Читать книгу "Миротворец-4"

– Чуть ниже, – скомандовал он пилоту, и тот послушно выполнил сказанное, Алеша опустился на полсотни метров, оказавшись прямо перед японским истребителем.

Тут Георгий и открыл огонь, выпустив половину длинной патронной ленты.

– Горит, сволочь! – крикнул он, прекратив стрельбу, а потом добавил, – второй догоним?

– Вряд ли, – ответил пилот, – слишком далеко… в Асаму, кажется, хорошо попали… и одну Добрыню подбили, – добавил он, указав на дымящий русский бомбардировщик, а потом добавил, – горючего осталось на десять-пятнадцать минут.

Надеюсь, не ту Добрыню, подумал Георгий, на которой Михаил сидит. Но вслух он сказал другое.

– Уходим на базу… в хвосте остальных Добрынь… а Асама хорошо горит… да и Чиодо, кажется, досталось.

Последнее, что он успел увидеть на водах Желтого моря, был гигантский столб воды и дыма над Асамой. Пороховой склад взорвался, скорее всего, подумал он. Приземлились они все на том же аэродроме Чемульпо на последних каплях горючего, перед этим на взлетные полосы плюхнулись три Добрыни, одна не дотянула. Георгий выскочил из машины и побежал к ближайшему бомбардировщику… его надежды не оправдались – не долетела именно та машины, где наводчиком был брат Михаил.

– Она села где-то в севернее города, – отрапортовал один из пилотов, – посадка прошла удачно… Уточкин опытный летчик.

– Надо выслать в ту сторону наших людей, – приказал Георгий, – хотя стой, – остановил он автомобиль, готовый выдвинуться на поиски, – я сам поеду.

И кавалькада из двух автомобилей запрыгала по кочкам и ухабам корейской провинции Чемульпо в северном направлении. Дорога шла между полями, засеянными озимой соей – характерные фиолетовые цветки этого растения Григорий помнил еще по Южной Африке. Надо будет заняться растениеводством, на автомате подумал он, когда с войной разберемся – соя очень полезное растение.

Проехали две подряд корейские деревушки с одинаковыми покосившимися строениями, их тут, кажется, фанзами называют. И тут чуть впереди и справа над кронами деревьев показался черный дым.

– Нам туда, – хлопнул Георгий шофера по плечу, – и будем молиться, чтоб оба летчика остались в живых.

Добрыня стояла, уткнувшись носом в какой-то кустарник на краю лужайки, автомобили вплотную подъехать к ней не сумели, помешало болото, поэтому все приехавшие выпрыгнули из машин на другом краю лужайке и подбежали к самолету, с трудом вытаскивая сапоги из грязи. Михаил лежал на траве, зажимая рукой правое плечо, пилот стоял рядом на коленях и пытался его перебинтовать.

– Живой? – это был первый вопрос императора.

Михаил, поморщившись, подтвердил – да, живой пока.

– Рана сквозная, – продолжил Георгий, осмотрев брата, – ничего страшного, до свадьбы заживет. Кладем его на заднее сиденье, – начал распоряжаться он, – и прямиком в наш госпиталь. А тебе я орден Святого Георгия выпишу, – добавил он брату, – за геройское поведение и подбитый крейсер Асама.

– А что, мы его подбили? – из последних сил поинтересовался Михаил.

– Да, брат, у него сдетонировали пороховые склады, Асама теперь на дне морском. И Чиоду повредили капитально. Как же это вас так сбили-то? – перешел он на новую тему, когда автомобиль уже прыгал в обратном направлении.

– У японца скорость больше была, – начал оправдываться Михаил, – а у нас даже и пулемета не предусмотрено для обороны.

– Это правильно, – крякнул Георгий, – насчет защиты Добрынь мы недоработали – надо исправить в ближайшем будущем.

Михаила передали с рук на руки в полевой госпиталь русских, а Георгий выслушал еще доклад относительно высадившегося десанта японцев.

– Десант рассеян и остатки его сброшены в море, ваше величество, – доложил бравый полковник, командир полка морской пехоты, – полевая артиллерия отличилась, после артподготовки все было уже несложным.

– Представляю тебя и командира артиллерии к наградам, – ответил Георгий, – кстати, не забыть бы и про летчиков, они тоже заслужили.

А в это время где-то в Европе

Здесь происходил интенсивный обмен мнениями между тремя ведущими европейскими державами по поводу начавшейся заварушки на Дальнем Востоке. Больше всего озабочена была Британия, она и инициировала телеграфные переговоры сначала с Германией, потом с Францией.

– Добрый вечер, герр Вильгельм, – отстучал на телеграфе текущий премьер-министр Британии Артур Бальфур (он получил этот пост по наследству от дяди маркиза Солсбери), – как поживаете, как здоровье?

– Все хорошо, – ответно телеграфировал ему германский император, – давайте уже общаться по существу.

– Хорошо, – немедленно среагировал Бальфур, – по существу, значит, по существу. Что вы думаете относительно начала боевых действий в Корее? Телеграфные агентства доносят самые противоречивые сведения об этом.

– Что я думаю об инциденте в Чемульпо – вы это хотели спросить? – отбил ответную телефонограмму Вильгельм.

– Все верно, герр Вильгельм, – тут же отвечал премьер, – мне кажется или на Дальнем Востоке начинаются очень серьезные дела?

– Вам не кажется, мистер Бальфур, – отзеркалил форму обращения немецкий лидер, – там действительно происходят некие тектонические сдвиги в общемировой политике. Россия заявляет свои права на новые территории, что вызывает определенное беспокойство у ведущих мировых держав. Не правда ли, мистер Бальфур?

– Не могу с вами не согласиться, – предельно корректно ответил англичанин, – надеюсь, что в этом вопросе наши ведущие мировые державы достигнуть некоторого взаимопонимания. Предлагаю встречу на высшем уровне в ближайшем будущем – место можете определить сами.

– А что тут думать, – последовал немедленный ответ из Берлина, – через два дня, если не ошибаюсь, открывается очередная сессия Лиги наций в Швейцарии – там и встретимся…

Бальфур быстро согласился, а вслед за этим немедленно вызвал на переговоры Эмиля Лубе, выигравшего последние выборы на пост французского президента. Который, собственно, не отличался какими-то выдающимися способностями, но мягкостью характера и способностью к компромиссам сумел вырвать первый пост страны у Жюля Мелина, который в свою очередь отличался радикализмом взглядов и даже был одним из активных участников той самой Парижской Коммуны… по итогам которой родилась песня про Интернационал.

– Доброго вам вечера, мсье Эмиль, – отстучал на телеграфе Артур, – есть мнение поговорить о текущей международной обстановке.

– Нет никаких возражений, мистер Бальфур,– откликнулся француз, – готов говорить хоть до утра.

– Что вы скажете о конфликте России и Японии? – тут же взял быка за рога премьер.

– Пока ничего определенного, мистер Бальфур, – отпечатал в ответ француз, – надо подождать развития ситуации.

– Предлагаю встретиться послезавтра на сессии Лиги наций в Женеве, – в ответ отбил телефонограмму Бальфур, – там и обсудим все подробности.

– Не имею никаких возражений, – ответил Эмиль, – тем более, что у нас от Парижа до Женевы регулярно ходит Восточный экспресс.

– Тогда до встречи послезавтра, – на этом их переписка завершилась, а премьер вызвал еще к себе министра обороны и начальника секретной службы и устроил маленькое совещание.

– Я собрал вас с тем, господа, – начал он, раскурив толстую гаванскую сигару, – чтобы обменяться мнениями относительно русско-японского конфликта.

– Мы слушаем вас, господин премьер-министр, со всем вниманием, – отозвался министр обороны.

– Я в основном хотел узнать ваше мнение по этому поводу, – прервал речь министра Артур, – скажите, что вы вообще думаете – кому помогать в этой войне и надо ли помогать вообще?

– Кхм, – напомнил о себе начальник разведки, – если вам интересно мое скромное мнение, могу сказать следующее… – он посмотрел на своих визави, не нашел на их лицах ничего против, поэтому продолжил, – Россия это наш экзистенциальный враг на протяжении последних пары сотен лет. Вспомнить хотя бы Крымскую войну или балканские вопросы… поэтому мое скромный взгляд на этот вопрос заключается в простой максиме – все, что плохо для России, хорошо для Британии… японцам надо помочь, короче говоря.

– А вы что думаете? – обратился Бальфур к министру обороны, пожилому и убеленному седыми висками адмиралу Бэкхему.

– Я целиком и полностью поддерживаю своего коллегу, – показал он глазами на соседа, – чем хуже дела обстоят для России, тем лучше для нашей страны. Поэтому самое лучшее, что мы можем сейчас сделать – это объявить свой нейтралитет, закрыть на этом основании Суэцкий канал и запретить все возможные русские закупки военного характера у нас, а также негласно поддерживать Японию.

– Олл райт, джентльмены, – загасил свою сигару премьер, – я вас услышал. Послезавтра в Женеве я встречаюсь с руководителями Германии и Франции и постараюсь убедить их придерживаться примерно той же линии поведения, что и у нас… а вы постарайтесь выяснить, как реагируют разные слои русского общественного мнения на этот конфликт – это нам может пригодиться.

Лига наций

Специально для нужд этой новой международной организации построили большое здание в парке Ариана – это было совсем недалеко от центра Женевы с железнодорожным вокзалом и фонтаном Же До, который бил на высоту в сто метров прямо из Женевского озера.

Дворец наций, как назвали резиденцию этого заведения, был необъятным, но до конца все же недостроенным, поэтому заседания и совещания пока проходили в левом крыле, а правое стояло в лесах и пахло известкой и краской. От России для участия в очередной сессии Лиги наций прибыли министр иностранных дел Лобанов-Ростовский и председатель комитета министров граф Витте, от Японии аналогичный министр Комуро Дзютаро, выходец из семьи самураев с острова Кюсю.

Прочие же ведущие мировые державы прислали своих первых лиц – Бальфура от Британии, Лубе от Франции, Вильгельма от Германии, Франца-Иосифа от Австро-Венгрии и Теодор Рузвельт от Североамериканских штатов. В повестке дня было несколько вопросов, но главным, конечно, пунктом шел русско-японский конфликт на Дальнем Востоке.