Текст книги "Банной горы хозяин"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bannoy-gory-hozyain-61827.jpg)
Автор книги: Сергей Щеглов
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Доброе утро! – сказал Валентин, выбираясь из гравилете. – Ну-ка, покажи мне осколки!
– Вот. – Визе открыл заднюю дверцу. На сиденье лежала та самая белая скатерть, а на ней – горка битого горного хрусталя. Валентин подошел поближе и скомандовал Обручу «темп»: характерная форма осколков не оставляла сомнений, что индикатор сработал. А следовательно, Могутов действительно маг, Визе действительно заколдован, и любая ошибка может стать последней.
Войдя в ускоренное время, Валентин прежде всего очистил сознание от посторонних мыслей. Перед тем как что-либо делать дальше, следовало ответить на три вопроса. Зачем Могутов пошел на контакт? Способен ли он почувствовать мою магию? Как выглядит его магия, и способен ли я ей противостоять?
Именно в такой последовательности, согласился сам с собой Валентин. Если Могутов способен еще и Обруч почувствовать, у меня вообще нет никаких шансов. Итак, кто вы, колдун Могутов?
Валентин прикрыл глаза, переключаясь на ментальное пространство. Сознание Визе выглядело сейчас почти идеальным шаром, как обычно и бывает под сильными заклинаниями. Полупрозначное облачко сознания Могутова мерцало на пределе доступности; Валентин уставился на него, выпучив глаза. Обруч кольнул в центр головы тонкой иголкой боли – дескать, работаем с перегрузкой, – но все же сумел дотянуться. В следующее мгновение Валентин стал Иваном Могутовым.
Сила при мне, подумал он, и сердце, повинуясь внутреннему вдоху, трижды ударило не в такт. Крест на груди откликнулся на зов, вспыхнул живым теплом; Сила вошла в тело через солнечное сплетение, подхватила Могутова и вынесла прочь. Могутов сгруппировался в веретено и сквозь бревенчатую стену дома увидел перед собой лицо только что приехавшего человека.
Ближайшие воспоминания, понял Валентин. Я остановил время как раз в тот момент, когда Могутов вышел в астрал. У него было больше тридцати секунд, почему же он не атаковал сразу? Земная магия медленнее пангийской?
Лучше не будем на это рассчитывать, решил Валентин. Быстро, по ассоциациям. Иванов!
Перед мысленным взором Могутова появился хрустальный череп, чуть поодаль – седобородый человек со светящимися глазами. Юлиан, всплыло имя. Губы Юлиана были плотно сжаты, но голос его гремел. Наш череп по-прежнему в Вальпараисо. Ты держал в руках копию. Изготовить ее непросто. Найди того, кто это сделал, и отправь за Камнем. У него может получиться.
Могутов молча кивнул, и череп исчез, уступив место вечно улыбающемуся Визе. «Укус паука», и улыбка перестала выражать радость. Гравитационный сканер, молекулярная копия, третья лаборатория. – Визе говорил не разжимая губ. Кто сделал сканер и лабораторию? Да Иванов, кто же еще!
Надо же, как он меня ценит, подумал Валентин. Значит, начальнику Могутова нужен Камень. А что это за Камень?
В наступившем мраке затеплился огонек свечи, медленно проступило человеческое лицо. «Обет молчания», – раздались беззвучные слова. Ты никому не сможешь рассказать, и сам вспомнишь лишь тогда, когда будет нужно. Самый могущественный амулет нашего мира – Черный Камень Каабы. Храмовники Масджид аль-Харам окружили его Сферой Соломона – ни один посторонний колдун не в силах войти внутрь и сохранить разум. Нам придется использовать людей. Забудь обо всем, но помни!
Губа не дура, подумал Валентин. Черный Камень Каабы им подавай. А с другой стороны, почему бы и не взглянуть на эту Сферу Соломона? И с храмовниками было бы неплохо познакомиться…
Ладно, прервал Валентин бесплодные мечтания. По первому вопросу все ясно: Могутов получил приказ отправить меня за Черным Камнем и уже вышел для этого в астрал, намереваясь проникнуть в мой мозг. Самое время перейти ко второму вопросу. Способен ли Могутов чувствовать чужую магию? Не обидится ли, если Бублик перехватит этот его «укус паука»?
На миг Валентин пожалел, что находится на родной планете. На Панге Обруч легко перенесся бы в прошлое и до мельчайших подробностей воспроизвел бы недавний осмотр Могутовым хрустального черепа. А здесь, на Земле, Обруч мог только погрузиться в чужую память и вытащить на свет субъективные воспоминания, по большей части ничего общего не имевшие с действительностью. Вот и сейчас Обруч перенес фокус внимания могутовской памяти обратно на хрустальный череп, тот брызнул фонтаном осколков, а потом оказался стоящим на столе, на белой скатерти, в окружении пяти свечей.
Трижды стукнуло сердце, Сила проникла в тело. Могутов простер руки – череп засветился изнутри. «Внутренний ветер» вылетел одновременно из правой и левой рук, схлестнулся сам с собой внутри черепа, закружился по хрустальным закоулкам в поисках чужой Силы. Свет замерцал – ветер выл и стонал, не найдя пищи, и рвался наружу. Могутов нахмурил брови и сдвинул руки, заставив ветер сбавить напор. Теперь он радостно засвистел, наконец обнаружив добычу. Череп потемнел, но в теменной части его зажглась ослепительно яркая точка. Она мигнула четыре раза, восхваляя четыре вечных такта любого ритуала, и погасла.
Могутов убрал руки, ветер вырвался на свободу, яростно набросившись на свечи.
«Печать Ордена, – подумал Могутов. – Я должен знать, кто сделал этот череп!»
Свечи погасли, ветер, лишившийся последних игрушек, змейкой взвился под потолок. И в этот момент череп вдруг треснул, брызнул осколками, рассыпался по скатерти грудой кристаллов. Могутов вскинул правую руку, творя охраняющий знак; воздух в комнате загустел, осколки застряли в нем, как мухи в сиропе, и, повинуясь воле колдуна, сами вернулись к месту, откуда вылетели. Все, что осталось от черепа, лежало теперь посреди скатерти между пятью погасшими свечами. Могутов совершил тройной вздох, успокаивая крест, и рукавом вытер выступивший на лбу пот.
Не похоже, чтобы он чувствовал магию, констатировал Валентин. Крест свой он чувствует, и заклинания вроде «внутреннего ветра», которые крест выпускает, – тоже. Но вот моей магии, расколотившей череп вдребезги, он не то что не заметил – ему даже в голову не пришло, что это могла быть магия. Сразу же решил, что его пытались подставить, и нужно брать быка за рога. То есть заколдовывать Визе.
Валентин не стал смотреть, как Могутов обкладывал заклинаниями начальника отдела паранормальных явлений. Не было смысла – колдун явно собирался повторить ту же процедуру с самим Валентином. Если Бублик сумеет перехватить заклинание, у меня будет достаточно времени на изучение земной магии. Если нет – на Земле станет одним колдуном меньше. Обруч, мысленно позвал Валентин. Ты понял, что нужно сделать.
Валентин вернулся в настоящее Могутова и отпустил время. Веретенообразный колдун вытянулся в нить, прокинул ее от собственного пупка до Валентинова мозга и сделал совершенно невозможное движение, как бы охватывая животом какой-то шарообразный предмет.
А ведь это и есть «укус паука», сообразил Валентин. Темп!
В замедленном времени он физически ощутил, как чужое заклинание вползает в зону внимания Бублика, как тот просыпается от многолетней спячки, выпуская тысячи щупалец-тестеров, как под их мягкими прикосновениями чужая Сила теряет первозданную форму и раскрывается для внешнего контроля.
Отставить, скомандовал Валентин Бублику. Я понимаю, что жрать хочется, но эти заклинания не едят. Пусть просто повиснет в пустоте, а я займусь его хозяином.
Могутов ждал еще одного нового для Валентина ощущения – наполненности пупка. Хорошо, решил Валентин, пусть пупок наполнится. Что дальше?
Иди ко мне, позвал Могутов. Слова встряхнули связывающую колдуна и жертву нить, вошли в сознание ведомого как его собственное желание. Валентин открыл глаза, обошел машину и двинулся прямиком к калитке. Заклинание Могутова при всей его экстравагантности – Валентина в жизни никто не хватал пупком! – оказалось практически полным аналогом пангийского «лишения воли». Человек под его влиянием сохранял способность здраво рассуждать и целеустремленно действовать, но при этом полностью забывал про собственное «я». Работать за «я» другого человека пангийским магам не слишком нравилось, поэтому заклинание не получило широкого распространения, в отличие от целой энциклопедии проклятий, наваждений и прочей порчи, которые было куда легче навести и куда проще контролировать.
Проще-то проще, возразил себе Валентин, но только при условии, что вокруг сколько угодно Силы. Если Сила становится более дефицитным ресурсом, чем время, лишение воли может оказаться очень полезным. Магии тратится всего ничего, а человек часами остается зомби!
Изображая из себя зомби, Валентин поднялся по ступенькам, отворил отлично пригнанную входную дверь, которая даже не скрипнула петлями, и вошел в прихожую. Вторая дверь, в гостиную, была открыта. Могутов стоял у окна, солнечный свет падал на его ослепительно белую рубашку и пышную седую шевелюру, делая колдуна похожим на зашедшего непонятно зачем в избу бродячего ангела.
– Садись, – сказал Могутов и указал на стоящий перед ним табурет.
Валентин, изо всех сил подражая походке лишенного воли человека, проковылял по комнате и сел, уставившись на Могутова как в телевизор.
– Возьми. – В правой руке Могутова возник причудливо изогнутый осколок горного хрусталя. Валентин покорно поднял правую руку и сжал осколок большим и указательным пальцами. – Внутри едва заметная блестка. Видишь?
Валентин повертел осколок, ловя отблеск света на незаметной внутренней грани. Через несколько секунд внутри кристалла вспыхнула яркая точка.
– Что это такое? – спросил Могутов.
– Дефект кристалла, – ответил Валентин, входя в образ хозяина супертехнологической корпорации.
– Твой череп – копия, – нахмурился Могутов. – Почему дефект в точности такой же, как в оригинале?
– Трехмерное сканирование с последующей наносборкой, – пояснил Валентин. – Мой череп был точной копией Черепа Судьбы.
– Тогда почему он раскололся? – спросил Могутов.
– После того как мы сделали копию, с ней поработал Нострадамус, – изложил Валентин официальную версию. – Он встроил в череп детектор магии. Если череп раскололся, это значит, что рядом с ним было совершено колдовство.
– Кто такой Нострадамус? – задал Могутов следующий вопрос.
– Наш ангел-хранитель, – честно ответил Валентин. – Колдун, который живет в Демидовске и помогает корпорации. Он умеет читать мысли и появляться во снах. Именно он попросил меня заняться поисками других колдунов.
– Как с ним связаться? – подумав, спросил Могутов.
– Он сам меня найдет, – сказал Валентин. – Теперь, когда череп разбит, это произойдет очень скоро.
Могутов опустил глаза, и губы его чуть заметно дрогнули. Бублик поинтересовался, можно ли съесть это заклинание. Нет, ответил Валентин. Глянем-ка, что там Могутов делает.
Обруч притормозил время и раскрыл перед Валентином мысли обескураженного колдуна. «Звоночек», – перебирал Могутов доступные заклинания, – «Клещ», «Бульдог». Нет, Нострадамус может оказаться сильнее. Пусть Иванов остается посредником. Тогда – Черный Камень».
Могутов протянул руку, и Валентин послушно вернул колдуну осколок хрустального черепа.
– Это была копия, – сказал Могутов, пряча осколок в карман. – Тебе доводилось похищать оригиналы?
– Да, – кивнул Валентин, продолжая гнуть официальную линию. – Нострадамуса заинтересовала Туринская плащаница. Потом мы вернули ее на место, а копию уничтожили.
– Вы похищали Черный Камень Каабы? – наконец перешел к делу Могутов.
– Нет, – покачал головой Валентин. – Нострадамусу он не нужен.
Вот именно, подумал он про себя. Обычный кусок вспененного стекла, образовавшийся при падении метеорита. В отличие от плащаницы никаких экзотических свойств.
– А ты смог бы похитить Камень? – спросил Могутов.
Валентин поднял глаза к потолку. Похитить, то есть заменить оригинал на точную молекулярную копию. С любым другим предметом на Земле это смог бы проделать и сам Визе – прилетел, выпустил робота-взломщика, принял обратно и улетел. Однако вокруг Черного Камня днем и ночью кипит жизнь – тысячи паломников совершают таваф, обряд семикратного кружения вокруг Каабы, начинающийся как раз с этого Камня. Робот-взломщик с легкостью разрезает бронированные сейфы – но что он сможет сделать с постоянно окружающей Камень людской стеной?!
– Не сразу, – честно ответил Валентин. – Эта операция потребует специальной подготовки.
– Сколько дней займет подготовка?
– Почему дней? – удивился Валентин. – Полагаю, уже к обеду что-нибудь придумаем!
– Ты должен добыть Черный Камень, – сказал Могутов, и Бублик тут же сообщил, что колдун пустил в ход еще одно заклинание. Смысл его был для Валентина совершенно очевиден – в сознание жертвы закладывалось жгучее желание во что бы то ни стало выполнить волю колдуна.
– Хорошо, – согласился Валентин.
– Зачем тебе Камень? – тут же спросил Могутов.
Это контрольный вопрос, понял Валентин. Предполагается, что заклинание подействовало, я только о Черном Камне и мечтаю, и теперь должен сам себе объяснить, отчего на нем свет клином сошелся. Ну, с этим у меня никаких проблем!
– Это мой пропуск в мир колдунов, – ответил Валентин. – Если я принесу тебе камень, ты станешь учить меня магии.
Могутов пристально посмотрел на Валентина, однако ничего подозрительного не заметил. Обруч знал свое дело.
– Как только возьмешь Камень, сразу звони, – приказал Могутов. – Я скажу, куда его доставить.
– Так и сделаю, – сказал Валентин.
– Сделаешь, – кивнул Могутов. По его уверенности Валентин понял, что колдун не в первый раз прибегает к лишению воли. Во всех предыдущих случаях заклинание сработало безотказно. – А теперь расскажи все, что знаешь о Нострадамусе.
Все-таки замечательная идея, подумал Валентин, этот Нострадамус. Телепат, колдун, человек без лица, являющийся только во снах. Куда более интересный персонаж, чем я, обыкновенный олигарх провинциального масштаба.
Рассказ о Нострадамусе Валентин помнил, как «Отче наш». Он устроился на табурете поудобнее, позволил части своего сознания монотонно произносить знакомые слова, а сам снова нырнул в глубины памяти стоявшего перед ним колдуна.
– Впервые Нострадамус явился мне во сне в марте позапрошлого года. В первую ночь показался человеком без лица и сказал только: завтра приду снова. На вторую ночь…
Сделав короткую паузу, Валентин скомандовал «темп» и задал чужой памяти ключевой образ. Лицо в обрамлении темноты; Юлиан, человек, рассказавший Могутову про Черный Камень.
Посвятитель, послушно раскрылась память. Валентин увидел своего рода коллаж – переходящие друг в друга сценки с участием Юлиана, выстроенные слева направо в хронологическом порядке и сверху вниз – в порядке значимости для сегодняшней беседы с Валентином Ивановым. У Могутова была безупречно организованная – правильнее сказать, профессиональная – память. Валентин выбрал самую первую сцену – в левом верхнем углу – и вошел в нее, превратился в двадцатилетнего юношу, тайком пробирающегося на деревенское кладбище безлунной осенней ночью.
– В последнее время, – продолжал свой рассказ лишенный собственной воли Валентин Иванов, – Нострадамус является мне во сне два-три раза в неделю. Он всегда знает, что происходит в корпорации; я думаю, он читает мысли сразу у многих сотен людей. Его главная забота – поиск колдунов, который ведет наш отдел паранормальных явлений…
В следующее мгновение Валентин оказался уже на кладбище. Свежая могила, третий ряд от дорожки, Василий Храмцов, правильная смерть, внезапная, страшная. Дубовая коробочка торчит из-за пояса, слажена без единого гвоздя. Набрать землицы не больше горсти, правильной землицы, хоть до утра просидеть, но запах смерти почувствовать. Сумею, подбодрил себя Валентин. Черный православный крест явственно выделялся в ночи; пришел, подумал Валентин, и коснулся креста правой рукой.
Холод металла вонзился в ладонь, как игла. Валентин застыл в ужасе – он вышел не к той могиле! Крест был черен как смоль, и с каждым мгновением эта чернота становилась все гуще. Валентин знал, что не должен смотреть на свою руку; сама Смерть коснулась ее, капала с бесчувственных пальцев черной невесомой слизью. Но и бежать нельзя – на руке отметка покойника, не схватит этой ночью, придет следующей. Конец мне, тоскливо подумал Валентин, не хочу!
«Тогда подчини Силу, – услышал он негромкий мужской голос. – Подчини Силу, или умрешь».
Нельзя было поворачиваться на голос, и рта открывать тоже никак нельзя. Ничего не говорил Тихон про Силу, и уж тем более не говорил, как ее подчинять. В отчаянии Валентин просто сжал кулак, стиснул зубы от боли, накрыл пойманную Смерть левой ладонью.
«Не так, – сказал голос. – Не руками!»
С Силой надо обходиться наоборот, вспомнил Валентин. Тихон никогда не уточнял, что значит наоборот. Хватать не руками, смотреть не глазами?
Валентин зажмурился и разжал мертвые пальцы, развел в стороны онемевшие руки. Чернота, соскочившая с креста, висела прямо перед ним грозным сгустком, готовилась прыгнуть. Остановись, безмолвно приказал Валентин, и повернулся, выставляя перед собой заткнутую за пояс дубовую коробку. Живот свело судорогой, руки повисли плетьми, но, падая на землю, Валентин увидел, как съежилась и потускнела сошедшая с креста Смерть.
– Теперь, когда датчик в хрустальном черепе сработал, – все так же монотонно продолжал Валентин Иванов, – Нострадамус должен появиться и выдать новые инструкции относительно колдунов. Тогда я смогу рассказать тебе продолжение.
Осторожно, чтобы не потревожить Могутова, Валентин вернулся в собственное сознание. Вот тебе и профессиональная память, подумал он. Тут от одного эпизода в дрожь бросает, а там их несколько тысяч. Если и в следующий раз такая же фигня получится, придется отбросить околичности и допросить Могутова по-человечески.
– Ты не сказал, зачем Нострадамусу колдуны, – заметил Могутов. – Ты спрашивал об этом?
– Спрашивал, и не раз, – кивнул Валентин. – Узнаешь ты, узнают и они, всегда отвечал Нострадамус. Мне кажется, он боится колдунов.
Через Обруч Валентин почувствовал, что тонкая лесть достигла своей цели. Изгнанник, подумал Могутов, и на мгновение расслабил сурово сжатые губы. Привязан к технике, значит, Запад. Еще одна удача!
Зайду-ка я с другого конца, решил Валентин. Черт с ним, с Посвятителем Юлианом. Могутов сразу понял, кто такой Нострадамус. Возможно, именно за ним он и приехал в Демидовск?
Нострадамус, обратился Валентин к могутовской памяти. Изгнанник, Дикарь, Чужак, выстроила память цепочку имен; следом развернулась панорама из тысячи картинок. Вот здесь, решил Валентин, и вошел в заснеженный парк, разбитый около полуразрушенной часовни. Рядом шагал Юлиан, Валентин чувствовал его тревогу и старался ступать неслышно, чтобы не беспокоить лишний раз Посвятителя. Из часовни вышел чернобородый человек в валенках и телогрейке; Валентин удивился его простонародному виду и тут же ожег себя епитимьей – случайных людей здесь нет, это Ведающий, принявший неприметный облик. Юлиан опустил и отвел чуть назад руки, Валентин последовал его примеру.
– Юлиан, Иоанн, – сказал ведающий низким голосом, остановившись в трех шагах перед Валентином.
– Посвятитель Григорий, – ответил Юлиан и еще дальше отвел руки за спину.
– Демидовск, – сразу же перешел к делу Григорий. – Там появился чужак. Он дважды применил Силу, жители заколдованы, ни я, ни Стефан не сумели распознать заклинание. Ордену нужен парламентер.
Юлиан повернул голову в сторону Валентина.
– Я очистил разум, – сказал Валентин, делая шаг вперед. – Чужак ничего не узнает!
Ага, подумал Валентин. Вот почему у Могутова сплошные картинки в голове. И впрямь, Чужаку не позавидуешь.
– Ты знаешь, что делать? – спросил Григорий.
– Обосноваться на его земле и сотворить Знак, – ответил Валентин. – Не получив ответа, сотворить второй, третий – сколько потребуется. Одним из Знаков стану я сам.
– Сколько ты готов ждать?
– Дольше, чем Орден, – честно ответил Валентин. – Мне всего лишь сто лет от роду, владыка.
– Мой лучший ученик, – добавил Юлиан.
– Что ж, тогда ступай, – сказал Григорий. – И пусть Орден идет вместе с тобой.
Валентин понял, что последняя фраза была ритуальной – что-то вроде отеческого благословления. Структура колдовского Ордена потихоньку прояснялась – Могутов оказался всего лишь учеником, его Посвятитель, Юлиан, стоял на низшем уровне иерархии, а Посвятитель Юлиана, Григорий, занимал в ней достаточно серьезное положение, чтобы лично проинспектировать место чрезвычайного происшествия и принять решение по отправке туда парламентера от имени всего Ордена. Следовательно, всего в иерархии минимум три уровня, иерархов второго уровня – Посвятителей – несколько десятков, и еще черт знает сколько учеников. Учитывая, как легко эти ученики лишают воли даже самых продвинутых людей, вроде Визе, – готовое теневое правительство.
Темп, темп, подхлестнул Валентин Обруч. Могутов явно намеревался закончить беседу и поскорее отправить Иванова за Черным Камнем, а узнать предстояло еще так много. Валентин уже понял, почему поиски колдунов раз за разом оканчивались неудачей: Орден тщательно оберегал свои тайны. Если бы не Визе, захотевший ловить колдунов не иначе как на уникальный артефакт, если бы не печать Ордена, оказавшаяся по неизвестным причинам на оригинале черепа, – Могутов так и продолжал бы создавать невидимые простым смертным Знаки, пытаясь обратить на себя внимание несуществующего Нострадамуса. Но как мог Орден появиться на планете, полностью лишенной естественных источников магии?! Откуда черпают Силу десятки, если не сотни Посвятителей, не говоря уже о храмовниках Каабы?!
«Сила, – мысленно произнес Валентин. – Сила!» Память Могутова послушно развернула вереницу картин. На этот раз Валентин решил не нырять в воспоминания с головой, а вместо этого превратить картинки в кинофильмы, концентрируя внимание то на одном, то на другом эпизоде. Самым трудным оказалось удержаться на тонкой грани между отстраненным взглядом наблюдателя и полным отождествлением с самим Могутовым; дважды Валентин срывался и вынужден был переживать не слишком приятные подробности ученичества у Юлиана. В отношении учеников земные Посвятители не слишком отличались от пангийских магов – основными стимулами при обучении что там, что здесь оставались боль и страх смерти. Однако эта древняя методика работала – и уже на третий раз Валентин сумел удержаться на краю памяти, не желая в очередной раз сгорать в колдовском огне для «отрешения от плоти». Теперь картинки начинали двигаться, не увеличиваясь в размерах, оставляя место для внешнего наблюдателя. Освоившись, Валентин перевел взгляд вниз и влево, где возвышался на фоне серого утреннего неба уже знакомый ему чугунный кладбищенский крест.
– Ты смог освободить Силу и выжить, – сказал невидимый незнакомец. – Ты достоин стать моим учеником.
– Кто ты? – спросил Могутов, удивляясь, что после всего пережитого может говорить.
– Твой Посвятитель, – ответил невидимка. – Отныне ты принадлежишь мне.
Интересное кино, подумал Валентин. Сила находилась в кресте, я помню вылезший оттуда черный сгусток. Каким-то способом Могутов ее высвободил, после чего должен был немедленно умереть, – ну, такое и на Панге бывает, выжженные собственной силой целые кварталы на кладбищах. Рядом оказался Юлиан, поддержал страхом смерти, и Могутов выжил – благодаря собственноручно сделанной коробочке. Получается, что Сила находится в одних артефактах, а управляется другими?
Валентин посмотрел прямо перед собой. Могутов спускался по узкой лестнице в мрачный подвал, прикрывая ладонью пламя свечи. Остановился у неровной кирпичной стены, провел пальцем по выступившему раствору. Поставил свечу на подвернувшийся деревянный ящик, трижды ударил сердцем и приложил к стене обе ладони. Раздался негромкий треск; Могутов поспешно отступил назад, подхватил свечу. Стена еще секунду стояла как прежде, а потом плавно осыпалась грудой кирпичей. Сквозь облако пыли Могутов увидел небольшую каморку, два деревянных поддона, аккуратно сложенные иконы и книги. Не дожидаясь, пока пыль осядет, снова стукнул сердцем. Одна из икон вспыхнула золотистым пламенем; Могутов прикрыл глаза рукой и в страхе отступил на шаг.
Удача, подумал колдун. Какой сильный Источник! Юлиан будет доволен.
Дождавшись, пока свечение погаснет, Могутов забрал икону, спрятал ее за пазуху и вышел из подвала.
Сначала крест, подумал Валентин, потом икона. Похоже, наши колдуны черпают Силу из предметов культа. В таком случае понятно, зачем им Черный Камень – более культового предмета на Земле, пожалуй, и не найти. Но интересно другое – Могутов испугался, обнаружив Силу. Предпочел отнести По-святителю, а не использовать самостоятельно. Получается, заводить учеников выгодно: они могут принести Посвятителю дополнительную Силу. Кстати сказать, корпорация в этом отношении покруче учеников будет – только скомандуй, все артефакты выкрадем и в центральном хранилище сложим. Осталось узнать самую малость: а как эту Силу из источника вытащить? Хорошо бы на чем-нибудь попроще попрактиковаться, перед Черным-то Камнем!
Валентин перевел взгляд на самую верхнюю картинку. Сила, повторил он призыв. Как мне добыть Силу?
Юлиан вошел неожиданно, как и подобает Ведающему. В мастерской воцарилась тишина, свет сделался хрупким, словно стеклянным. Могутов отложил в сторону причудливо изрезанную деревянную палочку, над которой работал последний час, и встал, приветствуя Посвятителя.
– Пришло время для очередного урока, – сказал Юлиан. – У колдуна может быть только одно Сердце – то, которое дал ему Посвятитель. Возьми свой жезл и убедись в этом!
– В нем еще мало Силы, Посвятитель, – сказал Могутов, но палочку все же взял, ухватил по всем правилам – тупой конец уперт в пяту ладони, большой и средний пальцы соприкасаются на змеиной голове, указательный вытянут вдоль еще только обозначенного хребта дракона.
– Тогда добудь ее, Иоанн, – сказал Юлиан и достал из-за пазухи вылинявшую красную тряпочку. – Вот Источник. Ты знаешь, что делать!
Он бросил тряпочку на стол, разметав свежую стружку. Могутов нацелил палочку, нахмурился. Валентин понял, что колдун творит заклинание, и полностью погрузился в воспоминания, почувствовал особые удары сердца. Палочка потеплела, на кончике указательного пальца возникло необычное ощущение, как если бы он удлинился сантиметров на двадцать. Но одновременно по груди разлилось уже знакомое Валентину тепло, выплеснулось в руки, хлынуло через запястье – и огненным потоком ворвалось в палочку. Тряпочка-источник вспыхнула желтым светом, как маленькое солнце; но дерево в руке Валентина превратилось в раскаленный металл, оглохший и ослепший, неспособный исполнить даже самое простое заклинание.
Валентин отрешился от боли, унял взбесившийся крест, левой рукой рванул за цепочку; крест нехотя оторвался от груди, выполз через ворот рубашки. Только сейчас Валентин почувствовал запах древесного дыма – змеиная голова на палочке обуглилась, лежавшее в ладони дерево почернело. Валентин положил крест на табурет, упрямо наклонил голову и снова ударил сердцем.
Чтобы почувствовать отклик палочки, пришлось вернуть чувствительность пальцам. Обожженная кожа с трудом отличила Силу от боли; легкое покалывание сказало Валентину, что палочка готова. «Зов», – подумал Валентин, формируя нужный поток Силы. Тряпочка едва заметно позолотела – теперь Силы в ней было совсем мало, едва ли больше, чем Валентин уже зачерпнул из палочки. «Зов», – повторил Валентин; Сила отделилась от Источника и золотистым облачком втянулась в палочку, свернулась вдоль драконьего хребта и затаилась до следующего зова.
– Выбирай, – сказал Юлиан, показывая на снятый Валентином крест.
Валентин покачал головой. Выбор между снежной лавиной и падающим перышком, между океаном огня и искрой костра? Юлиан преподал ему хороший урок: Сердце не может вытянуть из Источника больше Силы, чем уже накопило в себе. Колдун со слабым Сердцем – слабый колдун. Ученики не должны сами работать с Источниками: Посвятитель добудет из них куда большую Силу и сам поделится ею, если сочтет нужным.
Валентин взял недоделанную палочку обеими руками и переломил пополам:
– Я усвоил твой урок, владыка!
«Зов», – подумал Валентин, возвращаясь в собственное сознание. Особое ощущение в теле, которое Могутов передавал своему кресту и своей палочке. Именно так для земных колдунов выглядит Сила. Воспринимать ее напрямую, без специальных амулетов, они не способны. Точнее, поправил себя Валентин, известные мне колдуны – не способны. Мало ли кто еще на этой планете водится.
Валентин вернулся в собственное сознание и потратил несколько секунд, чтобы как следует рассмотреть магическим зрением могутовский крест. Увы, тот не просто выглядел как самая обычной резная деревяшка; Сердце колдуна Могутова и на самом деле было деревяшкой, не содержащей для постороннего магического взгляда ни капли Силы. Только очень хитрое движение мышц в груди самого Могутова, едва слышные хрипы его легких, да серия необычных ударов сердца могли отозваться в кресте серией звуковых колебаний, дававшей выход спрятанной в нем Силе. Даже Бублик, не пропускавший и самых призрачных шансов поживиться, равнодушно взирал на крест, ничуть не отличая его от бревен соседней стены.
Да, только «зов», с неудовольствием констатировал Валентин. Земные маги хорошо замаскировались: заклинания за них творят Сердца, а они только кормят их да указывают, что делать. И человек без Сердца, будь он хоть трижды Тенз-Даль, не имеет никаких шансов раздобыть силу на этой Земле.
По крайней мере до тех пор, пока не сумеет сам стать таким Сердцем.
– Теперь ступай, – сказал Могутов, – и принеси мне Камень!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?