Читать книгу "Безымянный горизонт. Книга 1"

Дарс вытер выступивший на лбу пот. Он никогда не любил принимать ответственные решения. Особенно если время на исходе, а ставка – собственная жизнь.

Что-то продолжало приближаться, уверенно шаркая по корням вдалеке. Но свиста больше не было. В тумане, между стволами деревьев на мгновение возник какой-то массивный силуэт, большое бесформенное тело, а затем, плотный сгусток тумана, проплывающий впереди, поглотил в себе этот объект, снова скрыв его от глаз Дарса.

– Твою мать… – выругался тот и, отступив назад несколько шагов, рванул что было мочи по корню вверх, к стволу.

В самой высокой точке, когда риск соскользнуть был уже слишком велик, Дарс резко развернулся и, оттолкнувшись, прыгнул в сторону и вверх. Обхватив руками толстенную ветвь, он начал лихорадочные, суетливые попытки взобраться. В какой-то момент ему показалось, что он соскальзывает, но тут его правая рука нащупала на коре глубокую выемку, в которую он изо всех сил вцепился пальцами. Подтянувшись, он перекинул через ветвь ногу и, наконец, оказался наверху, вжавшись во влажный, пахнущий бензином, ствол.

Тяжело дыша и стараясь не двигаться, он пролежал так несколько минут, успокаиваясь и выравнивая дыхание.

Он сделал это.

Ветка была широкой и на ней вполне можно было попытаться заночевать. Слегка приплюснутая поверхность оставляла ему неплохие шансы не свалиться с нее во время сна. Главное расположиться правильно и тогда шансы пережить эту ночь определенно повысятся. А в том, что сон его будет беспокоен и полон кошмаров, Дарс не сомневался.

Очутившись в относительно безопасном месте, Бардин почувствовал некоторое облегчение. Если вдруг понадобится, можно попытаться и выше залезть… Он поднял голову и осмотрел огромный, занимающий почти все видимое пространство перед ним, ствол дерева. Увлеченный изучением места для ночлега, Дарс на время даже позабыл о причине, загнавшей его сюда. Но знакомый свист, раздавшийся снизу, тут же заставил его встрепенуться. На этот раз звук был гораздо громче и отчетливее, с какой-то неожиданно возникшей хрипотцой.

Едва различимые очертания чего-то большого, бесформенного, продолжали медленно приближаться. Дарс потянулся к шокеру на поясе и снял его с ремня. Он понятия не имел зачем это делает, но с оружием ему было как-то спокойнее.

Когда существо приблизилось на достаточное расстояние, чтобы Дарс мог его детально рассмотреть, полумрак окончательно опустился на лес, сделав его еще более мрачным. Плывущие в воздухе сгустки тумана теперь мерцали сильнее и ярче, словно наэлектризованные. И вокруг, от кривых скрученных стволов и ветвей, стали расползаться нечеткие подрагивающие тени, делая окружающий мир совсем уж сюрреалистическим. Но и этого скудного освещения было вполне достаточно чтобы Дарс мог разглядеть эту бесформенную слизкую массу, которая, медленно ползла по неровной поверхности, сотканной из сплетенных друг с другом корней. Выглядела эта тварь как… улитка. Только немного побольше обычной. Ладно, сильно больше. Размером с упитанного слона. Ну и конечно раковина… его, Дарса, комнатушка в общежитии, когда он учился в летном училище, была вполне себе схожей квадратуры.

Бардин пристегнул шокер обратно. Теперь это не имело никакого смысла. Если эта тварь доберется до него эта штука ему не поможет.

Тело существа напоминало желе, полупрозрачное, розоватого цвета, внутри которого виднелись темные очертания каких-то объектов, непостижимым образом забившиеся внутрь. Объекты эти, казалось, двигались, извивались, словно пытались выбраться наружу. Хотя, возможно, то была лишь игра преломленного света, пробивающегося сквозь этот полупрозрачный студень. С блестящих боков сочилась слизь, оставляя за собой длинный влажный след, а некий бесформенный отросток, очевидно являющийся «головой», медленно вальяжно плыл над землей. И никаких следов рта, глаз или ушей

Постепенно, по мере своего приближения, от существа стал исходить странный, едва уловимый протяжный гул, от которого по дереву, на котором сидел Бардин распространялась слабая вибрация. Скорее всего источником ее была эта серая, покрытая мхом раковина. На ее немногочисленных спиралевидных завитках, усыпанных паутиной мелких трещин, виднелись темно-коричневые наросты, похожие на грибы. Звук, издаваемый раковиной, был неприятный, низкий, тревожный, но пока довольно тихий.

Дарс смотрел на эту тварь с благоговейным ужасом. Он вцепился в кору с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Всё, чего он хотел сейчас, – чтобы она проползла мимо.

Но существо, словно чувствовала исходящий от него страх, уверенно двигаясь в сторону дерева, на котором притаился Дарс, пока, наконец, не замерло, в считанных метрах от него.

Пот струился по лицу, Бардин, буквально, оцепенел. Ему хотелось срастись с этим деревом, стать его частью. Только бы эта жуткая тварь не заметила его. Огромное, полупрозрачное, водянистое тело «улитки» внизу медленно колыхалось, а массивная раковина, словно небольшое суденышко, безмятежно болталась на розоватых склизких волнах желеобразного тела.

Шли секунды и ничего не происходило. Но затем, раковина на спине у существа как-то странно затряслась, завибрировала, слегка приподнялась, и тут же, с громким протяжным свистом, резко опустилась обратно, выпуская скопившийся внутри себя воздух. Буквально сразу же Дарса обдало отвратительным смрадом.

Затем, действие повторилось опять. Бесформенное тело при этом, беспорядочно трепетало и немного прижималось к поверхности, сдавливаемое резко опускающейся раковиной. На этот раз Дарс не удержался и закрыл нос рукавом комбинезона, задержав дыхание.

После пятого раза все прекратилось. Скользкие бока существа все еще вибрировали, но больше звуки не повторялись. Теперь тварь как будто замерла в ожидании чего-то.

И в этот момент, над головой Дарса, раздался шелест. Затем еще один – подальше. И еще. Что-то определенно спускалось с деревьев. Выйдя из оцепенения, Бардин резко развернулся и, задрав голову, стал высматривать источники этих звуков. Шокер молниеносно оказался у него в руке.

С соседних деревьев что-то спускалось. Какие-то существа, издалека напоминающие паука и обезьяну одновременно. Двигались они осторожно, боязливо, с остановками, вращая головой во все стороны и с любопытством поглядывая на гигантского слизня внизу.

Раковина снова приподнялась и опять, со свистом, выпустила в окружающее пространство воздух. Существа на деревьях замерли, а затем, с удвоенной скоростью, продолжили свой спуск.

Заметив краем глаза какое-то движение над собой Дарс вскинул шокер, попятившись по ветке, на которой сидел, прочь от ствола. По его дереву, широко расставив в разные стороны свои шесть лап, словно паук, спускалось одно из этих существ. Голова с большими, широко расставленными глазами, резкими, прерывистыми движениями вращалась в разные стороны. Вытянутые вертикальные зрачки смотрели то на Дарса, то скользили вниз – к гигантскому слизню. Тонкие, покрытые редким белесоватым мехом, конечности, с острыми кривыми когтями, крепко держались за ствол дерева, погружаясь в многочисленные глубокие бороздки коры. Маленький круглый рот слегка подрагивал. Существо замерло в паре метров над Дарсом, не спуская с того глаз. Последний уже давно направил на незваного гостя шокер, в любую секунду ожидая нападения. Большой палец нервно теребил кнопку включения.

Но существо, по всей видимости, не было настроено вступать в конфронтацию. Боязливо, бочком, оно обползало ветвь, на которой сидел Дарс, продолжая внимательно следить за нацеленным на нее оружием. А вскоре и вовсе скрылось на другой стороне дерева, продолжив свой спуск к поверхности.

Некоторые его сородичи уже давно были внизу и, с осторожностью, приближались к поджидавшему их монстру. Неприятный запах их совсем не беспокоил, а скорее наоборот – притягивал.

Неожиданно, один из этих обезьяно-пауков беспокойно заверещал. Оказалось, что он наступил на разбрызганную по земле слизь и сейчас пытался оторвать влипшие в нее конечности. Но чем больше суетливых движений он совершал, тем сильнее в ней увязал. Следом еще один его сородич попался в такую же ловушку. Остальные замерли, явно заподозрив неладное. Они озирались, в возбуждении раскрывали свои рты, выкрикивая нечленораздельные звуки, смотрели на незадачливых товарищей и, наконец, начали медленно пятиться обратно к деревьям.

К ужасу Дарса слизень вдруг зашевелился и медленно начал разворачиваться. Существа, только что с любопытством приближавшиеся к нему, тут же бросились в рассыпную.

Дарс до сих пор не обнаружил на слизне никаких признаков рта, но, как оказалось, он был ему и не нужен. Приблизившись к одной из прилипших жертв, монстр просто поглотил ее своим желеобразным туловищем, буквально накрыв собою бьющееся в агонии тело.

То же самое слизень проделал и со вторым несчастным. Сквозь полупрозрачную субстанцию Дарс мог различать поглощенные тела, что некоторое время еще двигались внутри, а затем затихли. Их размытые силуэты все дальше и дальше отодвигались от периферии, вглубь тела, пока не слились в единое, темное пятно.

Поглотив своих жертв, слизень замер. Его блестящие бока еще пару минут медленно покачивались из стороны в сторону, а затем, тварь, наконец, направилась восвояси. Дарс смотрел ей вслед, словно загипнотизированный этими движениями. И лишь когда монстр полностью скрылся в тумане, Бардин опустил остекленевший взгляд.

Мысли медленно, словно движения этого самого слизня, ползли в его голове, переплетаясь тем не менее в весьма сложные формы. Может быть он просто погиб во время путешествия к Земле? И не было никакой ошибки электроники, не было никакой поломки варп-двигателя. Он просто взорвался в своем корабле и попал в этот чертов ад. Наверное, своей жалкой жизнью неудачника, он заслужил лишь это.

Все происходящее совершенно не походило на реальность. А может это агония сознания в момент смерти? Фантазии и кошмары умирающего разума? Рассудок Дарса наотрез отказывался признавать, что это все взаправду. Возможно, стоило просто закрыть глаза, лечь и просто подождать. Столько сколько нужно. Все что угодно, только бы этот кошмар закончился.

За этими вязкими, тягучими мыслями Дарса застала вконец опустившаяся темнота. Ночь упала на планету словно резко накинутое кем-то покрывало. А может просто за этими тяжелыми мыслями Дарс потерял ощущение времени. И без того мрачный лес стал совсем уже пугающим. Приглушенное свечение тумана делало его каким-то волшебным, сказочным и до дрожи жутким. Он стлался неравномерно, собираясь в густые сгустки разной плотности, из-за чего свечение вокруг то усиливалось, то почти гасло.

Дарс не сразу заметил, что у него стучат зубы. Но холодно ему не было. Пространство вокруг вдруг наполнилось новыми звуками. Их стало значительно больше. Откуда-то сверху, с самых крон, раздавалось что-то очень знакомое… Дарс не сразу понял, что это был шум листвы. Волнами он ниспадал вниз, добираясь до его ушей, а затем, будто бы ударившись о поверхность, отражался от нее, поднимаясь обратно и замолкал в вышине, там, где и был рожден изначально. А затем все повторялось снова. Видимо ночь принесла с собой движение воздушных масс. Жаль только здесь, внизу, среди этого тумана воздух был практически стоячим.

Дарсу вдруг остро захотелось выбраться из этого леса, увидеть, что там за его пределами. Что за мир окружает его. Он поднял взгляд на редкие, голые ветви толщиной с человеческое тело и на могучий ствол, уходящий в бесконечность. Попробовал прикинуть, сколько нужно карабкаться, чтобы достичь вершины. Туда, где по утрам густые кроны наверняка купаются в свете двойной звезды… Жаль, что цена этого гениального замысла почти наверняка будет одна – падение.

Единственный реальный выход из леса – пересечь его. И теперь это стало одной из его главных задач. Выжить при этом, разумеется, подразумевалось.

Эту ночь Дарс не сомкнул глаз. Он сидел на ветке, облокотившись спиной о ствол дерева и смотрел на лес, на мерцающий туман. Слушал страшные, чарующие, незнакомые ему звуки и думал. Думал о том, что ждет его впереди, кого он еще встретит и сколько сможет протянуть в этом враждебном мире. Он изо всех сил старался сохранять присутствие духа, что в текущих обстоятельствах было невероятно тяжело. Дарс вспоминал Землю, свою холостяцкую квартирку в Главном городе, друзей, которых у него, можно сказать, и не было, и как-то неожиданно пришел к мысли, что, наверное, все что с ним сейчас происходит, – не более чем реализация его собственных фантазий. Естественно, если оставить за скобками настоящие риски, которые в юношеских мечтах обычно никогда не фигурируют.

Если бы не это происшествие, он так и остался бы простым грузчиком межзвёздных трасс: летал бы с планеты на планету, тихо состарился, и ни разу не прочувствовал бы, каково это – жить по-настоящему. Нет, он ни в коем разе не хотел умирать здесь! Более того, он бы сейчас отдал все на свете, чтобы вернуться домой и продолжить дальше свое бесцельное существование. Лишь бы живым, без всего этого ужаса, от которого у него стыла кровь в жилах. Он до сих пор пребывал в настоящем шоке! Страх крепко сковал его разум. Он был обернут в него, словно запеленатый младенец. Но тем не менее, где-то глубоко внутри Дарс снова осознал ироничность ситуации. Для него всегда очень важно было понимать смысл. Смысл своей жизни. Ее цель. И космические перевозки грузов никогда ею не были. Он, Дарс, рожден был для другого! Он мечтал исследовать космос, мечтал о настоящих приключениях! Чудаковатые колонисты да повернутые на науке учёные, вечно ожидающие свои пайки, бухло и оборудование для бурения пород, – совсем не то, что он хотел бы видеть после долгого космического вояжа. Дарс хотел значимости! Признания! С детства для него была совершенно ясна лишь одна истина – он не простой человек, он рожден не для тривиальной судьбы. И плевать, что каждый второй ребенок растет с этой мыслью. Плевать! Дарс все равно особенный. Да и почему ребенок? Еще вчера, покопайся он в глубинах своего сознания, то с высокой долей вероятности пришел бы к подобному умозаключению. Возможно, оно и спрятано очень глубоко, погребенное под тяжелой могильной плитой из приобретенных страхов, комплексов и разочарований, но он обязательно добрался бы до него. И все что сейчас происходит – ставшая реальностью детская мечта, о которой Дарс уже давно позабыл. А теперь, вдруг, она стала претворяться в жизнь, чем дьявольски пугала этого заросшего редкой колючей щетиной, взрослого мужчину.

Что-то хрустнуло внизу и Дарс вжался спиной в ствол дерева. К дьяволу все эти фантазии! Ему больше не хотелось мечтать. Пусть все это остается там, в далекой юности. Ему хотелось домой. Туда, где он сможет дальше влачить свое унылое существование, слившись со всей этой серой массой, от которой, всю свою сознательную жизнь старательно пытался откреститься. К людям, которые никогда особо не были ему интересны, которых он старался избегать, считая себя лучше них. Но сейчас он расцеловал бы каждого как родного! Сделал бы все что угодно, лишь бы покинуть это жуткое место.

Мысли двигались очень вяло, словно в киселе, перемешивались друг с другом, сталкивались и порождали какие-то причудливые формы и образы. Он несколько раз погружался в дремоту, но, буквально, через считанные секунды просыпался, вздрагивая, протирал глаза и неуверенно сжимал в руке шокер, висящий на поясе.

Уснуть ему удалось лишь только под утро, когда шум леса понемногу стих и усталость взяла, наконец, верх над его воспаленным сознанием. Сон был ожидаемо беспокойный, полный жутких образов и видений – психика Дарса тяжело адаптировалась к новым для себя условиям, что было совершенно естественно.

Открыв глаза, Дарс часто заморгал, осматриваясь и приходя в себя. Вокруг ничего не изменилось – это был все тот же мрачный, погруженный в туман лес. За тем исключением, что ночь уже отступила. Стало значительно светлее, хотя лес по-прежнему был угрюмым и недружелюбным. И, к сожалению, все случившееся не оказалось кошмаром, а недавние события быстро всплыли в его голове, погрузив измученный разум Дарса в непродолжительное оцепенение.

Он не чувствовал себя выспавшимся. Он был разбит, подавлен и растерян. Ночь отступила, но новый день не принес с собой ясности, или понимания того, что ему делать дальше. «Выжить» и «покинуть лес» – цели понятные и, в общем-то, логичные, но в данных обстоятельствах казавшиеся весьма тяжело реализуемыми.

Дарс перегнулся через ветку вбок и увидел слизкую, уже подсохшую дорожку, проходящую по сплетенной из корней неровной поверхности внизу. Перед глазами сразу вспыли события ночной трапезы. Он резко мотнул головой, пытаясь избавиться от этой картины.

Какое-то местное насекомое село на бедро Дарсу. Голубая стрекоза или скорее мотылек, размером с ладонь. На ее спине красовался сложный желтый узор, напоминающий пятно Роршаха. Огромные полупрозрачные крылья, с тонкими прожилками розоватых капилляров, элегантно двигались, пока она изучала непонятный для нее материал комбинезона.

Дарс в ужасе вскочил, едва не свалившись с дерева. Потревоженное насекомое, сделав несколько кульбитов, выравняла свое положение в воздухе и лениво полетела прочь, недовольно жужжа.

Нигде, абсолютно нигде в этом лесу Дарс не мог чувствовать себя в безопасности.

А раз так, то пора бы и честь знать. Свесившись с ветки, он осторожно спрыгнул вниз.

Приземлившись на массивный корень, по которому он и забирался наверх, Дарс поскользнулся. Опорная нога резко ушла вперед, и он больно приземлился на пятую точку, проехавшись на ней до самой поверхности. Еда, ощутив опору под ногами Дарс тут же вскочил, испуганно озираясь, не привлек ли он к себе лишнего внимания. Но вокруг было тихо. Потирая копчик, Дарс закинул на плечи рюкзак и не особо раздумывая просто пошел вперед, прыгая с корня на корень, да затравленно озираясь.

Шел он долго, наверное, несколько часов, пока не заметил, что туман стал становиться гуще, а окружающие звуки, неожиданно, и вовсе стихли. Если раньше шум листьев в вышине, да редкие голоса его обитателей изредка разбавляли гнетущую тишину, то сейчас эта самая тишина стала абсолютной. Деревья сжимались в плотную чащу и выглядели мрачнее, чем прежде. При этом они окончательно утратили любую стройность. Стволы их росли невпопад, иногда под такими невообразимыми углами, что невольно врезались друг в друга. Словно борцы-исполины, они сплетались своими руками-ветками, застыв в этих агрессивных, воинствующих позах. Туман стал значительно плотнее, а еще – как будто бы ярче. Из-за резко возросшей влажности Дарсу стало тяжело дышать, а на коже появилось странное ощущение покалывания, что с каждым новым шагом, только усиливалось.

Со временем видимость стала практически нулевой. Нет, здесь не было темно. Скорее наоборот. Этот туман, хоть и светился, но сам по себе был практически непроницаемым, плотным и входя в его скопления разобрать что-либо дальше вытянутой руки становилось совершенно невозможно. Дарс чувствовал, что это не просто водяной пар. Он был чем-то большим. Настоящий туман не висит в воздухе рваными лоскутами – то густыми, то разреженными. И тем более не светится изнутри! Ну и подобные ощущения на коже тоже не вызывает.

Устроив короткий привал, Бардин немного подкрепился. Залив в себя тюбик с борщом и закинув пару котлет с рисом, он заметно приободрился и, с новыми силами, двинулся дальше.

Практически вслепую он продирался сквозь белёсую пелену, мимо тёмных силуэтов гигантских деревьев, карабкался по скользким, покрытым мхом корням. Мысль повернуть обратно посещала его не раз, но он упрямо отгонял её прочь. Только вперед!

Остановившись перевести дыхание, Дарс неожиданно заметил впереди знакомый слизкий след. К счастью, выглядел тот довольно застарелым и давно впитавшимся в древесину и мох. Скорее всего, слизень оставил его здесь порядочное время назад. Это обнадеживало, но Дарс все равно весь сжался, вспоминая их предыдущую встречу. И лишь внимательно изучив каждый сантиметр пространства вокруг, с удвоенной осторожностью, он продолжил движение, пока вскоре впереди не замаячило какое-то огромное темное пятно. Бардин застыл, всматриваясь в туман. Знакомый силуэт был странно неподвижен и это, пожалуй, было единственной причиной, почему Бардин сразу же не бросился наутек.

От монстра не исходило не единого звука. Ни малейшего движения. Да и вообще, присмотревшись к очертаниям, Дарс нахмурился. Что-то явно было не так. Впереди определенно была раковина слизня, но лежала она как будто на боку. Может быть, хозяин просто заполз внутрь и… спал? Но что-то подсказывало Дарсу: дело было совсем не в этом…

Здравый смысл твердил ему: «Уходи! Это совершеннейшее безрассудство!». Но любопытство было сильнее. Вместо того чтобы обойти опасность, Бардин зачем-то поплелся в сторону раковины.

Как не странно, догадка его оказалась верна. Раковина лежала, перевернутая навзничь, в засохшей луже слизи и ошметков потрохов. Ее достаточно острые края, обрамляющие широкий вход во внутреннее пространство раковины, были полны сколов, глубоких повреждений, словно что-то, орудуя зубами или когтями, пыталось забраться внутрь, либо же вытащить наружу содержимое. В луже застывшей слизи вокруг были разбросаны чьи-то не переварившиеся останки, диковинные скелеты разных форм и размеров.

Сдерживая позывы к рвоте, Дарс поспешно ретировался. Мозг его вновь погрузился в пучину страха. Что за сила была способна сотворить подобное?.. Какие еще твари водятся в этом лесу, для которых этот слизень не более чем закуска…

Бардин шел, спотыкаясь, остекленевшим взглядом взирая перед собой. Глубоко в душе, он надеялся сейчас лишь о том, что в этом мире чудовищ, он слишком мал и ничтожен, чтобы представлять для кого-то серьезный интерес. Какая-то часть внутри него по-прежнему отказывалась верить в то, что происходящее реально. Он не терял надежды, что это не более чем продолжительный сон и он сейчас лежит в капсуле гибернации, в своем грузовом шаттле, спокойно летящим к Солнечной системе. И нужно всего лишь набраться терпения и дождаться, когда же сон этот, наконец, закончится. А затем он проснется, свяжется с Землей и вернется домой…

Но чем дальше, тем тусклее горел этот огонек надежды. Ведь совершенно ясно, что ни один, даже самый длинный кошмар не мог длиться так долго. Теперь слово «дом» для него стало обретать несколько иной смысл. Потому что он, похоже, нашел то место, где по-настоящему может чувствовать себя чужим.

5

Дарс мчался по длинному шоссе, уходящему далеко вперед, к самому горизонту, туда, где застыли величественные небоскребы Главного города. Они были очень далеко, но он несся на своем болиде выжав педаль газа на полную, вдавив ее в пол так, что ступня ныла от напряжения. Он смотрел на город вдалеке застывшим взглядом, полным решимости добраться, наконец, до него, вырваться из объятий этой бесконечной пустыни, сквозь которую пролегало это шоссе.

Бардин метнул взгляд в зеркало заднего вида. И похолодел. За машиной, из песка и потрескавшейся земли, а кое-где прямо из асфальта, вырывались уродливые растения. Они взмывали к небу, разрастались, превращались в толстенные лианы. Увеличиваясь в размерах прямо на глазах, они тянули свои щупальца прямо за его болидом.

Не смотря на полную абсурдность происходящего Дарса увиденное почему-то совсем не удивляет. Он боится, в ужасе сжимает руль, но как будто понимает неизбежность происходящего. И вот уже со всех сторон за ним, разбрасывая во все стороны песок и куски асфальта, ввысь вздымаются гигантские джунгли. А он все несется, стараясь обогнать их стремительное нашествие, спастись от этих отростков, тянущихся к нему, желающих схватить его, удержать в своих объятиях. Он уже чувствует удары в днище болида, слышит скрежет лиан по корпусу.

Страх усиливается. Дарс впивается в руль так, что костяшки пальцев белеют и ему кажется, что еще чуть-чуть и он вырвет его к чертям. Лианы уже начинают обвивать его машину, длинные щупальца проходят спереди по капоту, перекрывают ему обзор, проползая по лобовому стеклу, и вот он уже практически полностью окружен ими. Скрежет со всех сторон нарастает, по стеклам расползается паутина трещин. Дарс чувствует, что его ногу, вдавившую педаль газа до упора что-то касается.

Его машина уже давно прекратила свое движение – она в воздухе, поднятая этой неведомой силой и никакого смысла жать педаль газа теперь нет. Дарс пытается отдернуть ногу, но она слово приклеена к педали, он не может ею управлять, ему остается только чувствовать, как что-то обвивает ее и медленно поднимается по ступне к голени, а затем к бедру. Дарс кричит, он мечется в кабине, пытается открыть дверь, но у него ничего не получается – машина полностью обвита длинными отростками, а он словно прирос к водительскому креслу.

Вдруг острая, нестерпимая боль! Что-то впилось ему в ногу и тянет в темноту, вниз прямо под руль, в который он вцепился как в спасательный круг!

В это самое мгновение Дарс с криком просыпается. Невероятное облегчение, что это всего лишь кошмар, на долю секунды, посещает его мозг. Но затем слабо мерцающий туман вокруг и исполинские, кривые стволы деревьев в полумраке над головой возвращают его в реальность. Которая на деле оказывается ненамного лучше этого жуткого кошмара.

Поначалу он лихорадочно пытался вспомнить как очутился здесь, почему уснул среди корней под деревом, а не вскарабкался наверх, на относительно безопасную высоту. Ответ очевиден. Страстное желание скорее выбраться из этого леса, сыграло с ним злую шутку. Дарс просто устал. Настолько, что под конец дня, присев отдохнуть – уснул. Глупо, глупо! Устраивать ночлег здесь слишком опасно! И еще эта боль в ноге… она почему-то никуда не делась… не растворилась вместе с кошмаром. Бардин опустил голову, пытаясь обнаружить ее источник. Но снова что-то сильно дернуло его за бедро, и на этот раз в реальности! И тут же очередная вспышка боли. Ошеломленный Дарс резко сел, но все повторилось, да с такой силой, что он снова завалился на спину.

– Твою мать! Боже! – заорал он, начав лихорадочно шарить руками по бедру в поисках шокера.

Невыносимая боль заставляла его стонать и беспомощно извиваться, пока что-то дергало его за ногу и пыталось оттащить от места ночлега. Огромная метровая тварь, похожая на гигантскую сколопендру, извиваясь и перебирая десятками конечностей, впилась в него острыми клешнями! Ей было тяжело, маленькие ножки проскальзывали по корням, и она рывками старалась тащить свою тяжелую ношу с упорством безжалостного хищника. Ее множественные, маленькие черные глазки, беспорядочно и несимметрично рассыпанные по круглому мохнатому лицу, смотрели, не мигая на свою жертву. Не раздумывая ни секунды Дарс с криком ткнул шокером в уродливую морду. Пять острых игл выскочили из рукояти и впрыснули несколько миллилитров вещества под кожу гигантского насекомого. Тварь зашипела, резко отпустив Дарса. Отлетев в сторону, она стала извиваться, скрутившись в кольцо. Ее десятки ножек беспорядочно подергивались, стуча по корням и по-своему же туловищу. Непропорционально огромные челюсти с шипением то разжимались, то сжимались обратно. Дарс не поскупился на дозу, впрыснув в морду твари, наверное, половину баллончика.

Пока существо извивалось в агонии, Дарс отполз обратно к дереву и попытался подняться. Опустив голову, он увидел, как большое кровавое пятно медленно расползалось под тканью комбинезона. Боль была поистине невыносимой.

В этот момент тварь неожиданно затихла. Дарс поднял глаза, продолжая держать шокер на вытянутой руке.

– Давай, сука, давай, еще хочешь? – закричал он, угрожающе тряся перед собой оружием.

Адреналин бурлил в нем – он совершенно не чувствовал страха. Лишь злость и гнев, подпитываемые изнутри высвободившимся гормоном надпочечников.

Но тварь не двигалась. Ее уродливая отекшая морда, усеянная сонмом немигающих глаз, была направлена прямо на него. Казалось, она чего-то ждала – и буквально через мгновение из щелей между корнями стали выползать десятки таких же тварей. Извиваясь своими змеевидными телами, противно постукивая по дереву множеством тонких конечностей, они двигались очень быстро и убежать от них Дарс не смог бы даже со здоровой ногой.

Кажется, это был конец.

Продолжая держать шокер в вытянутой руке, Бардин прижался к шершавому стволу дерева и стал ждать.

Первая добравшаяся до него многоножка получила свой заряд бодрости и, зашипев, отлетела в сторону. Следующую атаку Дарс так же успешно отбил, но затем, очередная тварь таки впилась челюстями в его уже и так пострадавшую ногу. Бардин закричал и со всего маху ударил шокером. Многоножка разжала челюсти, отскочив назад, но нападавших было слишком много. Бардин размахивал шокером изо всех сил, бил в это переплетение извивающихся, шипящих тел, облепивших его ноги. Баллончик давно уже опустел, но он продолжал бить уже чисто на инстинктах.

Его повалили на землю и потащили прочь от дерева. Стащив с корней, на которых он стоял, суетящиеся, мешающие друг другу твари стали затаскивать его вниз, в темные отверстия в поверхности. Выронив бесполезный теперь шокер, Дарс пытался лихорадочно хвататься за все что только можно, отчаянно сопротивляясь. Он уже практически смирился со своей смертью и лишь инстинкты не давали ему погибнуть просто так, без борьбы. Твари полностью облепили его тело, ползали по нему, вгрызались в его плоть, силы быстро покидали его, а сознание утекало как вода из треснувшего кувшина.

И в тот самый момент, когда мрак практически поглотил его, а пальцы рук, наконец разжались, прекращая сопротивление и повинуясь той животной силе, что тащила его вниз, что-то схватило его и потянуло обратно. И, прежде чем сознание покинуло Дарса, он успел поднять голову и с удивлением уставиться на странную антропоморфную фигуру над собой.

6

Дарс то приходил в себя, то снова погружался в небытие. Он видел проплывающие перед глазами деревья, уносящиеся ввысь, длинные кривые ветви, кое-где вылавливаемые светом мерцающего тумана. Видел нечетко, сквозь размытую пелену пребывающего в агонии сознания. Он чувствовал, как кто-то тащит его по поверхности, слышал непонятные звуки, похожие на голоса, чье-то странное неразборчивое бормотание.

Попытавшись оглядеться, Дарс на мгновение поднял голову и увидел две фигуры, что несли его на импровизированных носилках. В белоснежной пелене тумана он не мог разобрать ничего кроме серых, покрытых шерстью сгорбленных силуэтов. Он поднимал голову, буквально на мгновение, и тут же ронял ее обратно. Любое движение требовало от него неимоверных усилий, а боль нарастала так что хотелось кричать. Но сил не было даже на это.