Текст книги "Обладатель Белого Золота"
![](/books_files/covers/thumbs_240/obladatel-belogo-zolota-2502.jpg)
Автор книги: Стивен Дональдсон
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 5
К побережью
Первая задала исключительно быстрый темп. Из легких Хоннинскрю и Сотканного-Из-Тумана вырывались клубы пара, но они не отставали. Все Великаны стремились как можно скорее удалиться от дромонда, оставить позади свое искалеченное судно и брошенных на милость ледяной стихии товарищей. Тяжелые полозья скользили по льду, подскакивая на выбоинах – приметные торосы Великаны ловко огибали. Ковенанта и Линден швыряло из стороны в сторону среди коробов и мешков, но она молча вцепилась в поручни, его же в первую очередь интересовала скорость. Страна и Лорд Фоул научили Ковенанта многому, но он так и не обзавелся умением без сожаления бросать на произвол судьбы нуждавшихся в нем друзей. Мороз щипал его щеки, глаза слезились. Съежившись под тяжелыми одеялами, Ковенант неотрывно глядел на запад, позволяя Хоннинскрю уносить его в безбрежную белую пустыню.
Однако через некоторое время он не выдержал и оглянулся. Дромонд, все еще четко вырисовывавшийся за спинами Финдейла и Вейна, быстро, прямо на глазах уменьшался в размерах, словно его поглощало ледяное поле. Горький ком встал у Ковенанта в горле. Затем он приметил поднятый на кормовой мачте вымпел и понял, что Севинхэнд посылает приветствие уходящему отряду.
Яркий, весело плескавшийся на ветру флажок словно воплощал в себе дух доблести и терпения – неукротимый дух «Звездной Геммы». Лишь когда слезы затуманили глаза Ковенанта так, что корабль Великанов превратился в расплывчатое пятно, он отвернулся и снова уставился вперед.
Линден внимательно присматривалась к нему через разделявший их сани ледяной пробел. Ковенант и рад был поддержать ее, но не мог найти нужных слов – таких, какие стоило бы выкрикнуть, перекрыв скрип полозьев, ритмичный топот ног и тяжелое дыхание Великанов. Снова, уже в который раз он устремился вперед, навстречу своей цели и своим страхам, и вновь это было достигнуто отнюдь не его усилиями, но стараниями других – тех, кто заботился о нем и кому он был дорог. Всякий раз, когда в его жизни наступал очередной кризис, происходило одно и то же: при всей своей целеустремленности и мощи он не достиг бы ничего без самоотверженной дружеской помощи. Он же в награду за участие не мог предложить соратникам ничего, кроме страданий боли и лжи.
Сани мчались прямо на запад. На юге, возле самого горизонта, виднелась полоска открытой воды, и было нетрудно догадаться, что чем ближе к ней, тем тоньше и ненадежнее лед. В сложившихся обстоятельствах Ковенанту оставалось лишь надеяться на то, что в поисках безопасного пути отряду не придется уклоняться к северу.
Первая обгоняла спутников на несколько саженей: на бегу она высматривала, не попадутся ли на пути трещины, надломы и щели. Позади нее трусил Красавчик. У него не было иной ноши, кроме собственного изуродованного тела, но по неровной поступи можно было понять, что измотан он до предела. Зато Сотканный-Из-Тумана и Хоннинскрю, казалось, могли тащить тяжелые сани хоть весь день напролет, выдерживая заданную скорость и не сбиваясь с шага. Что же до Кайла, то харучай был привычен к борьбе с враждебной стихией. Лишь поднимавшийся из ноздрей пар да заиндевелые щеки указывали на то, что дышит он несколько глубже, чем обычно.
Вейн и Финдейл двигались так, словно долгий, выматывающий путь не значил для них ровным счетом ничего. Если не считать бессильно обвисшей руки, загадочное творение юр-вайлов не выказывало ни малейших признаков слабости. Для каких бы целей ни предназначали его создатели, результат их трудов был безупречен. Ну а Обреченный уже давно доказал, что никакие невзгоды над ним не властны.
Повсюду, насколько мог видеть глаз, расстилалась однообразная ледяная равнина. Казалось, нигде, до самых пределов мироздания, не осталось ничего, кроме холода. В лучах низкого сурового солнца лед сверкал так ослепительно, что Ковенанту приходилось щуриться изо всех сил, пока кровь не застучала в висках. Мороз забирался под одежду, норовя проникнуть в каждую складочку и застежку. Ледяное безмолвие нарушалось лишь хриплым дыханием и топотом ног. На каждой выбоине Ковенанта швыряло на уложенную рядом с ним вязанку дров. Ему оставалось лишь хмуро съежиться и поплотнее подоткнуть одеяла.
Падение Первой застало Ковенанта врасплох – он и видел-то лишь маячившее впереди расплывчатое серое пятно. И тут неожиданно это пятно пропало из виду.
Провалившись в припорошенный снегом пролом, Первая ударилась грудью о ледяную кромку, несколько мгновений судорожно цеплялась за нее, а потом соскользнула вниз.
Красавчик, отставший от жены на четыре или пять шагов, без промедления прыгнул, чуть ли не нырнул головой вперед, надеясь на лету ухватить ее за руки. Однако он опоздал, а сила броска увлекла на скользкий край провала и его самого. Не удержавшись на льду, Красавчик полетел вслед за супругой.
Почти мгновенно – насколько это было возможно на гладком льду – Хоннинскрю и Сотканный-Из-Тумана остановили сани. Те, в которых сидела Линден, едва не перевернулись, но Кайл успел удержать их и поставил обратно на полозья.
Выбравшись из саней, Ковенант встал на ноги. Хоннинскрю и Сотканный-Из-Тумана спешно сбрасывали постромки. Финдейл и Вейн замерли на месте. Тем временем Кайл оказался уже на полпути к полынье.
Ковенант достиг ее одновременно с Великанами, да и Линден отстала от них разве что на шаг. Кайл, словно позабыв о неотложных делах, стоял на самом краю и смотрел вниз. А в нескольких футах ниже края висели Первая и ее муж. Пролом оказался лишь ненамного шире плеч Великанши, и, расставив руки, она смогла удержаться между его стенками. А еще ниже, неуклюже обхватив бедра жены, болтался Красавчик. Прямо у него под ногами осыпавшийся в полынью снег уже растекался серой кашицей. Там стояла вода.
– Камень и море! – выдохнул Красавчик, подняв глаза. – Поторопитесь!
Однако капитан и Сотканный-Из-Тумана не нуждались в понуканиях. Хоннинскрю распластался возле пролома так, что его руки и плечи зависли над краем, тогда как Сотканный-Из-Тумана держал его за ноги. Дотянувшись до Первой, капитан рванул ее на себя, и уже в следующее мгновение она выбралась из пролома и вытащила за собой мужа.
Выглядела она так, будто ничего не случилось, зато Красавчик тяжело дышал, а его узловатые руки дрожали.
– Камень и море! – снова промолвил он. – Я – Великан и люблю богатые событиями путешествия. Но, должен признаться, такие приключения мне вовсе не по вкусу...
Помолчав, он облегченно вздохнул, выпустив целое облако пара и оскалив зубы в усмешке.
– К тому же я малость подрастерялся. Затеял спасать жену, а вышло как раз наоборот – она-то меня и удержала.
Первая коснулась рукой его плеча.
– Ты слишком порывист. Бросился мне на выручку сломя голову, вот и не удержался.
Затем она обернулась к Хоннинскрю, и голос ее зазвучал тверже:
– Капитан, мне кажется, нам придется отклониться к северу. Лед ненадежен.
– Айе! – проворчал Великан. С тех пор как ему пришлось признать необходимым расстаться со «Звездной Геммой», в голосе его постоянно слышалась горечь. – Но ведь мы торопимся, а северный путь длиннее. Да и продвигаться по льду там будет труднее – он хоть и толстый, но зато не такой ровный. К тому же ты сама знаешь, что север опасен.
Первая неохотно кивнула. Некоторое время она молчала, а потом вздохнула и выпрямила спину.
– Ладно, попробуем и дальше двигаться на запад.
Никто не пошевелился, и она жестом указала Ковенанту и Линден на их сани.
Лицо Линден раскраснелось от холода, но оставалось сосредоточенным и строгим. Повернувшись к Ковенанту, она ровным, спокойным тоном поинтересовалась:
– А чем он так опасен, этот север?
Ковенант покачал головой:
– Понятия не имею. – Шрамы на левой руке отчаянно зудели, предвещая грядущие невзгоды. – Я никогда прежде не забирался севернее Ревелстоуна и Коеркри.
Ковенант не знал, какая еще опасность подстерегает его впереди, но полагал, что и здешнего холода более чем достаточно. И он не представлял, как отряд будет перебираться через трещину. Но как раз эта проблема решилась просто – оказалось, что длина саней превосходит ширину разлома. Подтянув сани к краю, Первая и Красавчик перекинули их через трещину, а когда все спутники, словно по мосту, перешли на другую сторону, Хоннинскрю и Сотканный-Из-Тумана вновь взялись за упряжь, и Первая повела колонну на запад.
Теперь они продвигались медленнее – отчасти из осторожности, отчасти же учитывая усталость Красавчика. Впрочем, Ковенант нипочем не смог бы бежать и с такой скоростью. Ему казалось, что ледяная поверхность становится все более шероховатой: во всяком случае, сани стало трясти сильнее и полозья заносило чаще. Заметив что-либо подозрительное, Первая переходила на шаг, прощупывала поверхность острием длинного меча и, лишь убедившись в прочности льда, позволяла возобновить движение.
До середины дня отряд продвигался беспрепятственно, но вскоре после обеденного привала – путники наспех перекусили и подкрепили силы «глотком алмазов» – острие меча проткнуло тонкую ледяную корку, и несколько сот футов плотного снега мигом рухнуло в открывшуюся щель. Она тоже оказалась узкой, и переправиться через нее не составляло труда, но, уже оказавшись на противоположной стороне, Первая пристально посмотрела на Хоннинскрю и сказала:
– Это уж чересчур. Лед под нами становится слишком хрупким.
Капитан выдохнул сквозь заиндевевшую бороду ругательство, но когда Первая повернула к северо-западу, где лед был плотнее, возражать не стал.
Большую часть дня заметенное снегом ледяное поле оставалось ровным, но надежность его вызывала сомнения. Время от времени Ковенанту казалось, будто начинается подъем, но, учитывая слепящее солнце, это вполне мог быть оптический обман. Хотя он периодически прикладывался к фляге с «глотком алмазов», стужа все глубже пробиралась в его кости. Собственное лицо казалось ему кованой металлической маской. Постепенно ему стал грезиться большой пожар. Всякий раз, когда после очередной порции великанского снадобья Ковенант погружался в дремоту, он ловил себя на мечтах о необузданном пламени, том самом, которое возжигает дикая магия. Пламени, способном не только уничтожить башню кемпера, но и бороться с безмерной мощью Червя Конца Мира. Соблазн этого могущества казался неодолимым. Дикая магия стала частью его самого – такой же, как собственная кровь, и отказаться от нее Ковенант не смог бы ни за что на свете.
Но грезы о магическом пламени неизбежно вызывали к жизни и другие воспоминания – те, которые Ковенант предпочел бы изгнать из памяти. Он вновь слышал едва не разорвавший его сердце крик и слова Линден, открывшие ему роковую истину. И вновь задумывался об ином огне, огне, сокрытом в самой его сути. О той кааморе, обрести которую он не мог, как бы ни стремилась к этому его душа.
Вновь и вновь тревога вырывала его из дремы, а открыв глаза в последний раз, Ковенант с удивлением увидел, что ледяное поле уже не тянется на север до самого горизонта. Выбранная Первой дорога вела к оледенелому кряжу, гигантскому нагромождению торосов, тянувшемуся на восток и запад сколько мог видеть глаз. Клонившееся к закату солнце уже не ослепляло, и в его красноватом свете ледяная стена, представлявшая собой край огромного ледника, выглядела совершенно неприступной. Здесь Первая вновь повернула на запад, стараясь держаться как можно ближе к основанию гряды. Все чаще на пути попадались принесенные ледником похожие на менгиры валуны. Саням приходилось лавировать между ними, и движение отряда замедлилось. Но, тем не менее, цель была достигнута – лед, выдерживающий столь чудовищную тяжесть, едва ли мог расколоться под весом пары саней.
Когда солнце уже окрасило западный горизонт роковым багрянцем, путники остановились на ночлег. Красавчик упал прямо на лед и обхватил голову руками: он вымотался настолько, что был не в силах даже говорить. Ковенант и Линден с трудом выбрались из саней и принялись ходить взад и вперед, притопывая и потирая руки, тем временем Сотканный-Из-Тумана и Хоннинскрю занялись разбивкой лагеря. Капитан распаковал кипу просмоленной парусины, предназначавшейся на подстилки, и достал дополнительные одеяла. Сотканный-Из-Тумана разгрузил сани Линден и добрался до плоской прямоугольной каменной плиты. Именно на ней предстояло развести костер – в противном случае подтаявший под огнем лед мог бы подмочить дрова. Не обращаясь ни к кому в отдельности, Первая сообщила, что отряд проделал более двадцати лиг, и умолкла.
Как только занялось пламя, Красавчик с трудом поднялся на ноги, стер иней со щек и принялся хлопотать над ужином. Работая, он бормотал под нос что-то невразумительное, словно звучание голоса – хотя бы и собственного, коли уж других не было – придавало ему сил. Вскоре он смог угостить спутников горячим густым варевом. Но и за ужином царило молчание, словно сама безмолвная пустыня поразила странников немотой. Перекусив, Красавчик упал на парусиновую подстилку и мгновенно уснул. Первая сидела у костра и задумчиво ворошила уголья. Сотканный-Из-Тумана, всерьез настроившийся сравниться в преданности с харучаем, присоединился к стоящему на карауле Кайлу. Хоннинскрю уставился в пространство, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Глаза его были скрыты под кустистыми бровями, щеки впали. Выглядел он изможденным.
Линден суетливо расхаживала возле костра: по всей видимости, ей хотелось поговорить. Но Ковенант был почти полностью поглощен своим томлением, щемящей тоской по белому пламени. Отказ от этой мечты стоил таких усилий, что ему нечего было сказать даже ей. Леденящая тишина одиночества окутывала его со всех сторон. Помедлив, он собрал свои одеяла и улегся на подстилку, решив последовать примеру Красавчика.
Ковенант думал, что, укутавшись потеплее, он уснет довольно быстро. Однако Линден устроила себе постель рядом с ним. Вскоре он почувствовал на себе настойчивый взгляд и, открыв глаза, увидел ее лицо, освещенное пламенем костра.
Во взоре Линден читалась мольба, но слова ее стали для Ковенанта полнейшей неожиданностью:
– Я так и не узнала, как ее зовут.
Он поднял голову и недоуменно заморгал.
– Ту Великаншу, – пояснила Линден, – которую придавило обломком мачты.
Она говорила о морячке, исцеленной с помощью его кольца.
– Я так и не выяснила, кто она. И так всю жизнь. Я лечу не людей, а болезни, как будто у больных нет души. Борюсь против смерти, но не за человека.
Поняв ее беспокойство, Ковенант дал лучший ответ, на какой был способен:
– А разве это плохо? Ты ведь не Бог и не можешь помочь каждому, примеряясь к особенностям его личности. Ты просто лечишь тех, кому плохо, кто нуждается в твоей помощи. Иначе, – заявил он, старательно подбирая слова, – ты позволила бы Сотканному-Из-Тумана умереть.
– Ковенант! – Казалось, что голос Линден пронизывает его так же, как и ее взгляд. – Так или иначе, тебе придется иметь со мной дело. С такой, какая я есть. Мы были возлюбленными, и я никогда не переставала любить тебя. Мне было больно узнать, что ты солгал мне, позволил поверить в то, чему не суждено сбыться. Поверить, что у нас с тобой есть общее будущее. Но любить тебя я не переставала никогда.
Низкие языки пламени походного костра плясали в ее казавшихся бесстрастными, но почему-то влажных глазах.
– А ты, как мне кажется, полюбил меня из-за истории с моими родителями, из-за того что я оказалась в беде. Полюбил не столько меня, сколько мое горе.
Неожиданно потеряв самообладание, Линден перекатилась на спину и закрыла лицо руками. Голос ее упал до шепота:
– Возможно, такого рода любовь весьма альтруистична и по-своему даже прекрасна. Не знаю. Но мне этого недостаточно.
Глядя на ее болезненно сцепленные руки и вьющуюся за ухом прядку волос, Ковенант думал о том, что она права. Ему действительно придется иметь с ней дело. Только вот как – этого он себе не представлял. Со дня утраты Первого Дерева они как бы поменялись ролями. Теперь она знала, чего хочет, он же пребывал в растерянности. В небе горечь их утрат освещали далекие, холодные звезды.
Проснувшись на рассвете и выбравшись из-под вороха одеял, он обнаружил, что Хоннинскрю куда-то ушел. Первая, Красавчик и Линден еще спали. Сотканный-Из-Тумана тоже лежал на парусиновом ложе и выглядел так, будто упал на месте словно подрубленный. Видимо, его попытка сравняться с харучаем не увенчалась успехом. Отродье демондимов и Финдейл уже были на ногах, не выказывая никаких признаков усталости.
Ковенант обернулся к Кайлу.
– Где?..
Харучай кивком указал наверх. Обшарив взглядом хаотичное нагромождение ледяных утесов, Ковенант с трудом не с первой попытки – углядел сидевшего на самом высоком выступе Хоннинскрю. Капитан сидел лицом к северу, спиной к югу и отряду. Повеявший с его стороны ветерок донес слабый запах дыма.
– Кровь и проклятие! Какого черта он там делает? – проворчал Ковенант, но, еще не закончив вопроса, понял, что ответ ему известен. Слова Кайла лишь подтвердили его догадку.
– Некоторое время назад он опробовал лед и ушел. Обещал скоро вернуться. С собой взял вязанку дров и подвесной котелок.
То была каамора. Хоннинскрю пытался сжечь свою печаль. Голос Кайла пробудил Первую, она подняла голову – во взгляде ее читался вопрос. Внезапно Ковенант почувствовал, что не в силах вымолвить ни слова. Он смог лишь указать глазами на ледяную стену. Увидев, куда удалился капитан, Первая выругалась и вскочила на ноги. Растормошив мужа, она одновременно спросила у Кайла, давно ли ушел Хоннинскрю. Харучай невозмутимо повторил то, что уже рассказал Ковенанту.
– Камень и Море! – воскликнула она, обращаясь к мужу. Тем временем Линден тоже проснулась и подошла к ней. – Неужели он забыл свои собственные слова? Сам же предупреждал, что север опасен.
Прищурившись, Красавчик покосился в сторону Хоннинскрю. Взгляд его был угрюм, но голос звучал успокаивающе:
– Капитан дромонда – Великан, и ему не страшна любая опасность. К тому же после гибели Троса-Морского Мечтателя душа его не находит утешения: Возможно, таким образом, он сможет, наконец, обрести мир.
Первая бросила на мужа сердитый взгляд, но отрывать Хоннинскрю от его занятия и призывать к себе не стала.
Взгляд Линден был затуманен сном, и она так ничего и не сказала.
Вскоре Хоннинскрю поднялся на ноги. Обойдя гребень, он нашел ведущую вниз тропинку и молча, неуклюже, словно на ходулях, направился к лагерю. Когда он подошел поближе, Ковенант увидел, что руки Великана опалены огнем. Поравнявшись со спутниками, капитан остановился и вытянул руки перед собой, давая понять, что затея не увенчалась успехом. Конечно же, пальцы Великана не обгорели, но следы перенесенной боли были очевидными.
Линден непроизвольно сцепила руки.
Голос Первой прозвучал непривычно мягко:
– Все ли с тобой в порядке, Гримманд Хоннинскрю?
Он растерянно покачал головой:
– Этого недостаточно. Ничто не помогает. Это горит в моей груди – горит и не может выгореть.
В следующее мгновение, как будто поддерживавшая его все это время воля иссякла, Хоннинскрю упал на колени и погрузил руки в снег. От его запястий поднимались клочковатые лохмотья пара.
Немые от беспомощного сочувствия Великаны обступили товарища. Линден кусала губы. Взор Ковенанта затуманился. Казалось, даже холодный ветер нес с собой печаль.
Порой Ковенанту удавалось придумывать себе оправдание – ведь во многих бедах он и вправду не был повинен. Но смерть Морского Мечтателя явно не относилась к их числу.
Прервала молчание Первая.
– Идем, капитан, – промолвила она с горестным вздохом. – Поднимайся и принимайся за дело. Мы должны надеяться – или умереть.
Надеяться или умереть!
Стоящий на коленях посреди замерзшей пустыни Хоннинскрю выглядел так, словно потерял ориентир и не мог решить, что именно – надеяться или умереть – больше ему по душе. Но затем Хоннинскрю собрался и медленно выпрямился. Взгляд его был суровым, лицо напряженным – выглядел он чуть ли не зловеще. Несколько мгновений он неподвижно стоял под взглядами товарищей, а потом повернулся и, не сказав ни слова, пошел разбирать лагерь.
В глазах Линден Ковенант уловил печаль, но, когда встретился с ней взглядом, она лишь покачала головой, видимо, ощущая неспособность выразить свои чувства словами.
Вместе они последовали примеру капитана.
Пока Хоннинскрю упаковывал парусину и постельные принадлежности, Сотканный-Из-Тумана приготовил холодный завтрак. Глаза его покраснели. Выглядел он усталым и до крайности сконфуженным, ибо, будучи Великаном, никак не ожидал, что уступит в выносливости Кайлу. Теперь он, видимо, решил скомпенсировать проявленную слабость усердием в работе и, пока все завтракали, старательно помогал Хоннинскрю готовиться к отъезду.
Когда Ковенант и Линден устроились на санях, по возможности загородившись от студеного ветра узлами и коробами, Первая вновь обратилась к Хоннинскрю. Говорила она тихо, но ветер донес ее слова до Ковенанта.
– Оттуда, с высоты, ты не разглядел знака?
– Нет! – коротко и сурово ответил капитан.
Затем он и Сотканный-Из-Тумана взялись за постромки. Кайл занял место между санями, Вейн с Финдейлом пристроились сзади, и отряд отправился в путь.
Двигались они не так быстро, как в первый день, – рельеф стал сложнее, а дующий с гряды ветер швырял в лица путников кусачие облака ледяных кристалликов. Вокруг саней танцевали снежные вихри. Мороз пробирал до самых костей. Ковенант боялся не выдержать и поддаться завлекающей, убаюкивающей власти стужи.
Подняв в очередной раз голову и отряхнув иней, он почувствовал, что сил на сопротивление у него не осталось, и впал в оцепенение, куда заманивают свою добычу зима и проказа.
Линден же сидела выпрямившись и все время вертела головой, словно что-то высматривала. В затуманенном сознании Ковенанта промелькнула догадка – не иначе как пробует с помощью своих способностей проверить надежность льда. Едва он успел подумать об этом, как Линден громко воскликнула:
– Стоите!
...ойте!.. ойте! – вторило эхо, отражаясь от ледовой стены. На студеном ветру возглас ее прозвучал странно – в нем чудилось нечто, заставлявшее вспомнить о Душегрызе. Первая повернулась навстречу саням, и они резко остановились неподалеку от нагромождения валунов и торосов, походившего на оледенелые развалины поверженной крепости.
Линден поспешно выбралась из саней. Никто не успел даже спросить, в чем дело, как она встревоженно прохрипела:
– Мороз усиливается.
Первая и Красавчик переглянулись. Не понимая, что происходит, но чуя неладное, Ковенант подошел ближе. Немного помолчав, Первая промолвила:
– Усиливается? Мы этого, не чувствуем. Что ты имеешь в виду, Избранная?
– Не эту зимнюю стужу, – торопливо заговорила Линден, пытаясь объяснить то, что и сама-то не очень хорошо понимала. – Это совсем другой холод, не такой... – Спохватившись, она выпрямилась и медленно, отчетливо выговаривая каждое слово, заявила: – Возможно, вы ничего не чувствуете, но я говорю вам – там, среди валунов, находится нечто, делающее воздух холоднее. И это не лед, не ветер, не снег – что-то совсем иное... – Губы ее посинели и дрожали... – Что-то опасное.
«Все только и говорят, что север опасен, – подумал Ковенант, плохо соображающий в своем нынешнем состоянии. – Здесь-то чего бояться?» Он открыл было рот, желая высказать свое мнение, но так ничего и не произнес.
Хоннинскрю резко вскинул голову, глаза Красавчика встревоженно вспыхнули. В тот же миг Первая рявкнула «аргулех» и, подскочив к Ковенанту и Линден, подтолкнула их к саням.
– Скорее, мы должны бежать! – крикнула она и отвернулась, чтобы оглядеться по сторонам.
Ковенант оступился, однако Кайл подхватил его и бесцеремонно забросил в сани. Линден прыгнула на свое место. Сотканный-Из-Тумана и Хоннинскрю, подхватив постромки, припустили с места так быстро, как позволял не слишком-то ровный лед. Не успели они сделать и трех шагов, как то, что казалось ледяной глыбой, выскользнуло из нагромождения валунов и устремилось за ними. Массивное, шириной в рост Великана ледяное чудище на толстых коротких ножках передвигалось на удивление быстро. По краю его окаймляли темные провалы, каждый из них походил на зев. И оно излучало нестерпимый холод. Остановившись, Первая преградила дорогу мчавшейся бестии.
– Это аргулех! – снова воскликнула она. – Бегите!
– Там и другие! – воскликнул Красавчик, указывая рукой на гребень. – Смотри!
Два таких же зверя соскользнули с ледового кряжа и устремились к отряду.
А на юге появился четвертый.
Вместе они испускали такой холод, что казалось, будто отряд угодил в самое сердце зимы.
Первая остолбенела.
– Не может быть, – растерянно пробормотала она, – аргулехи так не охотятся. – Слова ее подхватил ветер.
Неожиданно Финдейл растекся каплевидным облаком, а затем принял облик ястреба и улетел.
– На запад! – зычно скомандовал Хоннинскрю. Будучи капитаном дромонда, он привык не теряться в трудную минуту. – Мы должны прорваться!
С этими словами он рванул вперед с такой силой, что Ковенанта отбросило на гору поклажи.
Сотканный-Из-Тумана, не отставая, следовал за ним. Наращивая скорость, он обернулся через плечо и крикнул Линден:
– Не бойся. Мы Великаны, и холод нам нипочем.
В следующий миг аргулехи обрушились на отряд.
Услышав предостерегающий возглас Красавчика, Первая развернулась, чтобы встретиться с чудовищем лицом к лицу. Однако аргулех не бросился на нее, а замер на месте и принялся стремительно вертеть одной из своих лап. Морозный воздух вокруг нее стал сгущаться, на глазах превращаясь в паутину льда.
Расширяясь и густея по мере продвижения вперед, эта паутина, словно охотничья сеть, поплыла по направлению к Первой. Еще не достигнув цели, она уже выглядела достаточно прочной, чтобы удержать даже Великана.
В то же самое время аргулех, приближавшийся с юга, тоже остановился и как будто зарылся в им же проделанную во льду борозду. Послышался треск, лед вспучило, и от того места, где скрылась хищная тварь, к отряду с быстротой молнии побежала трещина. Поначалу узенькая, она уже через мгновение стала шириной в сани. Щель пробежала прямо под Вейном. Ковенант и глазом моргнуть не успел, как лед поглотил отродье демондимов, не оставив даже следа. Непроизвольно обернувшись, Ковенант увидел, что к отряду стремительно приближаются еще два чудовища. Хоннинскрю поднажал из последних сил. Сани накренились. Бросив взгляд назад, Ковенант увидел, как на Первую падает ледяная сеть.
Красавчик бросился на выручку, но поскользнулся на коварной поверхности. Зато Кайл, чувствовавший себя на льду так же уверенно, как и на земле, промчался мимо него со стремительностью ранихина. Однако Первая и сама могла постоять за себя. Даже не доставая меча, она рубанула по опускавшейся паутине ребром левой ладони. Сеть рассыпалась мириадами крохотных, поблескивавших на солнце осколков. Ветер подхватил ледяную крошку и унес ее прочь. Однако и рука Великанши оказалась по самый локоть закованной в прозрачный лед. Первая яростно стучала по запястью правым кулаком, однако ледовая корка оказалась прочной как сталь.
Между тем тянувшие сани Хоннинскрю и Сотканный-Из-Тумана резко свернули в сторону, стараясь проскочить мимо аргулеха. Трещина, поглотившая Вейна, продолжала расширяться. Финдейла нигде не было видно.
Линден судорожно вцепилась в поручни саней, лицо ее исказилось в беззвучном крике.
Проскочив мимо Первой, Кайл бросился на аргулеха.
– Нет! – в один голос закричали ему и она и Красавчик. – Нет!
Не обращая на них внимания, харучай вложил всю свою силу в нацеленный на чудовище удар.
Но нанести его он не успел. Заметив приближавшегося врага, аргулех присел, и неожиданно часть его тела трансформировалась в огромную ледяную лапу. Обрушившись на Кайла сверху, она сбила его с ног, подмяла и подгребла под корпус ледяной твари.
Ковенант вскочил и, хотя сани отчаянно трясло, силился удержаться на ногах. Падение Кайла наполнило его жгучей болью и не менее жгучей яростью. Сверкающая белизна льда слилась воедино с сиянием белого пламени, рождаемого дикой магией. Сердце его сжалось, а когда забилось снова, в нем уже пульсировала сила. Жаркое, словно в печи, злобное, словно порча, пламя готово было обрушиться на аргулехов. И в этот миг Ковенант чуть не угодил в выпущенную одной из отстававших тварей паутину. Два приближавшихся с севера зверя повернули вслед за санями, и один из них, остановившись, нанес удар. Правда, ледяная сеть лишь краем зацепила поднятую руку Ковенанта и полоснула по правому виску, а бушевавшее в нем пламя мгновенно обратило лед в ничто, однако даже это соприкосновение не прошло даром. Ковенанта не сковало ледяным панцирем, но обрушившаяся на него волна несравнимого ни с чем холода ввергла его в оцепенение, подобное параличу. Он не лишился чувств и сохранил способность видеть и осознавать все происходящее, однако был совершенно беспомощен и не мог даже шелохнуться.
Пока Хоннинскрю и Сотканный-Из-Тумана маневрировали на берегу, пытаясь не угодить в ледяные сети, Первая устремилась на помощь Кайлу. Красавчик неотступно следовал за ней. Аргулех не особо рвался в бой. Он торопливо попятился, но, почувствовав, что противники настигают его, присел, как и в тот раз, когда поверг харучая. Левая рука великанши оставалась скованной льдом, но она не обращала внимания на эту досадную помеху. Ледовая лапа взметнулась над ее головой, но Первая опередила чудовище и, вложив в удар всю тяжесть своего тела, всю свою ярость и силу, обрушила на аргулеха могучий кулак. Эхом отразился от ледяной, гряды гром. Чудовищный зверь, словно и впрямь был всего лишь ледяной глыбой, раскололся на части. Мимо Первой промчались уклонявшиеся от преследователей сани, и она резко развернулась, чтобы преградить бестиям путь. Красавчик тем временем принялся разбрасывать в стороны обломки льда – то, во что превратился поверженный его женой зверь. Затем Великан выпрямился. Он был покрыт инеем и припорошен снегом, словно и мертвый аргулех продолжал испускать холод. На руках его покоился Кайл.
С ног до головы харучай был покрыт прозрачной ледяной коркой, точно такой, какая сковывала левую руку Первой. Казалось, что проломить этот ледовый панцирь невозможно и Кайл обречен, если уже не мертв, однако Красавчик сжимая окостенелое тело, устремился вслед за санями.
Подхватив увесистый осколок льда, Первая швырнула его в сторону приближавшихся чудищ и последовала за отрядом.
Аргулехи замешкались, но тут один из них присел, вмерз в ледяную поверхность, и в тот же миг во все стороны от него побежали глубокие, расширяющиеся на глазах трещины. Одна из них разверзлась прямо под ногами Великанши, и та едва не провалилась, однако, хотя и поскользнулась, успела откатиться в сторону. Тем временем бешено мчавшиеся сани оказались за пределами досягаемости чудовищ. Вскочив на ноги, Первая пустилась вдогонку. Вырвавшийся из кольца отряд был спасен.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?