Читать книгу "2+2"

Стоило ей закончить, как все трое уставились на меня. Поняли, значит, Лора с ботаником, кто тут главный злодей.

Я покачал головой и сообщил:

– Даже не просите, ребят.

– Чего? – не понял очкарик.

– Автографов. Я по средам их не раздаю. Так что не смотри так по-щенячьи, приходи в пятницу, придумаем что-нибудь.

– Придурок, – поставила мне диагноз Айвазова.

– Увы, – кивнул кратко. – Ты забрала единственного самородка из нашей компании. Гордись и пользуйся, пыль сдувать с его очков не забывай.

– Я бы попросил! – вклинился Селиванов.

– Место! – громко скомандовал я, и Вован, отшатнувшись, прижался к стенке между девушками.

– Данилов, не смей, – вступилась за заучку Ника.

– Больше не буду, – сразу согласился я. – Любой каприз сожительницы для меня закон.

Девушка залилась краской, но на этот раз гнева, и я даже залюбовался. Ну красота же! Пылает, едва ли не дымится! Спичку поднеси – рванет!

Именно в этот момент в наш всесторонне замечательный диалог опять вклинился Вовчик.

– Не сожительницы, а соседки.

Пародия на Шурика, блин… Почему пародия? Потому что герой советских лент был прикольным добрым парнем с отличным чувством юмора. А это – чмо в очочках.

Я подошел к Селиванову, приобнял его за плечи, всячески демонстрируя расположение, и, склонившись к уху, доверительно сообщил:

– Это как знать, Вован, как знать…

Вован поднял на меня глазоньки, в которых читалась бессильная злость и желание усидеть на двух стульях. На двух бабах.

Но Ника сейчас казалась явно менее выгодной, чем крыска-Лариска. Потому я очень, ну очень сочувствую рыжей и, конечно же, планирую по полной программе воспользоваться ситуацией.

Прогулялся взглядом по ладной фигурке соседки, притом позволяя всем заметить этот ощупывающий взор.

Лариса только презрительно усмехнулась, явно добавив еще один минус в мой рейтинг. Вероника вновь стиснула кулачки, наверняка подавляя желание вцепиться ноготками мне в глаза. Ну, а Владимир просто вздернул нос и поправил на оном очки, очевидно, решив быть выше этого.

Именно в этот со всех сторон примечательный момент нас и пригласили в кабинет ректора.

Я мигом скинул с себя раздолбайское настроение и сосредоточился на деле.

Еще вчера вечером, перед тем, как лечь спать, я изучил, к кому, собственно, нас занесло.

Ректором университета являлся Адам Браун.

Самый молодой профессор в истории данного учебного заведения, который смог занять такую должность. Гений финансов. От некоторых его операций биржу просто лихорадило несколько лет назад, так как Браун мог внезапно начать скидывать акции самых стабильных и прибыльных компаний и начать покупать у тех фирм, что годами на ладан дышали и не тонули исключительно милостью всевышнего. И спустя несколько месяцев ситуация кардинально менялась.

В общем, это был ОН. Наставник мечты.

У такого можно очень многому научиться, тем более, по последним слухам мистер Браун обратил свой взор на криптовалютный рынок. Стало быть, сферы наших интересов лежат в одной плоскости.

Но я не обольщался… Вряд ли я первый умный студент в его практике, и чтобы склонить чашу весов в мою пользу и вызвать интерес у преподавателя, придется очень хорошо постараться.

И я к этому готов. Уж что-что, а если мне было нужно, работать я умел.

Стоило нам зайти в кабинет, как высокий, подтянутый брюнет поднялся из кожаного кресла и, обойдя стол, поприветствовал нас всех, пожав руки каждому:

– Здравствуйте, леди и джентльмены. Рад видеть вас в своем университете, надеюсь, что время, проведенное здесь, будет полезно для всех нас.

Далее состоялась маленькая церемония знакомства, по итогам которой нам предложили занять кресла для гостей. Ректор вернулся на свое место и, потерев ладони, начал говорить:

– Ну что же, пожалуй, перейдем к сути. Ваша стажировка продлится два месяца и будет представлять собой как одиночные, так и командные задания. Но большинство из них вы станете делать в паре… Как мне сообщили, вы уже разбились на команды по гендерному признаку и…

Лариса вскинула руку и, дождавшись, пока изрядно удивленный прерыванием своей речи ректор позволит, проговорила:

– Произошли небольшие перестановки. Теперь мы сотрудничаем по парам. Я вместе с Владимиром Селивановым, а Никита Данилов взял в напарники Веронику…

Рядом раздался прерывистый вдох рыжей. Она смотрела на Селиванова с болью и неверием, а тот… молчал и не глядел на нее в принципе, одним этим выражая согласие со словами Айвазовой.

Вот тебе и любовь, да, Никс?

– Это не принципиально, – поднял ладонь Адам Браун.

Да как сказать…

Я оценивающе покосился на Нику. В свете того, что мне стало внезапно не параллельно на итоги практики, нужно будет сегодня вечером протестировать девчонку и вообще понять, чего от нее можно ожидать.

Да, девочка из бедной семьи могла попасть сюда только если она очень талантливая или очень старательная. Но еще вчерашний день показал, что у Ники не самый хороший английский и она впадает в ступор в стрессовых ситуациях. Хоть разговор с таксистом вспомнить…

В общем, в данном случае девушка это не только классная попка и упругие сиськи, но и мозги. Которые мне сейчас нужнее, чем два вышеупомянутых параметра.

В реальность меня вернул громкий голос профессора Брауна. Профессор распространялся о схеме нашей учебы.

У нас имеется курс лекций, которые нужно будет посещать в универе, а также некоторые факультативы. Плюс раз в десять дней выдаются задания. Одно командное и одно сольное.

По итогам их выполнения будут начислены баллы, а по итогам набранного количества двум лучшим студентам будет предложена практика в следующем году под личным наставничеством Адама Брауна.

Я хищно посмотрел сначала на Никс, а после на Лариску с Вовчиком, и понял, что победу стану выгрызать любыми способами.

Мне нужна эта возможность.

Вероника

Я не понимала, что происходит.

Вова ведь обещал утром все уладить с Ларисой. Так почему он даже не попытался этого сделать?

Как не пыталась сосредоточиться на словах мистера Брауна, они то звучали в ушах искаженным эхом, то отдалялись.

В голове набатом звенел вопрос: КАК Вова мог так поступить? Он ведь обещал все уладить сегодня! Он обещал!!!

Тут дело даже не в том, что мой парень просто согласился работать в паре с Ларой, а в том, что не потрудился мне про это сказать. И в итоге я сижу как последняя дура и в один из самых важных моментов моей жизни думаю не о том, как лучше всего выполнить задания, а о том, что меня предал парень.

Это же так легко – написать мне про изменения, что у него не получилось убедить Лору отпустить его обратно ко мне. Да, мне бы было больно, но готовность дорогого стоит! А сейчас я сижу в ауте и ловлю то оценивающие взгляды Никиты, то снисходительно-презрительные от Ларисы.

Она не могла не понимать, что происходит у меня в голове. Мой любимый променял наши отношения на что? На помощь «алмазной принцессе»?

Вовка на меня не смотрел вообще. Трепетно внимал ректору, всеми силами изображая ученическое рвение.

Я резко отвернулась.

К этому моменту закончилась вводная лекция, и, снабдив стандартным напутствием, ректор выпроводил нас из кабинета. Его секретарь вручила каждому по пухлой папке, в которой содержалась вся необходимая информация, начиная с номеров аудиторий и заканчивая данными о факультативах.

Свою я убрала в рюкзак, как и флешку с заданием.

Заметив, что Селиванов двинулся в мою сторону, я кристально ясно поняла, что не готова сейчас с ним разговаривать. Не могу. Просто расплачусь и скачусь к истерике и бесконечным упрекам вместо конструктива.

И я сбежала. Шарахнулась в первый попавшийся коридор и, попетляв по коридорам, выдохнула, поняв, что оторвалась.

Заблудиться я не боялась точно.

Как там в старой поговорке? Не ноги, так язык до Киева доведет. Вот и у меня так.

Чтобы хоть как-то переключить мозг с темы отношений, я мысленно составила план на вечер едва ли не по пунктам: обменять деньги, купить продукты, вернуться в квартиру, поесть, просмотреть материалы, принять ванну и лечь спать. Завтра уже двину в библиотеку получать доступ к книгам и обсужу с Даниловым нашу стратегию в парном задании.

– Детка, да ты, оказывается, у нас спринтер на короткие дистанции, – раздался за спиной голос соседа, вырывая из омута мыслей.

Я развернулась к Данилову и спокойно сообщила:

– Отлично, тебя-то мне и надо.

Он вскинул бровь, но больше ничем не показал удивления, расплывшись в знакомой улыбочке хозяина мира:

– Отлично, малышка, я очень рад это слышать. Кажется, именно для таких моментов и создана замечательная фраза «к тебе или ко мне»? Но раз мы УЖЕ живем вместе…

– Хватит паясничать, – я поморщилась и пошла навстречу Данилову. – Нам с тобой сейчас надо подумать о том, как справиться лучше всех.

– То есть лучше Селиванова? Ну, тут просто: нас двое умных против него одного в компании с курицей.

– Айвазова не глупая, к сожалению, – со вздохом отозвалась я. – Она просто гламурная и ей не дается математика. Но тут ее вытянет Вова…

Упоминание о парне снова отозвались тупой болью в сердце, но я помотала головой, отбрасывая эмоции. Пореветь еще успею. Вот вечером залезу в ванну с ведром мороженного, включу воду, чтобы шумела погромче, и поплачу с полной отдачей процессу.

– А куда мы так уверенно идем? – спустя минуту спросил Данилов.

– Осмотреться в кампусе, чтобы знать, что нас ожидает, – терпеливо ответила я. – А потом надо найти пункт обмена валюты.

– Зачем? – судя по голосу, откровенно поразился моему расписанию дел Никита.

– Как зачем? Деньги поменять с рублей на доллары.

– А в России ты чем занималась?..

Если честно, дома я не поменяла, потому что мама, по совету одной из знакомых, сказала, что лучше это делать уже в Нью-Йорке – ставка выше. Это я и озвучила Никите.

Его реакция была странной: он нахмурился.

– Я вчера думал, ты реально прикололась насчет курса и того, что сюда без денег приехала.

– Нет, – вполне серьезно ответила, пятой точкой чувствуя подвох.

– А то, что для местных наши рубли – это та еще экзотика? Придется порядком побегать, чтобы найти обменник. Да и курс… – он озадаченно цокнул языком. – Ты же будущий экономист, только не говори, что не догадалась загуглить курс валют на местном рынке.

Если бы сейчас можно было провалиться от стыда сквозь землю, я бы это сделала. Потому что да, не загуглила, а ведь могла бы… Но я и так носилась, как белка в колесе, чтобы собрать документы на визу, благо, хоть загранпаспорт у меня был сделан еще пару лет назад при поступлении в вуз. Сейчас же голова была забита чем угодно, кроме валют в Гугле. Видимо, сказывалась моя неопытность: все же это была моя первая поездка за пределы родной страны.

– Неужели все так плохо? – спросила я Данилова, на что он лишь пожал плечами, а в следующий миг уже улыбался во все тридцать два.

– Даже если совсем хреново, – без стеснения ругнулся он матом, – у тебя есть я, детка. Со мной не пропадешь!

Пока я переваривал такое отношение и обращение к себе, он закинул свою руку мне на плечи, сграбастав едва ли не в охапку, и добил очередной репликой:

– Если и не поменяем, согласен содержать тебя все два месяца за услуги жены на час!

– Что? – вспыхнула я, отскакивая и сбрасывая с себя его лапищу. Щеки полыхали огнем, а я негодовала. – Ты за кого меня принимаешь? Чтобы я…

– Чтобы ты что? – вскинув бровь, переспросил Никита. – Взяла в руки половник и сварила борщ? Не думал, что ты из этих… феминисток!

– Из этих, из них! Никаких услуг я тебе оказывать не буду. И вообще, вначале нужно обменять деньги!

С этими словами я круто развернулась и двинулась на выход из здания. Судя по громкому топанию «гриндерсов» позади, Никита шел следом.

Оказавшись на улице, я выдохнула. В очередной раз постаралась успокоиться, а после достала расписание – убедилась, что занятия только завтра и на сегодня я свободна. Как раз хватит, чтобы обзавестись местными деньгами.

В этот раз я последовала совету Данилова и, подключившись к местному вайфаю, принялась искать ближайший обменник.

Меня тут же забросило на форум русских мигрантов, и чем больше я читала, тем больше начинала проклинать мамину подругу. Кажется, я крепко влипла…

И все же один из ближайших пунктов нашелся в получасе ходьбы по скачанной карте, на какой-то тихой, невзрачной улочке, а когда я увидела курс, мне захотелось рыдать!

Мама дала мне в дорогу тридцать тысяч, огромные деньги по нашим скромным меркам. И с «выгодным» курсом, который обещала знакомая, мы рассчитывали, что у меня будет около пятисот долларов. Не ахти какие деньги для США, но если экономить, на мелкие расходы должно было хватить.

И что в итоге? Я стояла перед пунктом и понимала, что в лучшем случае получу четыреста. В стране, где только за такси из аэропорта Данилов платил сорок.

Я была в отчаянии, но и деваться оказалось некуда.

Местная валюта была необходима, как минимум, чтобы купить проездной в метро и чем-то питаться все это время.

Когда мне на руки выдали деньги, рыдать захотелось еще сильнее.

Мороженое в ванной откладывалось, причем до прилета в Москву. Я не смогу себе позволить такую роскошь!

– У тебя такой вид, будто ты съела слизня! – голос Данилова ворвался в мой и так разрушенный мирок.

Я обернулась на звук и увидела ректорского сынка. Он стоял, оперевшись спиной о ближайший столб, и, скрестив на груди руки, наблюдал за мной. Его косуха была небрежно расстегнута, отчего многочисленные ремешки болтались, звеня пряжками друг о друга.

– Ты что, за мной от самого универа шел? – Я была готова поклясться, что пока сюда брела, своего соседа не наблюдала.

– Разумеется. – Он отлип от столба и лениво потянулся, подобно коту на весеннем солнце. – Ты языка толком не знаешь, еще заблудишься и до дома не дойдешь. Что я завтра твоему очкарику скажу? А то он… ух… три шкуры с меня сдерет! Сотрясет мне мозг конспектом с матрицами… так, что от греха подальше лучше за тобой присмотреть!

– Ты придурок! – рявкнула я.

– Зато прошаренный. – Несмотря на мою открытую агрессию, Данилов предпринял очередную попытку заграбастать в объятия, и даже мое сопротивление его не остановило.

Я была готова начать кричать, когда он очень ловко стиснул мои руки по швам и прижал носом к своей груди, начиная шептать куда-то в макушку:

– А еще я опытный придурок, а ты хрупкая девчонка, которая решила пошляться в одиночку с деньгами по криминальной столице. Взгляни направо.

Я опасливо скосила глаза в указанном направлении: там, на углу здания, стояли трое афроамериканцев подозрительной наружности. Все трое будто бы разговаривали между собой, но нет-нет да бросали на меня короткие опасные взгляды.

– Ты легкая мишень для таких, как они, Никс. Эти парни тебя срисовали, едва ты к пункту подошла.

– Но у меня всего триста баксов по местным меркам, – пискнула я.

– На выпивку и оттянуться им хватит. Так что будь умной девочкой и обними меня. И давай-ка двигать отсюда. Нападать днем на двоих они не рискнут!

После этих слов Никита выпустил меня из своего «страстного» захвата и с огромным удовольствием пронаблюдал муки моего морального терзания на лице. Обнять другого парня в моей голове было равносильно измене Владимиру и предательству чувств, но здравый смысл подсказал, что ситуации бывают разные, и иногда лучше побыть немного предательницей, зато остаться с деньгами и головой.

Да и сам мой парень… В общем, после всех его закидонов за последние дни, Никиту я могла обнимать до самого вечера, и Вова бы мне еще должен остался.

Успокоив таким образом совесть, я придвинулась к Никите и положила руку на его косуху в районе талии.

– Это настолько целомудренно, что даже недостоверно. Можешь так бабушку обнимать, когда через дорогу переводишь, – тихо хохотнул Данилов. – А своего гипотетического парня нужно обнимать вот так.

Легким движением он просунул мою руку себе под куртку, заставив обхватить уже не поверх толстой кожи косухи, а через тонкую ткань футболки.

Для меня это оказалось как-то уж слишком интимно: ощущать жар, исходящий от его тела и твердость мышц под пальцами…

– А теперь домой, Никс. Уверенным шагом к центральной улице, а потом в метро.

Так и пошли. Я, красная, словно свекла, оттого, что щупаю не своего парня, а наглого хулигана Данилова со сверкающей улыбкой бесконечно довольного жизнью человека.

Временами я оглядывалась, с неприятным чувством убеждаясь, что Никита оказался прав. Троица следовала за нами в отдалении, но подходить ближе не спешила. А едва на пути встретился первый патрульный экипаж полиции, так подозрительных ребят и след простыл.

Но будь я одна, все действительно могло выйти иначе. От представленных картинок становилось жутко, а опасения, высказываемые мамой, когда она отправляла меня в Нью-Йорк, теперь не казались такой уж ерундой.

Так добрались до метро, точнее, до сабвея. Там пришлось совершить несколько пересадок по запутанным линиям, и, уже будучи дома, я смогла немного расслабиться.

– Как же тут тогда живут местные, если среди белого дня так опасно? – спросила, оказавшись в безопасности.

– Точно так же, как и мы в Москве, – стаскивая с ног берцы, ответил Никита. – Не шляются по темным улицам, избегают сомнительных мест, а по ночам стараются не нарываться на неприятности. Ну, и самое главное правило – не таскать при себе больше ста долларов налички, если проще взять карточку.

Я молча мотала на ус. В этот момент мне впервые показалось, что с соседом реально повезло. Страшно подумать, что могло случиться, будь со мной такой же неопытный, как и я, Вова…

Стоило о нем подумать, как тренькнул телефон. Взглянув на экран, пробубнила себе под нос:

– Вспомни солнце, вот и лучик.

От парня пришло сообщение, открыв которое я тут же испытала облегчение. Будто даже температура на душе повысилась до отметки «бабье лето в октябре».

«Милая, знаю, ты обижаешься. Но я все могу объяснить. Давай встретимся сегодня в центральном парке у фонтана на террасе Бетесда? Жду твоего ответа. Виноватый перед тобой Владимир.»

– Никита, – позвала я соседа, не отрываясь от мобильного и вбивая в гугл название фонтана. – Скажи, во сколько мне обойдется поездка до центрального парка?

– Как договоришься с таксистом, – беззаботно ответил он. – Но с учетом того, сколько у тебя денег, я бы посмотрел парк в другой раз. В следующую поездку.

– Я разве просила совета? – Моментально разозлившись, я взглянула на Данилова, как на разлучника двух одиноких сердец и, разворачиваясь к двери, проговорила: – Отправлюсь на метро.

– Сабвей, Никс, – напомнил Никита. – Здесь никто не говорит метро. И ты запутаешься там моментально. Впрочем, если не вернешься, я смогу закончить проект сам и точно обеспечу себе победу.

– Ты? – я засмеялась. – Серьезно?! Думаешь, здесь тебе тоже папа обеспечит красную дорожку?

Данилов вышел из части гостиной, в которой размещалась кухня, посмотрел на меня пристально и переспросил:

– Что ты сказала?

– Что слышал. Я знаю, чей ты сынок, – усмехнувшись, сложила руки на груди. – Думал, это тайна на семи печатях?

Он молчал. Смотрел на меня без всякого выражения, думал о чем-то своем, а потом просто развернулся и ушел в свою комнату, крикнув оттуда:

– Дверь захлопни, Громова. И желательно насовсем!

– Какие мы обидчивые, – фыркнула, уходя.

Дверью хлопнула, как Данилов и просил. От души. Только внутри поселилось гадостное чувство понимания того, что я впервые по-настоящему задела соседа. А ведь он не проявлял ко мне агрессии, даже помогал во многом.

Черт, как же стало тяжело с приездом в Америку… Я думала, что здесь начнут сбываться мечты, а получилось ровным счетом наоборот. Но, главное, вины Данилова в моем скверном настроении точно не было, а я нахамила… Вот, еще и в мерзостную пакость превращаться стала, от которой самой противно.

В общем, сделав пару шагов, я остановилась. Посмотрела на мобильник, открыла Вовкино сообщение, перечитала и вдруг подумала, что неплохо было бы проучить его. Совсем немного. Он ведь даже не позвонил, а написал, хотя знал, что у меня не будет возможности ответить.

И вернулась.

Открыла дверь своим ключом, вошла и, опершись на стену, прикрыла глаза. Удивительно, но, по ощущениям, от принятого решения стало легче.

– Громова? Ник, ты чего? – Данилов показался из своего укрытия с самым озабоченным выражением лица. – Что случилось?

– Жизнь случилась, – буркнула я. – И Лариска в ней.

Никита остановился напротив, почесал затылок и попросил:

– Только без истерик. Ненавижу женские слезы. Меня от них просто корежит, Громова. Я серьезно.