» » » онлайн чтение - страница 4

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 14 апреля 2017, 01:34


Автор книги: Станислав Чернявский


Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Шрифт:
- 100% +
9. Закат Полоцка и заря Литвы

После смерти Владимира Полоцк атаковали дружины смоленских князей, очень сильных в то время. Смоленские Мономашичи контролировали путь «из варяг в греки». Можно предположить, что у них были полезные связи среди купечества. Двинский торговый путь и связанные с ним маршруты тоже казались привлекательными. Но на самом деле вышло иначе. Полоцкая земля развалилась. Старую династию и прежние порядки защищала литва. Смоляне начали войну с нею. Вождества эстов и латышей оказались предоставлены сами себе. Этим воспользовались немцы. В том же 1216 году они взяли Ерсике.

Шесть лет продолжается война Смоленска и Полоцка. За это время часть литвы переходит на сторону смолян, и последние побеждают. Князем, как мы говорили, становится один из смоленских Мономашичей – Святослав Мстиславич. От Полоцка отделяется Витебск. Там утвердились потомки Всеслава Вещего. Судьба прочих княжеств неизвестна. Кому, например, подчинялись Минск, Друцк, Гродно? С большой долей вероятности можно предположить, что в последнем из этих городов утвердились литовцы, но подчинялись они другой ветви Мономашичей – той, что правила на Волыни. Минск, видимо, покорился Полоцку.

Святослав нашел общий язык с нальшанскими литовцами и активно использовал лесные племена в борьбе с соперниками.

Затем в Смоленске умер старший князь, и Святослав вместе с полочанами захватил этот город, где правил около шести лет (1232 – после 1238). В Полоцке вокняжился Брячислав. При нем Витебская и Полоцкая земли воссоединились. Вместе с Минском они составили довольно крупное объединение. Нальшаны и, возможно, аукшайты подчинялись полоцкому князю, ятвяги зависели от князя Волынского. В то же время влияние литвы в Полоцке неуклонно растет. Это наводит на мысль, что Брячислав настолько сблизился с литвинами, что попал от них в известную зависимость.

Возможно, наш герой Довмонт застал эти события, хотя был еще мал. Теперь посмотрим, что мы знаем о ранних князьях литвы.

10. Литовцы разных сортов

Собственных летописей у литовцев не было. Всё, что известно о них, – это сообщения соседей, где велось летописание. Среди писателей – немцы с их хроникой Генриха Латвийского, поляки с «Великой хроникой» и другими сочинениями того же круга и Галицко-Волынский летописец. Отдельные беспорядочные упоминания литвы разбросаны и по другим русским летописным сводам, но относиться к ним нужно с большой осторожностью. Дело в том, что русские хронисты упоминают литву как самостоятельную силу, но до 1240-х годов мы можем с большой долей уверенности говорить, что это не так: литовцы выступают подручными полоцких и смоленских князей. Налицо симбиоз с русичами и подчинение им, а затем – варваризация полоцких дружин и преобладание в них литовского элемента.

Есть еще несколько источников, рассказывающих о литовских князьях. Это так называемая Хроника Быховца и позднейшие сочинения поляка Яна Длугоша и ополяченного литвина Мачея Стрыйковского. Но чем дальше стояли авторы от описываемых событий, тем больше в их книгах фантазий, ошибок, сомнительных фактов и вымышленных имен.

Остановимся лишь на тех немногих эпизодах из истории ранней Литвы, которые понадобятся в дальнейшем.

Иногда первым королем Литвы называют Довгерда. Это князь Даугерутис, имя которого мы называли выше. О нем упоминает Генрих Латвийский между 1209 и 1213 годами. Генрих называет литовца королем, но в понимании хрониста такие же короли правят в Полоцке, даже в Куконосе и Ерсике. Генрих слишком щедро дарует варварам этот титул, хотя по-своему прав.

Довгерд – предводитель лишь одного из литовских вождеств, расположенного где-то на границе с вождеством земгалов. Галицко-Волынская летопись о нем не знает, польские хроники – тоже. Довгерд выступал против немцев как подручный князя Владимира Полоцкого, был предан пару раз из «высших» политических соображений, попытался наладить отношения с Новгородом, ездил туда, но на обратном пути был схвачен немцами и умер при загадочных обстоятельствах. Скорее всего, убит в тюрьме, предварительно успев заплатить за себя выкуп.

После смерти Довгерда осталось несколько литовских вождеств. Что мы о них знаем? Собственно Литва располагалась в местности вокруг будущих городов Вильно, Ковно и Троцкого замка на озерном острове. Этот небольшой треугольник и можно считать родиной этноса. Постепенно его влияние расширилось до самой Жемайтии и Земгалии на севере и до Черной Руси на юге, но и жемайты, и земгалы Литвой себя отнюдь не считали.

Не исключено, что между жемайтами и литвой существовало еще одно княжество Упита. Автор Хроники Быховца считает, что одно время там правил Довмонт.

К юго-западу от Литвы обитали ятвяги. Они заслужили репутацию самого свирепого из литовских племен, но обязаны этому клише полякам, с коими постоянно воевали. Сперва ятвяги входили в состав Полоцкой земли как данники, но степень влияния полочан в этой стране под вопросом. Скорее это зона влияния волынян. В свое время здесь утвердился Роман Волынский – отец Даниила Галицкого.

Русские гарнизоны и поселенцы занимали Гродно и Новогрудок, а в сельской местности жили ятвяги, у которых имелись свои родовые поселки.

Западная часть страны ятвягов называлась Судавией. Под этим именем она вошла в польские и немецкие хроники.

К северу от ятвягов, между ними и литвой, лежала область племени дайнова, которую, однако, иногда относят к самим ятвягам. На восток от них жили дявольты. К западу располагались земли прусских племен. Этнически это народы балтийской группы, но гораздо более близкие литовцам, чем, например, жемайты. Многие пруссы под натиском немцев мигрируют в Литву и поучаствуют в этногенезе литовской нации. А жемайты будут упорно бороться за свою идентичность, сохранят собственное наречие, этнографические особенности и будут «назначены» частью литвы только в Новое время – примерно тогда, когда малороссов и белорусов «назначат» народами, отдельными от русских.

Районы, населенные ятвягами и вообще литвой, были очень слабо задеты христианством. Литовские племена, понятно, оставались язычниками, но и православие местных русичей – относительно. Широкое распространение двоеверия не вызывает сомнений; вполне возможно, что Христа многие воспринимали как одного из добрых богов.

Мы обозначили почти все литовские племена. Было еще одно, из которого происходил наш герой – князь Довмонт. Это – нальшаны. Нальшанское вождество занимало территории современной Восточной Литвы, юга Полоцкой и запада Минской областей. То есть перед нами – обширный район, населенный особым племенем балтийской группы. Литовцы-нальшаны сильно перемешались со славянами, а населявшие эту территорию люди были двуязычны. Таким был и Довмонт. Всё это хорошо укладывается в теорию этногенеза, предложенную в конце 80-х годов XX века Л. Н. Гумилевым, но сильно противоречит теории «наций», придуманной в XVIII столетии французскими учеными и «засорившей» науку на два века. Из научных кабинетов теория проникла в политику, после чего на просторах Евразии вспыхнуло этническое и государственное насилие там, где его никогда не было.

Если есть нация – значит, есть и геноцид, и репатриации. В итоге оба латинских термина выродятся в банальную межэтническую резню и переселение народов, от которых пострадают соседи, ранее жившие дружно или хотя бы терпимо. Многие этносы, в отличие от наций, дружили и находили общий язык. Это касается, например, литовцев и русичей, которые занимали разные природные ниши, уважали друг друга и не мешали жить, а иногда перемешивались и создавали промежуточные этнические общности. К такому этносу, полурусскому и полулитовскому, принадлежал Довмонт.

Глава 2. Лесной народ
1. Вожди

Дата рождения Довмонта неизвестна. Ее следует осторожно обозначить как «после 1220 года», ибо в этом году состоялось вторжение литвы на Волынь, а Довмонт пока неизвестен. Скорее всего, он еще не родился. В. Т. Пашуто дает другую дату вторжения литвы – 1219 год, но позволим не согласиться (аргументацию см. в нашей книге «Даниил Галицкий»).

В 1220 году литовцы вторглись в Берестейскую землю. Тогда она принадлежала Волыни. В Волынской земле происходили бесконечные войны, о которых рассказывать здесь не место. Литовцы в них поучаствовали, воспользовавшись ослаблением волынян. Пришли ополчения разных племен – аукшайты, ятвяги, дявольты и даже жемайты.

Даниил отбился или откупился от литвы – Галицко-Волынская летопись сообщает об этом невнятно. Скорее откупился, после чего литовские князья прислали послов, дабы договориться о мире. Летописец называет пятерых князей. Среди них выделяется имя Миндовга. Этот Миндовг, или Миндаугас, через некоторое время объединит Литву и станет ее правителем (1248–1263). Во время набега он был совсем юн, князю не исполнилось и двадцати.

Жемайтами правит Викинтас. Ниже мы еще встретим имя этого отважного старейшины. Кроме того, среди литвы видим еще четырех князей из племени дявольт. Возможно, они завладели землями Гродно, но летописец из деликатности не пишет об этом.

Вот цитата из Галицко-Волынской летописи: «Бяху же имена Литовьских князей, се старыпии: Живинъбоуд, Давъят, Довъспрунк, брат его Мидог, брат Довъялов Виликаил; а Жемоитскыи князи: Ерьдивил, Выкынт; а Роушьковичев: Киитибоуть, Вонибоут, Боутовить, Вижеик и сын его Вишлий, Китений, Пликосова; а се Боулевичи: Вишимоут, его же уби Миндогот и жену его поял и братью его побил Едивила, Спроудейка; а се князи из Дяволтвы: Юдьки, Поукеик, Бикши, Ликйик».

Довмонта среди них нет. Это значит одно: он родился лет на десять – пятнадцать позже. Правда, известные нам сведения говорят, что члены правящего литовского рода были долгожителями – и Гедимин, и Ягайло, и Ольгерд, и Витовт, и Кейстут. Может быть, к числу таких долгожителей относился и Довмонт? Опять нет. Тогда он должен был получить известность раньше, уже в 1220 году, а этого не было. Значит, Довмонта нельзя отнести к числу литовских геронтов, которые жили непомерно долго по тем временам, и наша гипотеза о более позднем его рождении подтверждается отсутствием данных об этом князе в русских летописях.

Одна из смутных легенд называет его сыном Миндовга. Хронологически такое возможно. Но другие данные противоречат этому утверждению. Судя по воспоминаниям современников, Довмонт – враг и соперник Миндовга, никак не сын. Мачей Стрыйковский и анонимный автор Хроники Быховца говорят, что отца Довмонта звали Роман, Романт или Рымонт (Rimunt). Кто это? Неужели перед нами волынский князь Роман Мстиславич – отец Даниила Галицкого? Конечно, нет. Об этом факте непременно упомянули бы летописцы. Отец Довмонта несомненно литовец, тезка волынского князя. А вот родителями самого Романта могли быть русская и литвин, отсюда и имя. Вспомним великого князя Литвы Альгирдаса (1341–1377). Казалось бы, абсолютно нерусское имя. Но в наших летописях он известен как Ольгерд. Отцом этого человека был литовский великий князь Гедимин, а матерью – русская княгиня Ольга. В ее честь родители и назвали сына.

В случае с родителем Довмонта могло быть и другое. Князь Роман Волынский навел страху на Литву, громил и обкладывал данью ятвягов и вообще заслужил своими крутыми действиями уважение у прибалтов. Его имя сделалось популярно. Вот и стали называть литовцы своих сыновей в честь этого князя. Одна гипотеза не исключает другую, но всё же есть подозрение, что в жилах Довмонта текла капля русской крови. Слишком легко он принял православие и адаптировался на Руси. Но мать и бабушка будущего князя осталась в безвестности и умерли, скорее всего, еще до его эмиграции, а родство русичи, как и литовцы, считали по отцу. Так и оказался Довмонт литвином в глазах русичей.

Сколько братьев и сестер имелось у Довмонта? Как видно, много. Отец нашего героя был, конечно, храбрым вождем и мог завести несколько жен. Стрыйковский и автор Хроники Быховца полагают, что у Довмонта был один старший брат и четверо младших. Сестер вообще не считают, хотя они тоже наверняка имелись.

Учтем, что сведения о семье нашего героя насквозь легендарны. Скажем, его старший брат Наримунт был, согласно хронисту Быховца и Стрыйковскому, повелителем всей Литвы. Но может быть, он правил только Нальшанским краем? Или вообще не было старшего брата и перед нами – фантазии плохо осведомленных авторов, пытающихся начертать историю Литвы?

Один из младших братьев Довмонта назван Тройденом, о котором мы будем говорить неоднократно на этих страницах. Это – вполне достоверный князь Литвы, правивший 12 лет. Но опять же неясно, действительно ли он приходится родным братом Довмонту, или это брат единокровный, или же просто младший родич из одного с Довмонтом нальшанского племени. В то, что родство придумано, мы не верим: сообщения Стрыйковского и хрониста Быховца часто перепутаны, но зерно истины в них есть всегда, нужно только до него докопаться.

* * *

Итак, подведем предварительный итог. Во времена Довмонта Литва делится на многие вождества, которые осознают родство и действуют иногда совместно, но в то же время соперничают друг с другом, а сами вожди не прочь убить соперника, чтобы захватить власть. Одним из таких вождеств было Нальшанское, где в многолюдной семье рос маленький Довмонт.

2. Первобытное общество

После договора 1220 года, упомянутого в Галицко-Волынской летописи, мы не знаем почти ничего ни о Литве, ни о Полоцке. Лишь в 1236 году доходит удивительное известие, источником которого стали немцы. В битве при Солнечном городе (Сауле) князь жемайтов Викинтас разгромил немецкие войска ордена меченосцев, коим помогали европейские «гастролеры». Предполагается, что Сауле – это современный Шауляй.

Поражение было страшное, магистр ордена Фольквин фон Наумбург цу Винтерштеттен (1209–1236) пал в бою. Остатки меченосцев поспешили влиться в Тевтонский орден, который сражался в это время в Пруссии. Слияние орденов осложнило положение и литвы, и русичей: теперь магистр Тевтонского ордена координировал действия европейских волонтеров в борьбе с язычниками и православными «раскольниками» в Прибалтике. Орден был разделен на два ландмейстерства (ландмагистерства): Прусское и Ливонское. Обоими правили отдельные ландмагистры, а над ними возвышался великий магистр (гроссмейстер) Тевтонского ордена, живший обычно вдали от военных потрясений. Гроссмейстер обитал в Венеции или в Германии и лично в прибалтийских войнах, как правило, не участвовал. Но и мирными людьми гроссмейстеров назвать нельзя. На эту должность избирались люди бывалые и уже повоевавшие, то есть ветераны, которые превращались из полевых генералов в «начальника генерального штаба» и одновременно «пожизненного президента», ответственного за политические решения в рамках ордена.

* * *

Примерно в это время, то есть после победы при Сауле, и появился на свет наш герой – будущий князь Довмонт. Его отцом был, как мы говорили, кто-то из нальшанских родовых вождей – возможно, литвин, женившийся на русской девушке.

Родовой вождь – понятие условное. У архаичных литовцев еще не было князей в привычном смысле этого слова. Власть не передавалась по наследству. Это неудивительно. Так повелось от предков, а их обычаи хранили и уважали.

Довмонт мог быть сыном вовсе не старейшины, а удалого бойца или мудрого жреца. Но, конечно, никак не рядового пахаря. В то беспокойное время только боевые или мистически настроенные персонажи могли сделать карьеру в Литве. Выделялись они благодаря личным способностям, но далеко не всегда могли накопить богатства. У архаичных народов, если храбрый воин накапливал ценности, он был обязан устроить пир и раздарить имущество, а еду скормить общинникам. У индейцев эта процедура называлась потлач. Взамен пирующие восхваляли щедрого соплеменника. В таком обществе нельзя возвыситься, но нельзя и разориться: соседи помогут и спасут. Ответственность за решения коллективная. В то же время тебе обеспечат спокойное детство и старость, даже если родные погибли или умерли от болезни. Называть такой порядок «отсталым» и достойным презрения нельзя хотя бы потому, что он – самый долговечный на земле.

В самом деле, архаическое (первобытное) общество оказалось наиболее живучим за всю историю человечества. Если следовать выводам археологов, люди современного типа появились на планете 100 000 лет назад, и всё это время главной формацией, господствовавшей на планете, был «первобытный коммунизм» с различными вариациями. Такое устройство было наиболее устойчивым и позволяло людям выживать, избегая опасностей. Лишь по мере роста населения и участившихся столкновений с конкурентами рождались иные общественные формации, которые беспорядочно чередовались друг с другом: банковский капитализм Вавилонии сменялся жесткой государственной властью ассирийцев, рабовладельческий Рим был соседом феодальной Парфии, а в США рабовладение и капитализм причудливо уживались до 1865 года. Привычная нам история государств, знакомая по школьным институтским и учебникам, – это история последних пяти-шести тысяч лет человечества, то есть очень короткого отрезка бытия. Мечтая о возвращении «золотого века», люди постоянно экспериментируют с разными вариантами коммунизма и социализма, но уже на новом уровне, словно пытаясь вернуться к своим корням. Ведь «архаический», «первобытный» мир, как подсказывает родовая память, – это самая стабильная и привычная форма жизни. Смутная тоска по «золотому веку», повторяющиеся легенды об этом времени – попытки вернуться домой, в «коммунизм». Хотя, безусловно, «золотой век» – такая же идеализация человеческого бытия, как современный постиндустриальный империализм или «рыцарское» феодальное общество.

У тех, кто находится в плену теории прогресса и современных представлений о мироустройстве, данные рассуждения вызовут снисходительную улыбку. Современное кажется многим единственно правильным, но сколько раз самодовольное человечество расплачивалось за ошибки, сделанные в результате социальных и технологических опытов! Оно превращало в пустыни огромные регионы только из-за того, что в древности, ориентируясь на сиюминутную прибыль, истощало плодородные почвы. О трагических последствиях капиталистического эксперимента никому напоминать не нужно: примеров не счесть, начиная с торговли неграми, истребления индейцев, репрессий в отношении европейцев низшего происхождения со стороны буржуазной знати и заканчивая современными нам событиями в Ираке, Сербии, Ливии, Сирии, которые правильно называть неоколониальными войнами. Цена этих агрессивных экспериментов – людские жизни. Благосостояние современного европейского мира основано на агрессии, жестокости и колониальной эксплуатации окраин. Кроме того, нам не дано предугадать, каковы будут последствия глобального капиталистического опыта для экологии планеты: какие еще появятся пустыни, как изменится климат, к чему приведет растущее разрушение экосистемы. В общем, какова будет цена «прогресса», порожденного капитализмом.

В XIII веке европейцы тоже вели колониальные войны, но в рамках феодальной модели, которая господствовала от Пиренеев до Вислы и которую позднейшие историки искусственно пытались растиражировать, хотя общественное устройство Руси и той же Литвы было бесконечно далеко от феодализма.

Однако вернемся к нашему герою.

3. Нальшанский край

Если Довмонт родился в семье храброго и прославленного воина, то наверняка захотел пойти по стопам отца. Каким было детство маленького литвина, проходившее в деревеньке в густых нальшанских лесах?

Здесь по земле стлался туман, о чем-то шелестели деревья и неспешно текли реки, прозрачные летом и темные от палой листвы осенью. Зимой снег накрывал землю густым белым одеялом, а весной царила непролазная грязь. Леса изобиловали зверьем, реки – рыбой, а летом и осенью соплеменники взрыхляли скудную почву, чтобы добыть злаки, горох и другие продукты. Жизнь была нелегка. Не лучше ли обучиться военному ремеслу и грабить соседей? На землях кривов (русских) постоянно шли усобицы. Нальшаны, как и другие литовцы, охотно принимали в них участие. Всё больше таких удальцов сбивалось в шайки и ходило в набеги. Они служили полоцким кривам, затем – смоленским и даже волынянам. Таким удальцом, видно, был и Романт – отец Довмонта. Эти энергичные люди посвятили всю свою жизнь военным упражнениям. Учились сражаться на мечах, метко бить из лука, скакать на коне. Доспехи были русские: кольчуга или дощатый панцирь, островерхий шлем, каплевидный щит. Неприхотливые и отважные литовцы ходили на войну без обозов, жили грабежом и потому преодолевали огромные расстояния. Мобильность оказалась невероятным преимуществом по сравнению с поляками, русскими, немцами. С литвой было сложно сражаться.

Маленький Довмонт видел, как уходят в поход воины и как возвращаются с богатой добычей. Русь изобиловала серебром, оружием, мехами, скотом. Всё это можно было раздать-раздарить или продать соседям, получив взамен европейское платье или греческое вино, дорогие сосуды или ремесленные орудия, которых не было у литвы (а в набеге всё это брать тяжело и несподручно).

А еще малыша Довмонта окружали родные боги. Должно быть, он обладал богатой фантазией, и таинство виделось во всём: вот мелькнул клок косматой бороды лешего из-за векового дуба, вот русалка плеснула хвостом, а вот злые глаза оборотня обожгли и напугали так, что пришлось бежать домой, сверкая голыми пятками.

Уже потом, когда Довмонт взрослел, ему рассказывали, что есть над этими мелкими существами хозяева поважнее. Верховного бога балтов звали Диевс. Это Див арийских народов. В Индии племя арьев называло его Дэв, в Элладе – Зевс, в христианской Европе – Деус. Но персы-арийцы и славяне верили в другую семью добрых богов, а дивов-дэвов считали злыми. Грозный и справедливый хозяин славян и иранцев так и назывался – Бага в Иране, Бог – на Днепре. Тем самым эти народы отделяли себя от других.

Были и общие боги у славян и литвы. Например, Перконс-Перкунас. Это славянский Перун-громовержец, требовавший человеческих жертв.

Супругу Перуна звали Лайма (Счастье). У колыбели новорожденного она определяет его жизнь. Рядом находились богини судьбы – Декла и Карта. Интересно, могли они предсказать, что маленький литовский мальчик Даумантас, качавшийся в колыбельке, станет убийцей первого короля Литвы, а позже – русским святым?

Имелись и другие боги, с которыми каждый литвин ощущал неразрывную связь. Это бог земных плодов Патримпас, дарующий сытость и изобилие. Богиня земли Жямина и супруг ее Жямепатис. А еще – дочь Перкунаса Сауле, богиня Солнца, дарительница тепла и покровительница сирот, согревающая своим теплом. В этом – опять важное отличие от славян. У наших предков Солнце – это мужской символ: Хорс, арийский Хуршед. А по-другому – Сварог, арийская Сварга, солнечное колесо, свастика, динамичный символ рождения и развития мира, в котором заложена грядущая смерть. Литовцы мыслили по-другому, для них Солнце – женщина, и это – важное этнографическое отличие двух народов.

Небесные звезды и луну, по мнению балтов, выковал бог-кузнец Телевялис (Божий Коваль, сказали бы славяне). Есть еще Гильтине – богиня смерти. Она забирает души погибших воинов и тех, кто скончался в глубокой старости. Таких было немало в Литве.

Когда Гильтине забирала душу, литовец попадал к хозяину царства мертвых Велсу (это славянский Велес) или в преисподнюю, к мрачному Поклусу (Плутон). Но о том, как балты представляли загробную жизнь, мы осведомлены плохо.

Знаем лишь, что у балтов не было храмов, а значит, они имели дешевую церковь без лишних расходов на духовенство и украшения. Существовали кудесники – те, кто осуществлял мистическую связь с богами и толковал их волю, а также играл роль врачей и психологов. Но боги были свои, родные, постигаемые умом, и связь с ними мог обрести каждый.

Известно, что в области Натангия в Пруссии (у поселения в районе современного Черняховска в Калининградской области) высился священный дуб, на котором были вырезаны изображения литовских богов. Это святилище в Натангии напоминало Руяну балтийских славян, то есть было местом общего поклонения балтов. Перед нами «мысленно древо» (знаменитый образ «Слова о полку Игореве»), аллегорически изображающее связь трех миров: небесного, подземного и земного.

Таковы первые знания Довмонта, первые легенды, которые он усвоил, первое понимание, кто друг, а кто враг.

Кстати, Довмонт – это имя из русских сказаний. Так звали его во Пскове. Второй вариант имени – Домант, тоже русский. Здесь нет характерного древнего балтийского суффикса – ис. Русские вообще не любят подобные окончания. Поэтому мы говорим Спартак, а не Спартакус, Александр Великий, а не Мегас Александрос, Ольгерд (сын Ольги), а не Альгирдас, Довгерд, а не Даугерутис, Миндовг, а не Миндаугас. Поляки тоже часто отказываются от древнего суффикса. Они называют своего короля, литовца по происхождению, Ягелло, а не Ягайлас.

Идем далее. Белорусы и литовцы произносят округлое «оу» или «ау» вместо твердого русского «вэ»: Витаут, а не Витовт, Даумонт, а не Довмонт, Миндауг, а не Миндовг. Но это диалектизм, помноженный на стремление некоторых политиков XX века создать новую нацию – белорусов – и новый литературный язык для нее.

Как назвали Довмонта при рождении? Вероятно, всё же Даумантас на местном диалекте.

А потом – первые слова и первые шаги, первое обрезание волос на голове и сажание на коня в три года… В его жизнь органично вошло переплетение русской и литовской культур. Такие феномены встречались на окраинах ареала – например, в Молдавии, где многие люди до сих пор двух– или даже трехъязычны: свободно говорят по-румынски, по-русски и на малороссийском наречии. Другие этносы растворялись в русичах, например чудь («чудаками» назывались финские народы, включая эстов) и смоленские галинды (голядь). Но в целом русичи и вообще славяне оказались очень гибким этносом, который впитывал чужие элементы и обогащал соседей собственными особенностями. Иногда наблюдался обратный процесс: славян онемечивали, как в Австрии или Полабье, а иногда и мадьяризировали, как в Венгрии, где еще в XIII веке в пуште слышалась славянская речь, а уже столетие спустя господствовал венгерский язык.

…Конечно, мальчика Довмонта возили на ярмарку в Полоцк, где слышалась русская речь, показывали ему церкви и терема, покупали для развлечения свистульки и погремушки, сделанные русскими мастерами. А потом он видел русские мечи и русские кольчуги, учился ездить на русских конях… Нет сомнения, будущий князь был бикультурен и двуязычен, даже если гипотеза о его полурусском происхождении не получит подтверждения.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации