Текст книги "Золотая империя"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zolotaya-imperiya-208921.jpg)
Автор книги: Шеннон Чакраборти
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Картир покачнулся на пятках. Вид у него был ошеломленный.
– Ты же не намекаешь… – Он смолк и залился румянцем. – Я в это не верю.
Дара почувствовал, будто ковер выдернули у него из-под ног. К чему конкретно клонила Манижа?
И тут он вновь увидел Нари: то, как она стояла между ним и братьями Кахтани, сверкая глазами, когда обрушила потолок на голову Дары. То, как повалила Дару на землю, чтобы помешать Визарешу поработить принца джиннов. Ту привязанность к принцу, которую сам Дара использовал шесть лет назад, когда приставил клинок к горлу Ализейда, добиваясь послушания Нари.
Дара не смог бы выразить словами охватившее его чувство. Это не были ни ревность, ни сожаление. Он разгадал намеки Манижи на то, что поступки ее дочери были продиктованы отнюдь не дружескими чувствами. Он также знал, что давным-давно потерял право копошиться в потаенных уголках сердца Нари.
Но это не означало, что он готов стоять в стороне, пока Манижа распространяет о ней губительные сплетни.
– Да будут гореть ваши огни вечно, – громко обратился он ко всем сразу, выходя из-за колонн с таким видом, как будто только что прибыл. – Я что-то пропустил?
– Вовсе нет, – спокойно ответила Манижа, как будто только что не называла родную дочь изменницей и прелюбодейкой. Она улыбнулась Картиру: – Благодарю за совет. Я всенепременно обдумаю твои слова. Возможно, завтра я могла бы провести церемонию в честь восхода солнца и заодно встретиться с остальными жрецами и сановниками нашего племени? Понимаю, такой поворот событий шокирует и пугает, но я верю, что мы можем преодолеть все неурядицы, если объединим наши силы.
Такое прощание было фактически равносильно тому, чтобы вышвырнуть Картира за порог. Жрец заметно смутился, растеряв весь прежний запал.
– Разумеется, – пробормотал он. – Наши двери всегда открыты тебе. – Он бросил мимолетный взгляд на Дару, но промолчал и направился к выходу.
Повисла мрачная тишина. Великолепие пустого зала давило в отсутствии толпы. Манижа с непроницаемым выражением лица провожала удаляющегося жреца взглядом.
– Я хочу избавиться от него, – прозвенел в теплом воздухе ее ледяной голос.
– Это будет непросто, – предупредил Каве. – Картир долгое время занимал эту должность и пользуется большим уважением.
– Вот поэтому от него и нужно избавиться. Не хватало, чтобы он научил свою паству ереси. Уверена, многие из первосвященников куда более консервативны. Выбери любого и поставь на его место. – Она перевела взгляд на Дару: – Надеюсь, хоть у тебя хорошие новости.
Дара выдержал паузу, чтобы отложить в уме все, что ему удалось подслушать, на потом, выдать себя было бы крайне нежелательно.
– Увы, нет. Добровольцев слишком мало, а добровольцев с военными навыками – и того меньше. Хватает, чтобы держать оборону сектора дэвов, но боюсь, об организованных наступательных действиях думать пока рано. Числовое преимущество не на нашей стороне.
– Есть предложения, как это можно исправить?
– Мы могли бы повысить им оклад, – предложил он. – Мне бы не хотелось поднимать солдат на защиту своего народа посредством подкупа, но это вариант.
– Это не вариант, – покачал головой Каве. – Хотел бы я, чтобы это было так, но казначейство сейчас не может позволить такую роскошь. Чем больше мы углубляемся в финансы Гасана, тем больше находим дыр. Аяанле начали возвращать долги по налогам, но прекратили, когда была изгнана королева Хацет. Казна перерасходовала бюджет в надежде восполнить растрату за время Навасатема, но без этих средств финансов осталось очень мало. У нас еле хватает на компенсации знатным семьям дэвов, чьи земли и урожаи мы конфисковали.
– Они должны быть благодарны за возможность сыграть свою роль в истории, – возразила Манижа. – Сомневаюсь, что при Гасане они жили припеваючи.
– Они жили лучше, чем ты можешь себе представить, – сказал Каве. – Это старейшие и богатейшие дома в городе, и они добились всего, научившись идти на компромиссы с Кахтани.
– Я так понимаю, опытные лучники, которых мне не позволено использовать в обороне города, тоже выходцы из этих семей? – хмуро спросил Дара.
– Именно. Двое уже брошены в темницу за излишне агрессивный интерес к судьбе Мунтадира.
– Так не пойдет, – твердо сказала Манижа. – Хватит с нас джиннов, которые плетут заговоры за пределами наших стен. Я не потерплю непокорности еще и со стороны своего народа. Найди на них управу.
Прежде чем Каве успел ответить, Дара насторожился. В саду раздавались звуки марша. Пока тихие и нечеткие, они стремительно становились громче.
– Держитесь позади меня.
Не тратя времени на объяснения, Дара схватил Каве за шиворот, рывком пряча его за трон, а сам повернулся к входу, заслоняя собой Манижу. В следующее мгновение в его руках оказался зачарованный лук со стрелой, нацеленной в фигуру, бегущую по тропинке.
Это был слуга, дэв. Мужчина упал на колени:
– Я пытался остановить ее, госпожа, но она настояла, чтобы идти прямо к вам. Она говорит, у нее послание от дочери Гасана…
– У его дочери есть имя, – прервал грубый голос с сильным акцентом, и в зал вошел новый гость.
Дара не сразу узнал в стоявшем перед ним вооруженном воине женщину Гезири. Она была невпопад одета в мужскую одежду: черную тунику, явно снятую с плеча гвардейца, и свободные, потертые штаны. Темные косы выбивались из-под алого тюрбана, обрамляя суровое лицо. Меч и ханджар висели у нее на поясе, обнаженные мускулистые руки были покрыты шрамами.
Женщина или нет, но она выглядела способной голыми руками уложить всех его новобранцев, поэтому Дара прицелился еще более сосредоточенно.
– Стой, где стоишь.
Воительница остановилась и бросила на него откровенно оценивающий взгляд – серые глаза без восторга смерили Дару от макушки до пят.
– Ты и есть Бич? Выглядишь так, будто больше времени проводишь с расческой в руках, нежели размахивая хлыстом. – Она перевела взгляд прищуренных глаз на Манижу и скривилась: – А ты, стало быть, Нахида?
– Стало быть, – холодно отрезала Манижа. – А кто ты такая?
– Гонец. Ее королевское высочество, принцесса Зейнаб аль-Кахтани, возвращает ваших соплеменников. – Она сделала шаг в сторону и свистнула, подзывая кого-то в саду.
Десятки дэвов – та самая толпа, чей марш слышал Дара, – вошли в тронный зал. Одеты они также были кто во что горазд: в обноски с чужого плеча и лохмотья, испачканные застарелой кровью. Были среди них мужчины и женщины, молодые и старые, почти все раненые, с забинтованными головами и перебитыми конечностями.
– Они лежали в больнице после нападения на процессию и оказались заперты за нашей заставой, – объяснила гезирка. – За ними ухаживал наш врач.
– Ваш врач? – переспросила Манижа.
– Врач. Ах, да… После того как пропала твоя магия, ты, наверное, никого не можешь исцелить. Какая удача, что все эти дэвы оказались в нашем секторе, – добавила она с ухмылкой притворного сочувствия.
Манижу перекосило от ярости, и Дара внезапно поймал себя на мысли, что гезирка действительно должна благодарить судьбу за отсутствие магии у бану Нахиды.
– Каве, – проговорила Манижа тихим угрожающим голосом, переходя на дивастийский. – Кто эта женщина?
Каве вылупился на гезирскую воительницу с таким лицом, словно выпил прокисшего молока.
– Одна из… сподвижников Ализейда. Он приехал в сопровождении двух товарищей, варваров с севера Ам-Гезиры.
– Правда ли то, что она говорит? Помню, ты переживал, что некоторые дэвы могли остаться за воротами, но едва ли словом обмолвился об этой больнице, не говоря уже о другом враче.
– Потому что не придавал большого значения ни тому, ни другому, госпожа. Больница была детищем бану Нари, над которым она работала от скуки вместе с Ализейдом, а этот так называемый врач – шафитка. Ты же знаешь, что говорят о человеческой медицине. – Каве содрогнулся. – Она редко выходит за рамки суеверных ритуалов и отрубания конечностей.
Манижа поджала губы и продолжила на джиннском:
– Мы послали дочери Гасана письмо с требованием капитуляции. – Она обвела рукой толпу: – Не вижу здесь никого, похожего на нее.
– Принцесса Зейнаб не собирается капитулировать перед теми, кто украл у нее трон, убил отца и устроил геноцид ее племени. Ее высочество освободила дэвов не в качестве мирного жеста, а потому, что они попросили ее об этом, а принцесса милосердна к подданным своей семьи.
– У твоей принцессы искаженный взгляд на понятие милосердия, если она думает, что ее отец и дед когда-либо проявляли его к своим подданным. – Манижа снова перешла на дивастийский. – Каве, проследи, чтобы о них позаботились. Накормите их, дайте денег, исполняйте все их прихоти. Не хватало еще, чтобы они вернулись в наш сектор с разговорами о милосердии Кахтани. – Она повысила голос, радушно обращаясь к дэвам: – Хвала Создателю за ваше возвращение. Старший визирь поможет вам устроиться и обеспечит скорейшее воссоединение с вашими близкими.
Дара прикусил язык, не спуская с гезирки глаз, пока Каве уводил дэвов. Женщина разглядывала тронный зал нахально, словно примериваясь.
Манижа дождалась, пока они с Дарой не останутся с воительницей наедине, прежде чем снова заговорить.
– Я, кажется, ясно объяснила дочери Гасана, что случится с ее братом, если Гезири не капитулируют.
Гезирка усмехнулась:
– Но ты не предоставила никаких доказательств тому, что он все еще жив. А тысячи Гезири и шафитов под ее протекцией, как ни странно, не спешат подчиняться тем, кто замышлял их убийство. Вот почему она предлагает тебе альтернативный способ доказать чистоту своих намерений. И заодно спасти еще одного дэва.
Дара насторожился:
– Кого?
– Раненая воительница, которую мы нашли на берегу. Лучница, судя по наручам.
Лучница. Иртемида. Ученица Дары, которая оказалась в числе воинов, посланных им на берег, – тех, кого, как он полагал, убил Ализейд.
– А другие? – поспешно спросил Дара. Он заметил, как Манижа метнула в него недовольный взгляд, но не отступил. – Насколько серьезно она ранена?
Торжество сверкнуло в серых глазах женщины.
– Как здорово, что ты так о ней беспокоишься, Афшин, ведь сделка, которую предлагает Зейнаб, касается и тебя. – Ее внимание снова переключилось на Манижу. – Ее высочество понимает, до какой степени отчаяния нужно было дойти, чтобы заключить союз с ифритами и Бичом Кви-Цзы, ибо в здравом уме совершить такой поступок не способен никто – уж во всяком случае, не тот, кому можно доверить правление городом.
Даже без магии Дара мог поклясться, что стены зала задрожали, когда Манижа прищурилась.
– Ближе к делу, пескоплавка.
– Избавься от своих ифритов, огнепоклонница. И передай нам Афшина. Ответственность за побоище повесят на него и казнят в соответствии с законом. Потом мы вернем твою лучницу и начнем переговоры.
Душа Дары ушла в пятки. От него снова требовали взять на себя вину за решение Нахид.
Манижа встала.
– Это я убила вашего короля, – заявила она, ядовито чеканя каждое слово. – И это я решила избавить город от вашего племени, и эта перспектива кажется все более заманчивой с каждой минутой, проведенной в твоем присутствии. Так и передай своей самопровозглашенной принцессе. Скажи, что, если однажды мой Афшин окажется перед ней, плакать ей придется отнюдь не от радости.
– Жаль, – ответила гезирка и снова посмотрела на Дару: – Твоя лучница так яростно тебя защищала. – С этими словами она развернулась и зашагала к двери, словно Дара и не держал ее на прицеле.
Дрожа, он опустил лук.
– Ты не отвернулась от меня.
Манижа бросила на него сердитый взгляд.
– Конечно, не отвернулась! Очень приятно узнать, насколько ты мне на самом деле доверяешь.
– Иртемида у них, – прошептал он. – Я думал, она мертва. Я думал, они все мертвы.
– Скорее всего, она и так мертва, – предупредила Манижа. – Пескоплавка прощупывала тебя, а ты и рад попасться на ее крючок.
Дара покачал головой:
– Она из моего войска. Мой долг – попытаться вернуть ее.
Манижа резко повернулась к нему:
– Еще чего. – Ее темные глаза были широко распахнуты в изумлении. – Силы Создателя, это же ловушка, причем не самая изобретательная. Они хотят разделить нас и избавиться от тебя. – Вероятно, она увидела протест, назревающий в его лице. – Афшин… этот вопрос не подлежит никакому обсуждению. Я вместе с тобой скорблю по этой девушке, правда, но в секторе дэвов еще тысячи таких девушек, как Иртемида, чья жизнь окажется в опасности, если тебя убьют.
– Это неправильно, что она страдает вместо меня. Это сведет меня с ума, бану Нахида. Мне нельзя пойти за Иртемидой, нельзя пойти за Нари…
– Прошло всего две недели, Дара. Будь терпелив. Дай нам время закрепить свои позиции, а джиннам – отвернуться от Нари и Ализейда, о чем мы предупреждали. Другого пути нет. Они только и ждут, когда мы оступимся и допустим ошибку.
– Но…
– Я не помешал?
Заслышав лукавый, насмешливый голос Аэшмы, Дара мгновенно проиграл битву, которую вел со своими эмоциями. По тронному залу прокатился гром, воздух раскалился.
– Что тебе нужно? – прошипел Дара.
– Хочу избавить бану Нахиду от твоего во всех отношениях приятного общества. – Аэшма обратил свое внимание на Манижу и слегка поклонился: – Ты готова?
Манижа вздохнула:
– Да. – Она взглянула на Дару. – Я найду способ передать им доказательство жизни Мунтадира, – заверила она. – Надеюсь, это убедит принцессу пощадить Иртемиду, тем более что остальных заложников она уже отпустила – ошибка, которую я со своей стороны не допущу. Ты не будешь вступать с ними в контакт, тебе понятно?
Дара промычал что-то в знак согласия, все еще сердито поглядывая на ифрита.
– Зачем ты понадобилась Аэшме?
Блеск в глазах Манижи померк.
– Долгая история. – Она последовала было за ифритом, но затем остановилась и оглянулась на Дару: – И вот еще, Афшин?
– Да?
Манижа кивнула в направлении, в котором ушла гезирская воительница:
– Начни набирать в обучение женщин.
На это он согласился охотно:
– Будет сделано.
Дара провожал их с Аэшмой взглядом, не забывая, как Манижа ушла от ответа на его вопрос.
Что ж. Ей так нравилось хранить секреты?
Секреты были не только у нее. Одним из них Даре как раз не терпелось воспользоваться.
12
Али
– Я просто не понимаю, зачем быть такой грубой, – жаловался Али, ставя корзину с апельсинами рядом с мешком сушеных бобов. – Наверняка можно торговаться, не прибегая к постоянным оскорблениям.
Нари протянула ему жестянку с финиками.
– Я говорила только правду.
– Ты сказала, что в младенчестве его уронили головой вниз!
– Ты слышал, какую цену он заломил? И было бы за что! – Нари кивнула на их новое приобретение: маленькую кособокую фелуку, которая производила такое впечатление, будто кто-то попытался принарядить увеличенную версию гребных лодочек, на которых плавают дети вдоль набережных. – Пусть радуется, что избавился от этой развалюхи. – Она сунула ему в руки коробку. – Это последние наши припасы.
Али принюхался, почувствовав запах сахара и аниса.
– Не припомню, чтобы я это покупал.
– Продавец сладостей слишком долго на меня пялился, и я помогла ему сбыть товар с рук.
Смысл ее слов дошел до него не сразу.
– Это кончится тем, что мы угодим за решетку, я прав? – простонал он.
– Ты же хотел уехать из Каира. Нет лучшего стимула, чем уход от погони.
Послышался кашель: это спускался к берегу Якуб, обхватив двумя руками большую плетеную корзину.
– Целебные травы, – сипло рассказывал он, – отвары, бинты и понемногу всего, что может понадобиться, если кто-то из вас заболеет или поранится.
– В этом не было необходимости, – стала отнекиваться Нари. – Ты и так уже много для нас сделал.
– Ради Бога, дитя мое, хоть раз не отказывайся от помощи, – возразил аптекарь, протягивая ей корзину. С нескрываемым беспокойством он посмотрел на их лодку. – Разве парус так должен выглядеть?
– Конечно. – Нари передала корзину Али. – Ты разве не знал? Мой друг – бывалый мореход. Али, скажи Якубу, почему у паруса такой вид.
Якуб перевел вопросительный взгляд на Али.
– Он… спит, – сочинял тот, старательно строя из себя знатока.
– Спит?
– Да. А в плавании он… просыпается. – Али неопределенно взмахнул рукой, имитируя парус, но, судя по лицам Якуба и Нари, развеять их сомнения не удалось.
Аптекарь повернулся к Нари:
– Ты уверена, что не хочешь остаться?
Она вздохнула:
– Прости, друг мой. Мне бы очень хотелось, но дома нас ждут и на нас рассчитывают.
Али завозился с узлом, который пытался развязать, чувствуя, как его начинают одолевать сомнения.
Мы могли бы прожить здесь хорошую жизнь. Догадывалась ли Нари, как ему хотелось ответить согласием? Как глубоко в сердце запала эта картина их совместного будущего, где Нари лечит своих пациентов и Али корпит над бухгалтерией?
Но дэвабад шел прежде всего. Отцовская мантра, долг, перекрывающий им дыхание. Даже Нари называла его домом. Отбросив сомнения, Али выпрыгнул из лодки и, загребая воду по щиколотки, присоединился к ним на берегу реки.
– Но спасибо вам за все, дядя, от самого чистого сердца, – сказал он. – Мы бы пропали без вашей помощи.
Старик выразительно моргнул, его взгляд подернуло поволокой легкой отрешенности, как это обычно бывало, когда Али подходил к нему близко.
– Всегда пожалуйста, Ахмад. – Он потряс головой, словно приводя мысли в порядок, а затем снял с плеча черную сумку. – Я прихватил кое-что еще, – добавил он, протягивая сумку Нари.
Нари заглянула в сумку и тут же попыталась всучить ее старику обратно.
– Я не могу взять инструменты, Якуб! Они принадлежат твоей семье.
Якуб оборвал ее жестом:
– Я хочу, чтобы они находились у той, кто может ими воспользоваться. – Он улыбнулся. – Нари, дитя мое, я не знаю, откуда ты пришла. Не знаю, куда идешь. Но я видел, что ты сделала для того мальчика. Ты целительница, как ты себя ни назови.
Али видел, как Нари прикусила нижнюю губу, словно желая возразить. Но затем она крепко обняла Якуба.
– Благослови тебя Бог, мой друг. Я тоже кое-что оставила тебе на память. В лавке, в жестянке с конфетами.
– Что там? – озадаченно спросил Якуб.
Нари утерла глаза.
– Сувенир в знак моей любви. – Она оттолкнула его: – Иди. Не трать на меня целый рабочий день.
– Береги себя, – крикнул ей вслед Якуб, и Али не мог не расслышать горечи в его голосе. – Пожалуйста.
Мы могли бы прожить здесь хорошую жизнь. Нари протиснулась мимо, задев его плечом, и Али проглотил комок в горле.
– Что ты ему оставила?
Нари сунула ему в руки ханджар Мунтадира. Они потратили несколько камней на покупку лодки, но теперь кинжал украшал только один крошечный рубин – остальные исчезли.
– Он помог нам, и я помогла ему. Не люблю оставаться в долгу.
Али огладил рукоятку большим пальцем.
– Не все должно сводиться к сделке, Нари.
– А жаль. Так было бы проще.
Она поднялась на борт, проигнорировав поданную руку. Зная отношение Нари к эмоциям, не говоря уже о том, чтобы позволять себе ими делиться, Али только вздохнул и толкнул лодку в реку, увязая ногами в грязном дне. Забравшись на борт с помощью шеста, он взялся за весла, уходя дальше от берега.
– И что дальше? – начала Нари. – Извини меня, конечно, но мы, кажется, плывем не в ту сторону, куда планировали, а в противоположную.
– Дай мне минутку. – Али закрыл глаза и попытался воззвать к воде, плещущейся о борт лодки. Та сопротивлялась, уклоняясь от его магии.
Он разочарованно перегнулся через борт и сунул руку в воду, пропуская течение сквозь пальцы. Он почти ощущал вкус воды, запах соли и грязи на языке. «Ну же», – уговаривал он, представляя, как река толкает лодку.
– Твое лицо не внушает уверенности.
Али нахмурился:
– Я знаю, что делаю.
– Конечно, знаешь. У тебя же глубинные познания в области парусного режима сна. – Он открыл глаза и увидел, что Нари лениво развалилась на подушке и уже вертела в руке одну из украденных конфет. – Тебе нужно научиться врать, а то становишься похож на испуганного голубя.
– Я не похож на испуганного…
Лодку потянуло вперед – магия маридов жадно присосалась к раздражению в его груди.
Нари наградила его торжествующей, прелестной улыбкой.
– Как мне однажды сказали, эмоции иногда помогают.
Но тут вспышка острой боли полоснула по сердцу. Али ахнул, чуть не потеряв контроль над магией.
Нари в момент оказалась рядом с ним.
– Что случилось?
Али прижал руку к груди, пытаясь отдышаться.
– Кажется, кольцу не нравится, когда я колдую с магией маридов.
– Но нам нужна их магия, чтобы добраться до Та-Нтри.
Он отмахнулся от попыток Нари дотронуться до него.
– Я знаю. Все в порядке, боль уже прошла.
Это было не совсем так, но Али не хотел рисковать, боясь, как бы Нари не начала настаивать, чтобы они задержались в Каире.
– Как скажешь, – протянула она неуверенно, зато, по крайней мере, лодка пошла быстрее. Возможно, даже слишком быстро, потому что вода ускорялась вместе с учащенным биением его сердца. – Да уж… совсем не выглядит подозрительным.
– Парус мы тоже поднимем, чтобы со стороны не казалось, будто мы несемся вверх по течению без какого-либо подспорья.
Или скорее они попытаются поднять парус – Али не уточнял, что весь его опыт мореходства сводился к двум неделям во время обучения в Королевской гвардии и многочасовым наблюдениям за лодочниками с Нила.
И все же он постоянно чувствовал на себе взгляд Нари, которая наблюдала за тем, как он сражается с парусом. В итоге, дважды загнав их на песчаные отмели, Али сумел развернуть парус к наветренной стороне, и они пошли на юг еще быстрее. Если бы он был один, то заплакал бы от облегчения. А так, задыхаясь и чувствуя, как все тело ломит от боли, он позволил себе свалиться с ног и распластаться на палубе.
– Похоже, у тебя все под контролем, – сухо заметила Нари.
– Не исключено, – выдохнул Али, массируя грудную клетку, потому что сердце пылало от боли, – что я недооценил, насколько это будет трудно.
– Я рада, что ты уяснил это в самом начале нашего пути. – К его губам прижалась чашка: – Пей.
Али подчинился, приподнявшись, чтобы сесть с ней рядом, все еще чувствуя головокружение. Теперь, когда они окончательно устроились, а лодка была нагружена припасами, Али осознал, насколько здесь на самом деле мало места, и его охватила паника иного рода. Он явно не учел, что каждую минуту каждого дня и ночи ему придется проводить в такой близости от Нари. Али даже не был уверен, что на палубе хватит места, чтобы улечься на ночлег.
– А теперь поешь, это тебе доктор говорит. – Она открыла жестянку с украденными пирожными и протянула ему одно. – Поверь мне, недозволенность все делает слаще.
В тот самый момент, когда Нари произнесла эти слова, ее пальцы коснулись его, и хотя Али знал, что она не могла иметь в виду ничего такого, по его телу пробежала нервная дрожь.
– В самом деле? – выдавил он из себя.
Нари подмигнула и откинулась назад, открывая сумку Якуба. Она с явным удовольствием вздохнула, а затем начала раскладывать медицинские инструменты, как будто это были драгоценные камни.
Заметив трепанационное сверло, Али, которого до сих пор подташнивало, отвернулся и продолжил жевать, глядя на реку. Они еще немного посидели в тишине, и на него снизошло редкое умиротворение. Если не считать ощущения, что грудь будто сдавило тисками, путешествие проходило очень даже приятно. Тихое покачивание лодки, плеск сверкающей воды и теплый бриз завораживали. Он доел пирожное, которое оказалось очень вкусным, как и обещала Нари, а затем перегнулся вниз, снова запуская руку в течение.
Мгновенно его охватила такая легкость, что Али в голос вздохнул, и боль в сердце поутихла, как будто к тому приложили холодный компресс. Вода заструилась вокруг запястья, очерчивая дорожки шрамов, в то время как его отражение глядело на Али из дрожащей толщи воды. Вероятно, это была лишь игра света, но его глаза выглядели странно, из привычных тепло-серых превратившись в глубокие, бездонные озера обсидиана, еще более темные, чем у Нари.
Как было бы славно искупаться. Желание уйти под воду, чтобы мир стал тих и неподвижен, когда волны сомкнутся над его головой, внезапно показалось непреодолимым. Ручейки речной воды обвились вокруг его руки, крепко сжимая, и Али отрешенно, будто бы в полусне, отметил, что не призывал их.
– Кажется, здесь мы и очнулись.
Али вздрогнул, выходя из оцепенения. Вода утекла с его пальцев.
– Что?
Нари показала на далекий берег, где среди зарослей сорняков возвышался треснувший минарет, и по мере их приближения все отчетливее проступали руины того, что когда-то могло быть маленькой деревушкой.
– Ты что-нибудь помнишь об этом? – спросила Нари.
– Почти ничего.
Взгляд Нари был устремлен на деревню.
– Мы можем подплыть ближе?
Али кивнул и отрегулировал штурвал, направляя их к затопленному берегу.
– Думаешь, это было здесь?
– Да, – она повела плечами. – Странно: это место показалось мне таким… знакомым. Тропинка, ведущая к реке, расположение развалин…
– Это та самая деревня, которая снилась тебе в кошмарах?
– Да, но когда я просыпаюсь, то ничего об этом не помню, – проворчала она раздосадованно, откладывая скальпель, которым только что любовалась. – Словно что-то не позволяет мне вспоминать, и, стоит мне открыть глаза, сон улетучивается.
– Так же как твои детские воспоминания до того, как ты попала в Каир?
Глаза Нари неуверенно заблестели.
– Да, что-то в этом роде.
– Деревня совсем недалеко от города, а внутри минарета остались подпалины, – продолжал допытываться Али. – Ты не думаешь…
– Что я была там, когда горела деревня? – Нари вся дрожала. – Возможно. Я не знаю. Не уверена, что хочу знать.
– Это может быть важно.
– Всего две недели прошло с тех пор, как яд, составленный моей матерью, у меня на глазах уничтожил весь королевский двор. Я не готова к новым скелетам из моего детства, Али. Пока нет.
Он проглотил рвущиеся наружу вопросы.
– Ладно. – Он отвернулся и продолжил крутить штурвал.
– Зато я видела шеду.
Али дернул рукой, чуть не сбиваясь с курса.
– Что ты видела?
– Шеду. Сразу после того, как ты потерял сознание. Налетела песчаная буря, и из нее появился он… Все произошло так быстро, я до сих пор не уверена, что мне это не привиделось. Он посмотрел на меня, посмотрел… сквозь меня, как будто остался разочарован, а потом исчез.
Али не знал, как реагировать.
– Я думал, шеду давно не существует. Честно говоря, я подозревал, что они изначально были не более чем легендой.
– Именно так я раньше думала о джиннах.
Именно так я раньше думал о маридах. Али решил, что хотел бы избежать столкновения с еще одной ожившей легендой – во всяком случае, пока не подготовится к встрече должным образом.
– Надеюсь, библиотека в Шефале и впрямь настолько обширна, как описывала моя мать. Нам с тобой предстоит провести там немало времени.
– Странно, что ты не знаешь наверняка. Я думала, ты не давал матери прохода, докучая ей просьбами побольше рассказать о такой прекрасной библиотеке.
Али почувствовал укол сожаления.
– В детстве я избегал слушать рассказы о Та-Нтри, – признался Али. – Попав в Цитадель, я понял, что находить общий язык с другими Гезири легче, когда забываешь о своих корнях Аяанле. Это облегчило и взаимопонимание с отцом. – Он вытер ладони о колени. – В конечном итоге, это не имело значения. Все равно он умер, считая меня предателем.
– Ты поступил правильно, – заявила Нари с неожиданной горячностью в голосе. – Твоего отца нужно было остановить.
– Я знаю…
И он действительно знал: поступок отца мог лишить жизни сотни невинных шафитов, если бы Али не захватил Цитадель. Но легче на душе от этого не становилось. Не перед кем извиняться, нечего объяснять, ни малейшего шанса все исправить. Гасан был мертв, и он оставил Дэвабад так же безжалостно, как им правил. Али молился, чтобы Всевышний проявил к его отцу больше милосердия, чем проявлял Гасан к своим подданным. В смерти Мунтадира Али утешало, по крайней мере, то, что его брат погиб героем и что у них была возможность попрощаться.
Все в порядке, ахи. Мы в порядке. Али приготовился к свежей вспышке горя, к когтистому зверю, который рвался из его груди всякий раз, когда он думал о Мунтадире, но сейчас у него не перехватило дыхания. Али больше не отсиживался в Каире, беспомощно заламывая руки, – он сделал первый шаг на своем пути к возмездию за брата и освобождению их народа, и даже его разбитое сердце это почувствовало.
Он вздохнул и повернулся к Нари. Та уже не смотрела на него. Устроившись на подушке, она увлеченно начищала свои новые медицинские инструменты и со счастливым видом любовалась результатом. Она сняла платок, и ее черные кудри густым ореолом спадали до самого пояса.
От этого зрелища у Али перехватило дыхание. Пышные одеяния, которые она носила в статусе будущей королевы Дэвабада, были ей ни к чему. Сейчас, сплавляясь по Нилу в блеклом, старом платье, в лучах яркого египетского солнца, держа в руках опасные медицинские инструменты, Нари вся светилась. Чего бы ни отдал Али, чтобы запустить пальцы в ее волосы, притянуть к себе…
Как тебе не стыдно. Только она расположилась поудобнее, как ты предаешь ее доверие и пялишься на нее? Али опустил взгляд, горячея от стыда. Это его подруга – вдова его брата, – а он вот так о ней фантазирует!
Капелька воды выступила у него на лбу, испытывая его самообладание. Али мог сколько угодно опускать очи долу, в этом у него был большой опыт.
А вот в борьбе с колющими, режущими и абсолютно безответственными сердечными порывами опыта у него не было совершенно. Просто раньше Али не испытывал ни к кому таких чувств – он даже не мог сказать, что это за чувства. Этот… клубок нежности и томления, первобытного ужаса и долгожданного света, уверенности, что он с радостью провел бы остаток жизни, лишь изредка задевая ее руку своей, пока они вместе читают книги и спорят о кухнях в каирских руинах, и чувства, будто он падает с обрыва всякий раз, стоит ей улыбнуться… Али не знал, как с этим бороться.
Не знал, хочет ли бороться.
Ты превращаешься во влюбленного дурака, как тебе и предсказывали все вокруг. Но у Али на это не было времени. Им предстояло очень долгое путешествие на очень тесной лодке, а потом их ждала война.
– Пирожное не понравилось?
Али резко вскинул голову:
– Что?
– У тебя такой вид, будто тебя сейчас вырвет. – Нари, нахмурившись, отложила инструменты в сторону. – Так и знала, что не стоит увлекаться этой непонятной водяной магией. Если хочешь, я тебя осмотрю?
«Да!» – возликовала часть его, взбудораженная мыслью о ее руках на его теле.
– Нет, – сразу ответил Али, проклиная все, связанное с любовью. – Я просто задумался… Ты хотела, чтобы я рассказал тебе о маридах, – выпалил он. – О секретах, которые я хранил от тебя.
Радостное удивление осветило лицо Нари.
– Я думала, из тебя все придется клещами вытягивать.
О боже. Али нередко приходилось жалеть о сказанном, но чтобы так!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?