Читать книгу "Безымянный горизонт. Книга 1"

Так продолжалось некоторое время. Шаттл Дарса то выныривал из пучины облаков, оказываясь как бы в пространстве между смятыми белыми простынями, а затем нырял в них снова. Двойная звезда на горизонте заливала белесые барханы причудливыми красками, ослепляя Дарса и он, так и не успевая привыкнуть к яркому свету, практически тут же снова погружался в легкий молочный полумрак.

А затем тряска резко прекратилась и шаттл, наконец, вынырнул из последнего слоя облаков, скрывающих под собой поверхность планеты. В первое мгновение Дарсу показалось что ничего не изменилось и внизу были все те же облака, и лишь присмотревшись он понял, что это было не так.

Всюду, куда хватало глаз, под кораблем простиралась белая пелена тумана, из которой кое-где торчали плоские верхушки деревьев. Деревья эти, вероятно были очень большими, ведь те немногочисленные островки лиственных крон, по площади достигали десятки метров.

Автоматика шаттла включила на полную тормозные двигатели и корабль окончательно прекратил снижение, зависнув над гладкой поверхностью белоснежного океана.

Дарс посмотрел на показания приборов. Состав атмосферы планеты был вполне пригоден для дыхания, не считая присутствующих в ней неизвестных компьютеру элементов и микроорганизмов. Они могли быть абсолютно безвредными, а могли и легко убить его.

Но сейчас Дарс об этом совсем не думал. Главной проблемой был этот туман и то, что он скрывал. Совершать посадку в таких условиях видимости, да и вообще в лесной чаще, если это все-таки была она – сродни самоубийству. Нужно искать более подходящее место. И включив боковые двигатели, Дарс повел корабль вдоль безмятежной, не потревоженной даже легким ветерком, дымчатой глади.

Туман был странный. Иногда ему казалось, будто он мерцает в своей глубине едва уловимыми сполохами. Что-то определенно светилось в его недрах, где-то очень-очень глубоко внизу, возможно даже у самой земли. Туман не был однородным, его структура имела разную плотность. Он постоянно клубился, медленно вальяжно перетекая из одного состояния в другое и там, где частично рассеивался, Дарс видел кривые силуэты исполинских деревьев, уходящие к поверхности.

Эта молочная пелена, тянулась до самого горизонта, во все стороны. И лишь впереди, вдалеке, было заметно как туман, все же, постепенно редел. Именно в ту сторону и направил свой корабль Дарс, потому что позади белую простыню тумана разрывали острые вершины горной гряды. Сажать корабль там было бы еще более самоубийственным решением.

Повысив скорость Дарс почувствовал, что шаттл ускорялся неравномерно, рывками. Напряженно вглядываясь в мелькающие цифры на мониторе, Бардин нахмурился. Вскоре скорость стабилизировалась и корабль безмятежно поплыл над простирающимся океаном тумана. Дарс попытался успокоиться. Замерев перед обзорным экраном, он стал внимательно изучать открывающуюся взгляду панораму впереди. С поиском места для посадки все же стоило поторопиться.

Вслед за скачками спидометра пришла странная вибрация. Она была слабой, но эта мелкая дрожь, в считанные секунды заполнившая собой рубку а, вероятно, и весь корабль, уже весьма красноречиво говорила, что садится нужно сейчас. По крайней мере, с пока еще работающим двигателем посадку можно было бы хоть как-то контролировать. Эта тревожная мысль на долю секунды возникла в голове Дарса и тут же была благополучно похоронена под завалами из катастрофических вероятностей, что могли последовать за подобным рискованным снижением в чаще этого исполинского леса.

Дарс предпочел лететь дальше. И это было ошибкой.

Через несколько минут датчик высоты истошно запищал, и Бардин почувствовал, что нос шаттла стал медленно заваливаться. Ровный, едва уловимый гул, исходящий от нейтронного ядра двигателя, в хвостовой части шаттла, неожиданно исчез и Дарсу по ушам хлестко ударила тишина.

Приборная панель зашлась в истерике, в разнобой заморгав всеми доступными предупреждающими световыми сигналами и корабль начал медленно входить в клин, вспарывая рыхлую паренхиму тумана, погружаясь в него все глубже и глубже. Все произошло настолько быстро что Дарс просто не успел отреагировать. Даже, держа в уме подобное развитие событий, в глубине души, он все-таки верил, что посадить корабль ему удастся, что двигатель сдюжит, раз уж сдюжил до сих пор, пронеся его бренное тело, сквозь пространство и время, на такое немыслимое расстояние.

Но этого не случилось.

Первый удар от столкновения пришелся в правую часть корпуса. Он был не очень сильный, ибо ствол дерева на самом верху был достаточно тонкий и с треском сломался, при этом немного развернув корабль. Дальше последовали еще контакты. Шаттл сносил своей массой все новые и новые верхушки деревьев, ломая их и все глубже и глубже погружаясь в чащу. Дарса швыряло из стороны в сторону и только ремни кресла пилота не позволяли ему превратиться в мешок с костями, мячиком отскакивая от стенок кабины.

Когда Бардин, наконец, по-настоящему осознал, что происходит, он сделал робкую попытку выправить ситуацию. Но корабль полностью вышел из-под его контроля. Шаттл швыряло из стороны в сторону с такой силой, что Дарс даже не мог дотянуться до органов управления.

После очередного столкновения в кабине пилота что-то заискрило, зашипело, свет в рубке заморгал. Сноп искр фонтаном забил из треснувшей переборки, осыпав самого Дарса и приборную панель перед ним яркими ослепительными брызгами. В какой-то момент, поняв, что попытки что-либо изменить совершенно бессмысленны, Дарс внутренне отпустил ситуацию. Его мотало из стороны в сторону, вокруг все искрило, шипело, корабль трещал по швам от мощнейших ударов, а он просто сидел. Ему вдруг стало все равно. В голове промелькнула мысль что, наверное, это все. И, пожалуй, возможно, даже и хорошо, что так. К чему оттягивать неизбежное и тешить себя глупой надеждой. «Главное, чтобы быстро», – мелькнула единственная мысль.

Его шаттл от многочисленных ударов завертело, закрутило, изображение на обзорном экране превратилось в какую-то кашу из молниеносно проносящихся кадров погруженного в туман леса, сломанных деревьев, облачного неба, а вскоре и неумолимо приближающейся поверхности, на которую, буквально через мгновение, рухнул шаттл, погрузив Дарса в пелену беспамятства.

2

Сознание возвращалось очень медленно. Было ощущение, что разум безуспешно пытается прорваться через какую-то преграду, плотную, упругую и неподатливую. Казалось, что еще немного, чуть больше усилия и он прорвет ее, а разум наконец обретет ясность. Но каждая новая попытка болезненно отбрасывала его обратно в пучину небытия. Пелена снова окутывала Дарса и сознание размывалось. Это было похоже на борьбу тонущего с водной пучиной, когда ты, казалось, на мгновение выныриваешь, вдыхаешь спасительного воздуха, но в то же мгновение снова уходишь под воду и опять начинается борьба за жизнь, снова круговерть рук, ног, помутневшего от испуга разума и все повторяется снова и снова, пока чья-то спасительная рука, либо же глубокое илистое дно не прекращают агонию и страдания.

Дарс Бардин пока явно не был готов ко второму, а потому, судорожно хватаясь за ускользающую жизнь, все-таки вырвался из объятий беспамятства. Он резко закашлялся и, открыв глаза, уставился на покореженную приборную панель у противоположной стены. Где-то потрескивал огонь, противно искрила закоротившая проводка, а удушливый дым проникал в легкие, вызывая рефлекторное сокращение мышц гортани.

Грузовой шаттл был объят огнем. Угрожающе скрипели поврежденные переборки. Просто удивительно как ему удалось выжить! Что это было? Очередное чудо, которого он уже и не ждал вовсе?

Да и двигатель не взорвался, хотя определенно мог. Дарс не был инженером, но знал, что при повреждении фотонного ядра подобный исход был более чем вероятен. Не смотря на иссякший заряд, остаточное напряжение, сохранившееся в нем, вполне могло разорвать корабль на части.

К счастью и этого не произошло.

Правда случилось кое-что другое. Окончательно придя в себя, Дарс вдруг понял, что до сих пор пристегнут к креслу. Более того, вместе с ним его отбросило от приборной панели к противоположной стене.

Отстегнув ремни, Дарс тяжело поднялся, и тут же вскрикнул от боли. Совсем без последствий все-таки не обошлось: из левого бедра торчал кусок серого пластика.

Прихрамывая, он направился за аптечкой. Шаттл лежал заметно накренившись, а потому добраться до шкафчика оказалось задачей не тривиальной. Вдобавок, механизм замка заклинило и антибиотики с обезболивающим достались ему не так просто, как хотелось бы. Справившись, Дарс вколол себе необходимую дозу лекарства, а затем, привалившись плечом к стене, медленно сполз на пол.

Когда боль утихла, он освободил рану, обработал ее и кое-как наложил повязку.

Что же, настало время подводить итоги. Если оставить за скобками детали – он приземлился. Немного не там и немного не так, но результат есть. Жаловаться грех, ибо он (о чудо!) снова остался жив.

Дарс бросил взгляд на скафандр, висевший в стенной нише. Прозрачное стекло выглядело неповрежденным, а значит с содержимым так же все должно быть в порядке. Это хорошая новость. А вот к приборной панели у него сразу же возникли вопросы. Огромный кусок переборки переломил ее пополам. Обзорный экран был темен как ночь. И, вполне вероятно, если бы кресло пилота осталось на своем месте и его не сорвало с креплений, этой самой переборкой Дарсу размозжило бы голову.

Что это, как не очередное везенье?..

Жаль только времени для торжества у него не было. Взглянув на огонь Дарс нехотя встал и пошел за огнетушителем. Одного баллона, ожидаемо, оказалось недостаточно и лишь истратив три все очаги возгорания оказались ликвидированы.

Уставший, с чувством исполненного долга, Бардин снова вернулся к приборной панели.

В рубке сразу стало очень темно. Аварийное освещение едва вылавливало из мрака оставшиеся неповрежденным скопление тумблеров, кнопок, небольших экранчиков. Все это искрило, мигало и. по все видимости, не работало. Ни на что особенно не рассчитывая, он нажал на кнопку открытия герметичных жалюзи. К его изумлению, толстые пласты металла, со скрипом сдвинулись со своих мест. С надеждой, Дарс щелкнул еще парой тумблеров и попытался запустить анализ состояния корабля. Экран ожил, и Бардин внимательно изучил полный список повреждений. Генератор чудом уцелел и питание еще несколько часов вполне сможет поддерживать основные элементы корабля. Кроме, разумеется, главного: двигатель больше никогда не поднимет его в воздух. А значит Дарс Бардин никогда не покинет эту планету. Ну… на этом корабле во всяком случае. Что, с крайне высокой долей вероятности, означала просто – «никогда». Разумеется, если где-то поблизости не завалялся еще один бесхозный шаттл. Ну мало ли…

Теперь, последнее что Дарс хотел узнать, это состояние атмосферы за бортом. Он протянул руку к нужному тумблеру и щелкнул им. Ничего не произошло. Бардин даже немного удивился. Он повторил свое действие, и снова ничего. Видимо датчики были повреждены при посадке, либо где-то что-то закоротило, либо… Дарс окинул взглядом разбитую вдребезги приборную панель и перестал подбирать варианты. Большого значение эта информация не имела. Какая разница умрет он здесь от удушья, или там, в атмосфере…

В этот момент раздался громкий, резкий звук. Корабль вздрогнул, слегка покачнувшись. Это было плохо. Звездолет явно находился в не самом устойчивом положении. Дарс бросил взгляд в сторону иллюминатора. Жалюзи, наконец, полностью открылись и внутрь корабля ворвались первые лучи света.

Иллюминаторы были небольшие, с толстым стеклом и со своего места Дарс мало что мог разглядеть. Только ровный белый свет, словно молоко, заполнял часть пространства вокруг, падал на пол и вылавливал в воздухе плавающие частички пыли.

Быстро шагнув к иллюминатору, Дарс, с замиранием сердца, выглянул наружу.

3

Это был лес. Определенно. Не такой, к которому Дарс привык на Земле, но все же лес. Огромные, толстые стволы деревьев уносились ввысь, теряясь в плотной белесой дымке. И «огромные» не совсем подходящее слово. Они были поистине исполинских размеров. Их толстенные, кривые, извивающиеся, словно застывшие в предсмертной агонии, корни образовывали сплошную плетеную поверхность, на которой практически не было видно почвы. Только корни и толстый рыхлый мох, покрывающий все вокруг. Ничего подобного Дарс никогда раньше не видел. Сквозь толстый слой прозрачного пластика он буквально чувствовал эту густую влажность, которой было пропитан каждый сантиметр окружающего пространства.

Дарс долго смотрел в иллюминатор, очарованный и восхищенный, не в силах оторваться от этой неземной картины. Что ждет его там, по ту сторону толстой обшивки корабля? Какие опасности? Примет ли его этот новый мир?

Мертвый, как будто застывший лес, словно законсервированный в этом плотном тумане, ему ответить не мог.

Немного постояв Дарс, наконец, отошел от иллюминатора и повернулся к скафандру.

Какие шансы, что атмосфера полностью пригодна для дыхания? Что она не отравит его ядовитыми примесями, о которых спектральный анализ корабля мог запросто умолчать?

Не попробуешь не узнаешь. Да и что ему, собственно, оставалось? Какой дальше смысл торчать в этом разрушенном, доживающем свое корыте? Даже если шаттл не развалится к чертям, через пару дней закончится кислород…

Дарс решительно облачился в скафандр. Для начала – небольшая разведка. Прицепив на пояс шокер, он направился к шлюзу. Не бог весть что, но и такое оружие лучше, чем ничего. Пилотам грузовых шаттлов не полагалось иметь бластеров. Да и в кого им стрелять? В пьяных колонистов?

Шокер представлял собой небольшого размера рукоять, легкую и удобную, с пятью острыми, короткими наконечниками. Принцип действия этого орудия самообороны был довольно простым. Иглы выпускали на кожу или под нее, в зависимости от силы удара, некое вещество, на время парализующее жертву. Кнопка, регулирующая силу и продолжительность выброса вещества, находилась на самой рукояти, прямо под большим пальцем. При большом желании шокером можно было даже убить…

А раз так, то уж лучше бы выдавали бластеры…

Пройдя процедуру очистки, Дарс замер перед внешней дверью шлюза. Большая красная кнопка настойчиво мигала, давая понять, что готова выпустить его наружу, в неизведанный доселе мир. Бардин немного помедлил, а затем уверенно надавил на нее ладонью.

Шлюзовые ворота с шипением распахнулась и густой туман, вместе со всем что таила в себе атмосфера планеты, мгновенно заполнил собой пространство внутри. Дарс поднял руку и посмотрел на экранчик на запястье. Содержание кислорода было чуть выше, чем ранее показывали датчики, но этим по-прежнему можно было дышать. Да, некоторые элементы в атмосфере, как и раньше, электроника определить не смогла, и, вполне возможно, там присутствовали микроорганизмы и вирусы способные его убить, но… это был воздух! Если сейчас снять скафандр, худшее, что грозило Дарсу – легкое головокружение от перенасыщенного кислородом воздуха.

Это было поразительно! В результате невероятного стечения обстоятельств вместо Солнечной системы его забросило в неизведанную часть Вселенной, в систему, с планетой, обладающей схожим с Землей составом атмосферы. Словно сама судьба таким образом решила извиниться за свой предыдущий чудовищный финт. И теперь, наблюдая за его мытарствами, старалась хоть как-то искупить свою вину перед ним.

Шаттл лежал на брюхе, упершись им в гигантские, сплетенные друг с другом корни, при этом нос его был сильно задран кверху. Выдвинувшийся сбоку трап не доставал до поверхности, повиснув в воздухе на довольно большой высоте. Длинная площадка уходила вперед и вверх, при этом сильно накренившись влево. При таком наклоне, Дарс сильно рисковал сломать себе что-нибудь, соскользнув с неровной поверхности. Прямо под трапом был достаточно глубокий провал – метров пять не меньше. Значит, единственный путь для Дарса был добраться к самому концу трапа и попытаться перепрыгнуть с него на ближайший уступ из корней. И при этом, разумеется, не сорваться вниз. Задача едва ли выглядела простой.

Решив пока оставить, попытки продвинуться дальше, Бардин замер, крепко вцепившись в перила и стал внимательно изучать окрестности. Теперь ничто не ограничивало ему обзор, и он спокойно мог крутить головой, осматривая этот удивительный мир вокруг. Первое, что бросилось ему в глаза, или, скорее в уши, это тишина. Нет, она не была абсолютной, изредка лес говорил с Дарсом далеким шепотом инопланетных звуков, совсем не похожих на пение птиц или привычных ему голосов земной чащи. Но при этом тишина казалось Дарсу какой-то одушевленной. Как будто сам лес был живым и молча, одновременно отовсюду, взирал на него из этого вездесущего тумана, что огромными растрепанными белыми лохмотьями, заполнял собой все окружающее пространство.

Ощущение было не самым приятным.

Дарс зачарованно смотрел на лес и первое время даже не мог пошевелиться. Это было слишком впечатляющим зрелищем для простого пилота грузового шаттла. Совсем недавно он и мечтать не мог о том, что когда-нибудь окажется так далеко от привычных ему маршрутов доставки.

Из созерцательного состояния, его вывел звонкий оглушающий треск где-то под днищем корабля. Дарс вздрогнул и поспешно начал движение вперед по трапу, трясущимися от волнения руками, поочередно, перехватывая толстые поручни перил. Поднявшись немного выше, он обернулся и, перегнувшись через перила посмотрел назад. Его взору открылась длинная, скрывающаяся в тумане борозда, из выкорчеванных из земли корней и поврежденных стволов деревьев – след стремительного, неконтролируемого приземления.

Снова раздался скрип и корабль резко пошатнулся. Дарс едва не потерял равновесие и, сделав несколько шагов назад, уперся спиной в шлюзовые ворота. Пора было паковать чемоданы.

Вернувшись на корабль, Дарс поспешно направился в кладовую, где набил полный рюкзак провианта. Затем, бросив прощальный взгляд на изувеченную приборную панель, на паутину трещин, расползшуюся по обзорному экрану, Бардин вышел обратно к трапу. Вцепившись руками в перила, он взобрался по нему до самого края, где и замер, прикидывая шансы. Даже если он допрыгнет, если чудом не соскользнет с этих переломанных корней в глубокий провал между кораблем и уступом – приземление обещало быть жестким. Скафандр хоть и не был особенно тяжелым, но тем не менее движения все равно сковывал.

Корабль снова тряхнуло и судно начало сползать вниз. Больше медлить было нельзя.

Размахнувшись, Дарс швырнул рюкзак с провиантом подальше вперед, а сам, сделав несколько широких шагов назад, сиганул следом за ним.

Приземлился он неуклюже. Больно уткнувшись животом о торчащие корни Дарс почувствовал, что начинает соскальзывать вниз. Лихорадочно замолотив руками и ногами, он стал искать хоть какую-то опору, но корни, все как один, были скользкие, а редкая земля слишком мягкая. Его ладони, в попытке ухватиться за что-то, лишь сдирали с поверхности корней мягкий податливый мох. В какой-то момент Дарс таки нащупал ногой что-то твердое и, оттолкнувшись, все-таки перевалил через край, уткнувшись прозрачным забралом шлема прямо в сырой темно-зеленый мох. Испуганно вцепившись руками в плетеную поверхность, Бардин замер, тяжело и прерывисто дыша, не веря, что все-таки оказался в безопасности.

Повернув голову, он успел заметить, как, со страшным скрипом и грохотом, под звонкий треск ломающейся древесины, его грузовой шаттл сползал куда-то вниз. Еще мгновение и он окончательно исчез за краем обрыва. Затем последовал громкий всплеск и удар, тяжелым, продолжительным эхом разлетевшийся по округе.

Перевернувшись на спину, Дарс развалился на земле, раскинув в стороны руки. Некоторое время, он лежал, успокаивая лихорадочно стучащее сердце, а затем, когда ему надоело смотреть на грязно-зеленое пятно, размазанное по пластику прозрачного забрала, Дарс нехотя протер его перчаткой, оставив мутные разводы.

Тяжело поднявшись на ноги, он перекинул рюкзак за спину и осторожно подошел к краю обрыва. Шаттл покоился на дне, примерно на треть погрузившись в мутную грязную воду. Все. Корабля больше нет. Он остался без единственного убежища, без мало мальской защиты от этого чуждого мира, в котором по волею случая оказался.

Что дальше?

Дарс огляделся. Его окружал мрачный, исполинский лес, погруженный в непроглядный туман. Судя по всему, эти гигантские деревья вокруг, не покоились непосредственно на земле, но сплетаясь с корнями других деревьев, формировали некий корневой базис. Довольно высокий, с сетчатой структурой, внутри которой, прямо под этими исполинскими стволами, находилось множество пустот, частично наполненных водой, в которые сейчас и провалился его шаттл.

А еще, Бардин заметил кое-что странное. Несмотря на то, что вода была очень мутной, в нескольких местах над ее поверхностью проглядывали странные образования, напоминавшие сложенные из больших обточенных камней, стены. Ни дать ни взять затопленные руины!

Это было невероятным, неожиданным открытием, и, наверное, Дарс изучил бы их повнимательнее, если бы вдруг тишину не нарушил быстро нарастающий звук. Он шел откуда-то снизу, из-под этой многослойной поверхности. Что-то явно приближалось, передвигаясь среди переплетения корней под ногами. И, судя по всему, этого «что-то» было очень много!

И Бардин побежал. Побежал так, как не бегал, наверное, с десятого класса, когда выиграл эстафету на триста метров, среди классов всей параллели. Прыгая с корня на корень, спотыкаясь, поскальзываясь, но тут же поднимаясь снова, он несся прочь от вероятной опасности, движимый настоящим, чистым, ничем не замутненным страхом. Он бежал куда глаза глядят, рискуя сломать себе ноги или сорваться в многочисленные зияющие щели внизу, ибо почвы под ногами практически было. Только корни и что-то там, в глубине, среди них, встречаться с чем он не хотел до дрожи в коленях.

Преодолев, наверно, те самые триста метров, Дарс выдохся окончательно и в очередной раз свалившись на землю, подняться уже не смог. Прижавшись спиной к коре одного из деревьев, он вжался в ложбинку между двумя огромными корнями и прислушался.

Ничего. Либо погоня отстала (если она вообще была), либо непрерывно пульсирующий шум в ушах попросту заглушал все посторонние звуки. Но волнение вскоре улеглось, Дарс отдышался и с облегчением понял, что вокруг действительно было тихо. Окончательно расслабившись, он откинулся назад и стал усиленно оттирать размазанную по забралу грязь.

Вся эта ситуация ставила его перед сложным выбором. Да, с одной стороны, скафандр защищал его от возможных опасных примесей в атмосфере. С другой же, бегать в нем – занятие крайне энергозатратное. В следующий раз все может закончиться не так благополучно.

Чуть отдышавшись, Бардин нехотя поднялся и, затравленно озираясь, побрел прочь, стараясь ступать как можно аккуратнее и тише. Шокер болтался у него на поясе и давал хоть какое-то ощущение безопасности.

Вокруг был только лес. Мрачный, сырой, давящий на него своей монументальностью. Толстые, темно-серые стволы деревьев уносились ввысь, растворяясь в тумане. Изредка лес говорил с Дарсом далекими, жуткими, где-то чарующими своей неземной красотой голосами. В основном те раздавались где-то очень далеко, но, иногда, заставляли Дарса напряженно замирать, выискивая их источник.

В лесу царил полумрак. Свет местных звезд просто не мог проникнуть сюда, к самим корням, сквозь этот туман и толстые кроны растворяющиеся в нем. И тем не менее, видимость нулевой не была. И со временем, Дарс понял, почему. Туман, плотно укутавший чащу, мерцал едва уловимым белым светом, тем самым порождая эту таинственную, сказочную атмосферу, из-за чего все вокруг казалось подернутым ореолом мистической тайны, разгадать которую ему еще, возможно, только предстояло.

4

В конце концов Дарс все-таки решился снять скафандр. Он уже порядочно устал и что самое главное – проголодался. А значит если он не собирался мучить себя бессмысленной голодовкой, от скафандра придется избавляться.

Потянувшись к шайбе у правого уха, он крепко обхватил ее ладонью. Закрыв глаза, Бардин досчитал до трех и резко крутанул по часовой стрелке, до упора. Воздух с шипением вышел и Дарс, не раздумывая, быстро снял шлем, инстинктивно задержав дыхание.

Первый свой вздох он сделал носом, осторожно, так и не открыв полностью глаза. Обонятельные рецепторы мгновенно передали в мозг весь букет непривычных запахов, которыми был наполнен этот лес. У Дарса на мгновение закружилась голова и он, пошатнувшись, резко сел. Шлем выпал из рук и, покатившись, застрял в переплетении корней. Понимая, что обратно пути нет Дарс задышал часто и глубоко. Самое время расслабиться и смириться.

Открыв, наконец, глаза он увидел перед собой все те же теряющиеся в тумане кроны деревьев. Все та же тишина окружала его, изредка нарушаемая редкими звуками, издаваемыми скрытыми от глаз обитателями этого места, о которых Дарсу совсем не хотелось думать. А в особенности – встречаться.

Поднявшись на ноги, он стянул с себя скафандр и отбросил его в сторону, оставшись в одном комбинезоне пилота.

Теперь самое время подкрепиться.

Горячее кофе, куриная грудка с гречкой и ванильный кекс, что он добыл из закромов рюкзака, зашли «на ура». Пока он ел эту столь привычную пищу, в столь непривычном месте, он пытался собраться с мыслями и решить, что делать дальше.

Ближайшее время, а скорее всего всю оставшуюся жизнь здесь, ему предстояло выживать. И от этих самых способностей к выживанию и зависело как долго он протянет в этом месте. Охотится Дарс не умел, шалашей строить так же не приходилось. Даже в детстве. Ориентирование на местности? Снова мимо. Да и с чем ему охотиться? С шокером? И на кого?

Дарс тяжело вздохнул. Пожалуй, перспективы так себе.

Тем не менее, пока он ел, вместе с отступающим чувством голода, его голову медленно покидало ощущение обреченности, что сильно диссонировало с теми неутешительными выводами, к которым он только что пришел. Ведь не смотря на чудовищную ошибку электроники, забросившую его к черту на кулички необъятной вселенной, он выжил! Вопреки здравому смыслу и теории вероятности. Чудом не переломал себе кости и не свернул шею во время падения в эту чащу и сейчас имеет возможность дышать ее атмосферой. Даже если в это самое мгновение его съедят местные обитатели, разорвут на части, или же его просто убьет инфекция, разве может он сетовать на судьбу, вселенную, фортуну, да на что угодно? Конечно же нет.

Он должен сделать все возможное, чтобы протянуть на этой планете как можно дольше. Вот его цель. Теперь он тот самый Робинзон на своем собственном необитаемом острове. Который, правда, никогда не покинет.

Дарс допил кофе и, смяв термостакан, бросил его в ближайшие кусты. Пора было искать место для ночлега. И это на самом деле была та еще задачка!

Везде, куда не глянь, одно и то же – огромные деревья и белый туман. Он опустил голову и посмотрел на многочисленные щели между корнями, в одну из которых только что провалился стакан из-под кофе. Под ногами метры и метры пустого пространства, среди которого могло таиться все что угодно.

Нет. Здесь он точно спать не будет.

Наверное, самым разумным было бы устроить ночлег на дереве. Но и тут проблема – массивные ветви располагались слишком высоко от поверхности, а стволы были слишком толстыми чтобы карабкаться по ним. Но в целом-то мысль верная…

Надев рюкзак, Дарс встал и быстро пошел вперед, внимательно всматриваясь в каждого возвышающегося перед ним великана. Рано или поздно он что-нибудь найдет. Главное не терять присутствия духа. От этих мыслей он почувствовал некоторое воодушевление. Наконец, хоть какая-то цель. Возможно все было не так уж и плохо. Если экономить, провианта хватит примерно на неделю, а затем… кто знает, может он все-таки научится охотится… обнаружит какую-нибудь живность… Ведь кто-то же издает все эти звуки. Главное что-то делать, не замыкаться в себе и на своих страхах.

Примерно через час блужданий Дарсу, наконец, повезло. По сравнению с остальными, это дерево было не таким огромным и одна из его ветвей находилась на относительно приемлемой высоте – не более трех метров от поверхности. Это все равно было много, но ситуацию спасал один из корней, что располагался довольно высоко и шел к земле под крутым углом. Ветвь нависала прямо над ним и, при должной сноровке, на нее вполне реально было вскарабкаться. Сложно, но выполнимо. Вот оно – столь желанное убежище.

От дерева исходил странный запах. Дарс давно уже заметил, что некоторые из представителей местной флоры благоухали непривычными ароматами. В частности, такие вот деревья, темные, почти черные, с извилистой фактурой бороздок, распространяли вокруг себя сладковато-едкий запах, в чем-то схожий с запахом бензина. Казалось бы здесь, в глубокой чаще, подобный амбре последнее, что Дарс ожидал учуять. И тем не менее запах был стойкий и весьма недвусмысленный. Этот аромат источала толстая кора, к который Дарс прикоснулся, едва приблизился к дереву. Ствол был влажный. Дарс поднес ладонь к носу. Запах бензина. Но откуда?

Задрав голову, он посмотрел на толстую ветвь, ради которой, собственно, и оказался здесь. Высоко. Да и корень скользкий. Но выбора не было.

Первая попытка забраться наверх лишь подтвердила его опасения – Дарс соскользнул. И второй раз тоже. Затем третий… Через несколько минут безуспешных попыток и содранных ладоней, он понял, что снова придется прыгать. Иначе никак. С большого разбега, по корню и, в конечной точке, уже у самого ствола, оттолкнуться влево, схватиться за ветку и ты наверху.

Звучало неплохо. Но если после прыжка он не сумеет зацепиться и сорвётся – будет больно. Или даже хуже.

Дарс призадумался. Да, туман вокруг мерцал, светился, но будет ли этого света достаточно, когда наступит ночь? Утратить возможность видеть опасность последнее что он хотел.

Его размышления прервал новый звук, раздавший откуда-то совсем недалеко, за деревьями впереди. Звук был похож на свист выходящего воздуха из какого-то большого резервуара. Глухой, протяжный и очень громкий. А еще шорох… Словно кто-то тащил по земле огромный мешок.

Дарс вновь повернулся к дереву. Ситуация менялась очень быстро. Сейчас у него было несколько вариантов. Первый: бежать прочь от источника звука. Второй: спрятаться и выжидать. И третий: все-таки рискнуть и забраться на эту гребаную ветвь, оказавшись хотя бы в относительной безопасности! И, конечно, четвёртый пункт никто не отменял – свернуть себе шею, выполняя третий.