Текст книги "33-я армия, которую предали"
![](/books_files/covers/thumbs_240/33-ya-armiya-kotoruyu-predali-147131.jpg)
Автор книги: Сергей Михеенков
Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Из «Решения Исполнительного Комитета Московского городского совета депутатов трудящихся» от 17 октября 1941 г.: «В этих условиях особо преступным, противогосударственным поведением является факт дезертирства из Москвы председателя Мосгорпромсовета т. Пасечникова и начальника Управления по делам искусств т. Фрумкина, которые бросили свои предприятия на произвол судьбы.
Исполнительный Комитет Московского Городского Совета Депутатов трудящихся постановляет:
1. Поручить московскому Управлению НКВД вернуть немедленно т.т. Фрумкина и Пасечникова в Москву.
2. Просить ЦК РКП/б/ обсудить о партийности т.т. Фрумкина и Пасечникова, как дезертиров.
3. За дезертирство т.т. Фрумкина и Пасечникова предать суду Военного Трибунала, как дезертиров».
Из отчёта московской городской подпольной организации ВЛКСМ, созданной на случай сдачи Москвы для налаживания диверсионной и разведывательной работы, о ситуации в Москве в октябре 1941 г.: «13 октября наши войска оставили Вязьму.
…Аппарат райкома вооружили пистолетами. Ящики гранат и бутылки с горючим заносятся в подвалы по указанию. Комсомол напихал гранатами сейф.
…16 октября. В райкоме сногсшибательные факты – как прямое следствие паники. У хлебного киоска на Трубной площади давка, хулиганство – ломают киоск. Рабочие Молокозавода задержали директора с молочными продуктами. Продукты и машину отняли, директора окунули головой в бочку со сметаной. Водитель машины райНКВД привёз к зданию райкома гражданина и докладывает начальнику:
– Товарищ начальник, примите. – Обращаясь к сидящему в машине: – Гражданин, выходите, приехали! Возьмите ваши три тысячи.
Водитель машины возвращался с рейса по заданию, его остановил этот неизвестный гражданин и «нанял» подбросить за три тысячи рублей до Горького…
…Вот Крестьянская Застава. Десятки тысяч народу. Машины стоят и движутся. Давка. Сотни милиционеров не в состоянии навести прядок, с ними расправляются, как с мальчишками. В одно мгновение и милиционера стащили с лошади. Вот мчится машина, сигналит. Публика преграждает путь, останавливает машину, вытаскивает шофёра и выбрасывает вещи. Это не первая и не последняя. Пешеходы, запрудившие движение как на спортивном празднике, выбрасывают трюк за трюком. Зрелище здесь необычайное и страшно непонятное.
Опять в райкоме комсомола. Комитет ВЛКСМ милиции пришёл почти в полном составе и принёс решение на исключение из комсомола двух милиционеров за паникёрство. (Сорвали петлицы, выпороли канты.) Вот они, жалкие трусы! Бюро РК подтвердило решение комитета. Тут же, не отпуская домой, райвоенкомат призвал их и зачислил в команду для отправки на фронт».
Можно предположить, что эти двое в запасной полк не попадут. Их отправят прямо в окопы. Что ж, «эти жалкие трусы» тоже были пополнением. И, надо заметить, война – органика сложная. Зачастую и судьбы людей она направляла по своим, особым, иногда причудливым путям. Кто знает, кем в этой гигантской плавильне человеческого характера стали те милиционеры, споровшие петлицы перед предполагаемым вступлением в город немцев, а затем призванные и зачисленные в команду для отправки на фронт. Может, убиты в первом же бою где-нибудь под Тишинкой или Ермолином на Наро-Фоминском направлении. Может, перешли к немцам и воевали потом составе Русского Корпуса или Русской Освободительной Армии против своих же соотечественников и братьев, так и оставшись жалкими трусами. А может, стали хорошими солдатами и честно служили Родине, приближая Победу. Как говорят в народе, один со страху помер, а другой – ожил. Но в первом бою позади окопов с такими хлопцами, конечно же, надо было ставить заградительные отряды с пулемётами. Таковы законы войны.
Что же касается стихии беспорядков и жестокости расправы на московских заставах, где избивали бегущих и швыряли в пыль их добро… Москвичи, которым некуда и не на чем было бежать, останавливали малодушных, трусов и паникёров. В народе их называли просто – шкурники. Поэтому так легко, уже на следующий день, в городе был наведён порядок. 16 октября люди пытались навести его сами. Получилось очень неуклюже, жестоко, как в стихотворении Александра Блока: «Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет/В тяжёлых, нежных наших лапах?» Бежавшие от народной судьбы, не желающие разделить с простыми бабами из очереди за картошкой страх быть убитыми осколками бомбы, в основном были людьми интеллигентными, образованными и, конечно же, читавшими стихи русского поэта. Говорят, на востоке, в Горьком, в Куйбышеве, других городах, удалённых от театра военных действий, ловкие и влиятельные люди этой породы к тому времени уже смогли создать для себя и своих семей «запасные аэродромы»: сняли квартиры, заполнили подвалы продуктами длительного хранения, предусмотрели даже возможность продолжения обучения своих детей в школах, открыв для них специальные классы со своими учителями и своим бюджетом.
Вот уж воистину: кому война, а кому…
Во всяком случае, как о том свидетельствуют документы, тт. Фрумкин и Пасечников таки успели улизнуть из столицы со всем скарбом, так что их пришлось разыскивать органам госбезопасности.
Сталин, узнав о происходящем на улицах и на предприятиях Москвы, лично распорядился навести немедленный порядок. И он, как известно, был наведён. Говорят, когда ему доложили обстановку, в том числе и о происходящем на городских улицах, Крестьянской Заставе и Заставе Ильича, он сказал спокойным голосом:
– Ну, это не так плохо. Я думал, будет хуже.
Потом, обращаясь к Щербакову, добавил:
– Нужно немедленно наладить работу трамвая и метро. Открыть булочные, магазины, столовые, а также лечебные учреждения с тем составом врачей, которые остались в городе. Вам и Пронину надо сегодня выступить по радио, призвать к спокойствию, стойкости, сказать, что нормальная работа транспорта, столовых и других учреждений обслуживания будет обеспечена.
17 октября по московскому радио выступил первый секретарь Московского горкома партии, руководитель Главного политуправления и начальник Совинформбюро А.С. Щербаков: «Провокаторы будут пытаться сеять панику. Не верьте слухам!» Два дня спустя было введено осадное положение.
Удивительно другое: о панике в Москве 16 октября ровным счётом ничего не узнали немцы и, следовательно, не смогли этим никак воспользоваться. Это – к вопросу о том, как работала их агентурная разведка и как работали наши органы госбезопасности…
Кстати, о «работе» последних: в день московской паники в Москве на территории совхоза «Коммунар» по приказу Берии были расстреляны жёны бывших высокопоставленных военных Нина Уборевич и Нина Тухачевская.
Не удалось найти в архиве документов, проливающих свет на то, почему же в 33-ю, вопреки назначению Жукова[55]55
Приказ штаба Западного фронта № 0347 от 17 октября 1941 г., в котором, в частности, есть такой пункт: «2. Командующим 33-й армией назначить генерал-лейтенанта Герасименко. Заместителем командующего армией назначить комбрига Онуприенко». ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2511. Д. 1029. Л. 177, 178.
[Закрыть], прибыл генерал Ефремов. Не потому ли, что обстановка буквально в последние несколько суток значительно осложнилась и последние московские события заставляли и Ставку, и Сталина бросать в прорыв более мощные ресурсы, а на ответственные посты назначать тех, кто не подведёт, не дрогнет даже в безвыходных обстоятельствах.
А 33-я дралась. Как героически и стойко дрались все армии на всех фронтах. Но у 33-й была особая миссия: её дивизии и батальоны стояли в центре удара, и остриё бронированного потока, который получил в ставке Гитлера кодовое название «Тайфун» и который в последних числах сентября рванулся из-под Рославля на Москву, это тяжёлое копьё неслось именно сюда, пронзая километр за километром и сметая на своём пути армию за армией.
Просматривая боевые донесения из дивизий и отдельных подразделений, командарм невольно обратил внимание на одну цифру, которая почти во всех сводках была неизменно высокой, – пропавшие без вести. Когда штабные офицеры всмотрелись пристальнее в проблему, выяснилось, что большой процент среди безвестных составляют москвичи. Например, в кадровой 222-й сд пропавших без вести согласно поступившим сводкам было значительно меньше, чем в бывших ополченческих, получивших общевойсковые номера сравнительно недавно[56]56
26 сентября дивизии народного ополчения, так называемые ДНО, получили свои общевойсковые номера. Так 4-я ДНО стала 110-й стрелковой дивизией, соответственно 5-я – 113-й, 6-я – 160-й.
[Закрыть]. Вскоре предположения подтвердились: заградзаставы и военкоматы начали возвращать дезертиров назад, на фронт. А 27 октября шифром из штаба Западного фронта поступила телеграмма следующего содержания: «Задержано более двух тысяч человек, ушедших с фронта. Срочно донести, почему Вами не приняты меры по наведению порядка и дисциплины в частях, вследствие чего люди 33 армии тысячами уходят с фронта в тыл»[57]57
ЦАМО. Ф. 388. Оп. 8712. Д. 1. Л. 17.
[Закрыть].
В одном из первых приказов генерал Ефремов обращался к своим командирам и бойцам: «…пусть поймёт каждый командир, начальник, боец, что в нынешней обстановке в борьбе за родину, за Москву лучше смерть храбреца, чем презренная трусость и паникёрство»[58]58
ЦАМО. Ф. 338. Оп. 8712. Д. 2. Л. 67.
[Закрыть].
Конечно же, я далёк от мысли о том, что все, по сводкам тех дней проходившие в строке «Пропавшие без вести», были дезертирами и москвичами. Бежали и в другие края. Но большинство из пропавших без вести были погибшие и попавшие в плен. Попавшие, т. е. взятые противником в бою, как это случалось, когда кончались боеприпасы, когда отходили соседи и открывали фланги, когда боец получал рану или контузию и какое-то время неадекватно воспринимал действительность. Но, что греха таить, часть из числа пропавших без вести дезертировала и в другую сторону – в немецкую. И об этом мы не раз ещё будем размышлять в этой книге перед лицом документов и свидетельств.
В войсках не хватало вооружения. Архивы открывают любопытные данные, которые теперь, по прошествии многих десятилетий, проливают тот необходимый и неизбежный свет, который необходим для безошибочного чтения книги истории нашей страны и истории Великой Отечественной войны, в частности. Вот документ, который озаглавлен так:
«СВЕДЕНИЯ О БОЕВОМ И ЧИСЛЕННОМ СОСТАВЕ СОЕДИНЕНИЙ 33-й АРМИИ ПО СОСТОЯНИЮ НА 25.10.41 г.»[59]59
ЦАМО. Ф. 338. Оп. 2511. Д. 24. Л. 323, 324.
[Закрыть]. Из этого документа мы, например, узнаём, сколько действующих штыков имела каждая дивизия и сколько, соответственно, вся армия. Сколько пополнения получено. И сколько и какое имела вооружение.
1-я гв. мсд. При численном составе 8569 человек, включая и командный состав, имела 6732 винтовки, в том числе и автоматические[60]60
На период описываемых событий на вооружении Красной Армии состояли: 1) 7,62-мм автоматическая винтовка Симонова образца 1936 г. (АВС). Первая советская массовая автоматическая винтовка являлась усовершенствованным образцом опытной винтовки 1931 г. При автоматической стрельбе в качестве дополнительной опоры использовался клинковый штык, который поворачивался на 90 градусов по отношению к оси ствола. Для уменьшения отдачи на ствол навинчивался дульный тормоз. Масса в боевом положении – 4,82 кг, боевая скорострельность: одиночным огнём – 25 выстр./мин., очередями – 40 выстр./мин., ёмкость магазина – 15 патронов, прицельная дальность стрельбы – 1500 м; 2) 7,62-мм самозарядная винтовка системы Токарева образца 1940 г. (СВТ). С 1940 г. СВТ, которая победила на конкурсных испытаниях, была запущена в массовое производство. Она изготавливалась вплоть до 1945 г. Масса в боевом положении – 4,51 кг, боевая скорострельность – 25 выстр./мин., ёмкость магазина – 10 патронов, прицельная дальность стрельбы – 1500 м. В отличие от самой массовой винтовки Красной Армии 7,62-мм винтовки системы Мосина образца 1891/30 г. СВТ имела пистолетную ложу, как у немецкой винтовки системы Маузера, что делало её более удобной в обращении. В 1940–1942 гг. выпускался снайперский вариант винтовки с оптическим прицелом ПУ. Скорее всего, в данном случае речь идёт именно о СВТ.
[Закрыть], 92 станковых пулемёта, 181 ручной пулемёт, 57 миномётов.
151-я мсбр. При численном составе 1115 человек имела 942 винтовки, 3 станковых пулемёта, 13 ручных пулемётов. Миномётов не имела.
113-я сд. при численном составе 1157 человек имела 1003 винтовки, 2 станковых пулемёта, 6 ручных пулемётов. Миномётов не имела.
222-я сд. Кадровая, как её называли в штабе 33-й армии. При численном составе 3392 человека имела 1934 винтовки, 17 станковых пулемётов, 25 ручных пулемётов и 6 миномётов.
Отсюда нетрудно подсчитать общее количество стрелкового оружия всей армии. Но обратим наше внимание вот на какую цифру: 222-я сд имела порядочное, хотя и недостаточное количество пулемётов, а вот винтовок…
Считаем так. В дивизии 42 пулемёта. Умножаем на два человека. Хотя, надо заметить, вторые номера «максима» и «дегтяря» должны были иметь винтовки. 360 человек начсостава. При 6 миномётах могли состоять не более 30–35 человек. Таким образом 937 человек ходили в бой «парами» или с гранатой.
Что это такое, мне рассказывали ветераны 49-й и 50-й армий Западного фронта. Можно не сомневаться, что и в 33-й было то же самое.
Из рассказа бывшего бойца 1-го батальона 1130-го сп 336-й сд 50-й армии Василия Ивановича Антипова (Пос. Износки Калужской обл. Запись 1986 г.):
– Зачислен я был в роту связи. Экипировали нас не сразу. Я долго ходил в своём чёрном студенческом пальто, где-то с месяц так, в пальто, и воевал. Потом выдали гимнастёрку, ботинки неимоверно большого размера, шинель. Винтовку выдали тоже не сразу. Дали две гранаты «Ф-1». Это и было моё личное оружие. Потом батальон подвели к передовой, в первый эшелон. Была весна, 1942 год. Мы сменили на передовой наших товарищей. Нам досталась залитая водой траншея и блиндаж, в котором можно было только сидеть. Вначале было холодно. Закрыли вход плащ-палаткой, и вскоре в нашей тесной землянке стало даже душновато. Хотелось пить. Я взял котелок, вылез из блиндажа, зачерпнул воды из лужи неподалёку, напился вволю сам и зачерпнул ещё – для товарищей. Утром, когда рассвело, выбрался я из блиндажа и вижу: в луже, где я набирал воду, вытаял немец, убитый, видимо, ещё во время зимних боёв. А нам ребята, которых мы меняли, сказали, что эта траншея немецкая, что её отбили зимой. Тем временем из блиндажа, один за другим, вылезли остальные бойцы нашего отделения. Стоят рядом, тоже разглядывают. И кто-то спрашивает, вроде в шутку: «Антипов, ты, случаем, не из этой лужи воду ночью брал?» – «Из этой», – говорю. Эх, что тут началось! А я стою и смотрю: немец распух, лицо синее, пилотка сбилась набок, волосы примёрзли к пилотке… Так я впервые увидел на фронте врага. Долго его обходили, перепрыгивали. Потом увидел лейтенант и приказал убрать. Стали мы его выдалбливать. А под ним – винтовка! А винтовок-то у нас вообще ни у кого не было. В дозор, когда надо идти в боевое охранение, давали автоматы. А в своей траншее так, с гранатами, и ходили. А тут – винтовка. Стали её друг у друга из рук вырывать.
Из рассказа бывшего бойца 330-сд 49-й армии Петра Васильевича Демичева (Пос. Бетлица Калужской обл. Запись 6.02.99.):
– Наш 1111-й стрелковый полк формировался в Барятине. 8 сентября 1943 года мы были уже на передовой. Дивизия шла от Кирова. Освобождала село Мокрое и окрестности. Когда мы прибыли, Мокрое было уже очищено от немцев. Догорали дома. Дымились головешки. А Грибовку ещё удерживали немцы. И вот пошли мы на них. А шли так: парами. Что это значит, сейчас расскажу. Винтовок-то не хватает. Одна на двоих! Нам с товарищем досталась старенькая, с лопнувшим прикладом, который мы кое-как подладили, стянули ремнями. Он побоевей меня был, и говорит: «Петь, я пойду вперёд. Давай мне патроны». Я отдал ему две обоймы. Когда нас подняли в атаку, он пошёл вперёд, а я за ним, шагов на пять-семь. Так и бежал следом и тоже «Ура!» кричал. Слава богу, товарища моего тогда не убило. А потом, на Снопоти, где немцы пытались удержать нашу дивизию, меня приставили к пушке-«сорокапятке». Чтобы, мол, просто так не слонялся по передовой. Без винтовки. Вот тут-то я и понял, что пушчонка эта, сорокапятимиллиметровая, и вправду – прощай, родина. Когда началась стрельба, артиллеристы сделали всего два выстрела. И сразу вокруг нас всё разорвалось, ходуном заходило. Тут-то меня и ранило в бок.
Можно предположить, что и генерал Ефремов, наблюдая контратаки своих частей, видел подобные картины, когда стрелки шли в бой «парами». И поэтому им был издан приказ по армии, согласно которому бойцы и командиры должны нести строжайшую ответственность за личное оружие. Результат не замедлил сказаться.
Вот сведения о численном и боевом составе 1-й гв. мсб по состоянию на 3.11.41.
6-й мсп при численном составе 1740 человек, включая начсостав и младший начсостав, имел: 23 пулемёта, 13 огнемётов, 9 пушек, 77 автоматов и 2455 винтовок. Если применить тот же метод расчётов, то в полку имелся в наличии избыточный арсенал оружия, а именно: 965 винтовок. Что ж, этот полк мог принимать и невооружённое пополнение.
Надо заметить, что в октябрьских документах в дивизиях 33-й армии не числилось ни одного автомата. Их у бойцов просто-напросто не было. Воевали одними винтовками.
Самой боеспособной дивизией армии была 1-я гв. мсд. Полное её название 1-я гвардейская Московская Пролетарская мотострелковая дивизия. 21 сентября 1941 г. она получила наименование гвардейской. Командовал ею полковник А.И. Лизюков. Именно на эту дивизию легла основная тяжесть боёв непосредственно за город Наро-Фоминск. Немцы вошли в город 22 октября после кровопролитных боёв на западных окраинах, которые удерживали подразделения 175-го мсп.
Во время одной из уличных перестрелок был тяжело ранен, а затем убит командир этого полка подполковник П.В. Новиков[61]61
Новиков Павел Вениаминович (1906–1941) – подполковник. На войне с первых дней. Воевал на Березине, у Толочина, под Оршей. Неоднократно выводил свой полк из окружения. Из воспоминаний ветеранов 1-й гв. мсд и своём командире: «Природный сибиряк, таёжный охотник, прекрасно ориентирующийся в лесу и днём, и ночью, он шёл во главе дивизионной колонны и уверенно выводил её из-под ударов. Находясь в окружении, он провёл девять боёв, которыми руководил лично. Однажды враг плотно сомкнул кольцо вокруг наших подразделений. Казалось, выхода нет. Но Новиков нашёл его. Ночной атакой он разорвал сжимавшееся кольцо и вновь вывел нас на свободный путь. По ночам этот отважный человек частенько делал вылазки в немецкие окопы и в занятые врагом населённые пункты, захватывал боеприпасы, добывал продовольствие. Когда люди выбивались из сил, теряли бодрость духа, впадали в уныние, Новиков приходил к ним на помощь с шутками, остроумными рассказами. Когда нечего было курить, он отыскивал только ему одному известные корешки и листья, подсушивал их и затем предлагал всем “самосад”…»
[Закрыть]. Когда город был освобождён, тело подполковника П.В. Новикова похоронили в братской могиле в городском сквере. Посмертно он был награждён орденом Красного Знамени. Улица, где он погиб, названа его именем.
В 11.00 КП штарма в Ново-Фёдоровке был подвергнут бомбардировке немецких пикировщиков. Переждав авианалёт, Ефремов приказал перенести штаб армии глубже в тыл: сперва в Кузнецово, а затем в Яковлевское.
1-я гв. мсд сдавала город Наро-Фоминск. Сдавала медленно, с упорными боями, пытаясь ухватиться за каждый дом, за каждый переулок. Но удерживать кварталы ни сил, ни огневых средств не хватало. Немцы подводили новые и новые подразделения, в бой вводили орудия, миномёты, огнемёты. Несколько раз дивизия пыталась контратаковать позиции противника, отбивала один-два переулка, а затем откатывалась на исходные. Но продолжала удерживать несколько плацдармов на западном берегу Нары. Контратаки существенных результатов не давали, они только истощали силы.
В декабре, в период общего наступления под Москвой, именно 1-я гв. мсд первой вернулась в город, вынудив немецкие части покинуть его обходом с флангов и угрозой окружения.
Двадцатые числа октября были тяжелейшими для обороны 33-й армии. В один из дней снова пропала связь с 110-й и 113-й дивизиями. Офицеры связи вскоре прибыли с донесениями, в которых сообщалось о том, что полки дерутся изолированно, некоторые окружены. В полках осталось от 90 до 175 человек активных штыков. Левый фланг был восстановлен. Хуже положение складывалось на правом фланге армии, где дралась 151-я мотострелковая бригада. Связной, прибывший из штаба 151-й, доставил донесение от комбрига Ефимова: «В настоящее время части бригады в следующем положении: 200 чел. обороняют Симбухово (453 мсб и 1 рота 455 мсб), остальными частями обороняется рубеж Грибцово – Никольское. В состав частей, обороняющих этот рубеж, входят: рем рота, 455 мсб – всего в количестве до 100 чел. 185 сп, действующий с 151 мсбр, имея 22.10.41 г. 32 чел., к утру 23.10.41 г. потерял последних.
Тылы и матчасть из окружения выведены и собираются на Минском шоссе.
Прошу Ваших указаний:
О пополнении бригады личным составом, на базе имеющейся матчасти и постановке её новой задачи, т. к. сейчас я выполнил задачу на участке 5 армии. Личный состав, обороняющий р-н Симбухово, прошу передать Командиру 222 сд.
В результате налёта на штаб 151 мсбр ранены, нач. связи и ком. роты управления, пропали без вести – нач. артиллерии, нач. особого отдела.
Разбита рация, разбита легковая машина»[62]62
ЦАМО. Ф. 388. Оп. 8712. Д. 4. Л. 44.
[Закрыть].
Положение 151-й мсбр было незавидным. Она находилась на правом фланге армии на стыке с соседней 5-й. Правое её крыло прикрывала 32-я сд полковника Полосухина, а левое – 222-я сд полковника Новикова. Но, как показывают боевые донесения тех дней, фланги бригады и соседних дивизий были оголены. И наши, и немцы дрались практически в полуокружении, смутно понимая своё положение. Все части перемешались. Действия артиллерии и авиации затруднялись тем, что можно было ударить по своим.
151-я, находясь на стыке, была атакована превосходящими силами противника, но пока ещё держалась. Когда бой немного утих, немцы отошли и занялись очередной перегруппировкой сил, разведчики и связисты 33-й армии установили, что между левым крылом 151-й мсбр и правым крылом 222-й сд существует не занятый войсками участок шириной в 4 км. А между последним занятым окопом левого крыла 222-й сд и первым «живым» окопом соседней 1-й гв. мсд разрыв составил целых 14 км. В эту, даже в масштабах фронта, огромную брешь впору было ставить ещё одну полнокровную дивизию.
В штарме понимали, что только слабость противника, который атакует тоже из последних сил, и нерасторопность его разведки, которая ещё не обнаружила эти бреши, не занятые никакими войсками, мешают немцам воспользоваться благоприятными для них обстоятельствами.
23 октября командарм принял решение: отвести дивизии на новый рубеж за Нару и закрепиться по обрезу восточного берега, плотно сомкнув фланги. При этом 1-я гв. мсд оставалась на месте. Отходить ей было некуда. Противник уже оттеснил её в Занарье и даже захватил на восточном берегу несколько плацдармов.
Основной марш-маневр должны были совершить 151-я мсбр и 222-я сд. Согласно новому приказу они отходила на рубеж реки Нара – Маурино – Любаново, примыкаясь левым флангом к правофланговым частям 1-й гв мсд. Вторым потоком должны были отходить за реку полки 110-й и затем 113-й сд.
Опыт отступления и отвода войск на новые позиции у Ефремова был. Во время летних боёв он командовал 21-й армией[63]63
21-й армией М.Г. Ефремов командовал с 25 июня по 8 августа 1941 г. Именно в этот период корпуса и дивизии армии занимали новый участок обороны по левому берегу р. Днепр. Армия входила в состав вновь созданного в те дни Центрального фронта Западного направления.
[Закрыть]. И тогда в его армии было значительно больше войск[64]64
В состав 21-й армии в тот период входили: 20, 28, 63, 67-й стрелковые корпуса, 25-й механизированный корпус, 50-я, 55-я танковые дивизии 696-й артиллерийский противотанковый полк. 63-м ск командовал генерал-лейтенант Л.Г. Петровский.
[Закрыть].
Река Нара спасала. Она стала естественным щитом для обескровленных дивизий 33-й армии, которые, расположившись на её восточном берегу, тут же принялись зарываться в землю, чтобы, пока противник не завершил перегруппировку сил, создать новую надёжную линию обороны.
Продолжая тему 151-й мсбр, надо сказать, что, когда Жуков передавал Ефремову эту достаточно мощную в то время стрелковую бригаду, всю артиллерию он оставил у Говорова. Помните историю с более чем полуторатысячным пополнением, которое прибыло на усиление соседней армии и которое, воспользовавшись ситуацией, сумел подчинить себе командарм 33? Вот такими же телеграммами, просьбами и аргументами забрасывали штаб фронта и другие командармы, выхватывая друг у друга из-под рук пополнение и огневые средства. Говоров, в данном случае, сумел убедить штаб Западного фронта оставить артиллерию 151-й бригады у себя, укрепив таким образом позиции обороны 32-й дивизии Полосухина. Той самой дивизии, которая вскоре стремительным фланговым ударом спасёт и свою 5-ю и соседнюю 33-ю от прорыва танкового клина в глубину, к Минскому шоссе.
Что же оставил у себя генерал Горовов и чего не получил, принимая 151-ю, генерал Ефремов? Согласно сохранившимся документам бригада на тот период имела в своём составе: 509-й артиллерийский полк, 584-й артиллерийский полк ПТО, две батареи 84-го артиллерийского полка, дивизион 13-го миномётного полка, дивизион 11-го миномётного полка.
Командир бригады майор Ефимов, оставшись без необходимого усиления, вынужденный драться против танков одной пехотой, настоятельно слал донесение за донесением в штарм о необходимости вернуть ему артиллерию. Вот одно из них, полученное в штабе Ефремова 25 октября в 20.30: «Доношу, что приказ получен, задача ясна. Прошу уточнить: как могу использовать 454 сб, обороняющий Брыкино, вводить ли его в бой или оставить для прикрытия фланга? Без этого батальона я располагаю одним батальоном, который могу довести до 200 чел. Одновременно прошу: нач. артиллерии 151 мсбр подчинён командарму 5, получает задачи от 5 армии, несмотря на мои указания, которые отменяются 5 армией. Прошу уточнить данный вопрос, добившись распоряжения штрама 5 об откомандировании нач. артиллерии в бригаду.
На 17.00 25.10.41 г. положение бригады и противника: кавполк[65]65
В составе 151-й мсбр в это время действовал подчинённый ей 1-й отдельный кавалерийский полк.
[Закрыть] ведёт бой за Юматово, неся потери. 453 мсб выдвигается в исходное положение Головково – Радчино, данного р-на не занимает. Местонахождение его неизвестно. Противник в Юматове до двух рот. На 26.10.41 г. можно ожидать попытки со стороны противника перейти в наступление в направлении на Якшино, Ерёмино, шоссе Москва – Минск»[66]66
ЦАМО. Ф. 388. Оп. 8712. Д. 4. Л. 49.
[Закрыть].
В это время очередным нажимом противника бригада была фактически смята. Штаб её находился на значительном удалении от подчинённых ей батальонов. Управления почти не имел. И всё же бригада продолжала удерживать участок фронта протяжённостью почти 14 км. Притом что в батальонах едва насчитывалось до роты активных штыков. В это время по представлению военного прокурора и начальника особого отдела Западного фронта и по приговору Военного трибунала перед строем расстрелян комиссар 455-го мотострелкового батальона бригады Ершов. Ершов был первым командиром 151-й, кого поставили перед строем. Неудача предыдущих дней, когда бригада в беспорядке отступала, будет расценена как позорное оставление позиций.
Вместе с тем расположение батальонов бригады было таково, что ей предстояло немедленно, чтобы ликвидировать угрозу удара во фланг всей армии, отбить населённые пункты Крюково и Большие Горки. 27 октября майор Ефимов получил от начштарма генерала Кондратьева следующее распоряжение: «Командарм приказал во что бы то ни стало овладеть Бол. Горки. Исполнение донести»[67]67
ЦАМО. Ф. 3391. Оп. 1. Д. 3. Л. 40.
[Закрыть].
Чтобы читатель понял всю остроту ситуации, приведу текст боевого распоряжения майора Ефимова командиру 454-го мсб: Выполнение задачи по овладению Маурино – Горки является условием выполнения задачи всей армии.
ПРИКАЗЫВАЮ:
Маурино – Горки овладеть во что бы то ни стало, любой ценой. К лицам, не выполняющим приказ, применять полностью все меры, используя все свои права.
Через каждый час связистам доносить положение б-на. Донесения присылать в штаб кав. полка – Жихарево»[68]68
ЦАМО. Ф. 3391. Оп. 1. Д. 2. Л. 7.
[Закрыть].
Приказ его был жестоким и недвусмысленным. После того как перед строем расстреляли военкома соседнего батальона, комбату 454-го ничего не оставалось, как быть жестоким и неумолимым. Батальон имел в своём составе 270 штыков. Взять этими силами, без поддержки артиллерии, два населённых пункта, удалённых друг от друга на пять километров, и при этом ещё выбить противника из Крюкова, которое находилось непосредственно между Маурином и Большими Горками, являлось практически невыполнимой задачей.
Это было время выполнения невыполнимых задач.
Майор Ефимов знал, что уже ведётся следствие по делу о самовольном оставлении позиций. Знал, что атака на Маурино и Большие Горки, а точнее, её исход, скорее всего, поставят точку и в его судьбе: или пан, или пропал…
В ночь на 27 октября 454-й батальон скрытым маршем вышел на исходные в район Маурино. 1-й кавполк к тому времени провёл тщательную разведку местности, определил силы и засёк огневые точки противника, в том числе миномётную батарею. В Маурино и его окрестностях немцы располагали силами до батальона, усиленного пушками и несколькими танками. Майор Ефимов мог противопоставить им лишь два ПТО кавполка.
О проводимом в отношении командира 151-й мсбр следствии знал и командарм. Но чем он мог помочь ему? Майору Ефимову в этот момент мог помочь только командарм 5, усилив предстоящую атаку хотя бы частью тех средств, которые изъял у бригады накануне. И тем не менее генерал Ефремов распорядился, чтобы одновременно с батальоном и кавполком на Маурино, с восточной стороны, начал атаку 774-й сп 222-й сд.
Этим полком командовал полковник Лещинский. Опытный офицер, бесстрашный и хладнокровный воин, он умел находить правильные решения в самых трудных обстоятельствах и доказывал это не раз. На него у командарма была особая надежда. Лещинский был единственным командиром полка в звании полковника.
– Если не осилит Ефимов, – сказал он Кондратьеву, отдавая приказ на усиление атаки с востока, – Лещинский, с его упорством, додавит немцев в Маурино.
Но случилось непредвиденное.
В то время, когда 455-й и 453-й батальоны бригады Ефимова уже завязали бой на окраине Крюкова и в районе совхоза «Головково», чтобы своими действиями отвлечь на себя силы противника, а основные подразделения 151-й изготовились к атаке, в бригаду прибыли представители особого отдела и военного трибунала Западного фронта, а также офицеры штарма. Они имели на руках копию директивы командующего фронтом. Командарм получил директиву ещё утром. Но решил: пусть Ефимов начнёт атаку. Однако представители штаба Западного фронта имели другие санкции. Вместе с ними в бригаду прибыл новый командир бригады – майор Кузьмин и новый комиссар – старший политрук Яблонский.
Вот текст той директивы, подписанной Жуковым и Булганиным[69]69
Булганин Николай Александрович (1895–1975) – генерал-полковник (1958). С 1918 г. в органах ВЧК. С 1922 г. на хозяйственной и советской работе. С июля 1941 г. член Военного совета Западного фронта, затем Западного направления. В 1944 г. – 2-го Прибалтийского, затем – 1-го Белорусского фронта. С ноября 1944 г. заместитель наркома обороны СССР и член ГКО. В феврале 1945 г. введён в состав ставки ВГК. Награждён двумя орденами Ленина, орденом Красного Знамени, Суворова 1-й и 2-й степеней, двумя орденами Кутузова 1-й степени, двумя орденами Красной Звезды.
[Закрыть], содержание которой генерал Ефремов обязан был незамедлительно довести до сведения всех командиров всех подчинённых ему соединений и частей: «Военный совет фронта рассмотрел решение Военсовета 33 армии от 23 октября 1941 года по вопросу об оставлении командиром 151 мсбр майором Ефимовым и военкомом бригады Пеговым своей бригады.
Военный совет 33 армии, квалифицировав поступок Ефимова и Пегова позорным бегством с поля боя и предательским действием, обрекающим 151-ю бригаду на полный развал, вместе с тем указанным свыше постановлением поручил Ефимову и Пегову немедленно выехать в соединение выполнять боевую задачу и собирать часть.
Военный совет фронта считает такое решение вредным и объективно провокационным, допускающим дезертирство и даже предательство с оставлением таких командиров и комиссаров на своих местах.
Решение Военсовета 33 армии в связи с этим отменить.
Прокурору фронта и начальнику особого отдела фронта немедленно выехать в 33 армию, произвести по этому поводу расследование и в случае подтверждения дезертирства с поля Ефимова и Пегова, таковых немедленно расстрелять перед строем командиров.
Командарму 33 армии Ефремову и члену Военного совета 33 армии Шляхтину объявить строгий выговор с предупреждением, что и впредь за примиренческое отношение к такому позорному поведению командиров и политработников они сами будут сняты с постов и отданы суду.
Довести настоящее решение до сведения Военных советов армий, командиров и комиссаров дивизий, соединений и частей»[70]70
ЦАМО. Ф. 388. Оп. 8712. Д. 1. Л. 33.
[Закрыть].
Не судьба была майору Ефимову и комиссару Пегову повести своих бойцов в атаку на Маурино 27 октября 1941 г. Вскоре их расстреляли «перед строем командиров», как того и требовала директива штаба Западного фронта. В это время и в других армиях Западного фронта шли показательные расстрелы «дезертиров», «трусов» и «паникёров» перед строем. Жестокая правда войны свидетельствует о том, что победа добывалась и так.
Новый комбриг 151-й майор Кузьмин бросил батальоны вперёд. Но немцы отбили все атаки и в этот день, и в последующие. Трижды поднимал сомкнутые цепи своего полка полковник Лещинский. И всякий раз немцы заставляли батальоны откатываться назад.
Спустя некоторое время 151-я мсбр была расформирована.
На других участках 33-й армии тем временем шли не менее упорные бои.
113-я, занимая оборону по восточному берегу р. Нары, время от времени переправлялась на западный берег и атаковала населённые пункты, занятые врагом, уничтожая его живую силу и технику. К концу октября она насчитывала 1330 активных штыков и 1052 винтовки.
110-я сд вела боевые действия мелкими ударными группами, выдвинув их вперёд. Основная же часть войск усиленно занималась тем, что приводила себя в порядок и основательно укреплялась на новом рубеже. 1287-й сп продолжал удерживать д. Горчухино на противоположном берегу р. Нары. Время от времени немцы оттесняли роты, которые обороняли эту деревню, но вскоре, в результате согласованной контратаки, Горчухино вновь оказывалось в наших руках. Дело доходило до штыков и прикладов. 1287-й сп, накануне пополненный маршевым батальоном, прибывшим из Москвы, 27 октября атаковал с. Атепцево. Во время боя полк понёс большие потери: 30 человек убитыми 100 ранеными. Командир дивизии полковник Матусевич докладывал в штарм: «Основными причинами неуспеха являются:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?