Текст книги "Пекло. Книга 2. Генезис"

– Не мне вам рассказывать, но рыба – это классная тема, – Кирилл всё больше разговаривал с кошками. – В ней есть фосфор, куча витаминов, её можно жарить, запекать, варить из неё уху. Это вам не комбикорм с запахом грибов трескать, это настоящая кухня.

В животе от собственных рассказов заурчало. Ностальгия по рыбным блюдам, так явно представшим перед взором, заставила организм исходить слюной.

– Так, ребятки, поговорим лучше о чём-нибудь отвлечённом. Например, о том, что в стародавние времена для кошек делали корм и продавали его в пакетиках. Я думаю, что он был вкуснее этих кубиков, которые мы с вами сейчас едим. – Кирилл резко остановился. – Да что ж это я всё о еде да о еде. Вот, к примеру, в те времена, о которых вы не помните, самой большой проблемой были деньги. Представляете? Весь мир держался на деньгах. Кто с деньгами, тот король, кто без них – нищеброд и неудачник. А знаете, как приходилось их зарабатывать? Надо было научиться продавать себя. И более успешным становился тот, кто лучше освоил способ собственной продажи. Все торговали собой, только одних осуждали, а других превозносили. А где теперь эти деньги? Нету. И никто не умер от их отсутствия. И года не прошло, как они исчезли, а никто уже и не вспоминает про них и не меряется больше размером своей мошны. Это здорово. Хотя и временно. Как только нас станет больше, людишки опять захотят универсальное средства обмена. Не хотелось бы дожить до тех времён. Деньги убивают в людях искренность, потому что они боятся потерять выгоду. А когда все без выгоды, тогда богоугодно получается. Но я вас просто так не отдам, только в обмен на опыт и знания. – Кириллу показалось, что его размышления пришли к некоторому противоречию. – Ладно, взаимовыгодное сотрудничество – это хорошо, это правильно.

Впереди показались руины районного центра, затягиваемые грязью. Год-другой, и на месте посёлка с двадцатитысячным населением не останется ничего, кроме бурого озера. Расположенный в низине, он был обречён на скорое забвение. Напоминанием о нём оставался железнодорожный вокзал, расположенный выше посёлка, и две нефтяные вышки, запаса прочности у которых могло хватить на десяток лет.

Кирилл задержал взгляд на ближней. Катастрофа только накренила её. Ему показалось, что подле вышки растекается чёрная лужа. С его старческим зрением могла случиться любая игра воображения. При желании он мог разглядеть в вышке хоть жирафа, хоть старую одинокую ель. Чтобы до неё добраться, пришлось бы миновать большое количество препятствий. Но если лужа под ней – это то, что он думает, то результат его открытия мог бы значительно упростить жизнь общине.

Кирилл взвесил все решения и выбрал самое обдуманное. Идти в ночь к вышке он не хотел. Темнота могла застать его не в самом лучшем месте, поэтому он решил переночевать в районе железнодорожного вокзала, а с утра отправиться к артефакту из недавнего прошлого.

– Нефть, ребята, это не только чёрное золото, но и бензин, солярка и масло, – объяснял он своим друзьям в заплечном ящике. – Дерево, как источник тепла, заканчивается, а новое появится не скоро. А нефть помогла бы нам скоротать ещё одну зиму в тепле, запустить двигатель, чтобы появился электрический ток. Этой зимой дыма надышались, все лёгкие теперь в смоле, наверное.

Котята молчали в ответ.

Началась территория, принадлежавшая железнодорожному управлению. Склады, техника, старая водонапорная башня, разрушенная наполовину. Маневровый «чебурашка» съехал с рельс и сел на них брюхом. Если не считать, что он сильно заржавел, в остальном его состояние казалось нормальным. Бараки, построенные в дореволюционные времена, выгорели полностью. На их месте, как на военных фотографиях разрушенных деревень, стояли только печи, некоторые ещё с трубами. В целом полотно дороги в районе вокзала после катастрофы выглядело словно замершие волны. Как будто для них остановилось время.

Здание вокзала, построенное недавно, полностью разрушилось. Крыша сгорела, отчего весь кирпич сделался чёрным. Чуть дальше находился ангар, в котором хранилось имущество железнодорожников. Его несколько раз использовали во время мародёрских рейдов для ночлега и хранения собранных трофеев. Там Кирилл и решил переночевать.

Солнце начало клониться к горизонту, раскрашивая мир в рыжие оттенки. У ангара стояла нетронутой табличка, указывавшая заострённым концом в сторону, откуда пришёл Кирилл. Надпись на ней гласила: «Монастырская община. 25 км. Рады всем». Кирилл скрипнул основательно проржавевшими петлями металлической двери. Его живой груз недовольно зашумел.

– Терпите, друзья, ваши уши могут и не такое услышать.

В ангаре было темно и жарко. Солнце нагрело железо за день. Пахло машинным маслом и ещё бог знает чем забытым из прошлой жизни. Кирилл снял с плеч ящик и блаженно размял затёкшие мышцы. Сегодняшний переход оказался для него не легче вчерашнего. Ноги снова стали ватными и мелко тряслись в коленях.

Кирилл открыл ящик, собираясь выпустить котят погулять, но передумал. В ангаре было слишком много хлама и темно, чтобы потом собирать их. Он сгрёб их в охапку и уложил на дно тракторного ковша. Тут им было место, чтобы порезвиться, и борта, через которые они не смогли бы выбраться.

– Вы тут веселитесь, а я поищу, чего можно сжечь.

Кириллу не хотелось ложиться спать без уютного ритуала сидения перед огнём и горячего кипятка. Неимоверной усталостью он заслужил небольшую благодарность за свой труд. Кирилл вышел из ангара. По контрасту с душным помещением на улице казалось слишком прохладно. Солнце ушло за горизонт, но ещё не перестало освещать мир.

Он посмотрел вверх. На небе загорелись первые, самые яркие звёзды. Одна из них летела. Кирилл решил, что это спутник. Ему только сейчас пришло на ум, что спутники в космосе летают, как и прежде. Затем мысль пошла дальше. Он вспомнил про космонавтов, и ему вдруг стало так грустно и тоскливо, когда живо представил себя на их месте. Ни за какие коврижки он не согласился бы оказаться на орбите во время катастрофы. Нет ничего хуже быть бессильным помочь погибающим близким. Кирилл представил, как вокруг земли вращается космическая станция с покончившими с собой космонавтами. Он даже не стал их осуждать, полностью оправдывая тяжёлый выбор.

Глава 4

Валера медленно приходил в себя. Из состояния забытья его сильнее всего вытягивало неприятное ощущение сухости во рту. Он подвигал челюстью. На зубах заскрипел песок. Попытался сплюнуть, но песка во рту было так много, что язык не смог нормально пошевелиться.

Благодаря усилиям, Валера пришёл в себя. Осмотрелся и понял, что всё ещё находится в собственной машине. Прямо перед ним висела сдувшаяся подушка безопасности, испачканная в его крови, на которую толстым слом легла пыль. Крыша автомобиля в районе лобового стекла прогнулась внутрь. Остатки стекла торчали по периметру проёма.

Валера повернул голову направо. Старушки не было. На полу валялось несколько огурцов, но вёдер не осталось. Обернулся назад – никого. Кажется, попутчики решили оставить его в машине. «Заслуженная благодарность», – иронично подумал Валера.

Он отстегнул ремень и попробовал дотянуться рукой до кармана в сиденье за ним, чтобы достать бутылку воды. Её там не оказалось. Он осмотрел пол. Грязная бутылка лежала на полу за сиденьем переднего пассажира. Валера взял её в руки, свинтил пробку и обильно прополоскал рот. Использованную воду сплюнул себе под ноги, а потом сделал жадный глоток. Организм высох, пока он находился в бессознательном состоянии.

Валере стало интересно узнать, сколько времени он провёл в забытье. Поискал свой телефон и не нашёл. Посмотрел на наручные часы. Не прошло и получаса, а у него возникло такое чувство, будто пролетело полдня. Мир за разбитым окном выглядел непривычно сумрачным. Валера посмотрел на солнце. Оно было вверху, но цвет его казался нереально оранжевым, будто кто-то подправил ему оттенок, раскрасив диск охрой.

Валера выбил плечом подклинившую дверь и выбрался наружу. Он не узнавал мир. Немного сбоившее после сотрясения сознание с трудом переваривало всё, что случилось за мгновение до того, как оно отключилось. Валера напряг память. Она подкинула ему картинку вздымающейся земли с дачными домиками. Он всё вспомнил.

Это было какое-то мегаземлетрясение, совершенно невообразимое по разрушительной силе. Посмотрел в сторону города и не увидел знакомых многоэтажек. Его словно пронзила молния.

– Ольга! Агата! – Валера заметался возле машины.

Для езды она больше не годилась. Передняя часть была изрядно смята и испачкана в антифризе. Колесо с его стороны вывернуло от удара. Валера взял недопитую бутылку воды, аптечку и побежал в сторону города.

Страшные разрушения повсюду рисовали ему самые трагические картины гибели семьи. Он гнал их от себя, но они упорно лезли в голову. Ему дважды пришлось сходить с дороги, чтобы миновать оставшиеся после землетрясения огромные овраги. Но когда он увидел настоящую бездонную расщелину, противоположный край которой находился в километре от него, тогда до него дошёл настоящий масштаб катастрофы.

Расщелина протянулась почти параллельно дороге в город, и это было замечательно, потому что в длину конца её не было видно. Валере попались первые люди, направляющиеся в город. На лице каждого из них читался неподдельный ужас, многие шли с потерянным взглядом, словно на автомате. Догнал он и своих попутчиков, побросавших вёдра с дачным урожаем.

– Живой, – удивился дед, увидев Валеру.

– Ой, а мы решили, что вы убились. Вы были в крови, – виновато призналась одна из попутчиц.

– Спасибо, что не стали проверять, – Валера не стал останавливаться и побежал дальше.

Всё, чего он хотел, – это добежать до дома. Об остальном не желал думать. Запрещал самому себе, отсекая дурные тяжёлые мысли в самом начале. Мимо проскочил мотоциклист на старом ИЖ с коляской. Мотоцикл прыгал по ухабам разбитой дороги, но не сбавлял скорости. Мотоциклист ехал один и не брал попутчиков. На таком транспорте Валера добрался бы до дома намного быстрее, но сейчас никому не было дела до судьбы остальных. Страшная беда гнала всех туда, где остались родные.

Валера остановился. В боку закололо из-за непривычной нагрузки. Он отдышался и снова побежал. Вдруг прямо перед ним, метрах в ста, в расщелину без всякого предварительного предупреждения сполз и глухо отправился на дно кусок земли вместе с дорогой, на которой были люди. Поднялся крик. Все бросились прочь от расщелины. Валера последовал их примеру.

Страшный момент гибели людей пронял его. В организм выбросило адреналин, добавивший сил. Валера прибавил скорости. Показалась первая улица города и АЗС. Асфальт на улице раскололся на куски, будто его изнутри раздробили отбойным молотком. На машине по такой дороге проехать не получилось бы.

На заправочной станции крыша рухнула прямо на колонки. В воздухе отчётливо висел запах паров бензина. Валера рефлекторно взял подальше, опасаясь спонтанного возгорания. Берёзовая рощица за станцией наклонилась в одну сторону, как причёсанная. Валера миновал её и выбежал на широкую городскую улицу. Тут он увидел своими глазами последствия разрушений.

Многоэтажки лежали грудами развалин. Люди бегали вокруг них, голося на разные лады. В воздухе носилось горе, концентрированное ощущение вселенской беды. Валера чувствовал, что потеряет над собой контроль, так же, как и остальные, увидев развалины своего дома. Страх гнал его, вопреки здравому смыслу, заставляя надеяться на чудо.

Пока он бежал по улице, в развалинах двух домов прогремели взрывы. Скорее всего, это был газ. В их доме из-за большой высотности использовалось только электричество. Этот факт не успокаивал его, но добавлял призрачной надежды. Обернувшись спустя несколько минут назад, Валера увидел поднимающиеся к небу облака дыма.

Большой внедорожник, начхав на развороченные дороги, пытался по ним ехать. Его бросало из стороны в сторону. Он чуть не сшиб Валеру, успевшего отскочить в последний момент. Выражение лица водителя говорило о многом. Он был не в себе, бледен и, кажется, не особо отдавал отчёт в том, что происходило с машиной. Если бы ему удалось взять себя в руки, он бы съехал с асфальта на менее пострадавшую обочину.

В итоге во время очередного прыжка одно из передних колёс лопнуло. Машина потеряла управление и завалилась на бок, подняв вокруг себя облако пыли. Валера не стал помогать мужчине, считая его виноватым в том, что произошло. К счастью, помощи не потребовалось. Дверь откинулась вверх, и водитель благополучно выбрался из машины.

На всём лежала серая бетонная пыль. Дороги, клумбы, деревья стали одного цвета. Ветер поднимал её, как будто это была снежная пыль, и гнал по воздуху. Валере оставалось несколько кварталов до дома, но уже отсюда он видел, что его нет. Он сложился так же, как и остальные, несмотря на то что делался по монолитной технологии. Валера выругал себя и Захара, считая, что украденный ими цемент, который пришлось разбавлять, привёл к разрушению дома.

Таким способом Валера пытался подготовиться к осознанию факта гибели семьи. Он держался за микроскопическую вероятность чуда, как за спасительную соломинку, но внутренне уже был готов к тому, что его Ольги и Агаты больше нет.

Страх сделал ноги ватными. Последние сотни метров Валера бежал со скоростью обычного пешего шага, не сводя глаз с того места, где находился их дом. Он прошёл мимо соседних развалин и оказался во дворе собственных. Детская площадка в центре осталась почти нетронутой, только покрылась серой пылью. Народ так же, как и везде, вопил, бился в истерике, звал родных, крича прямо в груды строительного мусора. Валера был готов делать то же самое, неосознанно повинуясь неконтролируемому чувству слепой веры в то, что родные ещё живы.

Он разглядывал пустые, отсутствующие лица людей и не узнавал никого из них. Тяжёлое эмоциональное состояние изменило их до неузнаваемости. Валера подошёл к дому примерно там, где находился их подъезд. Перед ним лежали огромные куски бетона с торчащей в разные стороны арматурой.

Он не успел. Дурацкая несвоевременная просьба Захара разлучила его с семьёй навсегда. Сейчас он предпочёл бы умереть, чем остаться в одиночестве. В его жизни больше не было смысла. Тоска сжала ему сердце так сильно, что он почувствовал, как оно начало сбиваться с ритма. Голова закружилась. Картинка поплыла перед глазами. Начались слуховые галлюцинации. Он услышал, как дочь зовёт его, понял, что сейчас умрёт, и даже улыбнулся мысли, что это произойдёт так быстро. Валера без сил присел на развалины.

– Папа! Папка! – кричала Агата.

По серой щеке Валеры потекла слеза, рисуя на ней тёмную дорожку.

– Валерка! – закричала жена.

Валера вскочил. Его Ольга и Агата бежали ему навстречу. Он захотел побежать к ним, но упал. Ноги сделались бесчувственными. Жена с дочерью бросились ему на шею, рыдая во весь голос.

– Валера, Валерка, ты живой. – Горячие слёзы падали ему на лицо живительной влагой.

– Олечка, Агата, девчонки. – Валера смог сесть, в страхе, что ему это мерещится, не переставая обнимать свою семью. Чувствительность постепенно возвращалась к частям тела.

– Вы… сообразили выбежать, да, девчат? – Валера не мог насмотреться на своих любимых.

– Да, мы с Агатой не стали спать всю ночь дома, потряхивало, и мы решили идти в машину.

– В машине спали, – громко произнесла Агата.

– Какие умницы. Я думал… всё. – Валера поцеловал жену и дочь.

– Папа, у тебя лицо в крови.

– Где это тебя так? – Ольга полезла в сумочку за салфеткой.

– В машине. Я ехал домой, – Валера замолк, чтобы жена вытерла ему лицо, – с дачниками, когда случилась эта хрень. Подушка от удара выстрелила мне в лицо, и я отрубился. Когда пришёл в себя, думал, что мерещится, такое всё стало не такое. А потом побежал сюда.

– А мы с Агатой застали этот толчок возле парка. За десять минут перед этим взяли с ней по шаурме, сидели ели в машине, и вдруг радио захрипело, засвистело, сотовая связь пропала, дома зашатались. Раскачивались вот так, – Ольга изобразила руками. – Мы с Агатой отъехали от домов подальше. Знаешь, стёкла сыпались из окон. Страшно стало. Потом всё затихло, но ни связи, ни электричества так и не появилось. Люди, кто выбежал на улицу, снова зашли в дома. Наверное, решили навести порядок. Мебель-то раскидало, стёкла тоже. А мы с Агатой решили тебя ждать.

– Умницы, девчонки. – Валеру отпустило. Он поднялся и огляделся. Их радость в этом скорбном месте казалась неуместной. – Где у вас машина стоит? – спросил он.

– Там, у дороги, – жена махнула в сторону парка.

– На колёсах?

– Да, абсолютно целая. Нас подбросило, но мы приземлились удачно.

– Идёмте в неё. – Валера взял их за руки и потянул к машине. – Там спокойно поговорим.

Рядом с домом земля просела, и в яму уже набиралась бьющая ключом вода. Где-то снова бабахнуло. Через несколько секунд над восточным районом города поднялись клубы белого дыма. Парк выглядел почти нетронутым, если не считать накренившиеся качели и деревья рядом с ними. Асфальт и плитка, как и везде, растрескались и не смогли лечь на своё место. На фоне глобальных разрушений подобная мелочь воспринималась совсем не затронутой землетрясением.

Машинка жены одиноко стояла у дороги. Семья забралась в неё и очутилась внутри нетронутого катастрофой места. Кот Бонька спокойно спал на задней полке, пригревшись под солнцем.

– Какой ужас, Валер. Какая трагедия, – с чувством произнесла Ольга. Теперь, когда они все были живы и здоровы, катастрофа воспринималась иначе.

– А где мы будем жить? – спросила Агата.

– Интересно, наш дачный домик выстоял? – поинтересовалась супруга.

– Не знаю, я уехал до сильного толчка, – проговорился Валера.

– Ты же был на рыбалке?.. – вопросительно посмотрела на мужа Ольга.

– Я соврал. Захара взяли за задницу, и он попросил меня спрятать часть его имущества у нас в доме. Самое ценное. Вот мы с ним всю ночь и разгружали. Не был я ни на какой рыбалке. Не хотел, чтобы ты знала.

– Аферист ты, Валерка, но мне сейчас вообще плевать на это. Я рада, что ты живой.

– Знаешь, я не просто так прятал вещи Захара, у меня был для тебя сюрприз. Но думаю, после этого, – Валера кивнул за окно, – сюрприза больше нет.

– Что за сюрприз?

– Квартиру купил за один миллион, в районе Синей Горки с видом на набережную. Хотел подарить.

Ольга взяла Валеру за руку и прижалась к его грязной майке.

– Дурак, – произнесла она нежно.

– Спасибо. – Валера поцеловал её в волосы, пахнущие пылью. – Вы заправлялись?

– Да, полный бак залила. А куда ты собрался по таким дорогам?

– Хочу отвезти вас на дачу.

– А сам?

– Вернусь. Надо людей спасать. Я же прораб как-никак, могу подсказать, как лежат перекрытия, где полости могут быть, какую плиту поднимать прежде, чтобы не обрушить остальные.

– Хочу на дачу, – произнесла Агата. – Здесь очень страшно. Вези нас, пап.

Валера завёл машину и медленно покатил по обочине в сторону выезда из города. Никаких действий со стороны властей пока не наблюдалось. Да и преждевременно было их ждать. Город был разрушен полностью, многие погибли под завалами. Кажется, сейчас никому не было никакого дела до организации спасательных работ.

Небольшая машина супруги с низким клиренсом регулярно скребла днищем о неровности дороги. Кот проснулся и нервно реагировал на каждый неприятный звук недовольным хриплым мяуканьем.

На дороге появились и другие машины. Водители быстро смекнули, что езда по обочинам намного удобнее, чем по дорогам. Многие из водителей нервничали и вели себя небезопасно. На одном из перекрёстков в них чуть не въехали. Валера остановился в последний миг, пожертвовав передним бампером. Машина-нарушительница, будто и не заметив этого, не сбавляя скорости поехала дальше.

– Валера, будь осторожнее. Люди сейчас не в себе, – предупредила супруга.

– Вижу.

Он выбрал тот же маршрут, который прошёл пешком, зная, чего от него ждать. Не доезжая до АЗС, со стороны которой несло бензином, они увидели такую картину. Большой грузовик, зацепив тросом упавшую крышу, пытался её стянуть. Зачем он это делал, осталось неясным. Возможно, там накрыло кого-то из его родных. В мгновение ока всё пространство заправки превратилось в огненный шар. Он лопнул, вывернувшись в форме гриба, и поднялся к небу облаком чёрного дыма. Грузовик, крыша и всё, что находилось под ней, занялось огнём. Мужчина, прямо на горящей машине, потянул крышу и утащил её в сторону. Он успел выбежать из кабины прежде, чем огонь охватил её полностью. Мужчина кинулся к приплющенной горящей легковушке, и тут раздался ещё один взрыв, похоронивший в своём пламени спасителя и тех, кого он пытался спасти.

Ольга ладонью прикрыла глаза Агате.

– Не надо, детка, не смотри на это.

Произошедшая трагедия оставила на душе тягостное ощущение. Валера рулил молча, желая поскорее оказаться в своём укреплённом бункере, всеми силами души надеясь, что он остался неповреждённым. Ольга с тревогой смотрела по сторонам и громко воскликнула, когда увидела огромную расщелину, явившуюся взгляду сразу за городом.

– Валера, это что такое? – спросила она, не веря своим глазам.

– Земля лопнула.

– Я вижу, но почему так сильно?

– Не знаю, я не учёный. Я видел начало землетрясения, похожее на катящуюся волну. Возможно, расщелины появились из-за подъёма породы.

– Она тут останется?

– Не знаю. Может быть, постепенно обваливающиеся стенки скоро её закроют.

– Никогда не думала, что увижу такое землетрясение, особенно в наших краях.

– Сам в шоке до сих пор.

По дороге всё ещё шли и пытались ехать люди, причём в обе стороны. Наверное, те, у кого никто не погиб, старались поскорее покинуть город. Валера хоть и думал, что скоро сюда слетятся спасатели и гуманитарная помощь со всей страны, предпочитал увезти семью подальше от возможного периода анархии.

– Если наш бункер завалился, поживёте пока в верхнем домике. Он точно не развалился, гарантирую. Надо придумать, где брать воду, без света колонка качать не будет, – начал размышлять Валера.

– А грядки?

– Оль, какие грядки? Сейчас такое начнётся, нос лучше не совать наружу. Если б было, я бы ещё и ружьё вам дал, чтобы вы могли отбиться от мародёров и всяких бомжей.

– Не нагнетай, Валер. Мародёры на дачу за огурцами, что ли, поедут? Они сейчас начнут лазить во все недоразвалившиеся дома, технику тырить, деньги, драгоценности.

– Может, ты и права, – подумав, согласился супруг. – Мне будет спокойнее.

– Ты только ночевать к нам приезжай, ладно? – Ольга положила ладонь на ногу мужу и слегка сдавила.

– Я постараюсь, но обещать не буду. Смотри, сколько работы. За месяц не разобрать, а то и больше. Трещины ещё эти, – Валера бросил взгляд на чёрный зев, ощерившийся прямо посреди ячменного поля. – Я слышал, что земля трескается во время землетрясения, но чтобы так сильно… Это ж когда такое зарастёт? А то и не зарастёт, а, наоборот, водой размоет ещё сильнее.

Прямо перед машиной между пешеходами началась какая-то потасовка. Двое мужчин напали на молодого парня. Валера объехал их. Агата поднялась на сиденье и смотрела на них через заднее стекло.

– Почему они дерутся? – спросила она.

– Потому что у всех немного напряжены нервы, – объяснила ей мать. – Люди сильно испугались и теперь легко идут на конфликт.

– А вы не подерётесь? – наивно поинтересовалась дочь.

– Нет, золотце, у меня нет шансов навалять твоему папе, поэтому мы будем решать конфликты другим путём, – в шутку произнесла Ольга, чем поставила ребёнка в тупик.

– Мама шутит. – Валера заметил всю гамму чувств на лице дочери, и ему стало её жалко. – Вон, смотрите, наше авто стоит.

Валера показал на их разбитую машину. Передок, корма и крыша автомобиля выглядели сильно пострадавшими. Позади него в земле остались широкие трещины, которые, видимо, и послужили причиной кувырка. Валера припарковался рядом с ним.

– Зачем? – спросила Ольга.

– Я быстро.

Валера подбежал к багажнику и попытался открыть его. Искорёженный металл не поддавался. Он с силой пнул крышку, отчего та со скрипом поддалась. Валера нырнул в багажник, с полминуты что-то активно делал в нём, затем появился с канистрой в одной руке и с ящиком инструментов в другой. Сложил все вещи в маленький багажник машины жены и довольный сел за руль.

– А ты догадалась взять продукты? – спросил он.

– Конечно, это же очевидно. Я даже Боньке пакет с кормом прихватила и сменную одежду для всех. Кроме кота.

– Умница, – довольно произнёс Валера и тронулся дальше.

– А ты чего там ковырялся так долго?

– Канистру зажало. Теперь у нас будет бензин для генератора. Я его залью туда под крышку, что не влезет, перелью в бутылки, а канистру заберу, посливаю бензин в городе с машин. Заправки-то теперь не работают. А инструмент просто забрал, пока не дёрнули добрые люди.

– Папка у нас хозяйственный, – оценила Ольга старания супруга.

Задевая неровности дороги, они кое-как доехали до железнодорожного переезда. Вид железнодорожных путей вызвал у них неподдельный возглас удивления. Рельсы разорвало на самом переезде. Видимо, это произошло для металла так стремительно, что он испытал невероятные трансформации. От места разрыва рельсы развернуло в обратную сторону. Это выглядело пугающе неестественно.

– Ух ты! – Агату зрелище впечатлило не меньше, чем взрослых. – Расступились!

Это действительно было похоже на фокус Моисея, только вместо воды на пути оказалось полотно железной дороги. Бетонные блоки больше не стояли на дороге. Их скинуло с неё на обочину. Прежде чем выехать на переезд, Валера по привычке посмотрел по сторонам. Вместо поезда он увидел, как сильно пострадала насыпь и рельсы. Полотно виляло, как пьяное, и не только из стороны в сторону, но и вверх, и вниз.

– Как страшно, Валер, – призналась Ольга. – Сколько лет теперь уйдёт на восстановление.

– Ничего, с божьей помощью отстроимся, восстановим лучше прежнего.

– Не знаю, мне кажется, я до конца дней теперь не смогу зайти в подъезд многоэтажки. У меня в глазах стоит этот момент, когда всё начало рушиться. Я лучше на даче буду жить, в домике. Ну их, эти бетонные клетки, могильники. – Ольгу передёрнуло.

– Не переживай, пройдёт время, забудется и снова будешь радоваться своим метрам на десятом этаже. Главное, чтобы их не строил такой прораб, как Захар.

– Вот именно. И чего ты согласился помогать ему? Ведь и тебя могут взять с ним за соучастие.

– Да дурак был. Позарился на квартиру, не устоял перед соблазном. Думаю, после такого землетрясения ни о каком следствии речи не будет идти. Может быть, даже по причине смерти подозреваемого, – предположил Валера.

– Типун тебе на язык. Пусть живёт.

– Я не против, пусть, только бы его никто к строительству больше не подпустил. Хочется быть уверенным в том, что дом, в котором я живу, сделан с соблюдением всех технологий и выдержит нагрузку, на которую рассчитан.

– Вот как страх людям мозги вправляет, – усмехнулась Ольга.

– Я всегда так считал, просто раньше время было другое.

– Я не осуждаю тебя, сама такая же была, молодая, богатства хотелось. Зрелость и Агата вправили нам мозги.

– Ага, и очень большая вероятность схлопотать срок.

Впереди, сразу за поворотом, стоял автомобиль, а вокруг него с лопатой бегал мужчина. Чуть поодаль стояли две полные женщины. Причин копать что-то на ровном месте Валера не увидел. Мужчина поднял лопату вверх и принялся активно упрашивать остановиться.

– Странный какой-то, – подозрительно произнесла Ольга.

Валера остановился, но выходить не стал. Приоткрыл окно и на всякий случай держал ногу на педали газа.

– Здрасти! Это, земля под колёсами не держит, стала какая-то рыхлая. Я притормозил, подумал, что пробил шину, и всё, сел.

– Как это рыхлая? С виду земля как земля. – Валера подозрительно посмотрел на мужчину, думая, что тому может понадобиться от него.

– И я не видел ничего, пока не остановился. Она вспушённая, смотри, ща покажу.

Мужчина понял, что ему не верят. Отошёл к своей машине и воткнул лопату прямо в накатанную колею, чего нельзя было сделать без кувалды. Зачерпнул раскрошенную землю и скинул с лопаты.

– Это всё из-за землетрясения. Здесь солончак или ещё что-то подобное. В дождь всегда развозит сильно, а в жару каменеет. А землетрясение раскрошило её. Дёрни меня, пожалуйста, назад.

– А руками толкнуть?

– Ну если ты больше не боишься выйти, то попробуй.

– Давай толкнём, я даже не знаю, где у меня на этой машине проушина.

– Ясно, понаделали игрушек, – усмехнулся мужик. На его машине все нужные петли были приварены к кузову. Валера поднял стекло.

– Вроде адекватный. Я выйду, а ты сразу садись на моё место. Если что пойдёт не так, сразу гони.

– Ладно. Помогать надо. Иди.

Валера вышел из машины. Ольга перебралась на водительское место, не выходя из неё. Машина мужчины зарылась передними колёсами, сев на защиту картера. Земля под ногами и вправду оказалась такой, будто её раздробили на мелкие кусочки. Просто удивительно, почему так не случилось на остальной части дорог. Твёрдая поверхность просто обязана была развалиться под такой деформирующей нагрузкой.

Мужчина сел за руль. Валера налёг на горячий капот и упёрся ногами в землю. Дамы, что стояли рядом, даже не пошевелились помочь.

– Вы пассажиры из этого автомобиля? – спросил он их.

– Да, – ответила одна из них.

– А чего стоите в сторонке? Налегайте, я один не справлюсь.

Женщины нехотя подошли и упёрлись руками в капот.

– Не женское это дело, – буркнула одна.

– А чьё? Проезжего мужика с семьёй?

Мужчина за рулём автомобиля хрустнул задней передачей и начал подгазовывать. Валера налёг на капот. Колёса завизжали, но машина даже не дёрнулась.

– Давайте толкать под счёт, – предложил Валера женщинам. – Я буду говорить и-и-и раз, и по окончании счёта мы одновременно будем делать толчок. Идёт?

– Давай, считай.

– И-и-и раз! И-и-и раз! И-и-и раз!

Машина стала понемногу раскачиваться, увеличивая амплитуду движения. Дамы, увидев результат своих усилий, стали трудиться активнее. Раз на тридцатый старенькая машина, обдав помощников струёй из мелких камней и пыли, выехала на твёрдую поверхность.

– Спасибо тебе, мужик, – поблагодарил водитель.

– Пожалуйста.

Валера прошёлся по дороге, чтобы определить, как далеко простирается эта аномалия. Оказалось, что примерно метров на двадцать. Она даже внешне отличалась цветом от прочей дороги. Валера снова сел за руль своего автомобиля и объехал опасный участок по обочине, шурша днищем по стеблям цикория, растущего вдоль просёлочной дороги.

– Нормальный мужик, – констатировал он спустя некоторое время.

– Только осадочек остался, – заявила Ольга. – Мне было страшно. Всё время ждала, чего могут выкинуть эти люди. Будь у них ружьё какое-нибудь, им ничто не помешало бы отобрать нашу машину.