, пропитанный злобой и матерщиной, битком набитый дезертирами того самого Юго-Западного фронта, который они несколько дней храбро защищали от атак кайзеровских войск, покачиваясь, плывёт по какому-то знакомому пригороду… Так это же снова Москва!.. Большевики… Баку… Сергей Киров и Анастас Микоян… Испуганные, виноватые глаза Павла Дыбенко… «Паша, зачем ты меня оговорил? Что с тобой?» Суровое лицо Сталина и небрежный его жест, которым он отталкивает на край стола папку с делом Ефремова… «Я не виновен, товарищ Сталин». И – согласный кивок, и улыбка сквозь табачный дым раскуренной трубки… Белое поле под Вязьмой… Белое-белое – в линзах бинокля – ещё не замаранное разрывами снарядов и мин. Белое… Как собор в Тарусе в знойный июльский полдень, глубоко наполненный сиянием неба и тишины…
27 февраля 1897 г. в небольшом городке Тарусе Калужской губернии в семье бедных мещан Александры Лукиничны и Григория Емельяновича Ефремовых родился первенец, сын. Назвали его Михаилом. Родители вскоре перебрались в недальнее село Юрятино, на реку Протву. Григорий Емельянович нанялся на хлебную должность помощником мельника на знаменитой на весь уезд мельнице братьев Бобровых. Александра Лукинична тоже подрабатывала – кухаркой в имении мирового судьи Тарусского уезда и изобретателя первого российского телефона помещика средней руки Павла Михайловича Голубицкого. Миша некоторое время жил в Тарусе у бабушки, в деревянном доме в укромном Калужском переулке. Рядом, через несколько дворов, на Овражной, стоял дом Егоровых. С Павлом и Даниилом Егоровыми Михаил учился в Тарусской церковно-приходской школе.
Местом их забав, детских игр и развлечений была река Ока и луг за Земляным мостом у бывшего тюремного замка за речушкой Посерёдкой, где несколько лет назад Тарусское земство выделило земли под строительство домов для семей инвалидов Русско-японской войны. И трое друзей с любопытством слушали рассказы побывавших в боях солдат, ещё не износивших своих армейских шаровар, как ходили они в атаку на засевших на склонах маньчжурских сопок японцев, как лавой бросались в штыки под Порт-Артуром. Ветер трепал их пустые рукава, позванивали на гимнастёрках медали с надписью древней вязью: «Да вознесёт вас Господь с своё время». Место это в Тарусе сразу прозвали Порт-Артуром – и по принадлежности первых здешних поселенцев, и из-за крайней, как тогда считалось, удалённости от города[1]1
Теперь этот квартал стал частью города Тарусы. Здесь расположены проспект Пушкина и ул. Шмидта. И Порт-Артуром его называют разве что только в исторических путеводителях.
[Закрыть].
Кто знает, что определяет судьбу человека и где он найдёт свой рок. Во всяком случае, все трое друзей вскоре наденут солдатские шинели, а потом станут генералами Красной Армии. И все трое погибнут в 1941 и 1942 гг.: один под Рославлем, другой под Вязьмой, третий под Харьковом. В самых кровавых и самых неудачных для нашей армии и страны битвах, о которых долго будут помалкивать историки и публицисты. А многие ветераны тех безвестных сражений так и пронесут через всю жизнь знак героев то ли мифических, то ли позорных, то ли вовсе не существовавших битв.
Отец Михаила, Григорий Емельянович, происходил из крестьян сельца Ольховец Новосильского уезда Орловской губернии. В Тарусу он приехал в поисках заработка. Здесь женился на местной девушке Александре Лукиничне, урождённой Ганьшиной. Нанявшись на работу к купцам Бобровым, Григорий Емельянович стал неплохо зарабатывать. Вскоре Александра Лукинична родила ещё пятерых детей: Ивана, Василия, Владимира, Павла и Анастасию.
Однажды в Тарусу на отдых, поохотиться в здешних лесах, богатых дичью, порыбачить, похлебать на высоком берегу у ночного костерка ушицы, приехал знаменитый московский купец Рябов. На Оке московскому рыбаку помогали тарусские мальчишки. Червей накопать, наловить живцов… Особенно ловким Рябову показался рослый Миша Ефремов, старший сын юрятинского мельника. Позже Рябов заехал в Юрятино, отыскал на мельнице Григория Емельяновича и сказал:
– Отдай мне парня. Я из него человека сделаю. А тебе, – кивнул он на лавку, которую по ранжиру осёдлывали пятеро, мал мала меньше, – есть кого кормить.
В Москве в Большом Воскресенском переулке на мануфактурной фабрике Рябова Михаил Ефремов вначале работал подмастерьем, на побегушках. И до того порой это подневолие угнетало мальчонку, что однажды он даже решил бежать из Москвы домой, в Тарусу, на волю.
Но вскоре его взяли к себе в учение мастера-гравёры. Эта работа ему сразу понравилась. Да и заработок здесь оказался более надёжным. Из ночлежного дома переселился на квартиру. Мастер, у которого он учился гравёрному ремеслу, наставлял парня: малый-де ты смышлёный, далеко пойдёшь, если будешь учиться. И Михаил поступил на Пречистенские рабочие курсы, что на Остоженке.
Его учёба на Пречистенских курсах совпала с событиями 1905–1907 гг. В газетах писали о возмущениях рабочих. Поговаривали о расстрелах демонстраций. Бастовали и в цехах Рябовской мануфактуры. Михаил приглядывался к происходящему и ничего толком понять не мог. Рабочие скрипели зубами на Рябова, на его порядки. А Михаил видел в нём доброго, рассудительного человека, нескупого, совершенно лишённого барских замашек. И не раз убеждался в этом, сопровождая Рябова в Юрятино и Тарусу, куда тот каждое лето отправлялся порыбачить да похлебать вволю «демьяновой ушицы», как в шутку он именовал водочку.
Однажды, на Оке, ранним утром, они с Рябовым сидели в лодке и удили лещей. По реке косяком тянуло туман. Солнце никак не могло пробить его. В стороне Алексина послышалась гармошка, потом песни. Пели мужские голоса. Песни были то разухабисто-весёлыми, то такими тоскливыми, что Рябов невольно отложил удочку и прислушался. Из тумана выползла баржа. На барже стояли и сидели солдаты.
– Куда вас, служивые? – спросил Рябов.
– Известно куда, – ответили ему с баржи. – На войну.
– На какую войну? – невольно удивился Рябов.
– На германскую. А вы что, не знаете? Вот народ в Тарусе живёт! Война началась, а они не знают, рыбу ловят… Всё им нипочём!
В сентябре 1915 г. призвали и Михаила. Вначале попал в 55-й запасной полк. Затем, как имеющий шестиклассное образование, он был откомандирован в Грузию, в г. Телави, в школу прапорщиков. На фронте не хватало младших командиров. Весной 1916 г., сменив юнкерские погоны на погоны прапорщика, Ефремов сразу же отправился в действующую армию.
Юго-Западный фронт. Ефремов зачислен в тяжёлый артиллерийский дивизион. И в его составе участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве в Галиции.
Военная служба ему нравилась. Дисциплинированный, требовательный к себе и подчинённым. Аккуратный, опрятный. Батарейцы его любили за то, что в бою он был всегда рядом, не чурался заменить хоть наводчика, хоть замкового, хоть подносчика снарядов, когда кто-либо из прислуги выбывал. Его орудия стреляли точно, грамотно. Вне боя не высокомерничал, как иные офицеры из благородных. Солдатскую душу понимал. И знал, что на батарее его за глаза называют «наш прапор».
Вскоре в окопах и на батарее появились листовки. Их приносили какие-то странные юркие люди. Одеты они были в солдатские шинели, но на солдат походили мало.
– Анархисты, – пояснил знакомый подпрапорщик из первой батареи. – Революционеры, агитаторы. Мутят воду… Сволочи…
А через несколько дней восстал 223-й Одоевский пехотный полк, который батарея прапорщика Ефремова всегда поддерживала в бою. Солдаты штыками закололи нескольких офицеров, вылезли из окопов и пошли брататься к австрийцам…
И – закрутилось-завертелось. Солдаты, целыми ротами и батальонами, стали покидать позиции и дезертировать в тыл. Ефремову это не нравилось. Как можно оставлять фронт? Бросать окопы? Орудия? А – присяга? Но вскоре стихия хаоса захватила и его.
– Сымай, прапор, погоны, – сказал ему пожилой батареец. – А то товарищи на штыки подымуть.
В Москве он разыскал старых друзей и знакомых. Вернулся на фабрику. Начались долгие рабочие дни с мизерной зарплатой, на которую почти невозможно было прокормить даже себя, не говоря уже о помощи родителям и семье. На заводах начались забастовки. И вот пронеслось:
– Керенский бежал!
– Юнкера засели в кремле!
Михаил записался бойцом в один из Замоскворецких рабочих отрядов. К счастью, в Замоскворечье обошлось без большой крови. Юнкера и студенты Коммерческого института, а также три школы прапорщиков вначале засели в Александровских казармах, а потом сложили оружие. Но через несколько дней Ефремову и его товарищам всё же пришлось принять участие в уличных боях. Рабочие оказались неважнецкими стрелками. В основном палили для острастки, в белый свет как в копеечку. Михаил начал показывать, как правильно нужно обращаться с винтовкой. Как её чистить. И как из неё вести прицельный огонь. Так когда-то в гравёрном цеху его учили держать рабочий инструмент. Но настало иное время. И основным его рабочим инструментом стала винтовка. Его назначили инструктором 1-го Замоскворецкого красногвардейского отряда. Так началась его карьера в новой армии, которую в те дни назвали Красной гвардией.
Летом 1918 г. Ефремова назначили командиром роты 1-й Московской пехотной бригады. С тех пор вся его жизнь будет связана именно с пехотой.
Командовал батальоном, а затем сводным отрядом под Новохопёрском. 13-м Астраханским железнодорожным полком под Астраханью. Под Царицыном, в период боёв, вступил в партию большевиков. Рекомендацию ему дал председатель Временного военно-революционного комитета Астраханского края С.М. Киров. Там он подружился с Миронычем. Вскоре получил новое назначение, став начальником обороны всех железных дорог, находящихся в полосе действия 11-й армии. Основной ударной силой, которой он в то время располагал, был особый отряд бронепоездов. Именно блестящим маневром бронепоездов Ефремов вскоре проведёт ошеломляющую операцию по захвату Баку.
25 апреля 1920 г. Ефремов получил приказ, подписанный командующим 11-й армией М.К. Левандовским[2]2
Левандовский Михаил Карлович (1890–1938) – командарм 2-го ранга. Арестован вместе с другими выскопоставленными военными в 1938 г. и вскоре расстрелян. Его показания легли в основу обвинений, выдвинутых против П.Е. Дыбенко. Последний едва не утащил за собой М.Г. Ефремова.
[Закрыть] о начале операции. Четыре бронепоезда под общим командованием Ефремова должны были составить ударную группу Кавказского фронта, которым в то время командовал М.Н. Тухачевский[3]3
Тухачевский Михаил Николаевич (1893–1937) – из дворян. Окончил Александровское военное училище в 1914 г. с присвоением звания поручик. Участник в Галицийской битве, в боях под Ивангородом и Ломжей. Получил орден Владимира IV степени с мечами. В 1915 г. под Кольно попал в германский плен. В плену познакомился с французским капитаном Шарлем де Голлем. Как утверждают одни биографы Тухачевского, в плену он проникся большевистскими идеями. Другие – что увидел в новых событиях возможность сделать стремительную карьеру. В 1917 г. бежал из плена. В 1918 г. командовал 1-й армией против чехословаков. Командовал также 8-й армией против казаков на Дону. С 5-й армией воевал против Колчака. В 20-м г. командовал Кавказским фронтом. Затем принял войска Западного фронта и двинул их на Польшу. Действовал самонадеянно и потерпел сокрушительное поражение под Варшавой. Отличился при усмирении бунтующей России: в ноябре 1920 разгромил белорусскую повстанческую армию Булак-Булаховича, в марте 1921 г. подавил восстание в Кронштадте, а в мае того же года – восстание Антонова на Тамбовщине. Имел прозвище Красный Бонапарт. Ему покровительствовал Л. Троцкий. Когда-то Наполеон, поднимаясь к вершинам свей власти, в частности, в тот момент к должности главнокомандующего, расстрелял из пушек восставших парижан. В Тамбовской губернии из тяжелых орудий войска разносили целые сёла, семьи повстанцев брались в заложники, расстреливались, заключались в концентрационные лагеря. Здесь были применены отравляющие вещества. 12 июня 1921 г. в своём приказе Тухачевский писал: «Леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми газами. Точно рассчитывать, чтобы облако удушливых газов распространялось полностью по всему лесу, уничтожая всё, что в нём пряталось». В 1937 г. арестован по приказу Наркома НКВД Н.И. Ежова вместе с группой высокопоставленных военачальников, осуждён по обвинению в связях с немецкой разведкой и подготовке военного переворота в стране. Расстрелян летом 1937 г. Жена и братья вскоре тоже расстреляны. Остальные члены семьи и родственники сосланы в лагеря.
[Закрыть]. На головном бронепоезде во время атаки рядом с Ефремовым находился член Кавказского крайкома партии А.И. Микоян[4]4
Микоян Анастас Иванович (1895–1978) – государственный и партийный деятель. Окончил духовную семинарию. Участник Октябрьской революции и Гражданской войны. В 1941 г. председатель комитета продовольственно-вещевого снабжения Красной Армии, член Совета по эвакуации, председатель Совета по эвакуации из прифронтовой полосы запасов продовольствия. В 1942–1945 гг. член ГКО, контролировал организацию снабжения армии и руководил осуществлением поставок по ленд-лизу. В 1943–1946 гг. член Комитета СНК СССР по восстановлению народного хозяйства в районах, освобождённых от фашистской оккупации. Награждён шестью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции и орденом Красного Знамени.
[Закрыть].
В Баку в то время набирали силу националистические настроения довольно многочисленной группы местного населения – татар. Распад империи будил сепаратистские настроения. Татарская мусульманская партия или, как её называли большевики в своих листовках и на митингах, «бекско-ханская феодальная организация» «Муссават» провозгласила лозунг: «Закавказье – для закавказцев!» Попытка потеснить русских закончилась так называемыми Шамхорскими событиями. Татары попытались отнять оружие у русских воинских частей, прибывающих с фронта. Очевидец тех событий бывший кадет Б. Байков в своих «Воспоминаниях о революции в Закавказьи (1917–1920 г.г.)» писал: «Вынужденные двигаться в ту же сторону, то есть на Елизаветполь – Баку, воинские части, озлобленные участью своих боевых товарищей, пошли дальше уже как по вражеской стране, сметая по своему пути всё татарское население, принимавшее и не принимавшее участие в кровавых Шамхорских и иных нападениях. Местами войска шли боевым порядком, громя всё из орудий и пулемётов». Попытка разграбить воинские эшелоны не удалась. Но вслед за этим татары устроили резню местным армянам, в которой погибло до 20 000 армян. Турецко-азербайджанская армия под командованием Мурсала-паши обложила блокадой Баку и нефтеносные районы, населённые в основном русскими, а также армянами и другими народностями. «Муссават» опирался именно на эти штыки. Турецкую армию поддерживали немцы.
Рейд бронепоездов под командованием Ефремова положил конец и националистическим вожделениям местной элиты, и интригам англичан и немцев, и агрессии турок.
За удачно проведённую операцию, закончившуюся установлением в Азербайджане Советской власти, отважному командиру бронепоездов был вручён орден Красного Знамени и азербайджанский орден Красного Знамени № 1 с гравировкой на обороте: «Тов. М.Г. Ефремову за Баку. 1920 г.»[5]5
Орден хранится в фондах Центрального музея Вооружённых сил РФ.
[Закрыть].
Одновременно Реввоенсовет 11-й армии за образцовое выполнение боевого задания, который впоследствии войдёт в историю Гражданской войны как Бакинский рейд, наградил Ефремова золотой именной саблей. В подарок от Ревкома Азербайджанской Советской Социалистической Республики ему была вручена хрустальная ваза, оправленная драгоценными камнями. Второй орден Красного Знамени АССР он получил с гравировкой: «За Ганджу».
История наград и подарков Ефремова требует отдельного исследования. Но известно следующее.
На фотографии 1939 г. на груди у Ефремова: Орден Ленина, Орден Красного Знамени, орден Трудового Красного Знамени, два ордена Красного Знамени АССР и медаль «XX лет РККА». Ещё один орден Красного Знамени ему будет вручён за Московскую Битву. Судьба всех этих наград, кроме азербайджанского ордена № 1, неизвестна. Вазу украли махновцы. А саблю после войны Елизавета Васильевна Ефремова передала тогдашнему первому секретарю компартии Азербайджана Гейдару Алиеву в его знаменитую коллекцию холодного оружия. В той коллекции она хранится и поныне. Знатоки утверждают, что коллекция клинков Алиева одна из лучших в мире.
Вазу же украли бандиты. Вот как это случилось.
В 1921 г. Ефремов вступил в командование 33-й стрелковой дивизией, которая дислоцировалась под Пятигорском и Кисловодском. 33-я стала первым крупным пехотным соединением, которым командовал Ефремов. 33-я армия – последним. О магия чисел! И вот молодой комдив со своей юной женой отправились к новому месту службы. На поезд, в котором они ехали, напала банда. Ефремов и несколько командиров решили забаррикадироваться в тамбуре, чтобы дать им отпор. Но их перехватили в коридоре вагона, скрутили. Вытащили на платформу. Заставили снять шинели, сапоги. Связали их руки за спиной, примотали друг к другу попарно и повезли к атаману. Бандиты, оставив часового возле связанных, бросились грабить вагоны. Командиры вскоре развязали руки. Ефремов сказал часовому: «Земляк, у меня в кармане деньги. Порядочная сумма. Двух коней можно купить. Возьми эти деньги. Всё равно сейчас твои дружки заберут». Часовой подошёл к Ефремову. Когда тот нагнулся и начал отстёгивать клапан нагрудного кармана, Ефремов сильным ударом свалил его с ног. Часового связали. И один за другим спрыгнули с платформы. Босиком, по снегу, они добрались до ближайшей деревни. В Пятигорск приехали уже другим поездом. Елизавета Васильевна ждала его на перроне. Они увидели друг друга и были необыкновенно счастливы, что живы и здоровы. Елизавета Васильевна успела спрятать ордена мужа. Их не нашли. А о вазе особенно не горевали.
В феврале 1921 г. 33-я дивизия совместно с отрядом осетинских партизан, перейдя через снега Мамисонского и Гебского перевалов Кавказских гор, атаковала грузинские меньшевистские войска, оккупировавшие осетинские земли, и оттеснила их. В Грузии вспыхнуло большевистское восстание. 33-я дивизия занималась патрулированием освобождённой территории и дорог.
В том же 1921 г. Ефремов участвовал в военной операции по усмирению крестьянского восстания Антонова в Тамбовской губернии. Хорошо понимая природу этого восстания, он разговаривал с пленными крестьянами, отсылал их обратно в отряды с целью уговорить односельчан доброй волей сложить оружие. И некоторые мелкие группы вскоре бросали оружие и расходились. Хотя подавление любого бунта, как известно, без крови не обходится. Здесь, на Тамбовщине, Ефремов командовал Московской отдельной курсантской бригадой. С нею вскоре отбыл на север, в Карелию. Финны вторглись в пределы Советской Карелии. Шли бои с регулярными частями Красной Армии. Реввоенсовет Республики в спешном порядке создавал Карельский фронт, разделив его на Северную завесу и Южную. Командование Южной завесой было поручено Ефремову. Здесь произошла неожиданная радостная встреча с другом детства: начальником штаба в Южную завесу Карельского фронта был прислан Павел Григорьевич Егоров, друг тарусского детства. К весне 1922 г. финские войска были оттеснены с территории Советской России. Началось укреплении границы.
В 20-е гг., когда наступило затишье, Ефремов занялся учёбой. Окончил Высшие академические курсы. И сразу же получил назначение в – 14-ю Московскую стрелковую дивизию. Затем был переведён в 10-й корпус и получил 19-ю дивизию. Корпусом командовал П.Е. Дыбенко, бывший председатель Центробалта. Тогда-то и завязалась их дружба
Летом 1926 г. Ефремов был срочно отозван в Главное управление кадров РККА с предписанием сдать дивизию для получения нового назначения. Новым назначением был Китай. В Китае, служа в качестве старшего советника Народно-революционной армии Китая, он познакомился с В.К. Блюхером.
Через год, после возвращения из Китая, получил 18-ю стрелковую дивизию, которой во время Гражданской войны командовал И.Ф. Федько. В 52-м полку этой дивизии начальником штаба служил П.И. Батов[6]6
Батов Павел Иванович (1897–1985) – генерал армии (1955). Дважды Герой Советского Союза. В Красной Армии с 1918 г. Участник Гражданской войны. Окончил курсы «Выстрел» и Высшие академические курсы при Военной академии Генштаба. В июне 1941 г. генерал-лейтенант. В ходе войны командир 9-го отдельного стрелкового корпуса в Крыму. Затем заместитель командующего и командующий 51-й армией. Одновременно заместитель командующего войсками Крыма. Командующий 3-й армией. В 1942 г. помощник командующего Брянским фронтом. С октября 1942 г. командовал 65-й армией, с которой прошёл всю войну. Награждён семью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, тремя орденами Красного Знамени, тремя орденами Суворова 1-й степени, орденом Кутузова 1-й степени, орденом Богдана Хмельницкого 1-й степени.
[Закрыть]. После войны, вспоминая своего бывшего комдива, генерал армии П.И. Батов рассказывал, что Ефремов много внимания уделял тому, чтобы офицеры, в том числе и штабные работники, овладевали смежными специальностями. К примеру, самому Батову пришлось стажироваться в должности наводчика, командира орудия, командира огневого взвода, батареи, дивизиона в 1-м артиллерийском полку, приданном дивизии. По итогам стажировки сдавали зачёт по полной программе. Как правило, на зачётных занятиях присутствовал сам комдив Ефремов. И вот настал черёд сдавать зачёт Батову. Он отлично провёл стрельбы и был удостоен высшей награды, учреждённой Ефремовым, – денежной премии в сумме 300 рублей с объявлением благодарности.
Но Ефремов и сам постоянно учился. Жадно читал военные журналы, книги. Умел учиться и у своих товарищей, и у своих командиров, и у подчинённых.
Вот какую характеристику получил комдив Ефремов Высшей аттестационной комиссией при РВС СССР. Документ датирован 28.05.29.
«Энергичный, инициативный, дисциплинированный работник. Общую военную подготовку имеет удовлетворительную. В оперативных и тактических вопросах разбирается. Имеет боевой опыт. Руководство подготовкой частей дивизии – правильное. Руководство хозяйственной жизнью частей – правильное, хороший администратор. С обязанностями единоначальника[7]7
Единоначальники в РККА совмещали две должности в войсках: командира и комиссара.
[Закрыть] справляется, однако, как единоначальнику, необходимо уделить внимание партийно-политической самоподготовке. Работает над собой как по вопросам общеполитическим, так и военным. Хороший товарищ, скромный, не выпячивающий себя. Критически относится к себе. Указания начальника воспринимает и проводит в жизнь с должным вниманием. В обращении с подчинёнными и во взаимоотношениях с начальниками весьма корректен. Заботится о подчинённых.
Общий вывод: должности комдива вполне соответствует. Может быть выдвинут в очередном порядке комкором»[8]8
ЦАМО. Личное дело М.Г. Ефремова. Д.1780368.
[Закрыть].
В 1929 г. Ефремов получил предписание: выехать в г. Ленинград для обучения в Военно-политической академии им. Н.Г. Толмачёва на факультете единоначальников. В это время он снова встретился с Миронычем. Часто бывал у С.М. Кирова в гостях. Тот рассказывал о некоторых осложнениях в работе, которые возникли в последнее время.
Через год он вернулся в войска и получил 63-й стрелковый корпус.
А в 1930 г. поступил в Особую группу Военной академии им. М.В. Фрунзе. В числе слушателей были С.М. Будённый[9]9
Будённый Семён Михайлович (1883–1973) – Маршал Советского Союза (1935). В Гражданскую войну командовал 1-й конной армией. Окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе. В ходе войны член Ставки ВГК. Командующий войсками Юго-Западного направления, Резервного фронта, Северо-кавказского направления. С 1943 г. командующий кавалерией РККА и член Высшего военного совета НКО СССР. Награждён восемью орденами Ленина, шестью орденами Красного Знамени, орденом Суворова 1-й степени.
[Закрыть] и О.И. Городовиков[10]10
Городовиков Ока Иванович (1879–1960) – генерал-полковник (1940). Герой Советского Союза. В армии с 1918 г. В Гражданскую войну командовал кавалерийской дивизией в 1-й Конной армии, а также 2-й Конной армией. Окончил Высшие академические курсы, Военную академию им. М.В. Фрунзе. Во время войны руководил формированием кавалерийских частей. Летом 1941 г. и во время Сталинградской битвы находился на фронтах как представитель Ставки ВГК по использованию кавалерии. Награждён тремя орденами Ленина, шестью орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны 1-й степени.
[Закрыть]. Начальником и военным комиссаром академии в то время был Б.М. Шапошников[11]11
Шапошников Борис Михайлович (1882–1945) – Маршал Советского Союза (1940). В Красной Армии с 1918 г. В 1910 г. окончил Военную академию Генштаба. Участник Первой мировой войны. Участник Гражданской войны. В ходе Великой Отечественной войны начальник Генштаба. Занимал посты заместителя наркома обороны СССР, начальника Военной академии Генштаба. Награждён тремя орденами Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденом Суворова 1-й степени, двумя орденами Красной Звезды. Автор многих военно-научных трудов.
[Закрыть]. Приняв дела высшего учебного заведения Советского Союза, Борис Михайлович значительно перестроил весь академический курс, отведя большую часть учебного времени оперативно-тактической подготовке слушателей. В воздухе пахло надвигающейся грозой. Лекции в аудиториях закреплялись основательной полевой практикой на полигоне в Гороховецких лагерях.
В 1933 г. Ефремов успешно окончил курс обучения и получил следующую аттестацию:
«Здоровый, энергичный, выносливый строевой командир. Пришёл в академию с большим практическим стажем Гражданской войны, с ограниченными знаниями в области общей тактики и штабной службы, с достаточным политическим развитием, недостаточно грамотный.
Академический курс усвоил хорошо, значительно вырос в области тактического развития и оперативного искусства, хорошо изучил технику штабной службы. Пополнил политические знания, значительно повысил грамотность, изучил дополнительно английский язык[12]12
В те годы считали военный конфликт с Англией более вероятным, чем с Германией, потому академический курс выстраивали в соответствующем направлении. М.Г. Ефремов впоследствии не раз пожалеет, что изучать довелось не тот язык…
[Закрыть].
За время нахождения в академии к обязанностям своим как слушателя, так и обязанностям курсового старосты относился с полной внимательностью. Дисциплинирован, тактичен, во взаимоотношениях с окружающими хороший товарищ. В работе ровный и спокойный, не растеривающийся в боевой обстановке.
Вполне заслуживает должности командира стрелкового корпуса, единоначальника. К штабной работе менее пригоден, по свойствам своего характера, безусловно, более будет полезным на строевой службе»[13]13
ЦАМО. Личное дело М.Г. Ефремова. Д. № 1780368.
[Закрыть].
На аттестационном листе есть резолюция Б.М. Шапошникова: «С аттестацией и выводами согласен. Достоин выдвижения на должность помкомвойск округа»[14]14
Там же.
[Закрыть].
Затем была служба в должности командира 12-го стрелкового корпуса. Корпус дислоцировался в районе Саратова и Аткарска. В это время командующим Приволжским военным округом, в который входил 12-й ск, был П.Е. Дыбенко. Они продолжили не только совместную службу, но и дружбу. Их многое сближало: происхождение, Гражданская война, любовь к армейской службе, дюбовь к жизни. Они были под стать друг другу – оба под два метра ростом. Сближало их и общее крестьянское происхождение, и полуголодное детство.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?