Электронная библиотека » Станислав Кувалдин » » онлайн чтение - страница 4


  • Текст добавлен: 9 октября 2017, 12:40


Автор книги: Станислав Кувалдин


Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шрифт:
- 100% +

«Скоро в ход пойдет кнут, – писала автор. – Первый удар примет на себя не Петров из Анжерки, не Сидоров из Юрги, а губернатор Аман Тулеев, одно имя которого вызывает у московской номенклатуры серьезное недомогание». Среди прочего в статье Головановой постоянно подчеркивается мысль о «подачке», привезенной шахтерам из Москвы вместо денег за приватизированные шахты, которые, по мнению Тулеева, несправедливо оказались выведены из региона[9]9
  Там же. С. 177, 180.


[Закрыть]
. Между прочим, это совпадает с одним из важных тезисов Тулеева в период «рельсовой войны», когда он подчеркивал, что проблемы Кузбасса решит повышение самостоятельности региона[10]10
  См. в частности: Соловейко И. С. «Рельсовая война» в Кузбассе к 1998 г.: этапы, особенности и результаты. // Вестник Томского государственного университета. 2010. № 3 (11). URL: http://sun.tsu.ru/mminfo/000063105/his/ll/image/ll-103.pdf (дата обращения 30.03.2017).


[Закрыть]
. Так или иначе, у губернатора было явно свое видение ситуации, и он собирался добиться от федеральных властей выгодных ему политических уступок. Блокада Транссиба же никак не входила в его интересы. Это объективно превращало Амана Тулеева в хоть и сложного, но потенциального партнера властей в разрешении ситуации. Комментируя ситуацию для газеты «Новые известия», Аман Тулеев формулировал свою позицию так: «Я понимаю людей. Но ведь я тот же, что был в 1991 г., – я по-прежнему ненавижу любой развал, всё, что добивает нашу экономику. Как не понять: это как раз на руку нашим недругам, всем, кто хочет ввести внешнее управление Международного валютного фонда не только в России (тут оно уже давно действует), но и в регионах». Также он пояснял: «Почему я решил в мае ввести чрезвычайное положение в области? Так ведь уже выдвигались требования: отключим холодную воду, электроэнергию! Ну, не абсурд? При чем здесь дети, при чем старики… Я им говорю: езжайте туда, откуда вся беда, и отключайте, что хотите, отключи Кремль, Дом Правительства – это будет подвиг, а что ты своим же жизнь добиваешь. Кроме того, скопилось много вагонов с опасными, ядовитыми грузами»[11]11
  Тулеев А. Россия у нас одна. М., 1999. С. 14.


[Закрыть]
.

Хозяйственник в Тулееве в конечном итоге оказался сильнее оппозиционера, выступающего за смену режима. Впрочем, довольно сложно утверждать, насколько сами шахтеры действительно были «революционной силой». Радикальные лозунги об отставке президента, а также перекрытие рельсов были, в принципе, всего лишь способом добиться узко практических целей – выплаты зарплаты за выполненную работу. Они достаточно настороженно относились к попыткам использовать протесты со стороны политических сил: как можно понять из репортажей, представители различных оппозиционных сил, например, КПРФ или «Трудовой России», встречались с шахтерами и иногда принимали какое-то участие в жизни шахтерских лагерей у железных дорог, однако полной солидарности с ними шахтеры не проявляли.

По мере того, как масштабы акции были осознаны, поддержать шахтеров решила Федерация независимых профсоюзов России, наиболее лояльная властям профсоюзная организация. 22 мая на Генеральном совете ФНПР было объявлено о начале сбора средств для помощи протестующим, а также о поддержке требований объявления импичмента Борису Ельцину. Впрочем, последнее, скорее, происходило в рамках поддержки думской оппозиционной повестки, продвигаемой в то время силами КПРФ. В это же время состоялось обновление руководства политического отделения ФНПР – партии «Союз труда», которую в эти дни возглавил Андрей Исаев. Александр Желенин, писавший о происходящем в руководстве ФНПР для «Независимой газеты», выражал уверенность в том, что на волне радикализации снизу у ФНПР и «Союза Труда» есть все возможности стать аналогом лейбористской партии в российской политической системе («Нелояльные профсоюзы», НГ, 23.05.1998). Впрочем, как показали дальнейшие события, это стало лишь путем к будущему созданию партии «Отечество», а позже – «Единой России».

Газета «Завтра» спустя некоторое время после начала «рельсовой войны» тоже начала выражать беспокойство за ее последствия. В передовице Александра Проханова в 21 номере газеты было написано следующее: «Неделю, пока длятся шахтерские бунты и разорваны железные дороги, связывающие страну в единое целое, Россия живет, как конфедерация, отдельными кусками, с несуществующим Центром, и это репетиция распада России»[12]12
  Бутон революции. Цветок катастрофы // Завтра. 1998. № 21.


[Закрыть]
. Проханов писал о желании неназванных «банкиров» использовать шахтерские протесты и предполагал, что скрытая цель происходящего – попытка превратить Россию в конфедерацию с максимально ослабленным центром. Таким образом, постепенно представители разных политических сил находили свои причины, чтобы критично высказываться о происходящем или подозревать тайные механизмы, приводящие протест в движение.

Одновременно шахтеры подвергались критике по центральным каналам и в части федеральной прессы, основным посылом которой были проблемы, создаваемые перекрытием дорог всей национальной экономике.

Как бы то ни было, первые усилия властей, приезд министров в регионы и начало выплат, а также обещание дополнительных денежных средств вскоре привели к разрешению ситуации. Уже 24 мая шахтеры очистили рельсы во всех регионах страны. В этом смысле вряд ли приходится говорить о том, что участники протестов действительно ставили далекоидущие планы по обязательной смене власти.

Впрочем, вскоре требования об отставке президента вновь появились среди шахтерских лозунгов. Однако на этот раз сам протест принял хоть и отчасти яркую, но достаточно безопасную форму. Шахтеры разбили лагерь у Дома Правительства на Краснопресненской набережной и начали многомесячную акцию у ограды правительственной резиденции на Горбатом мосту. Акция началась 11 июня с приезда в Москву шахтеров из Воркуты, представляющих Независимый профсоюз горняков. Если судить по репортажу «Известий» от 16 июня 1998 года «Московская лава оказалась пустой», появлению шахтеров у Горбатого моста предшествовала демонстрация, во всяком случае, отмечается, что горняки прошли от Ярославского вокзала до Белого дома «стройными рядами». Об этом сообщал автор материала Петр Брантов, проведший один день в лагере шахтеров. Также в репортаже Брантова рассказывается и о поддержке, оказанной шахтерам мэром Москвы Юрием Лужковым: «В этот день знакомый с народными чаяниями московский мэр послал шахтерам пирожки и квас из „Русского бистро”». Про пирожки и помощь московского мэра упоминается не один раз. В частности, мэрия поставила на территории лагеря мобильный туалет, а также прислала цистерну воды для гигиенических процедур. По поводу присланных туалетов Брантов приводит следующий диалог шахтеров:

«– Ты смотри, когда их привезти-то успели? Автоматические, наверное, – весело говорил один горняк другому. – Ага, автоматические, – приседая и прыская в кулак, отвечал тот. – Там кнопка такая есть. Нажимаешь, говоришь: „Лужкова – в президенты”. И дверь открывается».

В общем, практически с первых дней было понятно, что у протеста есть свои покровители, готовые использовать шахтерский лагерь у Дома Правительства в своей борьбе перед уже приближающейся схваткой за президентское кресло.

Шахтеры при этом дистанцировались от политических партий. Брантов рассказывает о том, как участники акции фактически прогнали лидера «Трудовой России» Виктора Анпилова, принесшего в лагерь ящик пива «Очаковское» (упоминание брендов в газетных статьях в то время не запрещалось), и «Анпилов, с трудом волоча ящик, ушел куда-то к Красной Пресне». Главными требованиями участников протеста при этом были отставка президента и национализация угольной отрасли. Правительство изначально заняло позицию, которая не предполагала обсуждения политических лозунгов. Шахтеры же отказываться от них не собирались. А значит, протесты в подобной форме могли продолжаться очень долго.

Вскоре к воркутинским шахтерам присоединились товарищи из других регионов, а также другие профсоюзы, в частности, «Росуглепро» и «Защита». В целом, лагерем стояло около 300 горняков из разных регионов, при этом участники протестов периодически сменялись, приезжая в Москву своеобразными вахтами.

17 июня представители шахтерского лагеря выступили в Госдуме, заявив, что главное их требование – именно отставка президента («Шахтер в Думе», НГ, 18.06.1998). «Независимая газета» сообщала о том, что шахтеры были приглашены в парламент фракцией КПРФ. Таким образом, горняки присоединились к стартовавшей в Думе по инициативе коммунистов кампании за импичмент президента (изначально почти безнадежной, учитывая сложность процедуры, прописанной в Конституции, но обеспечивающей некоторый элемент давления на власть в течение нескольких месяцев).

Неожиданно 23 июня акция по перекрытию Транссиба состоялась у его конечного пункта во Владивостоке. В акции участвовали приморские шахтеры, а также учителя, медики и ученые. Примечательной особенностью приморской акции было требование «Вся власть Совету Федерации», которое оказалось среди лозунгов протестующих наравне с требованием выплаты задолженности по зарплате, а также непременным призывом к отставке Ельцина. Сложно сказать, чем объяснялось появление этого лозунга, однако стоит заметить, что губернатор Приморья Евгений Наздратенко отзывался об акции достаточно сочувственно («Вся власть Совету Федерации», НГ, 24.06.1998).

24 июня лидер Независимого профсоюза горняков Александр Сергеев объявил о выходе из Президентского совета, открыто призвав Ельцина подать в отставку. Таким образом, один из профсоюзов, участвующих в акции, сделал радикальный выбор. Примечательно, что 27 июня в «Независимой газете» Александр Желенин писал о том, что шаг Сергеева вызвал раскол в профсоюзной среде, и приводил «намеки», высказываемые Андреем Исаевым, о том, что сама акция у Горбатого – результат «взыгравших амбиций господина Сергеева», а сама акция, возможно, спонсируется кем-то из олигархов («Политические разногласия шахтерских лидеров», НГ, 27.06.1998). Желенин при этом не стал однозначно отрицать возможность такой поддержки, утверждая лишь, что рядовые шахтеры ставят собственные цели вне зависимости от игр олигархов.

Сами рассуждения на эту тему в «Независимой газете» выглядят достаточно интересно с учетом того, что в негласной поддержке акций шахтеров в это время обвиняли Бориса Березовского, которому принадлежала «Независимая газета». В частности, о том, что именно Березовский спонсировал акцию шахтеров на Горбатом мосту, пишет Борис Немцов в своей книге воспоминаний[13]13
  Немцов Б. Н. Исповедь бунтаря. Глава V. История престолонаследия в современной России. М., 2007.


[Закрыть]
.

Стоит заметить, что вскоре к самой акции, проходящей на Горбатом мосту, газеты потеряли особенный интерес. В частности, «Независимая газета» писала о радикализации позиций профсоюзов, в том числе до тех пор достаточно лояльной властям ФНПР. В частности, в июле ФНПР объявила о подготовке всероссийской забастовки, намеченной на октябрь, при этом ФНПР собиралась обойти прописанный в законе запрет на политические забастовки, планируя параллельное выдвижение политических требований связанной с ФНПР партией «Союз Труда», которую тогда возглавлял Андрей Исаев («Профсоюзы как оппозиция оппозиции», НГ, 14.07.98). Профсоюзы планировали играть в собственную игру, и лагерь у Белого дома превращался, скорее, в символ. Он не представлял опасность сам по себе, не был достаточно ярким или многолюдным, чтобы привлекать внимание. По новостям показывали кадры с шахтерами, регулярно стучащими касками по Горбатому мосту. Но кадры эти вскоре примелькались.

Один из участников пикетов – шахтер из г. Копейска Челябинской области – оставил обширные воспоминания о лагере пикетчиков на Горбатом мосту. Сам он упоминает о том, что цели стояния лагерем были не вполне определенными: «Правительственные СМИ, как правило, занимались одним: поиском сюжета для осмеяния и очернительства Пикета на Горбатом мосту. „Левые” же, оппозиционные правительству издания, старались освещать в печати Пикет объективно, но и сами не понимали, какие цели преследует Пикет и шахтеры Пикета. Самым странным было то, что все назначенные старшими групп пикетчиков и входящие в Координационный Совет Пикета, ежедневно проводя совещания, не только не облегчали, но даже ухудшали обстановку на Пикете.

– Что решили на Совете? – обычно спрашивали пикетчики у своего, назначенного старшим группы товарища, когда тот возвращался с очередного ежедневного заседания.

– Ничего, – обычно отвечал старший или рассказывал, какая группа покидает Пикет и уезжает домой, но, возможно, из какого региона на Пикет ожидается новая группа пикетчиков.

– Что нового в регионах и дома? – спрашивали пикетчики.

И старший группы опять обычно повторял: „Ничего”»[14]14
  Юрий Бармин. Горбатый мост или… // Проза.ру. URL: https://www.proza.ru/2011/02/13/767 (дата обращения 30.03.2017).


[Закрыть]
.

В воспоминаниях Бармина приводятся некоторые подробности отношений пикетчиков с оппозиционными партиями. В частности, по его словам, большую поддержку оказывала «Трудовая Россия». Несмотря на то, что в первые дни пикета Виктор Анпилов, как уже упоминалось, был вместе с ящиком пива изгнан за пределы лагеря, позже отношения наладились.

«Да и как было дистанцировать шахтеров от политики и от партий, если в течение двух месяцев Пикета (я описываю события которым сам очевидец) шахтеров обслуживал микроавтобус „Рафик” от „Трудовой России” В. И. Анпилова, который по несколько раз в день возил шахтеров мыться под душем, сначала на заводе "Рассвет", что на улице Красная Песня, а несколько раз в гостинице "Россия", – пишет Виктор Бармин. – Благодаря этому „Рафику”, часть шахтеров смогла даже искупаться в реке Москве в один из редких солнечных дней. Часто на этом же „Рафике” в Пикет привозили и продукты питания, и одежду, и табак, собранные по московским организациям, поддерживающим пикетчиков в их требованиях»[15]15
  См. сноску 10 на стр. 50.


[Закрыть]
.

Также, по словам Бармина, помощь оказывали рядовые члены и районные организации КПРФ и ряда других коммунистических партий, а также НБП. Он же упоминает, что приехавшего в лагерь с полевой кухней Владимира Жириновского шахтеры прогнали.

Судя по воспоминаниям Бармина, шахтерский лагерь постепенно становился местом притяжения как разного рода политических активистов и просто оппозиционно настроенных москвичей, так и религиозных проповедников различных сект и конфессий и просто городских сумасшедших: «Все они не только не побрезговали, но даже мечтали отметиться на нашем Пикете с подробными разъяснениями наших (пикетчиков) заблуждений и еще более подробнейшими советами от Космического Разума, которые надо неукоснительно исполнять во избежание всевозможных бед… и прочее, и прочее. Далее, обычно в течение полутора часов, шел рассказ, какие беды подстерегают всю будущую историю, само будущее, Время, Пространство и всю Вселенную, которая из-за наших неправильных действий провалится в „черную дыру”, которая в свою очередь окончательно „захлопнется”, так как тоже провалится в „астрал”. Хорошо помнится одна из таких ясновидец. Это была, так и хочется написать, „малоухоженная” женщина 25–30 лет с полностью отсутствующими зубами и с "тенями" под одним глазом от еще не до конца сошедшей гематомы. Проще говоря, с синяком под глазом. Как я вежливо не пытался отстраниться от ее предсказаний ближайшего и глобального ясновидения, но и мне, на мою голову, пришлось выслушать ее ясновидческие способности с прогнозом ближайшего будущего России:

– Всё будет хуже, всё будет гораздо хуже! – не уставала твердить она всем на Горбатом мосту и так понятные истины. Конечно, всё это было не более, чем кликушество полностью отчаявшегося в жизни человека. Я даже несколько шутя пытался ее утешить, опровергая ее ясновидение.

– Но, ведь олигархи живут хорошо, как и кремлевские наши благодетели, – говорил я.

– Нет, нет, нет! – заученно продолжала ясновидящая, – Вы здесь, и им тоже плохо. Им тоже будет хуже… но и Вам гораздо хуже»[16]16
  См. сноску 10 на стр. 50.


[Закрыть]
.

Для полноты картины стоит добавить, что в июне выступать перед горняками приезжал Иосиф Кобзон. Иными словами, жизнь в лагере проходила примерно по тому же сценарию, что и все протесты, получившие в последующем модное название «Оккупай», притягивая активистов и городских сумасшедших и постепенно теряя какой-то формулируемый смысл существования. Что, впрочем, не мешало политикам использовать лагерь для своих целей. Московские власти регулярно продлевали сроки акции, явно не имея ничего против того, чтобы шахтеры стучали касками напротив резиденции правительства Сергея Кириенко[17]17
  На тот момент мэр Москвы Юрий Лужков планировал баллотироваться в президенты и мог сознательно способствовать продлению акции.


[Закрыть]
. И требуя отставки президента – напомним, что это оставалось единственным неизменным требованием пикетчиков.

«Всё вокруг шахтеров было настолько спокойно, я бы сказал лениво, что явно никто не собирался поддерживать их протест. Но за шахтерами, уныло сидевшими на Горбатом мосту, стояла огромная сила: озлобившиеся шахтерские регионы, начавшие „рельсовую войну” с правительством», – пишет в своих мемуарах Борис Ельцин[18]18
  Ельцин Б. Н. Президентский марафон. М., 2000. С. 208.


[Закрыть]
. Иными словами, если оценки Ельцина действительно отражают настроения тех дней, власти относились к происходящему с некоторой опаской. Возможно, воспоминания о забастовках 1989 года действительно заставляли видеть в любых шахтерских протестах потенциально серьезную угрозу.

В июле на Кузбассе случился новый эпизод «рельсовой войны», также с требованиями отставки президента. Однако в этом случае дорога не перекрывалась намертво, акция не была поддержана в других регионах, и вместе с приездом представителей правительства, а также под давлением губернатора Амана Тулеева ситуацию в целом удалось разрешить.

В своих воспоминаниях Борис Немцов рассказывает о своем первом столкновении с Владимиром Путиным, связанном именно с проведением совещания о путях разблокирования железной дороги: «Я как вице-премьер руководил комиссией по урегулированию ситуации. Собрал экстренное совещание, пригласили всех силовиков. Все пришли, кроме директора ФСБ Владимира Путина… Путин позвонил и сказал, что он прийти не может, потому что у него заболела собака. Я был в шоке и долго не мог прийти в себя»[19]19
  Немцов Б.Н. Исповедь бунтаря. М., 2007. С. 54.


[Закрыть]
.

Впрочем, стоит учитывать, что Путин был назначен директором ФСБ лишь в конце июля, когда ситуация с перекрытием дорог стабилизировалась, так что, возможно, Немцов говорит об экстренной майской ситуации с перекрытием дорог в нескольких регионах страны. Путин, впрочем, мог принимать участие и в майском совещании, так как занимался вопросами забастовок в Администрации Президента. Как бы то ни было, но Немцов запомнил обиду, нанесенную ему Путиным именно в связи с совещанием о шахтерской проблеме.

В результате краха российской биржи и последовавшего за ним объявления Россией фактического дефолта по ГКО 17 августа 1998 года страна должна была решать проблемы, отодвинувшие шахтеров на второй план. Во всяком случае присоединяться в требованиях отставки президента именно к шахтерам в этот момент, кажется, никто не захотел.

Шахтерский лагерь стал одной из декораций для сцены отставки правительства Сергея Кириенко, состоявшейся 23 августа. Тогда сам Сергей Кириенко вместе с Борисом Немцовым вечером уже после отставки решили зайти в лагерь к шахтерам. Причем Борис Немцов взял с собой бутылку водки. Впрочем, никакого задушевного разговора не получилось, пить с бывшими членами правительства шахтеры отказались. Тем не менее символическая и визуальная связь Бориса Немцова с шахтерами дополнительно закрепилась.

Формально лагерь продолжал функционировать вплоть до октября – когда правительство уже возглавлял Евгений Примаков. Впрочем, осмысленность акции стала, очевидно, теряться. Официально организатор пикета – Независимый профсоюз горняков – объявил об окончании акции 3 октября. Но какая-то жизнь в лагере теплилась еще до середины месяца.

Шахтерские акции, безусловно, стали одним из фонов в целом богатого на кризисные события 1998 года. Впрочем, несмотря на многомесячное выдвижение требований отставки президента, едва ли можно говорить о действительной опасности этого движения для властей. Фактически по-настоящему радикальные действия по полному перекрытию путей в разных регионах страны шахтеры предприняли всего лишь на несколько дней в мае и быстро сняли акцию после получения части задолженности по зарплате. Требования же отставки Ельцина к 1998 году превратились в некоторый обязательный набор политических лозунгов многих оппозиционных сил, и шахтеры не сказали здесь чего-то принципиально нового.

Нельзя исключать и того, что сама акция действительно поддерживалась кем-то из тех, кто в эпоху позднего Ельцина уже начал задумываться о будущей неизбежной смене власти. Во всяком случае, активность профсоюзного руководства в это время явно походила на начало сложных политических игр (в итоге приведших в том числе к созданию «Отечество – Вся Россия», одного из претендентов на власть в постельцинской России).

Сам же шахтерский лагерь действительно отчасти напоминал акцию «Оккупай» (если бы его организаторы могли об этом знать) – правда, с гораздо более неустроенными и злыми участниками и несколько другим характером городского сумасшествия вокруг. Впрочем, этим девяностые годы и отличались от десятых.

Станислав Кувалдин

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации