Текст книги "Приключения в дебрях Золотой тайги"

Судостроение и судоходство в Приленье
Историческое отступление, из которого читатель узнает о ленском судоходстве

Регулярное пароходство по Лено-Витимской системе относится к концу 50-х годов XIX века. Паровых судов еще не было, развивались самосплав, бурлацкая и конная тяги. В подтверждение этих слов хочется привести запись В. А. Обручева из его воспоминаний. Эта запись относится к путешествию на Ленские прииски:

«Мы проехали еще две станции дальше Качуга – до Жигаловой, где начинается постоянный водный тракт в Якутск.

Отсюда приезжающим в теплое время года дают на станциях не экипаж с ямщиком и лошадьми, а лодку с гребцами, которые и везут путешественников как вниз по реке, так и вверх. В последнем случае к гребцам присоединяют еще лошадь и мальчика: лошадь тянет лодку с пассажиром и гребцами вверх по течению на бечеве, мальчик едет верхом и управляет ею, гребцы правят лодкой, подгребают в помощь лошади в трудных местах и, сдав пассажиров на следующей станции, плывут на той же лодке домой, а мальчик едет назад верхом по тропе.

Лошади тянут лодку бечевой; из гребцов один сидел на корме и управлял лодкой посредством весла, второй был на носу и следил за состоянием бечевы, направлял ее, командовал конюхом.

Бечева то натягивалась струной, то шлепала по воде и при этом могла зацепиться за камень, за куст, за утонувшую в реке корягу. Тогда гребец на носу кричал «зарочило», конюх останавливал лошадь, а гребец освобождал бечеву, подбрасывая ее, или подтягивал лодку к препятствию. Когда бечева тянулась по воде, она постепенно захватывала много водорослей, тяжелела и тонула. Тогда раздавался крик «маша набрали!». Опять нужна была остановка, чтобы освободить бечеву от этого «маша».

Первые проекты организации пароходства на Лене принадлежали сибирскому купцу и золотопромышленнику Н. Ф. Мясникову. В июне 1838 года он подал прошение министру финансов Е. Ф. Канкрину с просьбой разрешить буксирное пароходство. Но, получив разрешение, купец по разным причинам не смог реализовать свою идею.

Одним из первых инициаторов освоения Лены с помощью регулярных почтово-пассажирских судов был отставной штаб-лекарь, надворный советник И. С. Персин. Его прошение генерал-губернатору Восточной Сибири графу Н. Н. Муравьеву-Амурскому в 1857 году было встречено на ура. Но и этот проект не состоялся. Спустя четыре года настойчивый штаб-лекарь вновь просит «десятилетнюю привилегию» на право завести пароходы на Лене-реке. Но на этот раз ему отказали.

Упомянем проект двух иркутских женщин – почетной гражданки Иркутска О. Ф. Мыльниковой и иркутской купчихи 2-й гильдии Д. Е. Серебренниковой, которые хотели создать «Первое Ленское пароходное товарищество». Их проект был зарегистрирован в 1861 году. В том же году с подобным проектом выступил иркутский купец 2-й гильдии В. Н. Зубов.

Первый пароход на Лене появился в 1856 году. Он так и назывался «Первенец». Собирали его в Жигалове. Он мог принять на борт 200 пассажиров.

В 1879 году по Лене и Витиму ходили уже пять судов, а к началу ХХ века их насчитывалось более 25.

Первопроходцем в пароходном деле стал иркутский купец 1-й гильдии, меценат и общественный деятель Иван Степанович Хаминов.

Он, кстати говоря, был также одним из зачинателей и байкальского судоходства. Первые свои суда иркутский купец покупал в Бельгии. Одно из них построили в 1858 году и затем в разобранном виде доставили в Верхоленск. В 1861 году корабль был собран и спущен на воду под именем «Святой Тихон Задонский». Это было судно буксирно-пассажирского типа, с двумя колесами. Кроме груза он мог принять на борт 270 пассажиров.

Судя по некоторым данным, в 1862 году пароход на Лене в первую свою навигацию тянул баржи от Верхоленска до Якутска. Зимовал «Святой Тихон Задонский» в Киренске.

Вслед за Хаминовым с пароходами на Лену и Витим пришли Сибиряковы. В 1864 году 15 октября было учреждено товарищество на воде под именем вначале «Лено-Витимское пароходство Сибирякова и Базанова», а впоследствии «Лено-Витимское пароходство М. А. Сибирякова, И. И. Базанова и Я. А. Немчинова», которое заняло лидирующие позиции. Контора предприятия расположилась в селе Воронцовка на Витиме. Воронцовка в итоге стала местом ремонта и судостроительства. Товарищество создавалось с целью установить пароходное сообщение по Лене и Витиму для перевозки «главнейших грузов».

Корабли Базанова и Сибирякова поддерживали рейсы между Усть-Кутом до Витима и Якутска, от Витима до Бодайбо. «Грузовой характер перевозок диктовал и выбор типа судов. Все они были построены для буксирования барж. Пассажирское пароходство долгое время осуществлял лишь один пароход «Генерал Синельников». Компании принадлежало три парохода: «Святой Иннокентий» (1864–1883, Тюмень), «Святой Тихон Задонский (1858, Бельгия), «Генерал Синельников» (1871, Тюмень). Четвертое судно «Гонец» использовали в качестве баржи.

В компании Сибирякова и Базанова имелось семь железных барж: «Яковлевская», «Надежда», «Благодать», «Васильевская», «Аканак», «Накатами», «Иннокентьевская» и четыре деревянные – «Благовещенская», «Петровская», «Андреевская», «Юрьевская». Первые строились в Воронцовке и Усть-Куте, вторые – в Воронцовке и Виске.

Пристани компании располагались в населенных пунктах: Виска, Воронцовка, Бодайбо, Усть-Кут, Киренск, Витим, Якутск.

В 1883 и 1884 годах известный предприниматель, исследователь и путешественник A. M. Сибиряков обратился с ходатайством к генерал-губернатору о разрешении ему учредить срочное почтовое пароходство по Лене. Как отмечалось в «Летописи города Иркутска» Н. С. Романова, «генерал-губернатор отнесся к проекту весьма сочувственно, направив дело для разрешения в установленном порядке. Правительственной субсидии или беспроцентной ссуды не просится.

Правильное срочное пароходное сообщение (по проекту) имеет быть между Тарасовскою почтовою станцией (около Иркутска) и городом Якутском на расстоянии около 2300 верст по одному рейсу в неделю из обоих конечных пунктов».

Между тем исторической датой открытия срочного почтово-пассажирского пароходства по Лене следует, видимо, считать 1886–1887 годы, ведь в октябре 1885-го еще шло обсуждение данного вопроса. 8 октября 1885 года Министерством путей сообщения было отпечатано для служебного пользования «Изложение дела об учреждении срочного почтово-пассажирского пароходства по реке Лене». В документе фигурирует еще одна дата – 6 марта 1884 года – время, когда иркутский генерал-губернатор представил министру внутренних дел соображения относительно создания срочного сообщения. В «Изложении дела» значится, между прочим, что «Почтово-пассажирское пароходство по р. Лене заменит тяжелый, неудобный, крайне медленный и притом обходящийся очень дорого способ перевозки почты летом на лодках по течению, при помощи гребцов, а против течения тягою лошадей или людей там, где не существует по берегу коноводского пути».

По подсчетам чиновников, казна экономила бы на срочном пароходстве до 170 тысяч рублей в год. Вероятно, в эту экономию входили и расходы на проезд ссыльных, которых власть продолжала отправлять в эти края.

Но вернемся к Сибиряковым, точнее, к их делам по устройству срочного почтово-пассажирского пароходства на Лене. Что конкретно предлагали братья Сибиряковы? Они готовы были устроить и содержать почтово-пассажирское пароходство по реке Лене на протяжении 2437,5 верст, между Жигалово и Якутском; производить пароходные рейсы по одному разу в неделю из каждого конечного пункта, а во всю навигацию совершить 32 пароходных рейса, полагая 16 рейсов от Жигаловской пристани до Якутска и столько же обратно.

Пока дело гуляло по министерским коридорам, Иннокентий Михайлович Сибиряков представил проект устава компании…

А про коридоры мы упомянули не зря. Министр внутренних дел граф Толстой выразил опасение, что местные крестьяне в зоне действия срочного пароходства потерпят огромные убытки, так как веками почтовая гоньба и перевозки были для них чуть ли не единственным источником существования. Он предложил посоветоваться с министром финансов Бунге. Бунге получил мнение иркутского генерал-губернатора Анучина, в котором было сказано откровенно и недвусмысленно: «Недостаток благоустроенных путей сообщения в Восточной Сибири составляет одну из главнейших причин, препятствующих заселению края и его экономическому развитию и вынуждающих правительство останавливаться на самых неудовлетворительных, первобытных способах препровождения арестантов и перевозки почты. Особенно недостатки эти чувствуются к северу от Иркутска, где по направлению к Якутску, на большей части протяжения пути нет колесной дороги, почему тяжести и почта перевозятся зимою на вьюках, а летом на лодках, двигаемых людьми».

Удивительно, но местные почтосодержатели весьма быстро согласились на проект устройства почтового пароходства, без особого сопротивления и даже без выставления альтернативных проектов. То ли они действительно многим рисковали, перевозя почту в летние месяцы, то ли были задавлены капиталом и мощью Сибиряковых. А может быть, потому, что им было слишком хорошо известно о тех неимоверных усилиях, которые прилагали жители Приленья, перевозя почту и грузы.

Даже генерал-губернатор Анучин в письме министру финансов не постеснялся написать:

«1. Река Лена, начиная от Жигаловой вниз, представляет единственный путь для сообщения с Якутским краем. На ней существует пока только вьючная береговая дорога и не везде бечевник для тяги лодок лошадьми. Во время разлива реки вьючная дорога, по отсутствию мостов чрез большие речки, становится непроходимою для пешеходов и опасною для проезда верхом. Каждое лето случаются несчастия с людьми и лошадьми во время такого положения.

2. Во время больших разливов рек тяга лошадьми становится по большей части невозможною и заменяется тягою людьми, часто с помощью багров и шестов.

3. В августе начинаются темные ночи, туманы, ночные морозы и мелководье. Летом в почтовой гоньбе участвует все Ленское население обоего пола. При проезде по р. Лене, в особенности по частной надобности, между Усть-Илгой и Мачей, приходится иметь ямщиками беременных женщин и 7—8-летних детей. В темную, холодную ночь, когда все обледеневает, когда невозможно даже вблизи различать предметы, малолеток верхом на лошади должен объезжать вброд косы (отмели), переезжать сплошь и рядом вплавь курьи и протоки. В конце лета и осенью не обходится ни одного путешествия вверх по Лене без того, чтобы ямщики не выкупались в невольной ванне, не лезли то и дело в воду, чтобы стащить с мели лодку или неуклюжий шитик.

Ленское население естественным ростом почти не увеличивается, земледелие и скотоводство не расширяются, хотя климатически и географически долина течения Лены от Жигаловой до Витима представляет не худшую часть края».

В 1885 году министры выразили согласие и дали положительное заключение на устройство речного пароходства. А министр путей сообщения генерал-адъютант К. Посьет подписал «Положение о срочном почтово-пассажирском пароходстве по р. Лене». Дело для губернии было чрезвычайно выгодным. К тому же субсидии Сибиряков не просил – своего капитала хватало.

В итоге, когда дело разрешилось, было создано «Лено-Витимское пароходство Сибирякова и Базанова». Компания имела пароходы «Иннокентий», «Тихон», «Генерал Синельников», «Гонец». Управляющим пароходством долгое время был Иван Яковлевич Аникин, резиденция которого находилась в Витиме.

К 1903 году относится «Печатная записка о Лено-Витимском пароходстве» компании Сибирякова и Базанова. В ней в частности сообщалось, что пароходство имеет три работающих парохода и флотилию барж, что именно это пароходство владеет наиболее сильными судами, «пользуется доверием грузоотправителей и поддерживает рейсы по р. Лене между ст. Усть-Кут до Витима и до Якутска от ст. Витим до г. Бодайбо».

Все пароходы этой компании были построены для буксирования барж. Главнейшую часть грузов составляли мука, овес и сено. «Эти грузы складываются по р. Лене до с. Витим. Отсюда буксируются вверх по Витиму до г. Бодайбо на расстоянии 300 верст. Здесь же при селении Витим принимаются и грузы, пришедшие из России по железной дороге, перевезенные гужом от железной дороги до пристани Жигаловой на Лене и сплавленные вниз по Лене до с. Витим. Только весьма немногие грузы принимаются на пристани Усть-Кут, лежащей на тысячу верст выше, вверх по течению пристани Витим. В Усть-Куте принимаются только в виде исключения грузы пароходами непосредственно для перевозки на Бодайбо. Равным образом и с промежуточных станций от Усть-Кута до Витима сравнительно такое малое количество грузов принимают на пароходы, если не считать перевозку монопольного вина, принимаемого в Киренске и доставленного в г. Бодайбо».

Пароходство имело свой земельный участок недалеко от Витима, где устроило склад для товаров, дома для служащих, больницу, мастерские. Это место стало пристанью под именем Виска.

Еще одну пристань, одновременно место отстоя в зимнее время, пароходство построило в 100 верстах от впадения Витима в Лену. Это была Воронцовка. Здесь также имелся жилой городок для служащих компании с больницей, церковью, мастерскими и лесопилкой, располагался крупный склад запасных частей.

Подряд на почтово-пассажирские перевозки по Лене долгое время держала компания «Товарищество Глотовых». Николай Егорович Глотов был для Сибири фигурой знаковой. И не только потому, что являлся первогильдейским купцом. В сферу его интересов входили судоходство, машиностроение, стальной прокат. Карьеру свою он начинал на Николаевском железоделательном заводе в качестве управляющего. Именно на этом заводе было построено немало речных и морских судов.

К концу 1888 года относится проект Глотова об учреждении срочного почтово-пассажирского пароходства на Лене. Совместный проект Н. Е. Глотова, И. И. Минеева, А. М. Кавинина был готов и передан на рассмотрение иркутскому генерал-губернатору А. П. Игнатьеву. Но только 10 мая 1895 года от пристани Тарасовской в Якутск отправился первый рейсовый глотовский пароход «Пермяк». Впоследствии вместе со своими сыновьями первогильдейский купец Н. Е. Глотов создал товарищество «Н. Н. К. Глотовы».

Его корабли перевозили основную часть грузов на бодайбинские прииски. «Почтово-пассажирское пароходство Н. Е. Глотова» относилось, безусловно, к крупным компаниям, работающим на реке. Фирме принадлежало девять пароходов: «Граф Игнатьев», «Граф Сперанский», «Пермяк» – американского типа с задним колесом системы «Морган», «Тайга», «Борец», «Витим», «Почтарь», «Якут», «Работник» с тремя железными и одной деревянной баржами. Управлял компанией Сергей Сергеевич Щербачев, резиденция которого также находилась в Витиме.

К примеру. «Пермяк» был судном буксирно-пассажирского типа с одним колесом. Оно было построено на Николаевском заводе братьев Бутиных, механизмы изготовлены в Екатеринбурге, а собирали его ленские мастера в деревне Балахня, недалеко от Киренска. Отечественного производства было судно «Якут». Его собирали в Усть-Куте в 1890 году. Оно принимало на борт 170 пассажиров.

«Витим», «Почтарь», «Работник» также строились на российских заводах.

В 1906 году флотилия Глотова пополнилась двумя пароходами английской постройки «Алдан» и «Тайга». Он выкупил их у одной из золотопромышленных компаний.

Любопытная деталь: по берегам Витима через каждые 10–15 километров для глотовских пароходов располагались заготовленные поленницы дров – дровами топились паровые котлы.

Несколько судов на Лене принадлежали иркутскому купцу и золотопромышленнику С. К. Трапезникову. Свою паровую лодку «Татьяна» он переоборудовал в пассажирский пароход, который считается одним из первых паровых судов на великой реке. Корабль исправно трудился под именем «Константин».

Глава двенадцатая
Пещера одинокого охотника

Есть в истории то, о чем можно только догадываться и предполагать. Есть факты, которые до поры до времени можно лишь домысливать, ибо они никак не укладываются в цельную картинку события. Есть то, что доказать никогда не суждено. И первое, и второе, и третье вобрала в себя страна Сибирь. Северная часть Азии, раскинувшаяся на многие сотни километров к востоку от Уральских гор до великого Тихого океана, от Северного Ледовитого океана до самых границ Китая, – удивительная, загадочная земля.

Страна Сибирь, откуда пришло к тебе это имя, кто первым произнес его? Точного ответа наука до сих пор не дала. Говорят, правда, что пошло название от имени народа «сыварь» или «сыбирь», который жил то ли в Монголии, то ли в Китае, то ли в степях среднего Прииртышья. Потом пришли новые народы – татарские племена – и покорили гордых «сыбирцев». И вслед за покорением исчезло бы и название земли, если бы не хан Кучум, который, будучи хозяином огромной земли много позднее татарских завоевателей, дал имя «Сибирь» своей столице. Вот так из малого получилось большое.

Страна Сибирь… Сколько в ней часовых, географических, природных поясов, сколько великих рек и высоких гор, сколько уникальных водоемов, сколько полезных ископаемых. А разве может быть иначе на территории, которая в полтора раза превосходит по размерам Европу! Страна Сибирь имеет не только сухопутные границы, но и морские. Она стала родиной для индоевропейских, финских, турецких, монгольских народов, древнеазийских племен. Но это уже оформленная, в какой-то степени регламентированная жизнь, где существуют законы и правила, где есть правители, войска, города и прочие атрибуты государственной и общественной жизни. А что было до этого? Что представляло собой древнейшее население Сибири? Кто этот пращур, который бродил по лесам, добывал рыбу в реках, изготавливал каменные орудия труда и охоты? И, может быть, он останавливался со своим племенем на берегу Ангары, разжигал священный огонь на том месте, которое наши прадеды звали предместьем Глазково? Может, он укладывался на ночлег у байкальского берега в надежде, что следующий день не принесет ему большой беды? Разные ветры проносились над Сибирью. Одни народы сменялись другими, одна культура накладывалась на другую… Утро началось с воплей Черчилля, который решил искупаться в Ангаре. Но одно дело прыгать в реку после баньки, совсем другое окунуться в воду поутру. Никто не успел рассказать американцу, что вода в Ангаре жуть как холодна, что зимой, что летом. Черчилль прыгнул – и окрестные леса вздрогнули от его истошного крика. Испуганные путешественники мигом оказались на берегу, чтобы спасти товарища. Но, поняв причину воплей, долго хохотали.

***

Завтрак был коротким, предстояло еще собрать лагерь перед отплытием. Когда приготовления к дальнейшему путешествию были закончены, все отправились осматривать пещеру.

Днем базальтовая скала, перегородившая берег, выглядела еще круче и потому недоступнее. Потрясенные путешественники словно бы замерли на месте, разглядывая рисунки древних.

– Сколько лет этим рисунком? – спросил Черчилль у Катаева.

Всегда оживленный и уверенный в себе американец был явно растерян, увидев наскальную живопись.

– Тысячи лет! Днем солнце падало так, что рисунки на сером камне были видны особенно хорошо. Вот по тропе идут два лося. Первый самец с ветвистой короной рогов. За ним лосиха. Над ней древний художник нарисовал лосиную голову, а под ней – человечка с луком. Еще один человечек вознес руки к небу. А вот еще лось, и еще…

– В одном из африканских племен, где я гостил, тоже есть особенное животное – антилопа. А тут везде лоси…

– Черчилль, вы, оказывается, гостили в африканском племени, – улыбнулась Элен. – А я и не знала.

– Да, это старая история, ничего особенного. А это, смотрите,

самый настоящий носорог! Я видел таких в Африке во время велосостязаний…

– Лебеди, настоящие лебеди! – Степан показывал пальцем на самый верх скалы.

– Мне кажется, это вовсе не лебеди, а какие-то гуси.

– Гуси-лебеди, гуси-лебеди! – свое открытие сделал и Вадим Петрович.

– Нет, вы посмотрите. Это же настоящие рыбы!

– А это змейка ползет, – произнесла Элен.

– Джябдар, Джябдар, – поправил ее шепотом тунгус.

Но все равно в компании услышали это странное название.

– Что такое Джябдар, Дженкоуль?

– Это волшебный змей. Это первоустроитель Вселенной.

– А нельзя ли подробнее, Дженкоуль, – попросил Черчилль. – Я ничего подобного не слышал.

– Первая земля была покрыта водой. Джябдар имел голубое тело, и он проложил дорогу воде, и она потекла реками. А вдоль их берегов появились горы, долины, звери и птицы… Они еще долго стояли у базальтового выступа, разглядывая огромное полотно древних художников.

– И как только они забирались на такую отвесную скалу? – все время удивлялся Степан. – Нет, ну как они выдалбливали рисунок на такой высоте, а потом еще и красили?

Ответа никто не знал.

Наконец решили осмотреть саму пещеру. Дженкоуль пошел первым, раздвигая траву и кустарник. Из темноты пещерного входа пахнуло сыростью. Дженкоуль запалил заранее приготовленный факел, еще несколько незажженных он передал Николе, идущему сзади. Путешественники вошли внутрь. Пещера имела несколько залов, которые соединялись коридорчиками разной длины и высоты.

– Я прошу идти очень осторожно, ничего не трогать, – предупредил Катаев спутников. – Не дай Бог что-нибудь потревожить и вызвать оползень или завал!

– А что здесь может быть? Разве что дух злого Айнада, —

попытался пошутить Черчилль.

– Если это древняя пещера, то в ней, возможно, жили люди и мог сохраниться археологический инвентарь охотников или рыболовов.

Каменные своды пещеры терялись в темноте, которую не могло рассеять пламя одного факела.

Запалили второй и третий.

Там, где пещерный свод можно было достать рукой, все увидели черные разводы, словно бы сделанные рукой неизвестного художника.

Вадим Петрович не удержался и дотронулся до свода, потом потер пальцы и понюхал.

– Господа, да это просто сажа!

– Возможно, но этой саже несколько тысяч лет, – предположил Катаев.

Дженкоуль с факелом переходил из залы в залу, пока наконец путешественники не попали в самую большую. Посредине было заметное какое-то нагромождение. Когда подошли поближе, поняли, что это костровище, самый настоящий очаг, сложенный из больших камней. Вокруг лежали еще камни, вероятно, их использовали для хозяйственных нужд: разделывали добычу, мастерили ножи, стрелы, наконечники. Тут же, вокруг очага, лежали плиты – на них сидели древние обитатели этого жилища.

Катаев попросил Дженкоуля опустить факел поближе к полу, и все увидели, что вокруг лежат костяные пластинки, в которых опытный археолог сразу бы признал обкладки лука, а среди обкладок заметил бы хорошо сохранившееся тесло.

– Нож. Посмотрите – самый настоящий нож, – не удержался Степан, поднимая с земли плоский предмет с прямым односторонне скошенным лезвием. Катаев очень рассердился.

– Степан, я просил ничего не трогать. Господа, об этой находке нужно будет обязательно сообщить в археологическую комиссию ВСОРГО. Пусть займутся ее изучением.

– Сколько костей кругом, – прошептала Элен. – Наверное, это кости животных, которых съели. Их тут же разделывали и готовили еду.

– Да, ваш пращур имел неплохой аппетит, —

пошутил Черчилль.

– Возможно, Фрэнк, это некоторым образом и ваш пращур. Есть гипотеза, что в древности Америку заселили именно сибирские древние люди.

– Скорее сюда, посмотрите на эту стену, – позвал друзей Сидоров. Все обернулись в его сторону и, не сговариваясь, замерли, пораженные открывшейся картине.

Пламя высвечивало на одной из стен уже знакомые рисунки: охотник, лось, птицы. Но появились новые сюжеты.

– Волнистые линии… смотрите, их много.

– Это может быть река.

– А вот эти два ромбика очень похожи на шалаши.

– Чумы, – поправил Катаев.

– Посмотрите, охотник готовится выпустить стрелу!

– Интересно, куда он стреляет, там же ничего не нарисовано?

– Какой-то он одинокий охотник, рядом с ним ни одного человечка нет!

– А вы заметили, что эта зала суха и вообще в пещере не очень влажно? В ней хоть сейчас живи, – подытожил Вадим Петрович.

Рисунки в зале были совсем близко, в отличие от базальтового полотна здесь они располагались прямо перед глазами, их можно было рассмотреть вблизи.

– Как рисовали древние? – спросил Степан отца.

– Рисунки высекали при помощи чего-то острого, ну, к примеру, самодельного зубила. Верхний слой под ударами сдирали. А свежий под ним отличался от общей поверхности. Нередко свежие канавки рисунка подкрашивали.

– Если бы можно было вырезать эту пещеру целиком и перенести в Нью-Йорк, она бы произвела настоящий фурор, – предположил Черчилль. – Нет, вы только посмотрите, это же настоящий рассказ охотника о своей жизни! Вот он выходит на охоту. Вот река, возможно, он приплыл сюда по ней. А это добыча: птица, лось… И в этой самой пещере тысячи лет назад был пир горой.

– А мне кажется, это очень грустная история, – сказала Элен. – Смотрите, здесь нарисован один-единственный человек. Может быть, охотник рассказал о своей нелегкой одинокой жизни? Может, он один провел в пещере много дней и ночей? Может быть, все его племя, семья погибли?

– А может быть, он был вынужден уйти из племени.

– Айдан, – воскликнул Степан. – Может быть, эта пещера стала его последним пристанищем!

На мгновение в пещере стало тихо-тихо, так, что, казалось, слышно, как стучат сердца.

– Ну ты, Степан, молодец. Я и не подумал. А что, он вполне мог поселиться здесь и размышлять над тем, как много несчастий он принес своему народу.

– И мне идея нравится. Не знаю точно, кто тут жил, а то, что это одинокий охотник, вполне возможно.

– Друзья, пора выбираться к реке, – скомандовал Катаев. А сюда стоит вернуться на обратном пути и все описать подробнейшим образом…