Текст книги "Коварная бездна"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kovarnaya-bezdna-193097.jpg)
Автор книги: Ши Эрншоу
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Предупреждение
Мы ждем смерти с замиранием сердца.
Мы знаем, что смерть неизбежна.
И все же мы содрогаемся, когда она хватает нас за горло и тянет на дно.
Мемориальная доска на каменной скамье на Оушен-авеню.
Открыта в 1925 году.
Глава 6
Резиновые сапоги утопают в грязи, дождь моросит непрестанно, по рукавам дождевика стекает вода. Я иду через сад.
Мы разошлись час назад. Бо вернулся в коттедж, а я, хотя и собиралась лечь в постель – голова все еще гудит, все мышцы ноют, – решила побродить по острову в одиночестве.
Вот и знакомый старый дуб в центре сада. Мы проходили мимо него совсем недавно, но не остановились.
Сад – мое самое любимое место на острове. Здесь, укрывшись среди старых деревьев, я чувствую себя в безопасности и позволяю воспоминаниям течь нескончаемым холодным потоком. Дуб стоит отдельно от других деревьев, потрепанный штормами и наполовину засохший. Он уже рос на острове двести лет назад, когда сестры Свон впервые ступили на этот берег, когда они еще были живы.
Я провожу пальцами по стволу и нащупываю контуры сердца, вырезанные давно умершими влюбленными. Этих людей уже нет на свете, но сердце сохранилось.
Опускаюсь на землю у подножия дерева, прислоняюсь к стволу и поднимаю глаза: по небу несутся рваные тучи, пойманные непостоянными океанскими ветрами.
Сезон начался. И этому зажатому между горами и морем городку не уйти от расплаты.
* * *
С океана надвигается шторм.
Часы у кровати показывают одиннадцать. Половину двенадцатого. Полночь. Мне не спится.
Встаю и бреду через холл в ванную. Мысли постоянно возвращаются к Бо. Даже здесь, на острове, ему грозит опасность.
Через две двери, из комнаты мамы, доносится гудение вентилятора. Ей нравится, когда дует легкий ветерок, даже зимой; говорит, что иначе снятся кошмары. Я включаю свет и смотрю на себя в зеркало: губы бледные, волосы висят сосульками, вид у меня – будто несколько дней не спала.
Внезапно луч света проникает сквозь окно ванной и отражается в зеркале. Я прикрываю глаза ладонью. Это не маяк. Это что-то другое.
Прищурившись, смотрю сквозь забрызганное дождем стекло в сторону пологого берега. К причалу, замедляя ход, приближается лодка.
Кто-то приехал на остров.
* * *
Торопливо обуваю сапоги, набрасываю плащ и выскакиваю в парадную дверь. Ветер с завыванием проносится над скалами, нагибает до земли жесткие стебли травы, путает волосы.
По причалу мечется луч света. Такие мощные фонари нужны, чтобы по пути через бухту не напороться в тумане на остовы кораблей. Слышатся негромкие голоса, по меньшей мере двух человек, и шаги. Кто бы это ни были, они не пытаются скрыть свое присутствие.
Я закрываю лицо от особо сильного порыва ветра и внезапно слышу свое имя.
– Пенни!
Даже в темноте я различаю знакомые растрепанные рыжие кудри.
– Роуз? Что ты здесь делаешь?
– Мы привезли вино, – говорит Хит Белзер, тот самый парень, что обещал проводить Роуз домой после вечеринки. Теперь он стоит рядом с ней, держа в руке бутылку.
Лодка привязана кое-как, канаты свисают в воду. У родителей позаимствовал, не иначе.
– Пение прекратилось. – Роуз прикрывает рот ладонью, словно боится, что остров ее подслушает.
– Знаю.
Она делает несколько шагов в мою сторону, слегка покачиваясь, очевидно, уже успела выпить. Хит оборачивается к бухте. Волны бьются о причал. Совсем скоро там, в темных водах, распрощаются с жизнью как минимум трое молодых людей.
– Можно мы поднимемся на маяк? – Роуз меняет тему разговора. – Хит хочет посмотреть на остров с высоты. – Она делает брови домиком и прикусывает губу. Щеки розовые, глаза как блюдца – ни дать ни взять ангел во плоти. Я не могу не любить ее: и то, как она всегда освещает пространство вокруг себя, как будто яркая лампочка. Роуз как летний день и прохладный бриз одновременно.
– Конечно.
Она широко улыбается и увлекает меня вверх по дорожке. Хит идет за нами.
– Ты вчера вроде была не одна. Что за парень? – шепчет Роуз мне на ухо, горячо дыша парами алкоголя.
– Его зовут Бо. Я предложила ему работу на острове. Он поселился в «Якоре».
– Что ты предложила ему? – переспросила изумленная Роуз.
– Он искал работу.
– Совсем пьяная, что ли, была, раз наняла чужака? Ты же понимаешь, что он, скорее всего, один из туристов.
– Не думаю.
– Тогда зачем он сюда приехал?
– Точно не знаю.
– Пенни, – говорит Роуз, замедляя шаг, – как можно поселить на острове неизвестно кого? А вдруг он убьет тебя, пока ты спишь?
– У него больше поводов бояться за свою жизнь, чем у меня.
– Верно, – соглашается Роуз, натягивая рукава свитера на озябшие пальцы. – Подходящее время он выбрал, нечего сказать. Посмотрим, доживет ли до солнцестояния.
Холодок пробегает у меня по спине.
Мы поднимаемся на маяк. На лестнице Роуз теряет равновесие, и Хит едва успевает ее подхватить. Она хихикает.
Я распахиваю дверь в верхнюю комнату, ожидая, что там будет темно. Но лампа на белом столике справа у стены включена, и на ее фоне выделяется силуэт. Кто-то стоит, прислонившись к стеклу плечом.
– Бо?
– Привет. – Он оборачивается, в правой руке какая-то книга. – Решил посмотреть на шторм.
– Мы тоже, – сипло говорит подруга и приближается к нему. – Меня зовут Роуз.
– Бо.
Роуз с ухмылкой смотрит на меня и одними губами произносит: «Симпатичный».
Хит и Бо пожимают друг другу руки. Оглядевшись, Хит вспоминает о бутылке.
– Устроим маленькую вечеринку?
– Я, наверное, пойду. – Бо сует книгу под мышку.
– Ну уж нет, – фыркает Роуз, – мы тебя не отпустим. Трое – не вечеринка. А вот четверо самое то.
Бо поворачивается ко мне, словно спрашивая разрешения, но я только молча смотрю на него, не зная, что и думать, – он забрался на маяк в полном одиночестве, то ли почитать, то ли посмотреть на шторм, то ли еще зачем.
– Ладно, – с неохотой соглашается он.
Хит извлекает из кармана штопор и начинает откупоривать бутылку.
– Хит стащил из гостиницы родителей две бутылки, – говорит Роуз. – Одну мы выпили по дороге.
Вот почему она уже навеселе.
Стаканов у нас нет. Хит делает большой глоток и, прежде чем пустить бутылку по кругу, предлагает:
– Давайте поспорим?
– О чем?
– Как скоро в бухте найдут первое тело?
– Нездоровый интерес! – кривится Роуз.
– Может и так. Но все равно кто-то утонет, хотим мы того или нет.
Мы с Бо переглядываемся.
– Через три дня, – с шумом выдыхает Роуз, выхватывает бутылку из рук Хита и отпивает глоток.
– Три с половиной, – делает ставку Хит, глядя ей в глаза. Явно подыгрывает Роуз, хочет, чтобы их ставки были близки.
Роуз передает вино Бо. Он смотрит в бутылку, словно хочет найти ответ внутри, и, наконец, произносит:
– Надеюсь, этого не произойдет вообще.
– Так нельзя! – заявляет Роуз.
– А я считаю, годится, – вступается Хит. – Такого еще не случалось, но все возможно. Допустим, этим летом никто не утонет.
– Маловероятно. – Роуз не скрывает недовольства.
Бо торопливо отпивает вино и протягивает бутылку мне. Я осторожно провожу пальцем по горлышку.
– Сегодня ночью. – Оглядываю друзей и делаю большой глоток.
Подруга вздрагивает.
– Давайте сменим тему!
– Как скажешь. – Хит с улыбкой приобнимает ее.
– Я хочу считать призраков! – решает Роуз, мгновенно оживившись.
Хит отпускает ее и хмурится, явно сбитый с толку.
– Считать… кого?
– Мы с Пенни в детстве играли в такую игру. Пенни, помнишь? – Я киваю. – Луч маяка по кругу обходит остров, а мы высматриваем в нем призраков. Один балл, если увидишь призрака на острове, и два балла, если на море.
– И что, вы правда их видели? – Вид у Хита удивленный.
– А как же. Призраки есть везде, – отвечает Роуз с хитрой ухмылкой. – Надо только знать, куда смотреть.
– Покажешь? – И хотя он явно настроен скептически, все равно улыбается, когда она тащит его к окну. Они прижимают ладони к стеклу и смеются.
Я отдаю бутылку Бо, и он делает еще глоток.
– Что читаешь?
– Да вот, нашел книгу в коттедже.
– И о чем она?
Он достает книгу из-под мышки и кладет на стол. «История и легенды Спарроу, штат Орегон». На обложке старинная фотография – вид на бухту с Оушен-авеню. На переднем плане булыжная мостовая; в бухте теснятся рыболовные суда и огромные пароходы. Это даже не книга, а скорее брошюра, в городе ее можно найти практически в любом кафе или ресторане, а также в любой гостинице. Путеводитель для туристов, в котором рассказывается, что случилось в городе двести лет назад и что из этого вышло в дальнейшем. Автор брошюры – Андерсон Фоттс, художник и поэт. Одно время Фоттс жил в Спарроу, но семь лет назад – после того как утонул его сын – переехал.
– Надумал изучать историю города?
– Вечерами здесь не слишком много развлечений.
Да, тут он прав.
Я знаю эту книгу почти наизусть. На тридцать седьмой странице портрет сестер Свон. Даже не портрет, а скорее набросок, выполненный Томасом Реншоу, который заявлял, что знал их при жизни. Слева Маргарита, самая высокая из троих. Длинные золотисто-каштановые волосы, полные губы, острый подбородок. Смотрит прямо вперед. В центре Аврора, у нее мягкие волнистые кудри и огромные выразительные глаза. У Хейзел, стоящей справа, более простые и мелкие черты лица; коса перекинута через плечо; а взгляд рассеянный, будто она высматривает что-то вдалеке. Сестры на нем как живые, и они действительно красавицы.
– Значит, теперь ты в них веришь?
– Я еще не решил.
Луч света скользит по его лицу и устремляется дальше, в море, навстречу надвигающемуся шторму. Он предупреждает моряков и рыбаков о лежащем на их пути острове.
– С сегодняшнего дня тебе не следует бывать в городе без крайней необходимости.
– Это почему? – Бо удивленно поднимает брови.
– На острове безопаснее. В городе никому нельзя доверять… Любая девушка может оказаться одной из них.
Бо опускает ресницы, пряча от меня свои печальные зеленые глаза. Никак не могу понять, почему он кажется мне знакомым. Будто встретила человека, которого знала когда-то давно, но за прошедшие годы он изменился.
– Даже ты? – Он думает, я шучу.
– Даже я.
Пусть поймет, насколько все серьезно.
– То есть с девушками не разговаривать?
– Именно.
Бо приподнимает правый уголок рта, словно сейчас рассмеется, но лишь делает глоток из бутылки. Я понимаю, что мои слова звучат абсурдно и даже в какой-то степени нелогично, однако я должна предупредить его. Большинство местных парней – те, кто действительно верит в сестер, – не будут рисковать и станут держаться подальше от девушек до самого солнцестояния. Но Бо, как и всякий приезжий, не принимает легенду всерьез.
– …А вот третий! – выкрикивает Роуз. Хит мотает головой. Победитель в охоте на призраков как всегда очевиден.
Луч света от маяка еще три раза обходит остров по кругу.
– Откуда ты приехал? – спрашиваю я Бо.
– Из штата Вашингтон.
Я ожидаю, что вот сейчас он продолжит говорить и сузит круг – до города или хотя бы округа. Нет, Бо молчит.
– Весьма расплывчато. А конкретнее можешь?
На его лице проступает напряжение.
– Из центра штата.
– Похоже, будет нелегко.
– Ты о чем?
– Выяснить, откуда ты на самом деле.
Бо постукивает пальцами по бутылке, словно отбивает какой-то музыкальный ритм.
– Что ты хочешь узнать?
– В том городе «в центре штата» ты учился в школе?
И снова он вроде готов улыбнуться, но в последний момент сдерживается.
– Да. Окончил в этом году.
– Так значит, как только прозвенел последний звонок, ты сбежал из своего как-его-там города?
– Типа того.
– И почему?
Бо прекращает выстукивать ритм.
– У меня умер брат.
Порыв ветра и косой дождь налетают на окна, и я вздрагиваю.
– Прости.
Бо кивает и подносит бутылку к губам. Проходит несколько минут. Вопрос застрял у меня в горле – или я задам его, или сейчас задохнусь.
– Что с ним произошло?
– Несчастный случай. – Он крутит бутылку в руке, и красное вино закручивается в воронку. Мини-циклон.
Бо отворачивается и смотрит на дверь, словно размышляя, не пора ли ему встать, попрощаться и выйти под проливной дождь.
И хотя мне не терпится узнать подробности несчастного случая, я больше ничего не спрашиваю. Ясно, что говорить об этом Бо не хочет. А я не хочу, чтобы он ушел, хотя наш разговор становится натянутым, и мы оба чувствуем себя неловко. Я не хочу, чтобы эта ночь закончилась. Что-то привлекает меня в Бо. И дело не в нем, а во мне: я нравлюсь себе, когда он рядом; чувствую себя легко; мысли, которые непрестанно роятся в голове, приходят в порядок; боль в груди стихает.
Так что я беру у Бо бутылку, сажусь по-турецки на холодный пол и смотрю на разгулявшуюся непогоду. Я понимаю, что значит терять близких людей. Делаю долгий, медленный глоток вина. В желудке становится тепло, перед глазами все плывет. Бо пристраивается рядом, сложив руки на коленях.
– А ты часто ввязываешься в драки? – спрашиваю я, когда молчание затягивается.
– Ты о чем?
– Прошлой ночью, на пляже… ты совсем не испугался Лона.
– Я не любитель драки, если ты про это. Хотя несколько раз случалось, но тоже не по моей воле. – Он делает медленный выдох, да так и замолкает с полуоткрытым ртом. Хочет сменить тему? Потом все же продолжает: – Брат вечно попадал в переделки. Любил рисковать: то в речку нырял посреди зимы; то забирался на мост, встретить восход солнца; то на своем пикапе гонял по трассе на запредельной скорости. Просто так, ради острых ощущений. Скажет что-нибудь не то, или глаз положит не на ту девушку – и дело кончалось потасовкой. – Бо качает головой. – Он думал, это прикольно, а мне всегда приходилось вмешиваться и спасать его задницу. Брат был старше, но родители просили меня присматривать за ним. А после того как он умер… – Бо опускает глаза, его голос дрожит от нахлынувших воспоминаний, – мне стало некого защищать. – Я протягиваю ему вино, он делает большой глоток и сжимает бутылку между колен. – Ты когда-нибудь думала о том, чтобы уехать отсюда?
Я вскидываю голову.
– Конечно.
– И?
– Все не так просто.
Он постукивает по горлышку бутылки.
– Так все и говорят, когда не хотят признать правду.
– Может, и так… только правда – это тоже непросто. И моя жизнь – тоже непросто.
– Значит, после школы ты не собираешься уезжать из Спарроу? И поступать в колледж тоже не собираешься?
Я пожимаю плечами.
– Я пока об этом не думала. – Я начинаю беспокойно ерзать по полу. Лучше бы мы продолжили говорить о нем самом.
– Тебя здесь что-то держит?
Есть причины, по которым я застряла в этом городе… Нужно что-то ответить.
– Семья. То есть мама.
– Она тебя не отпускает?
– Не в этом дело. Просто она… просто она не совсем здорова. – Я отвожу взгляд и мотаю головой. Немного правды не повредит.
– Не хочешь говорить об этом?
– Точно так же, как ты не хочешь сознаваться, откуда приехал, – ровным голосом отвечаю я, – и что случилось… – Я чуть было снова не заговорила о его брате, но вовремя остановилась.
Бо со стоном выдыхает и снова протягивает мне бутылку. Оба отпиваем по глотку, вместо того чтобы сказать правду. Похоже, мы придумали новую игру: не хочешь отвечать на вопрос – пей.
– Причины остаться есть всегда. Но нужно найти хотя бы одну причину уехать. – Наши взгляды встречаются, и какая-то знакомая искорка вспыхивает во мне. Не хочу себе признаваться, но этот огонек освещает самую потаенную часть моей души. И я вбираю его в себя, как солнечный свет.
– Пожалуй, я пока ее не нашла. – Мои щеки краснеют, лицо горит.
Над маяком с завыванием проносится ветер, стекла дребезжат.
Бо всматривается в ливень. В глазах скрыта боль. Как бы прочитать его мысли? Меня тянет коснуться его лица…
Внезапно – словно кто-то нажал невидимую кнопку, и механизм отключился – шторм стихает; дождь слабеет, превращается в морось и повисает туманом; черные зловещие тучи смещаются к югу. Будто открылся занавес, а за ним обнаружилось темное, усеянное звездами небо.
Роуз вскакивает с места и кружится от восторга.
– Поехали загадывать желания! Прямо сейчас!
– На кладбище кораблей? – спрашивает Хит.
– Ага!
– На какое кладбище? – Бо вздрагивает и только тут отворачивается от меня.
– Сам увидишь, – отвечает Роуз.
* * *
В темноте добираемся до причала. Хит настаивает, чтобы мы все плыли на его лодке, так что приходится тесниться. Бо берет меня за руку – хотя я держу равновесие на воде не хуже, чем на суше, и в этом не нуждаюсь – и не отпускает, пока мы не садимся на скамью.
В лодке чисто и почти пусто, только у борта аккуратной стопкой сложены оранжевые спасательные жилеты. Хит дергает за трос, и мотор тут же заводится.
Может, не стоило с ними плыть? Глубокая ночь; голова слегка кружится от того, что кровь разбавлена вином. Но эта расслабленность так притягательна: вино сглаживает острые края моего ума, облегчает постоянную тревогу, которая живет под моими ногтями и давит на плечи.
Я крепче цепляюсь за край скамьи. Мы медленно продвигаемся через неестественно спокойную бухту. Остовы затонувших кораблей торчат над поверхностью, как надгробные камни; зазубренные металлические выступы, постоянно омываемые течением, проржавели и почти превратились в песок.
– Жаль, мало вина взяли, – бормочет Роуз настолько тихо и невнятно, что ей никто не отвечает.
Впереди показывается позеленевшая, покрытая слоями мха и водорослей мачта, самая высокая на кладбище кораблей. Флаг, когда-то висевший на ее вершине, давно истлел и рассыпался в прах.
Хит замедляет движение лодки и в нескольких футах от мачты полностью глушит мотор. Тусклые, еле заметные контуры корабля находятся прямо под нами, достаточно близко к поверхности, чтобы зацепить винтом моторки. Подплывать так близко очень опасно, но именно потому подростки рвутся сюда пощекотать нервы. Где не страшно, там неинтересно.
– Монетки у кого-нибудь есть? – спрашивает Роуз.
Бо переводит взгляд на меня.
– Для чего?
– Чтобы загадать желание.
– Это пиратское судно, – объясняет Хит. – По легенде, если бросишь монету пиратам, которые до сих пор обитают на корабле, они исполнят твое желание.
– Наверное, там уже сотни – нет, тысячи долларов! – говорит Роуз, делая пассы рукой, как фокусник.
– Или горстка мелочи, – возражаю я.
Хит и Бо исследуют содержимое своих карманов. Хит достает две десять и двадцать пять центов; Бо – три монеты по двадцать пять центов и несколько одноцентовиков.
– Чем выше номинал монеты, тем больше шанс, что желание исполнится. Пираты жадные. – Роуз хватает четвертак с ладони Хита.
Хит жертвует десять центов, я и Бо – по одному. Наверное, мы оба настроены не особо оптимистично в отношении своих желаний.
Впрочем, я всегда загадываю одно и то же.
Мы сжимаем монеты в кулаках и вытягиваем руки за борт как можно дальше. Роуз считает до трех. Раскрываем ладони. Монеты плюхаются в воду, быстро опускаются вниз, скользя вдоль зазубренных дырявых обломков, и, наконец, исчезают в пучине.
На мгновение мы замираем, затаив дыхание, ожидая, вдруг что-то произойдет прямо сразу. Но ничего не случается. Бо с шумом выдыхает, а я обхватываю себя за плечи, чувствуя внезапный озноб. Мне тревожно.
В голове мелькает мысль, что не следовало нам сюда приплывать. Быть так близко к воде сразу после возвращения сестер опасно для Хита и Бо. И еще не оставляет навязчивое ощущение, будто что-то здесь не так.
– Нужно возвращаться на остров, – говорю я, стараясь скрыть панические нотки, и смотрю на Хита. Скорей бы он завел мотор.
Океан кажется слишком спокойным. Пение прекратилось. Буря прошла. Только рябь плещется о борт лодки.
Я чувствую это еще до того, как вижу: температура падает; звезды так низко, что кажется, небо вот-вот разверзнется так широко, что сможет поглотить нас, как кит проглатывает косяк рыбы. Море вибрирует.
И тут я замечаю что-то темное, колышущееся вместе с волнами. Тело плывет лицом вверх, глаза открыты, но потеряли свой цвет. Первый утопленник.
* * *
– О боже! – вскрикивает Роуз, округлив глаза, и показывает пальцем на тело.
Руки утопленника раскинуты в стороны, ноги наполовину скрыты под водой, ярко-голубой свитер болтается, словно став на два размера больше.
– Черт, – сквозь зубы цедит Хит, словно боясь говорить слишком громко в присутствии мертвеца, чтобы вдруг не разбудить его.
Луна выходит из-за облаков и бросает отблеск на воду. Не молочно-белая, как обычно, а красноватая. Кровавая луна – плохой знак. Не надо нам было сюда приплывать.
– Кто он? – дрожащим голосом спрашивает Роуз.
Пепельно-серое, со впалыми щеками лицо; короткие светлые волосы.
– Грегори Данн. – Хит вытирает глаза ладонью. – В этом году окончил школу, собирался поступать в колледж, кажется, в Бостон.
Мы с Бо молчим. Бо опирается о борт лодки, смотрит, но ничего не говорит.
– Мы должны что-то сделать. Нельзя оставлять его в воде! – Роуз резко встает и делает шаг к правому борту и центр тяжести смещается.
– Роуз! – кричу я и тянусь к подруге. Хит тоже делает попытку схватить ее, но лодка накренилась слишком сильно. Роуз теряет равновесие, машет руками, стараясь удержаться за воздух, и летит в холодную воду вниз головой. Каскад брызг обрушивается на тело Грегори Данна – к счастью, сама Роуз упала не на него.
Бо реагирует мгновенно. Не успеваю я опомниться, как он у правого борта: перегибается, опускает руки в ледяную воду, хватает Роуз под мышки и одним резким движением затаскивает обратно в лодку. Она сразу съеживается, судорожно прижимает колени к груди и начинает трястись. Хит достает из-под сиденья одеяло и набрасывает на нее.
– Быстро на берег! – командует Бо, и Хит заводит мотор.
Я сажусь рядом с Роуз и обнимаю ее за плечи. Мы мчимся через бухту, оставив Грегори Данна там, где нашли.
Едва мы добираемся до берега, я бегу вверх по причалу к металлическому колоколу, который свисает с деревянной арки, смотрящей на бухту. Колокол Смерти, как все его называют. Всякий раз, когда обнаруживается тело, кто-нибудь звонит в колокол, чтобы предупредить город. Его повесили двадцать лет назад, и каждый год, с начала июня до дня солнцестояния, его удары возвещают чью-то смерть.
Заслышав его, местные жители содрогаются, а туристы хватаются за фотоаппараты.
Я дергаю за грубую веревку, и язык дважды бьет о внутреннюю поверхность. Глухой звон эхом разносится по всему городу, отражаясь от сырых стен магазинов и домов, пробуждая всех ото сна.
* * *
Полиции и рыбакам потребуется около часа, чтобы достать тело Грегори Данна из воды и привезти в порт. Теперь начнется следствие, будут искать улики – и, как всегда, не найдут ни одной. Ни крови, ни ран, ни следов борьбы. Ни единой зацепки.
Роуз сидит рядом со мной и дрожит от холода, даже после чашки горячего шоколада, который Хит принес из «Супчика». По такому случаю кафе открыли в три часа утра, чтобы обслужить зевак, вскочивших ни свет ни заря и явившихся посмотреть на первого утопленника.
Мы все ждем на пирсе, наблюдая, как лодки рассекают воду. Люди пришли кто в чем – в пижамах, шерстяных шапочках и в резиновых сапогах. Даже детей повытаскивали из постелей, чтобы они не пропустили это ежегодное ужасное событие, и они тоскливо топчутся, спотыкаясь о наброшенные на плечи одеяла.
Однако местная полиция научилась сводить спектакль к минимуму: когда на причале они перекладывают тело на носилки, то сперва удостоверяются, что оно полностью закрыто. Но туристы все равно фотографируют, дети все равно плачут, а местные тяжело вздыхают.
– Ты была права, – шепчет мне Бо, когда машина скорой помощи увозит прочь тело Грегори Данна. – Насчет того, что кто-то утонет уже сегодня.
Я качаю головой. Не тот случай, когда победа радует.
Толпа постепенно редеет – одни отправляются досыпать, другие торопятся в «Горячий супчик» обсудить происшествие. К нам подходит Хит, озабоченно хмуря брови.
– Отведу Роуз домой. Она до сих пор не в себе.
– Хорошо. – Я оглядываюсь в поисках Роуз. Она идет вдоль причала, а красное в серую полоску одеяло из лодки Хита сползает с ее плеч. Она в шоке, и я знаю, что мне следовало бы пойти с ней, но, похоже, ей сейчас нужен только Хит. Так что пусть он ее и проводит.
– Я быстро. Потом вернусь и подброшу вас на остров.
Я киваю. Хит догоняет Роуз, а мы с Бо вливаемся в толпу заспанных людей, идущих в сторону «Супчика». Официантка одета по-домашнему – голубая в горошек пижама, на ногах пушистые угги.
– Будете кофе?
Я изучаю ее лицо, внимательно смотрю в глаза. Но она выглядит нормально. Как человек.
– Да, спасибо, – отвечает Бо.
– А мне, пожалуйста, черный чай.
Официантка на миг хмурится, чуть слышно фыркает, словно мой заказ требует усилий, на которые она в столь ранний час не способна, и шаркая удаляется прочь. Мы устраиваемся в конце пирса, облокотившись на ограждение, и смотрим на море. Скоро рассвет.
Люди вокруг нас перешептываются, некоторые сразу начинают строить догадки. В последующие недели город окажется в эпицентре полномасштабной охоты на ведьм.
Несколько старшеклассниц заняли столик на улице и болтают, прихлебывая кофе и разламывая на кусочки черничные кексы. Голоса их звучат излишне громко, хотя еще очень рано, и сами девчонки, похоже, так до конца и не проснулись. Я всматриваюсь в их лица, изучаю цвет глаз, нежную фарфоровую кожу. Я ищу что-то неестественное, бесплотное существо, скрывающееся за человеческим обликом. Но я ничего не вижу.
Официантка приносит чашки, не удостоив нас улыбкой.
– Получается, Грегори Данна заманили в воду, да так, что никто этого не видел? – спрашивает Бо, понизив голос. К кофе он еще не притронулся.
Я пожимаю плечами.
– Сестры Свон не хотят, чтобы их видели. За двести лет они в этом поднаторели и знают, как не попасться, – отвечаю я и провожу пальцем по краю чашки.
– Ты говоришь это так, будто не хочешь, чтобы их поймали, как будто город этого заслуживает.
– А если и заслуживает? – Во мне закипает гнев по отношению к Спарроу и его обитателям. Он сжигает меня изнутри. Так много несправедливостей – так много смертей. Здесь всегда ненавидели приезжих, отталкивали их, только потому, что они были чужаками. – Сестры были убиты жителями этого города, – говорю я, и собственный голос кажется мне непривычным. – Их утопили несправедливо – только за то, что они влюблялись не в тех мужчин. Может быть, они имеют право на месть.
– Имеют право убивать невиновных?
– Откуда ты знаешь, что Грегори Данн этого не заслужил? – Я едва могу поверить, что говорю это.
– Я и не знаю, – резко отвечает Бо. – Но я сомневаюсь, что все, кого они утопили, заслуживали смерти.
Он прав, но я уже завелась. Просто хочу, чтобы он понял, почему это происходит. Почему сестры возвращаются каждый год. Что у них есть на это веская причина.
– Это их возмездие.
Бо выпрямляется и делает глоток кофе.
– Послушай, я не говорю, что это правильно, – быстро добавляю я. – Но тебе не стоит думать, что ты можешь предотвратить или изменить происходящее здесь. Грегори Данн – первая жертва. За ним последуют другие. Все попытки остановить сестер только ухудшали ситуацию.
– Что ты имеешь в виду?
– Были случаи, когда в городе убивали ни в чем не повинных девушек, посчитав, что в них вселилась одна из сестер. Лучше оставить все как есть. Ты ничего не исправишь.
Тусклое алое солнце всходит над горизонтом. Рыбаки бредут к своим лодкам. Я замечаю Хита, спускающегося по Оушен-авеню, – он обещал отвезти нас на остров.
Бо молчит. Представляю, какой хаос сейчас у него в голове. Мертвое тело. Двухсотлетнее проклятие. Город, смирившийся со своей участью…
Ему многое нужно обдумать. А ведь он только что приехал. Дальше будет хуже.
Мы встаем и идем по пирсу. Утро меняет цвета, по улицам разливается неяркий оранжевый свет. Навстречу нам идут две девушки, очевидно, в «Горячий супчик». Я окидываю их быстрым взглядом.
Оливия и Лола. Лучшие подруги. Это они танцевали вокруг костра на вечеринке. Обе тщательно причесаны и продуманно одеты, в отличие от большинства растрепанных горожан. Как будто смерть Грегори Данна – официальное мероприятие, которого они долго ждали и никак не могут пропустить. Лола заплела иссиня-черные волосы во французскую косу. Длинные вьющиеся локоны Оливии распущены по плечам, пирсинг сверкает в лучах рассветного солнца.
Но когда наши глаза встречаются, я понимаю – это не Оливия! Ее телом завладела Маргарита Свон.
Сквозь нежную кожу Оливии просвечивает призрачно-белый облик Маргариты. Будто за тонким оконным стеклом или на песчаном дне под поверхностью озера. Не то чтобы четко очерченный силуэт; скорее, воспоминание о Маргарите, смутное и расплывчатое, парит внутри тела несчастной Оливии.
Я нашла ее.
Какая-то часть меня смела надеяться, что я не увижу их в этом году, что я смогу избежать встречи с сестрами, избежать ритуала смерти, который постигнет этот город. Увы, опять не повезло.
Как бы я хотела не видеть образ Маргариты под белоснежной кожей Оливии. Но нет. И я единственная из всех стоящих на пирсе, кто его видит. Вот что я скрываю от Бо. Вот почему знаю, что сестры Свон существуют.
Оливия – нет, не Оливия, ее нет сейчас в этом мире – Маргарита замечает меня, едва заметно улыбается, и подруги проходят мимо.
Я стою, словно парализованная, губы дрожат. Девушки удаляются от нас. Лола о чем-то болтает, не замечая, что ее лучшую подругу подменили.
– Ты в порядке? – спрашивает Бо, отворачиваясь от подруг.
– Нам нужно вернуться на остров. Здесь небезопасно.
Маргарита вселилась в тело Оливии Грин. И Маргарита всегда совершает убийство первой. Грегори Данн – ее трофей. Счет открыт.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?