Книга: Фирс Фортинбрас - Сергей Носов

Книга «Фирс Фортинбрас» оказалась приятной для чтения. В ней профессиональный актёр в наше время вспоминает о том времени, когда ему было 26 лет, и он только начинал карьеру, имея для успеха все данные. Но это были 1990-е гг., когда работы не было, жили впроголодь и хватались за всё, на чём можно было заработать хоть немного денег.

Понравилось то, что этот период он не считает таким уж трагическим, рассказывает с юмором и иронией. Но главное – это как он оценивает себя в качестве актёра. На выпускном спектакле в училище он сыграл Фирса, в «Стульях» Ионеску – немого персонажа. Его мечта сыграть Фортинбраса в «Гамлете». То есть ему нравились эффектные финалы в пьесах, когда его персонаж перед закрытием занавеса срывает все аплодисменты.

Роман короткий, довольно хаотичный, идёт в разном темпе, но читается легко и интересно. Сюжет сложен из кирпичей более-менее узнаваемых, но даже из одного типа кирпичей можно сложить здание любой формы. Сергей Носов строит причудливо. И персонажи у него выписаны выпукло, фактуристо, редкой формы флигельки и башенки. Слог слегка рваный, с инверсиями. Хорошая афористичность. Это общая рамка.

Главный герой – профессиональный актёр, прирождённый актёр, который эрудирован, безэмоционален, рефлексивен и – по совокупности – в жизни всегда играет, выбирая роль, к ситуации подходящую, и не всегда понимая, каков же он на самом деле (хоббит или ваххабит))).

Время действия – середина тех самых девяностых. Сочных примет того времени хватает – от выдачи зарплаты амперметрами (приходилось продавать по электричкам) до выбивания долгов (но без паяльников) и бизнес-стрелок в малиновых пиджаках (был такой и у меня зачем-то). По общему рисунку роман напоминает что-то знакомое, но мною нечитанное, поэтому не скажу. Основная сюжетная линия – съемки телесериала, причём в буквальном смысле доморощенного: съёмки проходят в старой столичной квартире… Но не пойму, в какой из столиц: сначала решил, что если Носов из Питера, то дело в Питере; потом прочитал, что главный герой в начале тяжёлых времён «петрил», то есть изображал Петра I, приманивал туристов к фотографам; впрочем, петрить он мог с равной вероятностью и у памятника Фальконе, и перед стенами Музея Ленина… но под конец романа есть фраза, из которой ясно, что всё-таки в Москве… Но почему в Москве? Почему всё – в Москве? Почему нельзя в Питере, на худой конец – в Верхнезаволожовске?.. Впрочем, сюжет таков, что совсем не важно, старая это столица или новая, старая новая или новая старая… Кстати, ничего удивительного в съёмках в старых квартирах – это бывает, они, наверное, для того и строились еще до Учредительного собрания, но уже во времена бурного развития синематографа. Короче, Склифосовский, Николай Васильевич, сюжет проходит в атмосфере сериального гона и полной ситуативности.

Ну да, главный герой – ситуативный демагог. Ну, не совсем уж демагог-демагог, но и философом-философом его не назовёшь. И если случается, что надо ответить за свои поступки, то он демагог. Чтобы не отвечать. Чтобы на кого-то спихнуть. То есть – инфантилизм. Вот это слово: главный герой – инфантил. Отчасти инфантилизм героя сюжетообразующ. Инфантилизм героя усиливается до тягостной степени в моменты, когда он начинает внутреннюю демагогию! Это когда у него поток сознания не как поток мыслей и образов, а как поток внутренней демагогии, служащий ему аутотренингом, заговором, снимающим с него ответственность за плохой поступок. Под конец книги я стал уставать от облико имморале главного героя. Хотя в целом он, конечно, нормальный. Ещё зануда. А кто из нас не?..

Кстати, главный герой, этот актёр, любит художественно мычать. Это у него такой афтершок после того, как он сыграл глухонемого оратора в финале «Стульев» Ионеско. И не потому любит мычать, что слов не хватает. Слов у него хватает, слов о-го-го! Но нравится художественно мычать ему, считает себя мастером художественного мычания он, гордится этим напоказ. Ну что с него взять? Инфантил.

Отличные диалоги, немало хорошего юмора, всё очень камерное – мало персонажей, ограниченные интерьеры, много взаимоотношений в узком кругу. Почти единство времени, места и действия, что требует хорошая пьеса. «Почему я не пишу пьес?» – спрашивает себя рассказчик на 69-й странице (да-да, актёр является повествователем романа, рассказчиком, от первого лица роман). Пьес он и впрямь не пишет, но пишет вот роман – роман про актёра (то есть про себя), про его (то есть своё) желание сыграть Фортинбраса и полное нежелание играть Фирса, которого он играл в выпускном спектакле в театральном училище. Тут скрыта какая-то задумка автора: почему Фортинбрас так важен рассказчику – актёру? Тут спрятана, видимо, игла его жизненных принципов. Если в начале романа на стене висит Фортинбрас, то в конце романа он должен выстрелить. Ну вот и почитайте сами, выстрелил или не выстрелил. А сам актёр, рассказчик, объясняет, что принц норвежский Фортинбрас появляется на сцене в самом конце пьесы и ему просто так достаётся всё, что осталось от поубивавших друг друга властителей Дании, то есть сама Дания. Фортинбрас появляется на сцене и велит вынести трупы вон. И готово: всё вокруг – его. И занавес. Да, восхищение Фортинбрасом – это жизненная позиция: не делать ничего, не участвовать ни в чём, в самом конце придти и получить всё на блюдечке или в портфельчике (судя по обстановочке)… Но актёр ничего такого не получает.

Фирс (говорит рассказчик-актёр с уже известной нам жизненной позицией) тоже закрывает пьесу и этим является очевидной производной от Фортинбраса, но ему ничего не достаётся, у него ничего и не было, и остается он не просто без ничего, а забытым в запертом доме вместе с глубокоуважаемым шкафом. Фирс и шкаф – никому не нужны. Фортинбрас не таков, он сам кого хочешь бросит, попробуй такого забудь… Большой человек… большая личность… Фортинбрас бессмертный…

Рассказчик говорит, что он очень хорошо сыграл Фирса в выпускном спектакле. Играл старика, сыграл отлично. Тут я вспомнил одного шапочно знакомого актёра, Юру Казючица, друга моего институтского друга. Друг мой был из Норильска и рассказывал, что был у него друг в школе, Юра Казючиц, который знал, что будет актёром и готовился. Например, мог заплакать во время урока. Сидели они за одним столом, и вдруг мой друг (ну, тогда еще оставалось несколько лет до того, как он стал моим другом), смотрит на Юру, а у того слёзы по щекам текут. «Юра, что случилось?» – спрашивает. А тот отвечает, что всё нормально, это он тренируется плакать, актёру пригодится. И вот в конце третьего курса мой друг (ну ладно, упрощу терминологию, моего друга звали Сергей, а фамилию не скажу) говорит мне: пошли завтра в Щукинское училище смотреть дипломный спектакль Юры Казючица. Пошли, нас пустили, как своих. Что за спектакль, не помню, но у Юры роль была старика. Он был как надо загримирован, в каких-то одеждах старческих, говорил старчески… в общем, не отличить от старика в самом деле. Мне запомнилось, что Юра сыграл лучше всех. Талантливый. После спектакля мы шли втроём по ночной Москве от училища по Арбату, Воздвиженке до Вечного огня. Юра был воодушевлён: вся жизнь впереди, радостные актёрские перспективы… Сейчас я вспомнил о нём и решил посмотреть в интернете. Можете сами посмотреть: Юрий Казючиц. Про него немало в интернете. Вот я сейчас посмотрел и с горечью узнал, что он умер в 1993. От рака. Родился в 1959. После училища все годы работал в минском Театре-студии киноактёра. Две дочери, актрисы… Сергей умер в 2016. От рака. Два сына…

Да, Фортинбрас… Особенность романа – игра с временными пластами. Рассказчик есть главный герой, но двадцать шесть лет спустя. То есть двадцать шесть лет назад он был главный герой этого романа, а сейчас – рассказчик… Как-то мудрёно написал, но вы меня поняли. Рассказ он ведёт из нашего времени. Поэтому постоянная рефлексия, немало флешбэков и флешфорвардов. Такой вот коленкор. В настоящем времени рассказчик (всё ещё актер) ходит в литературную студию, и руководитель студии, С.А., то есть сам Сергей Носов, правит его первую писанину, вот этот роман, и по ходу дела рассказчик сам перестаёт понимать, чтó тут написал он, а чтó – его маститый коуч. Чтó коуч вычеркнул и чтó не вычеркнул, и почему. Мы тоже начинаем сомневаться: кто тут кто и кому верить. Вот я начал сомневаться даже сейчас: я ли эту рецензию пишу? И когда я её пишу? Сегодня или двадцать шесть лет назад, когда Сергей Носов ещё не написал «Фортинбраса», но когда снимался сериал доморощенный, в котором в каждой серии, начиная с четвёртой, должен был кто-то умирать, потому что инвестор занимался фармацевтическим бизнесом? «Уже» и «ещё» – какое богатство временных отношений, суперпозиций скрывают эти два трёхбуквенных слова. Богата трёхбуквенная лексика, куда богаче, чем на поверхностный взгляд… Но это я опять отвлёкся, поддавшись стилистике нашего коуча – Сергея Носова.

Совмещённость в романе главного героя и рассказчика, их внутренний диалог и наблюдения друг за другом – это напоминает «Лондонские поля» Мартина Эмиса. Это интересная игра, роман она усложняет, калейдоскопирует, что-то скальпирует. И получается, что беседы актёра-рассказчика и его коуча С.А. – это борьба нанайских мальчиков: каждый рассказывает о своих профессиональных приёмчиках, но ведь это приёмчики, мирно уживающиеся в одной голове, набитой всякими приёмчиками, и вы знаете, чья это голова )))

В середине книги происходит важная встреча главного героя и инвестора сериала (инвестор напоминает таинственного инвестора из прохановского «Гостя»), и после этого раздрай в голове актёра-рассказчика нарастает. Сюжета всё меньше и меньше, внутренних монологов всё больше и больше… и эти дискурсы грузят ))) Вторая встреча главного героя и инвестора – это финальная сцена романа (потом идёт длинный-длинный эпилог), которая ошеломляюща, неожиданна, но психологически достоверна. И в духе девяностых. В целом вторая половина романа всё больше и больше превращается в поток сознания рассказчика (нынешнего субъекта), усиливается абсурдность его мыслей, и похоже, что он слегка тронулся головой ещё тогда, после финальной сцены. Инвестор сериала тронулся тогда же без всяких похоже, но я вам этого не говорил – сами прочитаете…

Главного героя зовут Кит. Не хотел говорить его имя, но придётся, потому что выше я уже вспомнил «Лондонские поля» Мартина Эмиса и хочу провести еще две-три аналогии. В «Лондонских полях» четыре главных героя, и одного из них зовут Кит Талант. Тоже Кит! Неприятный тип, а точнее – мелкий преступник, жестокий, трусливый, недалёкий и инфантил. А ещё один из четырех героев – тоже рассказчик романа, но он не актёр, а писатель. Там, в романе, один из главных героев – писатель, который пишет этот самый роман, «Лондонские поля». Понимаете, да? Тоже рассказчик – одновременно главный герой, один из них, но не двадцать шесть лет спустя, а в моменте – участвует в событиях и тут же их записывает (времени у него хватает, он вообще тут приездом, из Нью-Йорка). И этот писатель – не актёр и не ходит в литстудию, он уже сложившийся писатель, и поэтому в романе нет персонажа по имени М.К., то есть Мартин Кингслиевич Эмис. Чувствуете интригу в этой перекличке двух романов? В «Лондонских полях» тоже много рассуждений в сторону и тоже ошеломительный финал. В общем, я себя убедил, что Сергей Носов держал в уме «Лондонские поля». Держал-держал… вдохновлялся… Нет, «Фирс Фортинбрас» – совсем не калька «Лондонских полей», даже не «по мотивам», но что-то есть между ними общее… как между Фортинбрасом и Фирсом… Общее даже в количестве букв: оба названия состоят из двух слов одинаковой длины – из 4 и 10 букв. Это неспроста.

От романа Сергея Носова есть несомненное последствие: навеки в память вбито имя «Фортинбрас», и вообще захотелось прочитать «Гамлета».