Текст книги "33-я армия, которую предали"
![](/books_files/covers/thumbs_240/33-ya-armiya-kotoruyu-predali-147131.jpg)
Автор книги: Сергей Михеенков
Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
а) Недостаток огневых средств артиллерии, миномётов и особенно пулемётов, имеющиеся 120-мм миномёты минами не обеспечены;
б) Отсутствие средств связи не даёт возможности использовать стрельбу дивизионной артиллерии с закрытых позиций ОП. Стрельба с закрытых позиций невозможна, так как орудия миномётным огнём противника выводятся из строя;
в) Большой некомплект командного состава и его неумение управлять, руководить войсками, в результате чего, действуя в условиях лесных массивов, части подразделений по лесу расползаются и собрать их этот комсостав не может.
В результате крайней усталости при непрерывном ведении боевых действий, при недостаточном техническом оснащении, в штатном некомплекте, в постоянной доукомплектовываемости от разных подразделений красноармейцами, собираемыми заградотрядами, нерегулярности обеспечения продовольствием, отсутствии горячей пищи (нет кухонь, недостаточное количество транспорта, крайне тяжёлое состояние дорог) – устойчивость в бою слабая.
Считаю необходимым:
1. Пополнение дивизии производить маршевыми ротами, сформированными в запасных полках с полным наличием командного и политического состава.
2. Обеспечение частей дивизии полностью штатными огневыми средствами и транспортом»[71]71
ЦАМО. Ф. 388. Оп. 8712. Д. 8. Л. 16, 17.
[Закрыть].
113-я сд занимала оборону по восточному берегу р. Нары на прежнем рубеже: Каменское – Клово – Рыжково. Полки дивизии к тому времени ещё не получили общевойсковую нумерацию, именовались условно: 1, 2 и 3-й. Потери в предыдущих боях были катастрофическими. К примеру 1-й полк к началу ноября насчитывал 15 человек. 2-й – 108 человек. 3-й, который в последние дни не участвовал в изнуряющих атаках на Романово, насчитывал 220 человек. Если иметь в виду, что 113-я – это бывшая 5-я ДНО, основу которой составляли москвичи, то определённый процент убыли можно отнести на счёт дезертирства.
Обеспечение воюющих подразделений всем необходимым, правильно организованный подвоз – это обеспечение успеха. Необеспечение дерущихся боеприпасами и продовольствием, медикаментами и вооружением – это обеспечение неуспеха. Трудности подвоза, которые испытывала 33-я армия в конце октября, начале ноября, хорошо иллюстрирует вышеприведённое донесение в штарм командира 110-й сд. А вот что говорилось в оперативной сводке штарма от 27 октября: «Дороги в полосе действия армии труднопроходимы, даже для гужтранспорта, движение автотранспорта возможно только по шоссе. Доставка боеприпасов на левый фланг армии 110 и 113 сд производится вручную на расстояние 20–25 км»[72]72
ЦАМО. Ф. 388. Оп. 8712. Д. 8. Л. 68.
[Закрыть].
Рубеж обороны необходимо было укрепить основательно. Только так можно было повысить численность армии и её огневую мощь. Солдат в правильно отрытом окопе, на хорошей позиции, которая к тому же тщательно замаскирована, соединена с соседней ячейкой ходом сообщения, может воевать за двоих. Так рассуждали в 33-й армии.
«На долю нашей армии выпала почётная и ответственная задача защиты нашей любимой столицы – Москвы от немецко-фашистских орд.
Враг упорно стремился прорваться к Москве, но, понеся большие потери, вынужден был перейти к обороне, используя это время для перегруппировки и подтягивания резервов, с тем, чтобы начать новое кровавое наступление.
Об этом Военный совет армии неоднократно предупреждал командиров и комиссаров частей и соединений, требуя использовать временное «затишье» для возведения инженерных сооружений, укрепления занимаемого рубежа, на котором мы должны разгромить врага.
Однако произведённой в последние дни проверкой установлено:
1. В 108 сд в 1 гв. мсд вместо окопов во многих случаях вырыты «ямки» неопределённой формы без брустверов и берм, перекрытые хвоёй и соломой, вместо ходов сообщения вырыты канавки, по которым невозможно передвигаться вследствие недостаточной ширины.
2. Воронки на дорогах сделаны недостаточной глубины.
3. Обзор и обстрел из окопов местами чрезвычайно ограничен.
4. Элементарные правила маскировки во многих частях не соблюдаются.
5. Темпы работ исключительно медленные.
6. Холода уже наступили, а многие землянки и блиндажи не отапливаются.
7. Командный состав, как правило, работами плохо руководит, переложив работы на младший комсостав.
8. Так же плохо руководят работой по возведению оборонительных сооружений начальники инженерной службы полков.
9. Партийно-политический аппарат оборонительными сооружениями не занимается.
ПРИКАЗЫВАЮ:
1. Считать работы по возведению оборонительных сооружений задачей такой же важности, как и ведение боя, во время которого начальствующий состав находится в своих частях и подразделениях и руководит бойцами.
2. При производстве работ весь командный состав до командира и политрука роты включительно не имеет права оставлять свой оборонительный район, руководя работами и показывая личный пример.
3. За оборонительные работы и их тактико-техническое соответствие отвечают командир батальона и командир роты. Командир и военком полка ежедневно проверяют ход работы на всём полковом участке.
4. Окопы и их оборудование делать с соответствии с наставлением НИЖ-П-39, не делая лишь приячеечных щелей, примыкая стрелковые ячейки непосредственно к соединительному ходу.
5. При производстве работ каждый красноармеец должен получать дневное задание, обязанностью командного состава является требовать его выполнение, широко развернуть социалистическое соревнование за досрочное выполнение заданий.
6. Комиссарам и начальникам политотделов дивизий в двухдневный срок лично ознакомиться с ходом оборонительных сооружений и принять все меры к мобилизации всего личного состава, прежде всего добиться, чтобы все коммунисты и комсомольцы, командиры и политработники показывали пример в производстве оборонительных работ и считали своим долгом повседневно руководить и возглавлять эти важнейшие мероприятия.
Ещё раз напоминаю командирам и комиссарам всех степеней, что возведение оборонительных сооружений является важнейшим мероприятием – мы должны так укрепить занимаемый рубеж, чтобы фашисты не только не прошли через него, но нашли бы перед ним себе могилу»[73]73
ЦАМО. Ф. 388. Оп. 8712. Д. 2. Л. 178–180.
[Закрыть].
Приказ датирован 19 ноября 1941 г.
В этот же день произошло следующее. Противник подверг сильному артобстрелу позиции 222-й сд. Сразу после полудня до батальона немецкой пехоты при поддержке танков атаковали правый фланг 774-го полка и левый фланг соседнего 113-го полка 32-й сд 5-й армии. Стрелки и артиллеристы 774-го сп открыли огонь и заставили противника залечь. Но сосед справа, не выдержав напора, попятился и вынужден был отойти в восточном направлении. В результате немцы заняли село Болдино. Последующие контратаки с целью возвращения утраченных позиций приносили только огромные потери с обеих сторон. К примеру одна из контратак 457-го сп, который всё это время находился в полуокружении, увенчалась успехом: пехота противника была значительно оттеснена, а на поле боя оставлено около 200 трупов.
Генерал Ефремов относился к тем полководцам, которые в период боёв всегда старались быть ближе к передовой. В своих воспоминаниях генерал-полковник Л.М. Сандалов, который в августе 1941 г. был начальником штаба Центрального фронта в период, когда им командовал Ефремов, написал: «Михаил Григорьевич всегда предпочитал руководить войсками непосредственно на поле боя»[74]74
Сандалов Л.М. На Московском направлении. М.: Наука, 1970.
[Закрыть].
В тот день командарм наблюдал за ходом боя с ближайшего НП командира 222-й сд вместе со своим начальником штаба генерал-майором Кондратьевым. Вечером в штабной землянке в Яковлевском они просматривали донесения о результатах боя.
– Уже пятые сутки Третья и Четвёртая танковые группы атакуют правое крыло Западного фронта, – сказал командарм. – После относительного затишья противник активизировал свои действия и на нашем участке. И, заметьте, Александр Кондратьевич, они ударили не просто в стык полков и дивизий, но в стык армий. Что бы это значило?
– Вы думаете, это разведка боем? Что там, в глубине, в несколько эшелонов, соредоточились для удара крупные силы?
– Да, именно так. Укрепляться, зарываться в землю, минировать подходы и дороги. Фон Глюге недолго будет ограничиваться атаками числом до батальона при поддержке взвода лёгких танков.
1-я гв. мсд продолжала безнадёжные бои за Наро-Фоминск. Полковник Лизюков уже прекрасно понимал, что отбить город теми силами, которые он имел, не удастся. Вряд ли удастся и удержаться на том плацдарме, который всё ещё занимал 175-й мсп. И тем не менее прибывающее пополнение тут же переправлялось на западный берег р. Нары и бросалось в пекло. Из штаба фронта поступали раздражённые телеграммы по поводу того, что необоснованно оставлен город, что необходимо его вернуть в ближайшие часы. И из штарма в Перхушково шли ответные телеграммы, в которых были такие слова: «…1 мсд – существенных изменений в расположении нет. Ведёт упорные бои за окончательное овладение городом»[75]75
ЦАМО. Ф. 388. Оп. 8712. Д. 13. Л. 66.
[Закрыть]. Дальнейшее продолжение уличных боёв вело только к новым потерям, которые ни в коей мере не восполнялись прибывающим пополнением. Явно бессмысленные атаки к тому же ломали психику людей, подавляли дух, особенно прибывших с недавним пополнением.
Можно как угодно комментировать эти донесения командарма 33. Но можно сказать совершенно определённо, что Жуков получал от Ефремова вполне адекватные ответы.
А Жуков стоял на своём: «Ваши действия по овладению Наро-Фоминском совершенно неправильны. Вместо окружения, изоляции противника в городе вы избрали затяжные, изнурительные уличные бои, в которых применяете и танки, в результате чего несёте огромные потери в людях и танках».
«Ударом на фланги 1 гмсд отбросить пр-ка в южном и ю.-з. направлениях, изолировать противника, занимающего часть города, и блокировать часть сил, таким путём уничтожить в городе.
Применять танки в городе запрещаю»[76]76
ЦАМО. Ф. 338. Оп. 8712. Д. 1. Л. 32.
[Закрыть].
Утром 28 октября части 1-й гв. сд начали последний перед довольно продолжительным затишьем штурм Наро-Фоминска. Прибывшее в этот день в 113-ю сд пополнение – маршевая рота в количестве 130 человек с винтовками – было тут же направлено в распоряжение командира 175-го мсп. До позднего вечера на улицах шли бои. Ни бойцы, ни командиры ещё не знали, что период изнурительных контратак с целью овладения где населённым пунктом, где улицей, а где просто отдельно стоящим зданием или развилкой дорог, закончился, что штаб Западного фронта принял решение о переходе к глухой обороне с целью перегруппировки и накапливания сил.
Что касается попытки отбить Наро-Фоминск, то она была предпринята ещё раз, 12 декабря 1941 г., когда фланги Западного фронта уже перешли в наступление, а центр ещё стоял на месте, не имея приказа атаковать.
Штаб 33-й армии разработал подробный «План частной операции по захвату гор. Наро-Фоминск в ночь с 12 на 13 декабря 1941 года.
1. Цель операции – уничтожить противника на подступах к западной половине Наро-Фоминска и овладеть городом.
2. Способ действия – внезапным ударом в направлении выс. 193, 8, раъезд 75 км, ПР (Пруд. – Примеч. С.М.), выйти к подступам гор. Наро-Фоминск и блокировать его»[77]77
ЦАМО. Ф. 388. Оп. 8712. Д. 2. Л. 277–279.
[Закрыть].
Далее в документе перечислялись подразделения с изложением боевой задачи, поставленной перед каждым из них.
Командарм понимал: приказ о начале наступления в штаб армии поступит со дня на день. Перед началом наступления, как тогда было принято, в любом случае необходимо провести разведку боем. А что если попытаться убить сразу двух зайцев?
Не получилось.
Крупномасштабная разведка боем в центре фронта 33-й армии была проведена в ночь на 13 декабря. Вперёд пошли части 1-й гв. мсд, усиленные лыжными батальонами. Сводным отрядом руководил командир 6-го мсп полковник Гребнев.
Командарм во время проведения операции находился на НП командира 1-й гв. мсд. Для организации взаимодействия в 222-ю сд отбыл начальник оперативного отдела штарма полковник Киносян, в 110-ю – начальник разведотдела майор Потапов, в 113-ю – старший помощник разведотдела капитан Соболев.
Характерно, что за несколько часов до начала операции на главном направлении, разведку боем начали разведотряды 222, 110 и 113-й сд. Каждая – на своём фронте. До глубокой ночи шла стрельба на нейтральной полосе и вблизи населённых пунктов, занятых противником. Ни одна из разведгрупп проникнуть в расположение врага не смогла. Наблюдатели зафиксировали хорошо организованную систему ведения огня, которая позволяла немцам отражать как фронтальные атаки, так и возможные фланговые удары. Наличие на всех участках миномётов поддержки позволяло массированно уничтожать противника ещё на дальних подступах. На этих участках дивизиям 33-й армии противостояли 33, 351 и 81-й пехотные полки вермахта.
В 22.00 артиллерия 1-й гв. мсд провела обработку передовой линии обороны противника на своём участке. Сводный разведдивизион, куда вошли также сапёрные подразделения, поднялся в атаку. И сразу стало ясно, что обороны немцев не прорвать и здесь. Ночью связь с полковником Гребневым прекратилась. А утром, понеся большие потери, разведчики и сапёры, усиленные лыжными батальонами, вернулись назад, на исходные позиции.
В этот же день, 13 декабря 1941 г., командарм получил приказ штаба фронта – перейти в наступление.
Но, прежде чем перейти к повести о наступательных боях 33-й армии, необходимо рассказать об одном ярком эпизоде стояния армии Ефремова на Наре.
Глава пятая
Последняя атака фон Клюге
«Язык» сообщил: атака назначена на утро 1 декабря. Лётчики подтвердили сообщения наземной разведки. Двойной удар фон Клюге. Трагедия 479-го полка. Уроки Жукова и сталинские лопаты. Как попал в плен полковник Лещинский. Немцы наращивают удар. Полосухин приходит на помощь. Бросок на Алабино. Командарм вводит в бой свои резервы. Помощь Жукова. Полки и батальоны дерутся в полуокружении. Немцы выдохлись. Трофеи
Ночью 29 ноября разведчики 113-й стрелковой дивизии успешно, без стрельбы, миновали нейтральную полосу, проползли мимо постов и углубились в территорию, занимаемую противником. Там, в ближайшей деревне, захватили немца, скрутили его и через несколько часов, когда уже светало, приволокли «языка» к своим окопам. Немец, как и большинство пленных, оказавшись в тепле жарко натопленной штабной землянки, где его ещё и угостили горячим чаем, оказался словоохотливым и показал, что он из 92-го разведывательного батальона 20-й танковой дивизии, что дивизия основными своими частями из второго эшелона выведена к передовой линии и изготовилась для грандиозного наступления, цель которого – окончательный разгром русских и решительный бросок на Москву. Атака по фронту 33-й армии намечена на раннее утро 1 декабря. Выслушав немца, командир дивизии полковник Миронов тут же распорядился привести в полную боевую готовность все подчинённые ему подразделения, заминировать проходы, выдать бойцам противотанковые гранаты и бутылки с КС. Начальнику штаба майору Сташевскому приказал немедля отправить «языка» в штаб армии вместе с копией протокола допроса и всем, что при нём было обнаружено.
Генерал Ефремов допрашивал немецкого разведчика тоже недолго и отправил его срочным транспортом в Перхушково, до которого от Яковлевского было немногим более тридцати километров. Таким образом вскоре информацией о готовящемся грандиозном наступлении, окончательном и решительном, знал и генерал армии Жуков.
Отослав «языка» в штаб фронта, генерал Ефремов срочно затребовал всю информацию о наблюдении за противником в последние сутки. Из всех дивизий поступали примерно одни и те же сведения: никаких существенных изменений, редкий беспокоящий орудийный и миномётный огонь.
– Есть ли что необычное? – спросил командарм своего начальника штаба.
– Есть и кое-что необычное, – ответил Кондратьев. – В период с десяти до двенадцати часов тридцати минут над расположением полков Двести двадцать второй пролетели одиночные самолёты. Ни окопы переднего края, ни позиции артиллеристов, ни тылы не атакованы. Против обыкновения не ответили и на стрельбу из траншей. Таким образом можно сделать вывод, что противник произвёл авиаразведку глубиной до пятнадцати-двадцати километров в направлении на Кубинку и Минское шоссе.
Картина стала более ясной, когда о наблюдениях сообщили из 110-й стрелковой дивизии: в населённых пунктах близ передовой слышна работа танковых двигателей, немцы усилили патрулирование по западному берегу р. Нары, активизировались на плацдармах, захваченных ими накануне.
В следующую ночь за реку на немецкий берег были направлены новые разведгруппы. Каждый полк послал в поиск по одной-две группе. Характерно, что полностью поставленную задачу не выполнила только одна. Как правило, немцы обнаруживали разведчиков ещё на нейтральной полосе и открывали миномётный и пулемётный огонь, после чего разведчики уползали назад, уволакивая своих убитых и раненых товарищей. Немцы успели хорошо отладить систему боевого охранения, и наши разведывательно-диверсионные группы уже не могли так легко, как прежде, проникать в их расположение. К тому же наши группы действовали по шаблону: выходили, как правило, в одно и то же время, большим составом, двигались одними и теми же маршрутами. Неудивительно, что их боевая работа вскоре перестала давать сколько-нибудь реальные результаты. Успеха добивались там, где ломали шаблон, умело меняли тактику действия групп, как, например в 113-й сд генерала Миронова.
Первым поступило донесение от полковника Лещинского. Лещинский был назначен на должность комдива в конце ноября. Представление на него в штаб фронта подавал сам Ефремов. И вот пришло первое донесение, подписанное уже не исполняющим обязанности, а действительным командиром 222-й дивизии. Ефремов взял листок, прочитал: «Произведённые налёты отрядов частей 222-й сд в ночь на 30.11.41 с целью уничтожения живой силы противника, технических средств и захватом пленных, успеха не имели.
Противник, обнаружив действие отрядов, открыл сильный ружейно-пулемётный огонь, освещая всю местность ракетами, и поджогом зданий вынудил к отходу на исходное положение. В результате ночных действий уничтожена ОТ[78]78
Огневая точка.
[Закрыть] противника.
Потери: убитыми – 3 человека, ранеными – 12 человек»[79]79
ЦАМО. Ф. 1494. Оп. 1. Д. 6. Л. 6.
[Закрыть].
Старший помощник начальника разведотдела штарма капитан А.М. Соболев доложил, что вернулась разведгруппа 1292-го сп 113-й сд. Действовала она в районе населённого пункта Мельниково. В результате налёта на окопы передового боевого охранения противника огнём из стрелкового оружия и ручными гранатами уничтожила до отделения солдат противника. Захвачен пленный. Допрошенный пленный показал, что он принадлежит к отдельному мотоциклетному батальону и что их срочно перебросили на передовую, собрав из некомплектных частей и сведя в одно подразделение. В ранце немецкого солдата был обнаружен любопытный документ – типографским способом отпечатанное обращение командующего группой армий «Центр» к своим солдатами и офицерам: «Солдаты! Перед вами Москва! За два года войны все столицы континента склонились перед вами, вы прошагали по улицам лучших городов. Вам осталась Москва. Заставьте её склониться, покажите ей силу оружия, пройдитесь по её площадям. Москва – это конец войны. Москва – это отдых. Вперёд!» Мотоциклетный батальон, к которому принадлежал пленный, входил в состав 20-й тд. В бою захвачены трофеи: 2 ручных пулемёта, 10 коробок с лентами, 2 винтовки, документы и письма немецких солдат. Наша группа тоже имела потери: 11 человек убиты и ранены.
Накануне 33-й армии был придан авиационный полк, который по приказу командующего тут же начал разведывательные полёты. В журнале боевых действий армии среди записей за 30 ноября появилась и такая: «Авиаполк в течение ночи одиночными самолётами производил поджигание и бомбометание населённых пунктов, занятых противником: Наро-Фоминск, Б. Горки, Таширово, одновременно производил разведку.
Боевой состав полка: 10 самолётов Р-5, 4 самолёта Р-зет»[80]80
ЦАМО. Ф. 338. Оп. 8712. Д. 2. Л. 8.
[Закрыть].
Первые же донесения лётчиков подтвердили скопления танков и мотопехоты противника в непосредственной близости к передовой.
Что касается наличия авиации в 33-й армии, то следует привести документ, свидетельствующий буквально о следующем: «Во исполнение указаний Ставки Главного Командования КА по уничтожению населённых пунктов, занятых противником перед Западным фронтом
ПРИКАЗЫВАЮ:
1. Командующему ВВС ЗАПФРОНТА придать армиям по одной эскадрилье особого назначения, которые подчинить командующим ВВС армий.
2. Личный состав и материальную часть для указанных эскадрилий выделить:
…для 33 армии – 5 самолётов Р-5 из 686 лбп[81]81
Лёгкий бомбардировочный полк, в составе которого были в основном знаменитые «кукурузники».
[Закрыть] 31 ад.
Передачу эскадрильи закончить к исходу 20.11.41 г., штабы полков этих частей остаются в составе авиадивизии и довольствуют эскадрильи».
Ранним утром 1 декабря 1941 г. из штабов дивизий начали поступать сведения о том, что противник задвигался. В 7.00 началась мощная артподготовка. Одновременно самолёты нанесли бомбовые удары по КП дивизий и полков, а также по тыловым коммуникациям. Ровно час длилась артподготовка. Ещё не рассвело, когда перед полуразрушенными траншеями и дотами левофланговых 110-й и 113-й дивизий появились танки с мотопехотой. Но уже через час удар был нанесён на правый фланг, в стык 222-й сд и 1-й гв. мсд.
Фон Клюге рассчитывал на то, что Ефремов, ощутив сильный нажим на свой левый фланг, перебросит туда свои резервы, оголит участок 222-й сд, и тогда он нанесёт свой основной удар.
Под деревенькой Новой немцы прорвали фронт 222-й сд. В прорыв тут же вошла 258-я пд при поддержке до 80 танков 19-й тд. Во втором эшелоне двигался 479-й пп. А следом за ними, с небольшим интервалом, выдвигались полки 292-й пд с задачей: совместно с танковым батальоном 27-го тп 19-й пд развить наступление в направлении на Акулово и выйти на Минское шоссе в районе Кубинки. Ударная группировка 20-го армейского корпуса генерала пехоты Матерны насчитывала восемь-девять тысяч человек. Правее их наступала 7-я пд. Она должна была оттеснить правофланговые полки 222-й сд и выйти во фланг фронту 5-й армии. Замысел, надо признать, был блестящим. Начало его выполнения тоже оказалось успешным.
Как же отреагировали обороняющиеся?
479-й сп 222-й сд, который оказался под гусеницами танкового клина, остался навечно в снегах Подмосковья. Оттеснённые 478-й и 458-й полки дрались в полуокружении в районах Иневки и Малых Семёнычей.
На Кубинском шоссе движение немецкой колонны сразу замедлилось. Сработала хорошо подготовленная система минных полей и заграждений. Сразу несколько танков противника были выведены из строя.
Видя угрозу глубокого прорыва и понимая направление немецкого удара, Ефремов срочно связался с соседом справа. Генерал Говоров в это время находился на КП своей левофланговой 32-й сд полковника Полосухина. Соседи тоже изготовились и ждали удара. На перехват танковой колонны он тут же выслал 17-й сп и резервный полк ПТО.
Немцы тем временем вынуждены были свернуть с шоссе и двигаться по обочинам. Возле Акулова их уже ожидали успевшие занять позиции части 5-й армии. Немцы потеряли до батальона пехоты и около 20 танков. Атака была отбита.
Говоров все эти дни находился на КП своей левофланговой дивизии. А предыстория его появления здесь, под Акуловом, и такого старательного и упорного сидения здесь вот какова.
В своей книге «Солдатский долг» К.К. Рокоссовский, который в те дни со своей 16-й армией с трудом сдерживал танковые удары немцев, после войны писал: «Как-то в период тяжёлых боёв, когда на одном из участков на истринском направлении противнику удалось потеснить 18-ю дивизию, к нам на КП приехал комфронта Г.К. Жуков и привёз с собой командарма 5 Л.А. Говорова, нашего соседа слева. Увидев командующего, я приготовился к самому худшему. Доложив обстановку на участке армии, стал ждать, что будет дальше.
Обращаясь ко мне в присутствии Говорова и моих ближайших помощников, Жуков заявил: «Что, опять немцы вас гонят? Сил у вас хоть отбавляй, а вы их использовать не умеете. Командовать не умеете!.. Вот у Говорова противника больше, чем перед вами, а он держит его и не пропускает. Вот я его привёз сюда для того, чтобы он научил вас, как нужно воевать».
Конечно, говоря о силах противника, Жуков был не прав, потому что все танковые дивизии действовали против 16-армии, против 5-й же – только пехотные. Выслушав это заявление, я с самым серьёзным видом поблагодарил комфронта за то, что предоставил мне и моим помощникам возможность поучиться, добавив, что учиться никому не вредно.
Мы все были бы рады, если бы его приезд этим «уроком» и ограничился.
Оставив нас с Говоровым, Жуков вышел в другую комнату. Мы принялись обмениваться взглядами на действия противника и обсуждать мнения, как лучше ему противостоять.
Вдруг вбежал Жуков, хлопнув дверью. Вид его был грозным и сильно возбуждённым. Повернувшись к Говорову, он закричал задыхающимся голосом: «Ты что? Кого ты приехал учить? Рокоссовского?! Он отражает удары всех немецких танковых дивизий и бьёт их. А против тебя пришла какая-то паршивая моторизованная и погнала на десятки километров. Вон отсюда на место! И если не восстановишь положение…» и т. д. и т. п.
Бедный Говоров не мог вымолвить ни слова. Побледнев, быстро ретировался.
Действительно, в этот день с утра противник, подтянув свежую моторизованную дивизию к тем, что уже были, перешёл в наступление на участке 5-й армии и продвинулся до 15 км. Всё это произошло за то время, пока комфронтом и командарм 5 добирались к нам. Здесь же, у нас, Жуков получил неприятное сообщение из штаба фронта».
При всей грубости Жукова поражает его осведомлённость. Всюду, где бы он в это время ни находился, самая свежая информация поступала к нему немедленно. И он реагировал мгновенно.
Такой штрих: в период Битвы за Москву Жуков побывал во всех армиях, входивших в состав Западного фронта, кроме 33-й. Ни в документах, ни в мемуарах генералов и полковников, ни воспоминаниях рядовых солдат я не нашёл упоминания о том, что комфронта побывал на этом участке своего фронта. Вот и попробуй, реши, что это было: уверенность в Ефремове как в командарме, или что-то другое, с военным делом не связанное…
Но в тот же день Жуков сам попал под «разнос».
Дело в том, что в Ставке о прорыве под Наро-Фоминском узнали всё же раньше, чем об этом сообщили Жукову. И на КП Рокоссовскому, видимо, звонил уже Василевский, передавший приказ Сталина Жукову быть немедленно на своём КП в Перхушкове, так как противник уже движется танковой колонной к Кубинке. Вот почему командующий кричал на Говорова «задыхающимся голосом».
А перед этим Сталин несколько раз звонил в штаб Западного фронта, спрашивал Жукова, но ему всякий раз отвечали, что Жукова нет, выехал в войска. Генерал Степанов, обеспокоенный прорывом немецких танков на Кубинку, откуда до Перхушкова полчаса хода, попросил разрешение Верховного перевести штаб в более спокойное место, на восток от Москвы. По воспоминаниям генерала Голованова, «повисла долгая тишина, и стало как-то не по себе.
– Товарищ Степанов, узнайте у товарищей, есть ли у них лопаты?
Снова напряжённая пауза.
– Что, товарищ Сталин?
– Лопаты есть у товарищей?
– Товарищ Сталин, а какие лопаты, сапёрные или какие-то другие?
– Всё равно какие.
– Товарищ Сталин, есть лопаты! А что с ними делать?
– Товарищ Степанов, передайте вашим товарищам, пусть берут лопаты и копают себе могилы. Мы не уйдём из Москвы, Ставка остаётся в Москве. А они никуда не уйдут из Перхушково».
Нервы были на пределе у всех.
Во время прорыва немцев прервалась связь с КП полковника Лещинского. Ефремов с тревогой ждал сообщений из 222-й, но связь молчала. Он выслал офицера связи. Тот вскоре сообщил, что полковник Лещинский во время боя находился на КП 479-го сп, что полк практически истреблён и что командование дивизией, т. е. двумя уцелевшими полками, принял на себя начштадив подполковник Седулин.
Позже выяснилось следующее.
Когда противник стал проявлять активность, командир дивизии с офицерами связи перебрался на КП 479 сп. Он угадал направление главного удара. Вскоре ураган снарядов и мин начал сокрушать оборону полка. КП прикрывали земляные доты. Когда немцы пошли атаку, пулемёты открыли огонь. А перед этим перетащили раненых с КП, куда попал снаряд. Ранен был и полковник Лещинский. Немцы подвели танки и расстреляли доты из орудий. Среди тел убитых немецкие автоматчики нашли одного живого, в гимнастёрке с полковничьими петлицами. Бросили его на моторную решётку танка, чтобы не замёрз. Некоторое время Лещинский считался без вести пропавшим. Потом о его пленении рассказал кто-то из уцелевших бойцов.
Лещинский был выдвиженцем Ефремова. Именно по его представлению приказом командующего фронтом полковник Лещинский был назначен командиром 222-й сд.
В конце дня из 113-й доложили: разгромлен штаб 1290-го сп. Раненый командир полка майор Васенин попал в плен. Начштаба старший лейтенант Молчанов убит. Комиссар полка старший политрук Демичев, будучи тяжело раненным, застрелился.
Поступали сводки с других участков обороны.
На фронте 110-й сд – тяжёлые бои. Противник просачивается в тыл. Полки и отдельные группы числом до роты дерутся в полуокружении. Не хватает боеприпасов. 3-я рота 1787-го полка оставила дер. Горчухино, когда в ней осталось всего двенадцать человек, половина из которых раненые. Уничтожено до роты противника и несколько танков.
971-й артполк принял бой с пехотой противника, прорвавшейся в район дер. Савёловка. Огнём орудий противник остановлен. Бой продолжается.
1787-й полк майора Присяжнюка позиции удерживает.
Вместе с начальником штаба капитаном Латышевым все эти дни и ночи Присяжнюк будет находиться непосредственно в боевых порядках полка и отведёт его в лес восточнее только спустя сутки, когда иссякнут боеприпасы.
А между тем немцы, не достигнув успеха в направлении на Акулово, перегруппировались и колонной ринулись на Рассудово в сторону Алабина.
Чтобы парировать этот удар, командарм срочно перебросил сюда свой резерв: батальон 183-го запасного сп и роту курсантов армейских курсов младших лейтенантов и политруков.
Командарм понимал, что генерал Матерн уже импровизирует. Отбитый от Кубинки, от Минского шоссе, он теперь пытается перехватить Киевское шоссе в районе Рассудово – Алабино. Спустя некоторое время туда же, к Рассудову, где уже гремела канонада, ушли танки 5-й тбр под командованием подполковника Сахно.
Немецкую колонну перехватили у Юшкова, всего в восемнадцати километрах от Перхушкова, где находился штаб Западного фронта и откуда Жуков напряжённо следил за развитием событий, хладнокровно решая, куда направить те немногочисленные резервы, которые имел. Именно отсюда ушёл вскоре приказ последнему батальону, который и решил дело в битве на подмосковной Марне. В надежде на то, что не особенно погрешу против истины, осмелюсь предположить, что тем последним батальоном был лыжный.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?