Текст книги "Русский Белград"
![](/books_files/covers/thumbs_240/russkiy-belgrad-246413.jpg)
Автор книги: Сергей Нечаев
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Третья волна массовой эмиграции (ноябрь-декабрь 1920 года)
В октябре 1920 года белая армия была окончательно разгромлена большевиками, и началась массовая эвакуация военных и гражданских лиц из Крыма. Всего в период с 13 по 16 ноября 1920 года крымские порты на 126 кораблях покинули более 145 тысяч человек. Вся эта масса беженцев из России сначала прибыла в Константинополь. По тем временам это была огромная численность людей, ибо в том же Белграде насчитывалось всего чуть больше 110 тысяч жителей. Много это было и для Константинополя. В связи с этим генерал П.Н. Врангель тут же начал вести переговоры по поводу дополнительного приема беженцев в Балканские страны, однако полностью навстречу пожеланиям генерала пошло только правительство Королевства СХС. Королевство не только одним из первых откликнулось на призыв П.Н. Врангеля, но и дало согласие на въезд более 20 тысяч беженцев, предварительно заручившись обещанием французских властей оказать им материальную поддержку.
В результате, по информации профессора Мирослава Йовановича, в период с 25 ноября по 23 декабря 1920 года для разгрузки Константинополя Королевство СХС приняло 21 343 русских беженца, которые были перевезены на восьми кораблях в порты Котор, Бакар и Дубровник. В местах их высадки было организовано бесплатное питание стоимостью пять динаров в сутки на одного человека.
Конечно, долгое пребывание в трюмах и на палубах кораблей в ужасающих антисанитарных условиях вызвало еще в море вспышку эпидемий сыпного и возвратного тифа, которые продолжали усиливаться после высадки на берег. Особенно тяжелое положение сложилось среди высаженных в районе Которской бухты. Например, к середине января 1921 года число больных в открытых там четырех лазаретах, рассчитанных всего на 450 коек, уже достигало 1500 человек. После двух-трехмесячного карантина русских беженцев эшелонами отправляли вглубь страны. По путям их следования было организовано питание и медико-санитарное обслуживание. Большую часть расходов по приему и провозу беженцев к месту жительства взяло на себя правительство Королевства СХС.
Глава пятая
Динамика русской эмиграции в 1920-е годы
Переселение малых групп русских беженцев
В 1920-е годы Королевство СХС[11]11
Королевство Югославия – официальное название государства в западной части Балканского полуострова в 1929–1945 годах. Название это было принято после государственного переворота короля сербов, хорватов и словенцев Александра I Карагеоргиевича 6 января 1929 года. С 1 декабря 1918 года государство называлось Королевством Сербов, Хорватов и Словенцев (сокращенно – Королевство СХС). А 29 ноября 1945 года была провозглашена Федеративная Народная Республика Югославия.
[Закрыть] принимало и небольшие неорганизованные группы русских беженцев. Например, первая такая группа появилась здесь в мае 1920 года. Это были русские солдаты и офицеры, сбежавшие из британского госпиталя в Салониках. Два месяца спустя, в июле 1920 года, в Королевстве СХС нашли убежище еще 179 русских, сбежавших с поезда, перевозившего людей транзитом через страну.
В конце 1922 года официальный Белград согласился принять еще 983 русских инвалидов из константинопольского санатория, а в феврале 1924 года из Шанхая было принято 367 учащихся Хабаровского кадетского корпуса и 21 офицер Дальневосточной армии.
Наконец, в мае 1928 года из Константинополя в Королевство СХС переселилось еще 440 русских беженцев.
Динамика численности русских беженцев
Всего, по оценке профессора Мирослава Йовановича, на конец 1920 года на территории Королевства СХС находилось около 31 тысячи русских эмигрантов. Для сравнения: в 1919 году их было всего примерно 1600 человек. Более того, в течение мая – декабря из них в Россию вернулось 900 человек, и в Королевстве СХС осталось лишь примерно 700 человек.
В результате описанной выше массовой и неорганизованной миграции, а также после прибытия 11 500 солдат и офицеров в 1921 году, на конец 1921 года на территории Королевства СХС уже находилось около 42 500 беженцев из России. Потом, в течение всего 1922 года, количество русских беженцев достигало этого максимального числа.
В дальнейшем число русских беженцев в Королевстве СХС стало уменьшаться за счет превышения количества умерших над количеством родившихся (отрицательный естественный прирост) и переезда в другие страны.
В 1926 году, по данным Фритьофа Нансена, Верховного комиссара Лиги Наций по делам репатриации военнопленных из России, в Королевстве СХС находилось лишь около 38 тысяч русских беженцев. Однако, по утверждению Мирослава Йовановича, «это была завышенная оценка, а на самом деле в королевстве проживало 32 500 эмигрантов».
В дальнейшем, в течение 1920-х годов, численность русских беженцев в Королевстве СХС стабилизировалась и составила, по различным оценкам, от 32 до 35 тысяч человек. Эти цифры, впрочем, могут быть легко увеличены по той причине, что королевство было транзитной территорией для тех эмигрантов, которые через относительно короткое время переезжали в другие страны.
Внутренние миграции
Вновь прибывшие в Королевство СХС беженцы расселялись по всей территории страны в уже имевшиеся русские колонии. Помимо этого, основывались новые колонии. Всего весной 1921 года на территории королевства существовало 233 колонии, а через год их количество увеличилось до 300. Больше всего русских было размещено в Сербии – около 200 колоний.
Численность колоний варьировалась от почти десяти тысяч семейств в Белграде до пяти семейств в городке Сень. А в Осиеке, например, русская колония составляла 319 человек.
В январе 1921 года правительством были установлены более строгие правила передвижения беженцев по территории Королевства СХС. МВД, в частности, дало распоряжение местным властям взять на учет всех российских беженцев, каждому выдать удостоверение личности и запретить без разрешения властей покидать место, которое им было определено для проживания. Ограничения вселения к весне 1921 года были установлены для Белграда и ряда других крупных городов. Проживание в них, ввиду их перенаселенности, разрешалось властями только в тех случаях, когда беженцы были связаны с данными городами какими-либо занятиями или службой.
В целом расселение российских беженцев по территории Королевства СХС не было равномерным. Самые многочисленные русские колонии размещались в Белграде, Нови-Саде (70 километров к северо-западу от Белграда) и в пригородах Белграда Панчеве и Земуне.
Состав российских беженцев
Состав российских беженцев в Королевстве СХС в 1920-е годы отличался большой национальной, сословно-профессиональной и половозрастной пестротой.
По словам профессора Мирослава Йовановича, «из России в 1919–1920 годах эмигрировали в основном зрелые, работоспособные мужчины». По данным на середину 1922 года, мужчины составляли почти 71 % беженцев, а женщины – 29 %.
Доля мужчин в возрасте от 21 до 60 лет в общем количестве мужчин составляла 77 %, у женщин этот показатель равнялся 69 %. Пожилых людей в возрасте от 61 года и старше было очень мало – всего 2 %. Детей и молодых людей в возрасте до 20 лет насчитывалось 23 %, причем больше трети детей (в основном мальчики) не имели в Королевстве СХС родных.
По некоторым данным, не менее 50 % беженцев были украинцами по происхождению.
Как пишет Мирослав Йованович, эмигранты из России «по всем относительным стандартам того времени были исключительно образованными и профессионально подготовленными». Большую часть беженцев составляли кадровые офицеры, солдаты и военные специалисты (более 60 %), а также чиновники (более 10 %); еще около трети приходилось на людей интеллектуальных профессий: педагогов, врачей, инженеров, литераторов, духовенство, художников, артистов и т. д. Достаточно высоким был общий образовательный ценз: в 1922 году 12 % составляли лица с высшим образованием, 62 % – со средним, 19 % – с начальным. Лишь только 3,3 % приходилось на людей вообще без образования.
Управление делами беженцев
Окончательное поражение антибольшевистских сил в Гражданской войне и эвакуация Крыма вызвали необходимость новых изменений в управлении делами российских беженцев в Королевстве СХС. В частности, возросла роль ГК по приему и устройству русских беженцев и, напротив, уменьшилось значение правительственного уполномоченного, должность которого в октябре 1921 года была ликвидирована.
В данном контексте следует, пожалуй, еще раз сказать, что официальным российским дипломатическим представителем в Королевстве СХС вплоть до начала Второй мировой войны был Василий Николаевич Штрандтман. Кроме него в российскую дипломатическую сеть входили консулы в крупнейших городах королевства и военный агент (атташе) генерал Виктор Алексеевич Артамонов.
В 1920 году по настоянию генерала П.Н. Шатилова (тогда начальника штаба Русской армии) В.А. Артамонов был заменен на посту военного агента и представителя главнокомандующего Русской армией в Королевстве СХС генералом Дмитрием Николаевичем Потоцким, а тот, в свою очередь, в ноябре 1923 года был уволен П.Н. Врангелем и полковником Владимиром Иосифовичем Базаревичем.
Помимо дипломатических представителей вопросами эмигрантов занимался так называемый «делегат Верховного комиссара по русским беженцам в Королевстве СХС» Сергей Владимирович Юрьев. Он был официальным представителем в Белграде Фритьофа Нансена, Верховного комиссара Лиги Наций по делам беженцев (таких представителей он имел еще в тринадцати государствах).
Кроме того, в Белграде в 1920–1933 годах действовало Управление правительственного уполномоченного по делам русских беженцев, единственное подобное учреждение во всей эмиграции. Первым уполномоченным был назначен бывший в 1912–1915 годах русским посланником в Сербии князь Григорий Николаевич Трубецкой. В мае 1920 года его сменил Сергей Николаевич Палеолог, бывший чиновник по особым поручениям МИДа. Фактически он стал общебеженским представителем в Королевстве СХС, соперничая с В.Н. Штрандтманом.
В ноябре 1921 года правительство Королевства СХС создало Державную (Государственную) комиссию по делам русских беженцев, к которой перешли все функции ГК по приему и устройству русских беженцев. Основная задача Державной комиссии состояла в установлении общих правил пользования денежными ссудами и распределении между колониями и отдельными лицами всей денежной помощи, получаемой от правительства Королевства СХС, а также от Англии и Франции.
Персональный состав Державной комиссии неоднократно менялся. В 1922 году ее председателем стал страстный русофил, профессор Белградского университета Александр Белич[12]12
Он находился на этом посту до 6 апреля 1941 года (бомбардировка Белграда), когда Державная комиссия прекратила свою работу.
[Закрыть], известный не только своими трудами в области лингвистики, но и выступлениями по проблемам внешнеполитической стратегии королевства. Державная комиссия имела свою канцелярию и несколько отделов по разным направлениям работы (статистический, учебный, труда и т. д.), а также штат контролеров и агентов в крупных городах.
В 1921 году окончательно сложилась система местного самоуправления. Внутренняя жизнь колоний (общин) регулировалась «Положением о колониях русских беженцев в Королевстве СХС», утвержденным ГК по приему и устройству русских беженцев 10 марта 1921 года. Согласно «Положению», все российские беженцы независимо от категорий, к которым они принадлежали, группировались по месту жительства в колонии. Их члены обоего пола (не моложе 21 года) на общем собрании избирали на один год председателя (старосту) колонии или, если численность колонии превышала 25 человек, правление в составе четырех – девяти человек для решения проблем беженцев и посредничества между ними и правительственными учреждениями.
МВД Королевства СХС предписало местным властям решать все вопросы беженцев при участии правлений колоний (общин). В письме по этому поводу указывалось, что «каждый русский беженец по всякому делу должен обращаться в правление, которое дает свое заключение и передает надлежащим образом просьбу властям». На практике основное содержание работы правлений колоний состояло в получении из Белграда и выдаче ее членам отпускаемых ежемесячных денежных ссуд.
Положение российских военнослужащих, находившихся на территории Королевства СХС, определялось несколько иными правилами. Все они, даже проживая в какой-либо колонии, до апреля 1922 года прежде всего находились в распоряжении российского военного агента, который назначал своих представителей (комендантов) в колонии.
* * *
В связи с увеличением числа беженцев в конце 1920 – начале 1921 года правительство Королевства СХС выделило дополнительные кредиты на оказание им материальной помощи, но по более низким ставкам. Например, абсолютно нетрудоспособным (старикам, инвалидам и т. д.) стали выдавать 360 динаров на одного человека в месяц, а остальным – 240 динаров на одного человека в месяц. Для беженцев «крымской» эвакуации, имевших заработок, размер денежной помощи зависел от величины этого заработка. Однако общая тенденция к сокращению выдаваемых безвозмездных ссуд сохранялась и для них.
Военным инвалидам сверх ссуды ежемесячно полагалось по 200 динаров пособия. Впоследствии дополнительное пособие было назначено и невоенным инвалидам – престарелым и тяжело больным.
Для сравнения: оклады русских военнослужащих сербской пограничной стражи составляли от 700 до 1000 динаров, на строительных работах – до 1500 динаров.
С апреля 1921 года размер ссуд беженцам был сокращен: безработным – на 10 %, имеющим заработок – на 25 %. С мая эти сокращения увеличились соответственно до 15 % и 35 %. Были уменьшены на 50 % инвалидные пособия и единовременные денежные ссуды больным и престарелым.
Потом постепенно стали сводить к минимуму назначения ссуд вновь прибывающим беженцам и отказывать в продлении государственной помощи лицам, въезжавшим в Королевство СХС по отдельным визам.
Размеры выдаваемых беженцам денежных ссуд продолжали сокращаться и во второй половине 1921 года, и в 1922-м, и в 1923 году. Сокращалась и общая сумма кредита, отпускавшаяся правительством Королевства СХС на нужды беженцев. Так, по информации Державной комиссии, в 1921 году было ассигновано 81,7 миллиона динаров, в 1922 году – 77 миллионов динаров, а в 1923 году -65,5 миллиона динаров.
Предоставляемые в распоряжение Державной комиссии деньги расходовались прежде всего на поддержание инвалидов и нетрудоспособных стариков, содержание учащихся и учебных заведений, медицинскую помощь больным, профессиональную подготовку и стимулирование трудовой деятельности беженцев.
* * *
Правительство Королевства СХС содействовало развитию различных программ профессиональной подготовки и трудоустройства беженцев из России. С этой целью в апреле 1921 года были организованы Отдел (бюро) труда и его отделения на местах.
Для беженцев из Крыма работали курсы сербохорватского языка, а также профессиональные курсы и мастерские. Совершенствовалась и их программа. Так, например, в 1922–1923 годах представительство Всероссийского земского союза (ВЗС) расширило программу бухгалтерских курсов, постепенно преобразовывая их в Высшие коммерческие курсы.
К осени 1922 года в системе профессиональной подготовки, организованной Державной комиссией, обучались более тысячи человек. А вот к осени 1923 года количество всевозможных курсов стало сокращаться, что было связано с тем, что абсолютное большинство беженцев, окончивших профессиональные курсы, уже получили работу по новой специальности. При этом, как отмечает профессор Мирослав Йованович, «далеко не все имели счастье найти умственную
работу», а посему русские беженцы «с радостью принимались за любой труд».
В 1921–1923 годах росла хозяйственная инициатива беженцев, расширялись старые и открывались новые предприятия, владельцы которых остро нуждались в дешевом кредите.
С 1 июня 1920 года по 1 января 1922 года только представительство ВЗС выдало более тысячи ссуд (на сумму более двух миллионов динаров), которыми воспользовались 1883 человека. Из-за недостатка средств представительству приходилось удовлетворять лишь порядка 10 % поступивших просьб.
Мирослав Йованович констатирует, что «чаще всего открывали швейные, сапожные, кузнечно-слесарные и столярные мастерские, лавочки, а также специализированные русские рестораны и столовые, художественно-ремесленные мастерские и врачебные кабинеты». Кроме того, при содействии представительства ВЗС возникло около 80 сельскохозяйственных предприятий.
* * *
По данным статистического отдела Державной комиссии, в начале 1922 года были трудоустроены более 5500 беженцев из России, из них 2700 имели постоянную работу, остальные – временную. При этом, по словам Мирослава Йовановича, «заработки русских беженцев были значительно меньше, чем у местных. Если русские эмигранты и получали работу, им платили по минимальной из возможных ставок».
Лишь в 1924 году русские в Королевстве СХС, занимающиеся физическим трудом, были уравнены в правах с местным населением при найме на работу.
При этом, согласно статистике Международного бюро труда, в 1924 году в Королевстве СХС все же насчитывалось около 19 тысяч безработных беженцев из России.
Недостаток рабочих мест и стабильного заработка в среде беженцев, не имевших ничего, кроме своих собственных рук, явился причиной создания в 1924 году Русского колонизационного бюро, которое ставило своей целью содействовать переезду беженцев в Южную Америку, где они могли бы организовать фермерские поселения на собственной земле.
В несколько лучшем положении находились лица свободных профессий, в которых Королевство СХС особо нуждалось. Многих сразу приняли на государственную службу. Например, в одной лишь городской управе Белграда работало более 130 русских эмигрантов. Но повезло далеко не всем. Например, князя Н.П. Волконского содержала жена, дававшая частные уроки, а Наталья Александровна Кочубей (урожденная баронесса Энгельгардт) работала простой машинисткой в страховом обществе «Сербия».
С 1924 года, когда ряды местной интеллигенции стали пополняться своими молодыми специалистами, рынок труда для русских стал еще больше сжиматься. Особенно остро это проявилось после 1926 года, однако и тогда беженцы могли заниматься врачебной практикой, адвокатурой, профессурой и т. п., но лишь по принятии местного подданства (вначале его могли получать лишь те лица, кто прожил десять лет в Королевстве СХС, позднее этот срок был сокращен наполовину). При назначении пенсии учитывалась и служба в России.
* * *
Значительная часть беженцев из России в первые годы пребывания в Королевстве СХС остро нуждалась в самом необходимом. Одним из самых действенных видов помощи беженцам в местах их поселений являлось устройство дешевых столовых. Еще весной 1920 года первая такая столовая была открыта в Белграде на средства РОКК. До 1 января 1922 года она отпустила около 30 тысяч бесплатных и более 70 тысяч платных обедов.
Весной 1921 года ВЗС при помощи ГК по приему и устройству русских беженцев организовал работу столовых на 1310 мест в 17 пунктах проживания российских беженцев. Выполнив свою задачу в самые напряженные месяцы 1921 года, к январю 1922 года половина из них была закрыта в связи с отсутствием средств.
В 1921–1922 годах сотни беженцев перемещались по стране в поисках жизненных благ. Для них РОКК и ВЗС к концу 1921 года открыли в девяти городах общежития на 370 мест. Конечно, это была «капля в море», а цены на сдававшиеся комнаты в так называемом частном секторе были недоступными для простых эмигрантов.
Особое внимание правительство Королевства СХС, различные организации и благотворительные общества уделяли одиноким престарелым, инвалидам и детям. Были оборудованы специальные приюты для престарелых и нетрудоспособных. Для детей, больных рахитом и туберкулезом, РОКК в октябре 1921 года открыло детский санаторий на 60 мест. Для детей-сирот был организован приют при Леснинском женском монастыре в селе Хопове.
В августе 1921 года в Белграде на средства бельгийских благотворительных организаций, предоставлявших 10 тысяч франков в месяц, открылась специальная детская амбулатория РОКК.
С мая 1921 года по май 1923 года представительство Международного Красного Креста в Белграде по просьбе отдельных колоний и учебных заведений периодически отпускало им продукты питания для детей. Так, например, только с мая по ноябрь 1921 года было выдано 43 тысячи килограммов муки, 3600 килограммов какао, 17 тысяч килограммов сахара, 15 тысяч килограммов фасоли, 11 700 килограммов риса и других продуктов в среднем на три тысячи детей в месяц.
В 1921 году различные международные благотворительные организации передали в распоряжение РОКК и ВЗС для распределения среди российских беженцев более ста тысяч предметов белья, одежды, обуви и т. п. Помощь беженцам в первый период их пребывания в Королевстве СХС позволила им пережить наиболее острые моменты нужды.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?