Читать книгу "Запретный трофей для мажора"

Сладкая Арман
Запретный трофей для мажора

Глава 1

Лиза

Воздух в тренировочном зале был густым и тягучим, пахнущим потом, лаком для волос и амбициями. Зеркальная стена, запотевшая снизу от дыхания двадцати девушек, отражала хаотичное мельтешение: взлетающие в такт счету ноги, сведенные от напряжения лица, яркие всплески помпонов. Команда «Ястребы» отрабатывала новую программу, и каждая мышца в моем теле горела огнем праведным и неправедным одновременно.

– И пять, шесть, семь, восемь! Плие, удар, джамп! Давай, Смирнова, выше колени! Ты что, на параде ветеранов? – мой голос, хриплый от трехчасовой нагрузки, резал воздух, не оставляя места для возражений.

Я сама поймала свой взгляд в зеркале – глаза горят, на щеках нездоровый румянец, собранные в тугой конский хвост темно-каштановые волосы прилипли к вискам. Капитан. Ответственная за все. За синхронность, за настроение, за то, чтобы эти юные мямли не разбежались при первом же намеке на усталость.

– Стоять! – скомандовала я, хлопнув в ладоши. Зал замер, прерывистое дыхание двадцати человек стало единственным звуком. – Это разминка для группы поддержки дома престарелых? Где энергия? Где зубы? Я должна видеть ваши ослепительные, до ушей, улыбки, даже если у вас сводит икроножную! Понятно?

Раздались усталые, но подобострастные «да, Лиза». Я кивнула, давая секунду передохнуть, и потянулась к бутылке с водой. В этот момент тяжелая дверь в зал с грохотом отворилась, впустив с коридорной прохладой шумную, наглую волну мужского смеха и густой шлейф дорогого парфюма.

Я не обернулась. Не нужно было. Я знала, кто это. По тому, как сразу выпрямились спины у половины моей команды, как заалели щеки и забегали глаза, пытаясь украдкой ловить отражение в зеркале. По тому, как воздух из густого и рабочего вдруг стал электрическим, наполненным глупым девичьим ожиданием. «Ястребы» мужской сборной по баскетболу. Вершина пищевой цепи в нашем колледже. А во главе стаи – он.

Артем Дронов. Мажор. Красавчик. Баскетболист. Ходячий гормон и притча во языцех.

Они прошли вдоль зала, направляясь к своим раздевалкам, громко переговариваясь, кидая мячи друг другу, абсолютно уверенные в своем праве быть центром вселенной. Мои девочки тут же забыли про усталость. Плечи расправились, грудь вперед, улыбки стали натянуто-кокетливыми. Предательницы. Я нахмурилась, откручивая крышку бутылки.

– Эй, Соколова! – раздался тот самый голос, бархатный, с легкой насмешкой, который у меня за ухом зудел с самого первого курса. – Опять мучаешь свой гарем? Спусти поводок, а то они у тебя сдохнут до домашних игр.

Я медленно, с преувеличенным терпением обернулась.

Он стоял, прислонившись к косяку двери, закинув на плечо свою дизайнерскую спортивную сумку. Высокий, под метр девяносто, с плечами, которые, казалось, не проходили в стандартные дверные проемы. Белая майка обтягивала рельефный пресс, спортивные штаны сидели на нем так, будто только что сошли с подиума. И эта его знаменитая ухмылка – белые, слишком ровные зубы, прищуренные карие глаза, в которых читалось непоколебимое знание простой истины: весь мир вращается вокруг него, Артема Дронова.

Рядом с ним кучковались его прихвостни, включая Макса Белова, квотербека, который смотрел на мою зама, Катю, с таким же глупым обожанием.

– Дронов, – сказала я, делая глоток воды. – Твое мнение о методах моей работы интересно, примерно, как прогноз погоды на Марсе. То есть вообще никак. Иди уже на свою качалку, оставь нас, трудяг, в покое.

Его дружки захихикали, но тут же замолкли под взглядом Артема. Он сделал пару шагов вперед, его взгляд скользнул по мне с головы до ног – оценивающе, медленно, нагло. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки – не от удовольствия, а от чистейшей ярости. Мое спортивное трико – не дизайнерское, а обычное, из масс-маркета, – внезапно показалось мне до жути неудобным.

– Трудяг? – он фыркнул. – Я вижу двадцать кукол, которые машут мохнатыми шариками. Настоящий труд – это там, – он большим пальцем ткнул в сторону зала с тренажерами. – Пот, сталь, результат. А вы тут… ритмично похлопываете.

Слышно было, как капает вода из крана в душевой. Мои девочки замерли, ожидая моей реакции. Они обожали эти наши перепалки, как обожают смотреть боксерский поединок. Я поставила бутылку на пол, приняла расслабленную позу, скрестив руки на груди.

– Результат? – переспросила я. – Ах да, ты про то, как вы в прошлую субботу продули «Орлам» двадцать очков? Очень впечатляющий результат. Особенно твой коронный бросок в кольцо соперника. Это был такой мощный «пот и сталь». Прямо поэма.

По рядам девочек пронесся сдавленный смешок. Ухмылка на лице Артема дрогнула. Я попала в больное место. Все газеты потом трубили о том провале.

– Лучше продуть, чем всю жизнь стоять на обочине и просто смотреть, как другие играют, – парировал он, но ядовитость в его голосе прибавилась.

– О, не беспокойся, – улыбнулась я во весь рот, включив ту самую «ослепительную улыбку», которую требовала от своих подопечных. – Мы смотрим очень внимательно. И делаем заметки. Например, как ты трешь свои лайки в инстаграме вместо того, чтобы отрабатывать штрафные. Очень познавательно.

Он наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то новое – не просто раздражение, а любопытство. Как хищник, который увидел, что его привычная добыча вдруг оскалилась.

– Заметки, значит? – он подошел еще ближе. Теперь между нами было не больше метра. Я чувствовала его запах – не только парфюм, а что-то острое, мужское, спортивное. – И много у тебя там, Соколова, заметок про меня? Завела отдельный блокнотик? С сердечками на обложке?

Его дыхание коснулось моего лица. Я не отступила ни на сантиметр, подняв подбородок.

– Дронов, единственное, что я хотела бы завести по отношению к тебе, – это дистанционный шокер. Для поддержания адекватной дистанции. Сердечки не в моем стиле.

Он рассмеялся – коротко, глухо. Его глаза пробежались по моим губам, потом снова встретились с моим взглядом. Напряжение висело между нами почти осязаемой пеленой. Это уже была не просто перепалка. Это был поединок.

– Ладно, красавицы, – наконец сказал он, отводя взгляд и обращаясь ко всей команде, разрывая заколдованный круг. – Не загоняйте себя. У вас и так мозгов не густо, последние потратите на синхронность.

Он повернулся и, не оглядываясь, пошел к своей раздевалке, его стая тут же ринулась за ним. Дверь захлопнулась. Воздух снова стал просто воздухом, пахнущим потом и усталостью. Я выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание.

– Об-ра-ти-и-и-и-и-ил на тебя внимание-е-е-е, – пропела Катя, подбегая ко мне и хватая за локоть. Ее глаза сияли как два прожектора. – Лиза, он смотрел на тебя как… как голодный!

– Он смотрел на меня как на очередной трофей, который пока не дается в руки, – отрезала я, резко отворачиваясь к зеркалу. Мое сердце все еще бешено колотилось где-то в горле. Глупость. Чистейшей воды адреналин от стычки. – И хватит это обсуждать. Всем собраться! Программа с начала, с перового джампера! И чтобы я видела не влюбленных кисок, а спортсменок! Понятно?

Хор уставших «понятно» прозвучал уже без прежнего энтузиазма. Девочки вставали в позиции, перешептываясь и бросая на меня взгляды.

Я поймала свое отражение. Лицо все еще горело. Я ненавидела его. Ненавидела его наглую уверенность, его привилегии, купленные папиными деньгами, его способность одним лишь появлением сбивать весь мой настрой и выводить меня из себя. Я была здесь, чтобы заработать себе стипендию, пробиться в жизни, а не чтобы участвовать в его дурацких играх. Но больше всего я ненавидела себя за то, что внутри все еще мелко дрожало. Не от страха. От чего-то другого. Острого, колкого, опасного. Я глубоко вдохнула и крикнула, заглушая собственные мысли:

–И пять, шесть, семь, восемь! С силой! С улыбкой! Давайте, ястребы! Покажем им, кто король на этой арене!

И двадцать девушек рванули за мной в прыжке, отдаваясь движению, а я вела их, стараясь не думать о карих глазах, которые, казалось, все еще жгли мне спину.

Глава 2

Артем

Ледяная вода из душа обжигала кожу, смывая липкую пленку пота и адреналина после тренировки. Я стоял, уперевшись руками в кафельную стену, и позволял струям барабанить по затылку и напряженным плечам. Обычно после занятий я чувствовал кайф – приятную усталость, удовлетворение от отработанной программы. Сегодня же внутри все клокотало, будто я проглотил улей.

Соколова. Чертова Соколова. В голове снова и снова проигрывался тот момент в зале. Ее колкие, точно отточенные кинжалы, фразы. Ее глаза – серые, холодные, без тени подобострастия или того глупого блеска, который я видел у девяноста девяти процентов окружавших меня девушек. В них было только чистое, неподдельное презрение. И вызов. «…твой коронный бросок в кольцо соперника…»

Я с силой стукнул кулаком по мокрой плитке. Глупо. Непрофессионально. Та ошибка на последней секунде матча с «Орлами» была моим личным проклятием. Папа уже высказал все, что думает по этому поводу – холодным, разъедающим душу тоном, от которого кровь стыла в жилах. «Недоработка, Артем. Неоправданная слабость. Дроновы не проигрывают. Ни в чем». А эта… эта чирлидерша в дешевом трико посмела ткнуть меня в это носом. При всех.

Дверь в душевую распахнулась, впустив клубы пара и громогласный голос Макса.

–Тема, ты там не растворился? Давай быстрее, народ ждет! Сегодня отмечаем новую программу у Белова на яхте! Там уже, говорят, такой состав девочек…

Он замолчал, увидев мое выражение лица. Я выключил воду и резким движением накинул на бедра полотенце.

– Что с тобой? – Макс прислонился к косяку, точь-в-точь как я пару часов назад в зале у них. – Вид, будто тебе только что объявили, что весь твой крипто-портфель ушел в ноль.

– Да так. Задолбали, – буркнул я, проходя мимо него в раздевалку.

Пространство было заполнено густым мужским смехом, хлопаньем шкафчиков, запахом геля для душа и дорогого дезодоранта. Мои ребята. Команда. Лучшие из лучших в этом городе. Они болтали, хвастались будущими подвигами на вечеринке, делились новостями. Обычно их энергия заряжала меня. Сегодня она действовала на нервы.

– Эй, Дронов! – крикнул наш разыгрывающий, Колян, закидывая в рюкзак кроссовки. – Ты сегодня в ударе был! Тот блок-шот просто аплодисментов стоил. Жаль, Соколовой не видно было из-за зеркала, а то бы она свои язвительные комментарии придержала.

Все засмеялись. Кто-то присвистнул.

– Да она просто злая от того, что ты на ее внимание не клюешь, Тема, – вставил еще один. -Непорядок. Бьет по самолюбию.

Я резко захлопнул дверцу своего шкафчика. Звон металла заставил всех на секунду замолчать.

– Вы вообще о чем? – мой голос прозвучал резче, чем я планировал. – У меня есть дела поважнее, чем думать о какой-то злой карге с помпонами. Она никто. Ноль. Пусть себе треплется со своими подружками-куклами.

В раздевалке повисла неловкая тишина. Все переглядывались. Я поймал взгляд Макса – он смотрел на меня с легким удивлением и пониманием. Он один знал, как я на самом деле завелся после той стычки.

– Ладно, ладно, забейте, – Макс хлопнул в ладоши, разряжая обстановку. – Гоу собираться. На яхте уже все есть. И кто-то обещал привезти тот самый виски, из Шотландии, с торпедного катера? Это правда?

Тема плавно сменилась, ребята снова загомонили, обсуждая алкоголь, девочек и музыку. Я быстро натянул черные брюки от известного бренда, простую белую хлопковую майку, накинул на себя мягкий кашемировый джемпер, закинув концы на плечи. Дезодорант, часы – тяжелые, холодные, привычные на запястье. Маска идеального сынка и наследника была надета.

Мы вывалились на улицу. Вечер был прохладным, над мостовой зажигались фонари. У главного входа колледжа уже толпился народ, ожидая такси или своих водителей. И конечно, там были они. Группа чирлидерш, уже переодетых в гражданку – короткие юбки, куртки-косухи, смех. И среди них – она. Соколова. Стояла чуть в стороне, засунув руки в карманы кожаной куртки, что-то говоря своей зам, Кате. Она улыбалась, и эта улыбка была такой… настоящей. Не той вымученной, которую она вклеивала на тренировке, а легкой, чуть насмешливой. Она кивнула на что-то и откинула голову назад, и луч света упал на ее шею. Что-то в груди у меня сжалось. Глупо. Совершенно идиотски.

Наше такси – черный внедорожник с тонированными стеклами – подъехало к бордюру. Ребята начали забираться внутрь, шумно обсуждая маршрут.

– Артем, запрыгивай! – крикнул Макс, уже сидя внутри.

Я сделал шаг к машине, но потом остановился. Не думая, на автомате, повернулся и направился к группе девушек. Их смех стих, когда я приблизился. Все взгляды устремились на меня. Кроме одного. Она продолжала смотреть куда-то в сторону, делая вид, что не замечает моего приближения.

– Девочки, – сказал я, одаривая их своей самой обаятельной, продающей улыбкой. – Отлично выглядите. Отдыхаете после подвигов?

Посыпались хихиканья, ответные кокетливые взгляды. Катя аж подпрыгнула.

–Артем, привет! Да вот, решаем, куда бы двинуть… скромно так, посидеть.

– Скромно – это не про нас, – вставил я, и они снова засмеялись. – Мы как раз на яхту к Максу. Места много. Состав топовый. Заскакивайте, если что.

Я видел, как у них загорелись глаза. Приглашение на яхту Белова – это пропуск в самый закрытый круг. Почти все сразу же начали лихорадочно доставать телефоны, чтобы отписать родителям или отменить другие планы. Все, кроме одной. Она наконец повернула ко мне голову. Ее лицо было абсолютно спокойным.

– Спасибо, конечно, за шикарное предложение, – сказала она, и в ее голосе не было ни капли подобострастия. – Но у нас свои планы. Нас ждут… люди, с котором интересно говорить.

Тишина. Хихиканье мгновенно прекратилось. Ее подруги смотрели на нее с ужасом и восхищением одновременно. Моя улыбка не дрогнула, но внутри все похолодело. Она снова. Снова это делает.

– О? – я поднял бровь. – Это те самые интеллектуалы, которые учат вас новым поддержкам? Или философы, специализирующиеся на стэп-танце?

– Нет, – парировала она паузу. – Это как раз те, кто не меряет значимость вечера ценником на бутылке и метражом яхты. Дико, да? Есть и такие.

Одна из ее подруг тихо ахнула. Я чувствовал, как на меня смотрят не только они, но и мои ребята из машины. Наслаждаются шоу. Я сделал шаг вперед, сократив дистанцию до минимума. Она не отпрянула. Ее серые глаза смотрели прямо на меня, без страха.

– Знаешь, Соколова, – сказал я тихо, так, чтобы слышали только мы и Катя, стоявшая рядом с остекленевшим лицом. – Твое упрямство сначала было забавным. Сейчас стало напоминать дурной запах изо рта. Ты его не чувствуешь, но окружающим неприятно.

Ее глаза сузились. Над верхней губой выступила испарина. Я почувствовал дикое, животное удовлетворение.

– А твоя навязчивость, Дронов, – она не повысила голос, но каждое слово било точно в цель, – Напоминает поведение комнатной собачки, которой кинули палку, а она не может понять, что с ней делать. Только скулит и прыгает вокруг. Надоел.

Я засмеялся. Искренне, громко. Это было великолепно. Она была великолепна в своей наглости.

– Ладно, не хочешь – как хочешь, – развел я руками, отступая и снова включая режим «всеобщего любимчика». – Девочки, предложение в силе. Катя, надеюсь, ты разумнее своего капитана.

Я повернулся и пошел к машине, спиной чувствуя ее взгляд. Он буквально прожигал меня насквозь.

В салоне царило веселье. Ребята хлопали меня по плечу, кричали «обалдеть!», «ну ты ее!». Макс, сидя рядом на заднем сиденье, смотрел на меня изучающе.

– Ну и зачем ты полез? – тихо спросил он, когда машина тронулась. – Знаешь же, что она тебя на дистанцию не подпускает. Самолюбие тешишь?

Я смотрел в окно на уплывающие назад огни города. На ее холодные глаза. На ее упрямый подбородок.

– Она не как все, – сказал я не думая.

Макс фыркнул.

–Да все они «не как все», пока не попадут в твою постель. Потом оказываются точно такими же.

– Нет. Она другая.

– Ты что, серьезно? – Макс повернулся ко мне, его лицо выражало полное непонимание. – Эта… злюка? У которой вместо сердца счетчик калорий? Тема, да оглянись! – он махнул рукой на девочек в салоне, которые уже вовсю фоткались. – Здесь полная машина тех, кто мечтает о твоем внимании. Красивых, веселых, доступных. А ты зациклился на той, что тебя в грош не ставит. Это уже даже не клиника. Это мазохизм.

Я не ответил. Просто продолжил смотреть в окно. Он не понимал. Никто не понимал. Она была вызовом. Самой сложной, самой желанной победой в моей жизни. И я привык побеждать. Всегда.

Я достал телефон. Пролистал общие чаты, нашел тот, где были чирлидерши. Нашел ее контакт. «Лиза Соколова». Фотография аватарки – какая-то старая, она там смеется, запрокинув голову. На удивление, мило. Открыл наш чат. Он был пуст. Мы никогда не переписывались. Пальцы сами собой вывели сообщение: «Надоел, значит? Интересно, что нужно сделать, чтобы заинтересовать? Сломать ногу на тренировке? Устроить скандал с лишением стипендии? Или просто предложить нечто по-настоящему стоящее?». Посмотрел на текст. Стер его. Это выглядело отчаянно. Почти жалко. Вместо этого я написал другое. Короткое. Простое. Как удар кинжалом. «Признайся. Ты специально злишь меня, чтобы я на тебя обратил внимание. Получилось. Довольна?».

Я отправил. И почти сразу же увидел три точки, означающие, что она печатает ответ. Сердце странно екнуло. Ожидание. Адреналин, сравнимый с выходом на финальную игру. Ее ответ пришел через несколько секунд. «Дронов, единственное, чего я хочу от тебя, – это чтобы ты исчез из моего поля зрения. Идеально – навсегда. Рассчитываю на твое благоразумие».

Я рассмеялся. Снова. Черт возьми. Показал телефон Максу. Тот прочитал, покачал головой и свистнул.

–Ну ты и упертый, брат. С ней тебе точно светит либо большая жопа, либо нервный срыв.

– Или то и другое сразу, – ухмыльнулся я, убирая телефон. – Но игра стоит свеч.

Яхта, музыка, девочки, виски – все это вдруг стало казаться до жути скучным и предсказуемым. Одна мысль о том, чтобы провести вечер, слушая их пустой смех и отвечая на их плоские флирты, вызывала тошноту. В голове крутилась только одна мысль. Одна цель. Я ее сломаю. Я заставлю ее смотреть на меня не с презрением, а с тем же огнем, что и я на нее. Я добьюсь ее. Во что бы то ни стало. Я не собирался проигрывать.

Глава 3

Лиза

Вечер должен был быть идеальным. Так я и планировала. Уютная пиццерия с Катей и парой девчонок из команды, где можно наконец-то расслабиться, говорить о своем, жаловаться на мозоли и заученные до дыр движения, смеяться над глупостями. Никаких мажоров, никакой показухи, никакого Дронова. План рухнул в момент, когда его черный внедорожник исчез за поворотом, увозя его королевскую особу и его придворных шутов. Воздух снова стал нашим, но его ядовитый след остался. Мои девочки не говорили ни о чем другом.

– Ты просто не представляешь, Лиза! Он такой… прямой! – вздыхала Машка, размазывая сыр моцареллу по тарелке. Ее глаза блестели как два золотых кругляша. – Пригласил лично! На яхту! Это же уровень!

– Уровень истерички, да, – буркнула я, отламывая кусок от своей «Четыре сыра». Аппетит напрочь пропал. – Маш, он пригласил не тебя лично. Он бросил клич в толпу, как кидают кость собаке. И вы все дружно побежали, виляя хвостами.

За столом повисла неловкая пауза. Катя под столом пнула меня ногой.

– Ну, Лиза… – начала она, но я ее перебила.

– Что «ну»? Он же даже не запомнил твое имя! «Девочки», «красавицы»… Это унизительно.

– Но он запомнил твое, – тихо, но очень четко сказала Света, самая тихая из нашей команды. Она смотрела на меня не с упреком, а с каким-то странным любопытством. – Он обращался только к тебе. По фамилии. Вы как будто в своем собственном мире там стояли.

По спине пробежали противные мурашки. Она заметила. Все заметили этот дурацкий, наэлектризованный пузырь, который возник между нами на тротуаре. Этот взгляд. Этот тихий, опасный шепот.

– Он обращался ко мне, потому что я единственная, кто не падает в обморок от его внимания, – отрезала я, отпивая глоток колы. Она была теплой и противно сладкой. – Для него это вызов. Как новая игрушка, которая не хочет заводиться. Как только он добьется своего, интерес пропадет. И вы все это знаете.

– А может, он просто наконец встретил девушку, которая заставляет его попотеть? – не унималась Машка. – Это же романтично! Как в фильмах! Принц и строптивица!

Я фыркнула так, что чуть не поперхнулась.

– Принц? Маш, он не принц. Он испорченный, избалованный ребенок в теле взрослого мужчины, который покупает все, что захочет. И я не намерена становиться очередной его покупкой. Точка.

Я сказала это резко, почти зло. Чтобы убедить их. Чтобы убедить в первую очередь себя. Потому что внутри все еще колотилось и горело от того взгляда. От того, как он подошел близко. От запаха его дорогого парфюма, смешанного с потом. Чтобы заглушить это, я полезла в карман за телефоном. И тут же пожалела. Экран светился уведомлением о новом сообщении. В мессенджере. От него.

«Признайся. Ты специально злишь меня, чтобы я на тебя обратил внимание. Получилось. Довольна?».

Кровь ударила в голову. Я чуть не выронила трубку. Наглость этого человека не знала границ! Он что, действительно считал, что весь мир крутится вокруг его персоны? Что каждая моя насмешка – это крик о его внимании?

Пальцы сами собой задрожали от ярости. Я быстро пробила ответ, едва попадая по клавишам.

«Дронов, единственное, чего я хочу от тебя, – это чтобы ты исчез из моего поля зрения. Идеально – навсегда. Рассчитываю на твое благоразумие».

Отправила. И сразу же положила телефон экраном вниз на стол, как раскаленный уголь. Сердце бешено колотилось. Глупо. Совершенно идиотски.

– Лиза, с тобой все ok? – Катя наклонилась ко мне, ее лицо выражало беспокойство. – Ты вся красная.

– Да ничего, – буркнула я, снова хватая стакан с колой. Рука дрожала. – Просто… вспомнила его наглую рожу. Нервы не выдерживают.

Телефон под столом завибрировал. Один раз. Коротко. Он ответил. Мне стало физически плохо. Что он мог еще написать? Какую гадость? Я не выдержала. Под предлогом того, что нужно в туалет, я схватила телефон и почти побежала вглубь заведения, оставив недоумевающих подруг. Укрывшись в кабинке, я прислонилась лбом к прохладной двери и открыла сообщение.

«Благоразумие – не моя сильная сторона. А вот настойчивость – да. Удачи в попытках меня не замечать. У тебя не получится.»

Я застонала. Тихо, от бессилия. Он не отстанет. Он воспринял это как игру.

Мне хотелось написать ему что-то длинное, язвительное, уничтожающее. Разнести его самомнение в пух и прах. Но слова не шли. В голове была каша из гнева, раздражения и… чего-то еще. Какого-то щемящего, опасного любопытства. Вместо этого я вышла из чата и заблокировала его номер. Детский поступок. Бесполезный – мы учимся в одном колледже, мы постоянно пересекаемся. Но это дало мне призрачное ощущение контроля. Я отрезала его от себя. Взяла тайм-аут. Сделав глубокий вдох, я вышла из туалета, пытаясь изобразить на лице невозмутимость.

Вечер был безнадежно испорчен. Я улыбалась шуткам, кивала, но сама не слышала, о чем говорю. Мысли были там, в телефоне, с его сообщениями, которые жгли карман.

Когда мы, наконец, распрощались и я пошла к остановке, тишина и одиночество навалились на меня всей своей тяжестью. Город шумел вокруг, мигали неоновые вывески, проносились машины. А я чувствовала себя как в аквариуме – отрезанной от всего этого шума и суеты, в полной тишине собственных мыслей.

Он был прав в одном. Не замечать его было невозможно. Он был слишком яркий, слишком громкий, слишком вездесущий. Он был как граната, брошенная в стоячее болото моей размеренной жизни.

Дома меня ждала рутина, которая обычно успокаивала: душ, маска для волос, планирование тренировок на завтра. Но сегодня ничто не помогало. Я ворочалась в кровати, а перед глазами стояло его самодовольное лицо. Его ухмылка. Его слова: «У тебя не получится».

Он думал, что может сломать меня? Своими деньгами, своей наглостью, своим статусом? Он думал, я такая же, как все эти куклы, которые готовы распластаться у его ног за пару ласковых взглядов?

Яростное, жгучее желание доказать ему, что он ошибается, заполнило меня изнутри. Да, он обратил на меня внимание. Но не так, как он думает. Не как на объект вожделения. А как на противника. Достойного противника. И я собиралась выиграть эту войну.

План созрел мгновенно, ясно и холодно. Я не буду убегать. Не буду прятаться и игнорировать. Это только разожжет его азарт. Я буду делать то, что делала всегда. Быть лучше. На тренировках, на учебе, везде. Я буду сиять так ярко, что его наглая ухмылка померкнет рядом со мной. Он будет смотреть на меня и понимать, что все его деньги, все его связи не могут купить то, что есть у меня – упорство, талант и настоящую, не купленную силу. С этим решением наконец пришло спокойствие.

Утро началось с дождя. Холодного, осеннего, назойливого. Он соответствовал моему настроению – собранному, решительному, без единой ноты легкомыслия.

Я пришла на тренировку первой, как обычно. Зал был пуст и тих, пахло чистящим средством и остывшим потом вчерашнего дня. Начала разминку одна, под мерный стук капель по стеклянной крыше. Каждое движение было выверенным, точным, наполненным новым смыслом. Я больше не просто отрабатывала программу. Я готовилась к битве. Постепенно подтянулись и остальные. Вид у них был помятый, некоторые прятали глаза. Яхта Белова, судя по всему, дала о себе знать.

– Ну как, девочки? – спросила я, не прекращая тянуть мышцу бедра. Голос прозвучал ровно, без упрека. – Понравилось царство мажоров?

Катя, бледная и с темными кругами под глазами, только мотнула головой.

–Было… громко. И много пафоса. И Дронов весь вечер просидел в углу с телефоном, хмурый, как туча. Испортил всем настроение.

Что-то внутри меня екнуло – маленькая, гадкая искорка удовлетворения. Значит, мой блокировщик сработал. Он не смог написать еще. Он сидел и злился. Отлично.

– Жаль, что испортил, – сказала я без тени сожаления. – Ну что, красотки, отрывались вчера, теперь отрабатываем. Вся программа, с начала до конца. И чтобы я видела огонь в глазах, а не похмелье. Понятно?

Они застонали, но застроились в шеренги. Они боялись меня больше, чем похмелья. Как раз то, что нужно.

Тренировка была жесткой, даже жестокой. Я выжимала из них все соки, не давая ни секунды на передышку. Я кричала, требовала, заставляла повторять снова и снова. Я сама работала на износ, пока мышцы не горели огнем, а в горле не пересыхало. Я должна была быть безупречной. И моя команда – тоже. И вот, когда мы уже заканчивали, дверь в зал снова открылась. На пороге стояла баскетбольная братва. Во главе с ним.

Он выглядел… иначе. Не помятым, как мои девочки, а собранным. Сосредоточенным. Его взгляд сразу нашел меня в зале, будто у него был встроенный радар. И в его глазах не было вчерашней насмешки. Был холодный интерес. Я сделала вид, что не заметила его, и скомандовала девчонкам на растяжку.

Он не пошел в раздевалку. Прислонился к стене и стал смотреть. Просто смотреть. На меня. Его ребята перешептывались, хихикали, но он не обращал на них внимания. Это было в тысячу раз хуже, чем его колкости. Эта тишина. Этот неотрывный, тяжелый взгляд. Он чувствовал мое решение. И принимал вызов.

Я чувствовала его взгляд на каждой клеточке своей кожи. Когда я наклонялась, когда поднимала руки, когда поправляла резинку на волосах. Это сводило с ума. Но я не подала виду. Я улыбалась своим девочкам, шутила, показывала движения. Я была солнцем, уверенным в себе капитаном, идиллией командного духа. А внутри все замирало и сжималось в комок. Он наблюдал за мной, как хищник за дичью. Выжидая. Высчитывая.

Когда мы закончили и стали собирать вещи, он наконец оттолкнулся от стены и медленно пошел в мою сторону. Разговор в зале затих. Все замерли, ожидая продолжения вчерашнего спектакля.

Он остановился передо мной. Совсем близко. Снова.

– Заблокировала? – тихо спросил он. Так, чтобы слышала только я.

Я подняла на него глаза, изобразив легкое недоумение.

–Прости, я с тобой не разговариваю. У меня есть правило – не общаться с теми, кто меня бесит. Это экономит кучу времени и нервных клеток.

Уголки его губ дрогнули. Ему понравилось.

–Правила существуют, чтобы их нарушать, Соколова.

– Только если ты мажорный сопляк, который думает, что ему все можно, – парировала я, накидывая на плечи куртку.

Он засмеялся. Коротко, беззвучно.

–Ладно. Играем в молчанку. Посмотрим, как долго ты продержишься.

Он повернулся и пошел к своим. Но прежде, чем уйти, обернулся и бросил на прощание, уже громко, на весь зал:

–Кстати, отличная работа сегодня. Видно, что капитану не все равно. Респект.

И ушел. Оставив меня в полной прострации и под оглушительный гул недоумевающих взглядов моей команды.

Это был гениальный ход. Он не полез в конфронтацию. Он похвалил меня. Публично. Сделал вид, что вчерашнего разговора и не было. Он выбил у меня почву из-под ног. Я стояла, сжимая ремешок своей спортивной сумки.

Он был хорош. Чертовски хорош. Но я была лучше. Я выпрямила спину, посмотрела на своих девчонок и сказала абсолютно спокойно:

–Что уставились? Собрались и на пары. Кто опоздает – завтра десять дополнительных джампов.

Я вышла из зала первой, с высоко поднятой головой, чувствуя на спине его взгляд, который, казалось, преследовал меня даже сквозь стены. Он думал, что может сломать меня комплиментами? Сделать своим союзником? Нет, мой милый мажор. Ты только что объявил войну. И я принимаю твой вызов.