Читать книгу "Миротворец-4"

Сергей Тамбовский
Миротворец-4

Миротворец-4

Сон Георгия Александровича

– Смотри ты, – заметил он, взяв кстати вслед за подругой ароматный папанаши, под этим именем прятались всего-навсего пончики с творожной начинкой, – боши уже начали вовсю хозяйничать в Эльзасе и Фландрии…

– Я была недавно в Антверпене, – оторвалась от гогоша Матильда, – там очень дешевые бриллианты, их продают прямо из ограночных мастерских по себестоимости.

– Я думаю, немцы не будут резать курицу несущую золотые… ну то есть бриллиантовые яйца, – заметил Георгий, перелистывая Фигаро, – и продажи и дальше будут по заводской цене. А поляки в Варшаве и Кракове опять бунтуют… нет, все-таки вовремя мы скинули с себя эту обузу. В Варшаве ты когда была в последний раз, дорогуша?

– Дай вспомнить… – наморщила она лоб, – в прошлом году, кажется… хотя нет, там же революция была в прошлом году, в позапрошлом, значит. В Спящей красавице солировала вместе с Нижинским.

– Понятно… – Георгий взял английский таблоид и начал штудировать его, – а в Южной Африке ты никогда не была, Мати?

– Нет, дорогой, – она уже доела гогошу, тоже пончики, но с фруктовой начинкой, и принялась за сфинцишори, – там живут дикие мужланы, как уж их… буры что ли… им до искусства балета надо пройти примерно такое же расстояние, как до Луны.

– А там, между прочим, очень любопытные дела намечаются, – пропустил ее сентенцию мимо ушей Георгий, – эти мужланы буры таки нагнули гордых британцев и провели демаркационную линию примерно там, где хотел… с небольшими отклонениями к северу, Дурбан на их территории остался.

– Ты же где-то там геройствовал, Жорж, – вспомнила наконец балерина.

– Не так, чтобы уж геройствовал, но некоторые приключения были, да… – согласился он, – надо бы съездить как-нибудь, посмотреть, как там у них дела. А в Корее мы отвели свои войска с 38 параллели, все вопросы я японцами остались в прошлом – у них юг, у нас север.

– Вот на Дальний Восток я бы с удовольствием съездила, – призналась Кшесинская, – у них очень самобытная культура, опять же пекинская опера и японский театр кабуки, так он, кажется, называется… то, что показывали в Петербурге, это бледная копия какая-то, хотелось бы посмотреть на оригинал.

Георгий дошел до середины газеты и начал зачитывать аналитическую статью о большой европейской политике.

– Как получилось, – писала Дейли телеграф, – наибольшие выгоды в глобальном европейском конфликте последних лет получили Россия и Греция. Они полностью обнулили турецкие владения на левом берегу Босфора и сумели добиться нейтрального статуса обоих проливов. Кроме того, Россия утвердилась на острове Рюген, а Греция сумела отвоевать назад острова Крит и Кипр. И это практически без особенных затрат и военных потерь, что вызывает особенное удивление. Германия в тяжелой и напряженной борьбе сумела одолеть французов и получила в награду Эльзас с Лотарингией и половину Бельгии. Британия же сумела выйти сухой из воды, невзирая на существенные потери в северной Франции.

– Ты не мог бы это про себя прочитать? – сделала круглые глаза Матильда, – меня тошнит от такого официоза.

– Хорошо, буду читать про себя, – вздохнул Георгий и замолчал, перевернув очередную страницу британского таблоида.

Он дочитал статью до конца молча, сложил газету и посмотрел на дату ее выпуска – там значилось 31 августа 1918 года. Георгий выглянул в окно – там чертили прямые линии в небе истребители ВВС России, а где-то вдали на морском побережье просматривался контур первого российского авианосца, названного в честь Георгия Победоносца.

Но тут где-то рядом зазвенел будильник, Георгий проснулся, нажал на кнопку, прекращающую звон, и потряс головой, вспоминая удивительно реальный сон… железной же дороги до Стамбула у нас пока не имеется, подумал он, и при чем тут балерина Кшесинская? И что значит эта дата 25 октября 1917 года… Георгий вдруг что-то припомнил, поднялся и открыл записки отца – на одной из последних страниц он нашел, что означает эта дата. Но до нее еще далековато, со вздохом продолжил он свои размышления, до 17 года еще дожить надо, а пока у меня на повестке дня бракосочетание с испанской принцессой. А за окном занималась заря нового дня, 25 октября 1899 года…

Прошло 5 лет

И на дворе стоит весна 1904 года от Рождества Христова. Что произошло за эти пять лет, спросите вы, в стране и в мире, а вам отвечу – много чего. А если поконкретнее, то слушайте и не говорите потом, что не слышали.

Царь и великий князь всея Руси Александр III скончался год назад, пролежав в коме добрых три года. На его место практически сразу заступил Георгий Александрович, нареченный Георгием I, до сих пор в России государей с таким именем не было. Его бракосочетание с испанской принцессой Марией Мерседес случилось еще до наступления нового века и прошло без малейших осложнений. Через год у венценосной пары родилась девочка, нареченная Ксенией, а через два года и долгожданный сын Иван, которому Георгий предрек царствование до конца 20 века под именем Иван 5й. Никаких врожденных болезней ни у Ксюши, ни у Вани обнаружено не было.

Что же касается внешней и внутренней политики Российской империи, то тут дела обстояли следующим образом. Начнем с внутренних проблем… губернатор Саратовской губернии Петр Аркадьевич Столыпин был благополучно перемещен на должность премьер-министра и начал свои реформы не после, а вместо первой революции на Руси, не случилось такого в обновленной истории. К расслоению общины и переселенческой политике ему сверху было указано еще поработать с образованием новых промышленных предприятий от Финляндии и до самого Владивостока. Получилось, как это водится у нас, не очень гладко и не с первого раза, но что-то с места сдвинулось.

Теперь про национальные окраины… Польское царство, как это и было оговорено в Ялтинском соглашении трех держав, было поделено между Пруссией и Австро-Венгрией. Примерно пополам, Варшава досталась Пруссии, а Лодзь с ее мануфактурами австрийцам. Взамен Россия получила Галицию от Ровно и до Ужгорода, включая старинный Лемберг, он же Львов. Плюс весь остров Рюген на Балтике. Плюс денежную компенсацию в сто миллионов золотых рублей от обеих центральных держав. Финляндия получила некоторые послабления в региональном управлении и успокоилась, а среднеазиатские территории организовали целых два полноценных восстания против русских властей, которые были быстро и жестко подавлены.

Медицина и образование шагали дружно в ногу, благодаря чему за пять лет смертность среди младенцев снизилась втрое, средняя продолжительность жизни повысилась на четверть, а средний образовательный уровень населения изменился с двух классов церковно-приходской школы до трех с половиной. Но проблема сокращения посевной площади на одного едока продолжала оставаться предельно острой – сельское население увеличивалось, в том числе и благодаря медицинскому обслуживанию, а земельные площади оставались неизменными. Был вариант перераспределения этих участков от государства и помещиков, но радикально он ничего бы не поменял. Выход был только в сокращении крестьянства, как класса, но и здесь имелись свои подводные камни.

Промышленность и железные дороги… здесь все обстояло куда как лучше – мануфактуры, заводы и мастерские возникали в разных уголках России, как грибы после дождя, не в последнюю очередь благодаря налоговой политике государства – новым предприятиям убирали большинство налогов в первые два года существования. Железнодорожное строительство было взято под особый контроль государством, в связи с чем новые ветки проходили спецконтроль перед началом работ. Поэтому дублеры существующих магистралей и не очень важные направления пресекались в самом начале работ. Но зато то, что было необходимо государству, всячески поддерживалось.

Теперь про армию, военную промышленность и внешнюю политику, тесно связанную с этими вопросами. Авиапромышленность развивалась семимильными темпами – в текущем 1904 году уже начался выпуск цельнометаллических летательных средств грузоподъемностью до двух тонн. В гражданском варианте их назвали Добрынями и перевозить они могли до тридцати пассажиров на расстояние в тысячу километров, а военные образцы брали на борт эти самые две тонны бомб или тех же тридцать парашютистов. Ранцевый парашют, складывающийся в заплечный мешок, изобрел Глеб Котельников на десять лет раньше, чем в реальной истории.

Истребители же смогли достичь скорости триста км/час, а высота полета у них уже превысила пять километров. Естественно, что секреты производства в нашем мире долго никто сохранить не смог бы, поэтому примерно тем же, но с некоторым запозданием занялись Британия, Франция, Германия и Соединенные Штаты. Кое-что корпорация Мамонтов и Ко даже продала другим странам, но всею основное, конечно, утекло по нелегальным каналам.

Что же касается бронетанковой техники, то тут дела обстояли несколько скромнее, полноценный агрегат, сочетающий в себе проходимость в экстремальных условиях и боевые качества в виде пушки и пулеметов, получился не слишком качественным. Компромисс между броней и скоростью налаживался с большим трудом. Лучшее, что выдали заводы Морозова, был некий аналог американского танка Кристи, который в реале произвели бы американские заводы в конце двадцатых годов. Но если не углубляться в тонкости, то и Пересвет, так назвали то, что выпустилось в Иваново-Вознесенске в начале века, был вполне себе пригоден к боевым действиям не в очень напряженных конфликтах.

Автомобили… вот с чем, с чем, а с колесной техникой в России дела обстояли гораздо лучшим образом, чем с танками, и даже, чем с самолетами. Самобеглые коляски, быстро переименованные в автоповозки, начали производиться одновременно в шести точках страны, география тут простиралась от Риги и до Владивостока… да-да, в Приморье тоже начали собирать машины, ориентируясь на концерн Дженерал моторс – удалось договориться с их хозяевами насчет открытия филиала в Находке. В Риге же и в Одессе хозяйничали целиком и полностью европейские производители, Даймлер-Бенц и Рено. Отечественные умельцы внесли в конструкции первых российских авто немало своего, в частности масляные амортизаторы взамен пружинных впервые применили в Риге. Оставались проблемы с извечной российской проблемой, с дорогами, но и тут некоторые сдвиги проявились уже в начале века, например, асфальтовую трассу Петербург-Москва параллельно железнодорожной сумели запустить к 1903 году… теперь путешествие их одной русской столицы в другую сократилось до половины суток.

смип

Тракторы, сеялки, комбайны и прочую сельскохозяйственную технику успешно освоили как минимум в шести губерниях России, особенно удачным вышел опыт ростовчан… завод по личному распоряжению Георгия I назвали Ростсельмаш. Благодаря такой малой механизации сельскохозяйственного труда урожайность зерновых подскочила за эти годы практически вдвое, но проблема перенаселенности русской деревни все же оставалась открытой.

И о внешней политике… восстание боксеров в Китае было успешно подавлено, спокойствие и мир на этой земле воцарилось на долгие годы. Императрица Цыси отошла от дел, передав бразды правления своему приемному сыну Цзайтяню, потому что родной сын Цзайчунь совсем уж не годился в правители. Железнодорожная ветка КВЖД осталась в полном и безоговорочном владении российской стороной. Хунхузы, конечно, никуда не делись, но их распространение в Манчжурии обрело некие рамки, признаваемые всеми сторонами конфликта… на крупные города и станции они больше не зарились, а по мелочи шалили, что пресекалось по мере возможности российскими охранными войсками, взаимодействующими, опять же по мере возможности, с китайскими властями.

Железнодорожная ветка Харбин-Пекин вошла в строй в прошлом году, по ней началось достаточно регулярное движение составов, из Китая везли уникальные для Дальнего Востока вещи типа шелка, фарфора и чая, а в обратном направлении в основном станки и механические приспособления – Китай активно вступал в фазу промышленной революции.

С Японией отношения характеризовались приблизительно, как холодный мир – революция Мейдзи там началась на полвека раньше, чем в Китае, поэтому самураи считали себя самой толстой лягушкой в дальневосточном болоте, и вели себя, мягко говоря, вызывающе. С Россией худо-бедно договорились насчет Ляодунского полуострова, он теперь находился в совместном пользование двух стран, Порт-Артур (который успешно переименовали в Порт-Михаил в честь Кутузова) отошел к России, а Дальний-Далянь отошел к японцам.

Но на море отдельные недоразумения между этими двумя странами возникали регулярно, опять же вопрос Курильских островов всплывал не менее часто – японцы претендовали минимум на южную их половину, а как максимум, и на все Курилы. Переговоры по этим вопросам проходили в нейтральном Сингапуре, но ни к чему реальному не привели.

Теперь про Британию… которая славься и на морях… пик могущества этой империи был уже в прошлом, хотя и не в очень далеком – где-то десять-двадцать лет назад. Однако, британский лев был еще достаточно силен, чтобы огрызнуться на любое покушение на его власть. В Южной Африке посредничество России помогло бурам отстоять свою юридическую независимость, граница между колониями прошла аккуратно по Оранжевой реке, захватив в орбиту буров порт Дурбан. Но де-факто, к сожалению для многих, англичане постепенно размывали границы между республиками методами мягкой силы – заходами в капитал бурских компаний, завлечением молодежи в образовательные учреждения своей метрополии и тому подобными вещами. Поэтому любому непредвзятому наблюдателю было ясно, что вхождение Оранжевой и Трансвааля в состав Южно-Африканских земель Британии это вопрос времени.

В Индии медленно, но верно разгоралась освободительная борьба от колонизаторов во главе с Махатмой Ганди. Хотя его учение и предполагало в основном ненасильственные методы борьбы, жизнь, как это водится, внесла в него свои коррективы. А Россия исправно подбрасывала угольков в этот тлеющий костерчик в виде оружия и боеприпасов – снабжение велось через Памир, Гиндукушский переход и Кашмир. Так что у англичан головная боль от индийских событий присутствовала в непрерывном режиме.

Германия и Австро-Венгрия – тут все более-менее сохраняло свой статус-кво из предыдущего века. Франц-Фердинанд сумел как-то обуздать освободительные порывы окраин своей лоскутной империи, поэтому чехи, словаки, поляки, галицийцы, румыны и южные славяне утихомирились, и весь их накопившийся протест ушел в паровозные свистки фельетонов в центральных газетах. А Ярославу Гашеку на 1904 год было всего 21 год, и работал он в маленьком пражском банке, не помышляя ни о чем большем. Германия же представляла собой быстро растущего хищника мирового рынка, который считал себя обделенным при распиле пирога колоний – это было трудно игнорировать другим ведущим державам. России было ни жарко, ни холодно от немецких требований по Африке и Азии, но англичанам и французам понадобилось немало усилий, дабы обуздать растущие аппетиты бошей.

Но опять же худо-бедно войны тут пока удалось избежать, а Россия заняла в этих разборках место умной обезьяны из китайской поговорки… наблюдающей за тем, как дерутся два тигра в лощине реки. И о Соединенных Штатах… эта страна уверенно росла и ширилась, немного споткнувшись, правда, на войне с Испанией. Тут испанцам сильно помогли россияне, поэтому и Куба, и Филиппины остались в их орбите влияния. Руководящие круги Америки затаили с тех пор недоброе по отношению к России, но реализовать свои недобрые намерения у них пока не имелось возможности. За отсутствием крупных конфликтов… но российские власти прекрасно понимали, что в случае чего американцы могут подбросить им немало палок в колеса. Поэтому здесь так же, как и с Японией, имел место холодный мир с вежливыми улыбками при встречах и волчьим оскалом в промежутках встреч.

Что осталось… Османская империя осталась… это на 1904 год был совсем уже дряхлый лев, даже и не лев, а так, манул какой-то облезлый. В Европе она потеряла почти все владения, кроме Фракии и Адрианополя, в Африке ее вытеснила из Ливии Италия (дальше уже падать было некуда, если тебя побеждают итальянцы), а в Азии ее владения хотя и оставались достаточно приличными, но контроль за ними ухудшался с каждым днем. Кроме того, совершенно непонятное противостояние с армянами вызывало определенные вопросы со стороны других европейских стран. Геноцид армян начался совсем даже не во время Первой мировой войны, а гораздо раньше, в конце 19 века – так называемая гамидовская резня унесло по самым скромным подсчетам от ста до двухсот тысяч армянских жизней. Напрямую вмешиваться во внутренние дела великой, пока еще великой, державы прочие государства не стали, но это черное пятно уже повисло над репутацией османов.

Всем и вся было понятно, что Османская империя доживает последние дни, но по вопросам урегулирования этого кризиса мнения были явно неоднозначные – этот вопрос был одной из главных головных болей нового российского императора.

Таким образом, к началу 1904 года основными болевыми точками международной политики оставались Османская империя и Дальний Восток, где соперничали очень многие режиссеры мировой политики, если так можно выразиться…

Петербург, Зимний дворец, февраль 1904 года

Свежеиспеченный российский государь-император Георгий I с утра пребывал в дурном настроении. Мало того, что заныла застарелая рана, полученная в Южной Африке, так еще и супруга Мария устроила истерику прямо с раннего утра – ей все, видите ли, не нравилось в России, а особенно длинные и холодные ночи.

– Успокойся, дорогая, – только и смог сказать ей Георгий, – климат той части света, где расположена Россия, мы поменять никак не сможем, остается только смириться и принять его. Выпей валерьянки, должно помочь.

Мария этими словами явно не успокоилась, но и приставать к своему супругу перестала, уединившись в правом крыле Зимнего дворца, а Георгий созвонился со своими единоутробными братьями и назначил совещание на вторую половину дня. Оба брата прибыли точно в соответствии с договоренностями в Белый зал, оформленный живописцем Брюлловым к бракосочетанию Александра II.

– Можно было и поскромнее помещение выбрать, – в сердцах сказал Михаил, осмотрев необъятные просторы Белого зала, где скульптуры богов Олимпа соседствовали с гобеленами времен Возрождения и барельефами Дылева и Германа.

– Извини, брат, – буркнул Георгий, – другого места не нашлось… давайте лучше о делах поговорим.

– Давайте, – согласился Николай, усаживаясь за резной стол из ценных пород дерева, – я готов.

– Закуривайте, братья, – Георгий достал из шкафчика шкатулку, в которой лежали гаванские сигары, – вчера только привезли, прямиком из Гаваны.

И когда все дружно закурили, выпустив столбы дыма к потолку, император продолжил.

– Я про японцев хотел поговорить, друзья мои, – так начал он свою речь, – их поведение в последнее время становится невыносимым. Дошло уже до того, что они мешают выходу наших кораблей с рейдов Владивостока и Порт-Артура.

– Да, я тоже слышал про это, – осторожно заметил Николай, – дипломаты что говорят?

– А то ты сам не знаешь… японцы же мастера делать хорошую мину при плохой игре, улыбаются и кланяются, вот и все, что видят дипломаты.

– Их, кажется, серьезно поддерживают англичане? – поинтересовался Михаил.

– Более чем серьезно, – отвечал Георгий, – военной техникой не в последнюю очередь. Американцы тоже не отстают… сейчас в составе японских ВМФ восемь новейших броненосцев и двенадцать не менее новых крейсеров, все из Англии и Америки.

– Думаешь, дойдет дело до открытого противостояния? – спросил Николай.

– Не думаю, а уверен, – твердо сказал Георгий, – причем на горизонте года, если не меньше. Поэтому нам надо бы подготовиться к самому худшему…

– А какие вообще претензии у японцев к нам , не напомнишь? – попросил Михаил.

– Мы им сильно мешаем в Китае, раз, – начал загибать пальцы Георгий, – Манчжурия и все прилегающие к ней территории они как бы считают своими. Потом в Корее мы не слишком корректно разошлись, 38 параллель, где у нас проходит линия разграничения, расположена немного южнее, чем хотелось бы императору. Ну и наконец, Ляодунский полуостров, там им не нравится, что мы заняли более удобную бухту в Порт-Артуре против менее удобной стоянки в Даляне.

юьтпр

– А дипломатическими методами эти разногласия можно как-то снять? – поинтересовался Николай, – у нас прекрасная школа дипломатов, вспомнить только Горчакова.

– Пробовали, брат, – тяжело вздохнул Георгий, – к сожалению, японцы только вежливо улыбаются и ничего снимать не хотят… ну ты не хуже меня знаешь эти восточные премудрости – там ценится грубая сила в первую очередь. А все остальное во вторую очередь.

– То есть ты считаешь, что столкновение неизбежно? – продолжил Николай.

– То есть да, считаю, – скромно кивнул Георгий, – причем очень скоро. Конкретно на сегодняшний день на рейде города Чемульпо…

– Как-как ты сказал? – перебил его Михаил.

– Чемульпо… по-другому Инчхон, это город и порт где-то посередине Кореи, на берегу Желтого моря, там сейчас базируются два наших корабля – крейсер Варяг и канонерка Кореец.

– А почему это море называется Желтым? – неожиданно свернул в сторону Михаил.

– Могу рассказать, – вздохнул Георгий, – так его назвали китайцы за цвет воды, море мелкое и песка со дна поднимается предостаточно… а так-то оригинальное его название Хуанхэй, что переводится, как Желтое море.

– Почти, как китайская река, – напомнил Николай.

– Ну да, – согласился Георгий, – только там Хуанхэ, что и означает Желтая река, а тут море. Но это мы отвлеклись… так вот, по самым последним сведениям из нашего посольства в Сеуле, к этому городу и порту Чемульпо сейчас подтягиваются превосходящие силы адмирала Того.

– Того-Того… – пробормотал Михаил, – он, кажется, участвовал в коалиции против восстания боксеров, я не ошибаюсь?

– Не ошибаешься, брат, – улыбнулся Георгий, – и я даже с ним беседовал как-то раз. Он хотел получить доступ к нашим новейшим технологиям, по авиа и танкостроению, но в тот раз у него ничего не вышло. Как сейчас, не знаю – может и получил чего-нибудь. Но человек это очень серьезный, очень…

– Твои предложения, брат? – совершенно искренне поинтересовался Михаил.

– Кому-то из нас надлежит отбыть на Дальний Восток и координировать наши действия, находясь непосредственно в гуще событий, – сообщил Георгий, поглядев по очереди на своих братьев.

Те поежились некоторое время и, наконец, Михаил сообщил свое решение.

– Я готов… хоть сегодня – только полномочия мне выдай соответствующие, брат…

– За этим дело не станет, – совершенно серьезно отвечал ему Георгий, – все получишь в полном соответствии с серьезностью проблемы… денежное довольствие в том числе. Можешь, кстати, отправиться туда по воздуху, на Добрыне, заодно и обкатаешь новое средство передвижения.

Чемульпо, оно же Инчхон

В двадцатом веке это будет третий по величине город Южной Кореи, следом за Сеулом и Пусаном, а пока очень небольшая деревня на берегу очень удобной глубоководной бухты, защищающей суда и корабли от штормов и ураганов. Михаил добрался до места назначения, определенного ему новоиспеченным российским императором за двое суток, в которые входили ночевки в Омске и Иркутске. Но все равно это оказалось гораздо быстрее, чем по Транссибу, там пришлось бы ехать все десять дней.

Встречал Михаила на аэродроме близ города Чемульпо командующий эскадрой контр-адмирал Руднев.

– Как добрались, ваше высочество? – спросил он, когда Михаил спустился по трапу из чрева Добрыни.

– Все хорошо, Всеволод Федорович, – ответил он, – немного поболтало, конечно, но, думаю, что на море болтает много больше.

– Это вы абсолютно правы, Михаил Александрович, – согласился Руднев, – морская болезнь это страшная штука – по статистике ей подвержены три четверти взрослого населения планеты. Проедем в штаб? – предложил он, указав на самобеглую коляску, остановившуюся на краю аэродрома.

– Конечно, проедем, – белозубо улыбнулся Михаил, и они вместе с шофером явно азиатской внешности пропрыгали по ухабам и колдобинам корейского города куда-то близ морского порта.

Не доезжая до конца пути, Михаил попросил остановить экипаж возле моря, после чего спросил.

– Это же ведь Варяг и Кореец, верно?

– Так точно, ваше высочество, – вышел из машины следом Руднев, – побольше Варяг, поменьше Кореец.

– А рядом с ними что за корабли?

– Слева английский Талбот, справа немецкий Мольтке и французский Паскаль… они тут с теми же целями, что и мы, с дипломатическими – контролировать соблюдение договоренностей с японцами.

– И что с контролем? – поинтересовался Михаил, – идет успешно?

– В последнее время нет, ваше высочество, честно скажу, – признался адмирал, – японцы наглеют прямо на глазах… вчера и позавчера, например, мимо этой бухты проходила эскадра Уриу, если слышали про такого…

– Как же, – отвечал Михаил, – газеты иногда читаю… заместитель адмирала Того… а какие силы в его эскадре числятся?

– Сейчас расскажу, – продолжил Руднев, пригласив принца в небольшой ресторанчик под названием Кукбингван, – только закажем что-нибудь…

– Никогда не пробовал корейскую кухню, – признался Михаил, – посоветуйте, что тут обычно заказывают.

– С удовольствием, ваше высочество, – адмирал подозвал официанта и бегло продиктовал ему заказ, а потом перевел все это на русский, – чичгэ, это острый такой суп с соевым соусом, потом второе блюдо, куксу – лапша с мясом и овощами, тоже острая, ну и на десерт юджа, фруктовый чай. У вас с желудком проблем нет?

– Все хорошо, – успокоил его Михаил, – родители наградили хорошим здоровьем. Давайте попробуем ваши чичгэ с юджой. Так что там с японцами, расскажите, наконец.

– Им очень не нравится наше присутствие на севере Кореи, ваше высочество, – начал обрисовывать ситуацию Руднев, – по мнению японского руководства все корейцы должны быть их данниками…

– Хм… – задумался Михаил, – а что про это думают сами корейцы?

– Сложный вопрос, – задумался на секунду адмирал, – мы у них особенно не спрашивали об этом, но, насколько мне известно, отношения у них с японцами, мягко говоря, не очень теплые. Примерно как у русских с поляками – это наиболее точная аналогия.

– Дааа… – призадумался Михаил, – с поляками мы развязались четыре года назад, слава богу. Больше нам таких экспериментов внутри одной страны не надо… а японцы, выходит, решили объединить две страны в одну, невзирая на последствия…

– Выходит, что решили, – вздохнул Руднев, – так вот, про эскадру Уриу – в нее входит, насколько нам известно, шесть крейсеров и восемь миноносцев… все, кроме трех-четырех единиц, новейшие образцы, построенные в Англии и в Штатах.

– То есть ваш Варяг и Кореец противостоять им вряд ли смогут, я правильно понял ваш посыл? – ответил Михаил, а официант тем временем принес суп чичгэ и бутылку рисовой водки, которую никто вообще-то не заказывал.

– В целом верно, – кивнул Руднев, – но есть небольшие детали…

– Рассказывайте, – Михаил разлил водку по рюмкам и пригубил налитое, – русские напитки все же лучше…

– Согласен, к местным обычаям надо привыкнуть… так вот, про особенности – бухта Чемульпо вытянута внутрь суши, вход в нее весьма и весьма непростой. Поэтому сюда эскадра Урии или кто там вместо него будет, вряд ли сунется, им надо будет выманить нас на открытую воду.

– И что дальше? – Михаил уже съел половину супа чичгэ, не вызвавшего у него никакого отторжения.

– А дальше одно из двух – либо японцы высадят десант на ближайших сопках, который вынудит нас уйти из бухты, либо они будут ходить вокруг и около до морковкина заговения, я так считаю…

– Я, кстати, интересовался этимологией этого выражения, – улыбнулся Михаил, – про морковкино заговение. Знаете, что оно означает?

– Расскажите.

– Заговение это последний день перед постом, когда можно есть скоромную пищу, – пояснил Михаил, – то есть все, что угодно, кроме морковки, которая скоромной никак не является. Поэтому морковкино заговение означает буквально день, который никогда не наступит…

– Понятно, – ответно улыбнулся Руднев, – так что вы, ваше высочество, скажете насчет японской стратегии?

– Скажу, что хотел бы посмотреть на окрестности этой вашей бухты Чемульпо – покажете? – попросил Михаил.

– Конечно. Ваше высочество, – не смог отказать ему адмирал, – давайте допьем водку и поедем…

Через полчаса Руднев в деталях обрисовал обстановку вокруг бухты Чемульпо, провезя высокого гостя вдоль заливов и сопок.

– К северу от нас находится остров Тэмуйдо и небольшая протока между ним и берегом, – показывал он, широко размахивая руками, – а на юге тоже остров Юнгнеунг, и возле него тоже есть места для стоянки. Если вы, ваше высочество, имеете в виду места, удобные для высадки десанта, то и на севере, и на юге в принципе это возможно…

– Вообще-то я больше хотел посмотреть, где будут располагаться корабли японской эскадры… глубины тут достаточные везде или есть мелкие места?

– Банки есть, ваше высочество, – продолжил свои объяснения адмирал, – но они же все обозначены на картах, так что вряд ли нам это поможет в случае чего…

– Ясно, адмирал, – сказал в итоге всех этих изысканий Михаил, – значит, сделаем вот как…

И далее он в течение десяти примерно минут объяснил в красках, что и как нужно осуществить, если японцы вдруг нарушат свой нейтралитет. Руднев выслушал все это с каменным лицом и подтвердил потом, что все уяснил и принял к сведению. А далее потянулись дни томительного ожидания – инструкции от императора гласили, что первыми начинать боевые действия нельзя ни в коем случае, дабы не предстать агрессорами перед мировым общественным мнением. Стало быть, оставалось одно, ждать, хуже чего, по мнению русской народной мудрости, может быть только догонять…

Михаил исправно сообщал все новости в столицу империи по телеграфу, в остальное же время пытался вникнуть в суть корейской ментальности, объезжая окрестности Чемульпо и общаясь по мере возможности с местными аборигенами. А на четвертый день ожидания на местный аэродром взял и прибыл лично государь-император Георгий I. Вместе с единоутробным братом Николаем. Михаил получил телеграмму об этом и в последний момент успел прибыть к месту посадки.

– Неожиданно, брат, – честно признался он, пожимая руки братьям, – никак не ожидал. Что-то случилось?

– По последним сведениям из очень информированных источников, – Георгий показал пальцем в небо, – война должна начаться завтра, в крайнем случае послезавтра. Так что мы с Николаем решили прибыть на передний, так сказать, край и посмотреть все вживую.