Электронная библиотека » Светлана Демидова » » онлайн чтение - страница 2


  • Текст добавлен: 11 марта 2014, 18:45


Автор книги: Светлана Демидова


Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Шелк?

– Сатин, – ответила жена, – но качественный, тонкий.

– А-а-а… – еще немного потянул время Лукьянов. Потом время все-таки вышло и надо было переходить к эротическим процедурам. Он неохотно перевел взгляд на Эллу. Она, как всегда, была очень красива. Но даже ее сильное, тренированное тело без единого лишнего грамма жира Ивана Андреевича не вдохновило. Прилива желания он не чувствовал. Зато чувствовала Элла. Она привстала с постели и начала стягивать с него махровый халат. После того как его обнажили, скрывать отсутствие желания стало невозможно.

– Ты устал? – сочувственно спросила жена.

Ему оставалось только жалко кивнуть.

– Это ничего, – опять не огорчилась она. – Сейчас у тебя все получится.

И у него действительно получилось. Он дорого дал бы, чтобы не получилось, чтобы Элла поскорее задула свои кошмарные свечи, выключила музыку и позволила ему просто почитать детектив. Но его жена была продвинутой во всем. Она сделала все возможное, чтобы «сильно уставший на работе мужчина» сначала расслабился, а потом распалился до первобытного полузвериного состояния.

Когда удовлетворившая сексуальный голод жена ушла на кухню готовиться к занятиям с какими-то «продвинутыми пользователями» английского, Иван Андреевич тут же потянулся за недочитанным детективом, но читать так и не смог. Он думал о том, что происшедшее между ним и Эллой не имеет никакого отношения к любви. Его жена владела технологией, точно следуя алгоритму которой можно вдохновить любого импотента. То есть он, Лукьянов Иван Андреевич, только что был жестко изнасилован собственной женой. Именно она была ведущей стороной, именно она довлела и требовала, а он послушно исполнял ее приказания. Она совершенно не стеснялась его. Она хотела получить от мужа как можно больше удовольствия и получила именно то, что запланировала. Лукьянов, конечно, тоже кое-что получил, но радости от этого не испытал. Все было как-то неправильно. Слишком технично. Эмоционально, но бесчувственно.

Да, Элла планировала даже секс. В ее жизни не было ничего случайного и спонтанного. Вроде бы это должно было Лукьянова устраивать. Его жена, как локомотив, тащила на себе их семейную жизнь, а ему оставалось лишь ехать за ней мерно покачивающимся вагончиком. Ему не надо было рулить, что он не любил. Ему нравилось, чтобы его что-нибудь по жизни несло, его и несла Эллина забота. Так в чем же дело? Почему после стольких лет совместной жизни ему вдруг так все опротивело? Элла не изменилась. Она и в юности была такой же волевой, сильной и темпераментной. Она почти не изменилась внешне. Была хорошей женой и матерью. Она была прекрасной любовницей, что только что еще раз доказала минуту назад. Чего же ему не хватает?

Иван Андреевич уставился в потолок, тяжело вздохнул и замер на выдохе. Он вдруг понял: ему не хватало любви. Да… любви… Пожалуй, стоит признаться, что он абсолютно не любит свою замечательную во всех отношениях жену. Не любит… Он пользуется ею… и только… И весь ужас состоит в том, что ничего нельзя изменить. Ничего… Разве он сможет оставить Эллу? Нет… У них же есть Сашка с Сережкой… Да и вообще…

Лукьянов запустил книжкой в шкаф, повернулся на бок и уснул на новом красном белье обнаженным, как измученный любовью юноша в постели не менее юной возлюбленной. Он не услышал, как скрипнула дверь спальни и сквозь нее протиснулась толстая серая тушка Михаила. Кот недовольно потянул носом, втягивая в себя запах затушенных ароматических свечей, несколько раз чихнул и запрыгнул на хозяйскую постель. Белье тоже пахло незнакомо и неприятно. Михаил потоптался на постели, брезгливо подергивая лапами, и улегся поближе к хозяину, чтобы вдыхать знакомый запах его тела.


Занятия в колледже закончились в пять часов вечера. Возвращаться домой было нельзя. Надо было где-то проболтаться как минимум часа три. Лукьянов сказал жене, что родительские собрания начнутся в семь, значит, отправиться домой можно будет не раньше восьми часов. Ну и где же провести эти долгих три часа? Иван Андреевич невольно улыбнулся. Мужики, у которых есть любовницы, не знают, как уложиться в уворованные у жены три часа, а он совершенно не представляет, куда себя деть. Честное слово, лучше было все-таки пойти к стоматологу! По крайней мере, перестал бы наконец ныть зуб! Но тогда получается, что Элла опять права! Ну… права… И что?

Может быть, перекусить в каком-нибудь недорогом ресторанчике? Пожалуй, это дельная мысль! Он сейчас пойдет в ресторан и закажет себе кучу неправильной, нездоровой пищи, например огромный кусок мяса с жареной картошечкой и всякими жгучими и жирными приправами. Да! И еще водочки! Холодненькой, в запотевшем графинчике! Именно в графинчике! Можно спросить и солененького огурчика! Эдакого… пупырчатого… чтобы откусывать с хрустом…

Мясо с картошечкой почему-то не шло. Водка пилась, а мясо никак… Чертова Элла приучила совсем к другой пище. Лукьянов удивлялся, но ему было неприятно, что мясо такое острое. Оно казалось пережаренным и чересчур жирным. Иван Андреевич решил не отчаиваться и спросил себе отварной рыбы. Рыба тоже не пошла. То ли казалась безвкусной после специй, которыми было обильно сдобрено предыдущее блюдо, то ли он все-таки уже наелся мясом. Десерт Иван Андреевич съел весь и тут же пожалел об этом. Кусок торта с масляным кремом до того неудобно улегся в желудке, что хоть кричи или спрашивай себе «Мезим-форте».

Лукьянов допил водку и наконец почувствовал, что опьянел. А что? Неплохое ощущение. Что-то он давно не напивался… Зря… Похоже, что сейчас и мясо прошло бы… Эх, зря унесли… Черт! Надо было сначала напиться, а потом заказывать еду! Кретин! Кретин и… этот… как его… импотент! Импотент? А может, ударить по девочкам? Может, с ними… того… захочется… Нет… ни с кем не хочется… Импотент… Законченный импотент…

Лукьянов сделал знак официанту и расплатился, подивившись тому, как дорого обошелся ему толком не съеденный ресторанный ужин. Хорошо все-таки, что не спросил себе «Мезим» и… девочек…

На улице так похолодало, что Иван Андреевич несколько протрезвел. Он посмотрел на часы мобильного телефона и здорово огорчился. Он провел в ресторане всего полтора часа. Куда деть оставшиеся полтора? Хотя… хорошо, что они у него есть. Элла сошла бы с ума, если бы увидела его таким пьяным! С другой стороны, интересно посмотреть, как она сходит с ума! Он никогда раньше не видел. Осознав это, Лукьянов даже приостановился. Надо же! А ведь, и в самом деле он никогда не видел свою жену в состоянии душевного раздрая! В самых критических ситуациях ее не покидало спокойствие и способность соображать. Его жена не женщина! Андроид!

– Ваня? – Лукьянов услышал голос «андроида» и обернулся. Рядом с ним остановилась его собственная «девятка», из открытой дверцы которой выглядывала жена.

– Элла? – удивился Иван Андреевич. – Ты что тут делаешь? Почему ты на машине?

– Потому что я получила права, и сейчас еду расплатиться за новую машину! Завтра пригонят… Хотела тебе сделать сюрприз.

– У тебя получилось… – отозвался он.

– А ты что здесь делаешь? – спросила Элла и посмотрела на часы. – Почти семь… Ты почему не в колледже?

Лукьянов поймал себя на том, что ему хочется заканючить что-нибудь вроде «я больше не буду», как делают дети, пойманные в момент прогула учебного заведения.

– У вас что, отменили собрания? – не унималась Элла.

– Да! – радостно подхватил Иван Андреевич. – У нас отменили собрания!

– Почему?

– Санэпидемстанция запретила, – моментально нашелся он.

– Да?

– Да… Ртуть… понимаешь ли… разлили… по колледжу… Не хочет пацанва родительских собраний… – Лукьянов удивлялся сам себе. Надо же, как складно врет! Не иначе он лучше соображает в состоянии алкогольного опьянения. Пожалуй, стоит это учесть!

– Тогда поехали со мной! – решительно произнесла Элла.

Как и всегда, Лукьянов не смог ей противиться. Стоило ему усесться в машину, как запах водочного перегара заполнил салон «девятки». Он даже сам умудрился это почувствовать.

– Ты что, пил? – спросила Элла, резко обернувшись.

– Ну… так… чуть-чуть… Мы выпили, чтобы, значит, ртуть… нейтрализовать… Она же ядовитая… А потому мы…

– Не ври мне, Лукьянов, – очень серьезно оборвала его Элла. – Зачем ты врешь?

– Я вру? Я не вру. С чего ты взяла, что я вру? Я и не думал врать. Да и зачем мне врать? Да если бы я врал…

– Заткнись.

Иван Андреевич сразу же так и сделал. Он никогда не слышал от Эллы ни одного грубого слова. Она вообще никогда не употребляла ни жаргонных слов – ни сленговых, ни популярных идиоматических выражений. Ее речь была безупречно правильной, поэтому слово «заткнись» в ее устах прозвучало для Лукьянова так, будто жена заковыристо выматерилась.

– На сегодняшний день в вашем колледже не были назначены родительские собрания? – полуутвердительно спросила она.

– Почему это не были? Я же говорю… были, а потом… ртуть… и все такое…

– Ваня, ты шел на свидание с другой? И поэтому выпил? Для храбрости?

Элла спросила это будничным спокойным тоном, и это особенно задело Лукьянова. Почему она считает, что ему для храбрости непременно надо выпить? То есть она держит его за ничтожество, которое само по себе ничего не может… Как же она ошибается! Он все может! То есть вообще все! Все, что угодно!

– Я уже был на свидании с другой! – запальчиво выкрикнул он. – У меня сегодня вообще не было занятий, понятно?! – погнал, выражаясь современным языком, мутную волну он. – И выпил я, если хочешь знать, не «до», а «во время»! Мы с ней вместе пили! Вот так!

На слове «так» Лукьянов чуть не прикусил язык, потому что Элла рванула машину с места. Старенькая «девятка» понеслась по магистралям Питера с такой скоростью, которую только можно было развить. Ивану Андреевичу казалось, что они непременно в кого-нибудь врежутся или вылетят на тротуар на особо лихом повороте. Элла наверняка совсем недавно начала ездить без инструктора, а потому, скорее всего, не справится с управлением. Но Элла справлялась. Она всегда и со всем справлялась, а потому Лукьянов в самом скором времени не только совершенно успокоился, но даже и задремал, благо жена больше не докучала ему вопросами.

Возле дома Элла бесцеремонно растолкала его и потребовала выйти из машины. Иван Андреевич не сразу сообразил, где и с какой стати находится. А когда все вспомнил, у него сразу свело скулы от тоски. Сейчас придется объясняться с женой. На кой черт он соврал ей про любовницу? Он ведь даже не знает, с чем их едят!

В квартире в состоянии полной безнадеги Лукьянов опустился в любимое кресло перед темным экраном телевизора и недвижимо застыл. Если Элла его выгонит, то идти совершенно некуда. Да и не хочется никуда. И ничего не хочется. Он на всю оставшуюся жизнь наелся жирного мяса и напился водки из запотевшего графинчика.

– Ванечка! – Элла бухнулась перед ним на колени, впервые не переодевшись. Прямо так. В стильном костюме цвета, как она утверждала, малиновой пенки. Лукьянов обалдело уставился в глаза жены с размазанной косметикой. Такого беспорядка на ее лице он никогда не видел.

– Ва-а-анечка… – жалобно повторила она и уткнулась лицом с потекшей тушью прямо ему в колени, обтянутые светло-голубыми джинсами. Иван Андреевич как раз успел пожалеть новенькие джинсы, которые теперь непременно придется стирать, когда Элла вдруг заговорила, горячо и надрывно, так, как не говорила с ним никогда: – Я люблю тебя, Ванечка… Очень сильно люблю… Зачем тебе какие-то еще женщины, если есть я? Посмотри же на меня, милый мой…

Он послушно взглянул на сморщенное и покрасневшее, а потому некрасивое лицо жены. Вот, значит, какова она в состоянии душевного раздрая… Да-а-а… раздрай никого не красит, даже Эллу… А с чего бы ей, собственно, так расстраиваться? Что произошло-то? Подумаешь, выпил чуть-чуть… Лукьянов уже забыл, что только что «впарил» жене про любовницу, а она между тем продолжала:

– Ну что тебе в других женщинах? Чего тебе не хватает? Я же для тебя все, что хочешь… Хочешь, не будем покупать новую машину? Ну ее… к черту! Хочешь, поедем куда-нибудь… на какой-нибудь модный курорт? В круиз? Хочешь? Мои родители, ты же знаешь, охотно возьмут мальчишек к себе… Ванечка, ты только скажи…

Лукьянову ничего не хотелось говорить. Ему не хотелось смотреть в лицо жены. Ему опять хотелось напиться. И не так, как сегодня в ресторане, а до бесчувствия, чтобы рухнуть на пол кулем и забыться. А Элла уже стянула с себя пиджак костюма и бюстгальтер. Перед лицом Ивана Андреевича качнулись маленькие упругие груди Эллы. Вместо того чтобы обрадоваться, он с неприязнью подумал: «Опять…» А она уже расстегивала на нем джинсы. Лукьянов подивился тому, что жена не гонит его в душ… Сейчас она все делала неправильно, вне постоянного сценария, но даже это ничуть не заводило Ивана Андреевича. Ему стало стыдно. Довел выдержанную сильную женщину до истерики и даже не собирается утешить ее здоровым сексом. Черт! Что же сделать? Ну что же сделать, чтобы хоть как-то… Он постарался припомнить самую расхристанную сцену, которую доводилось видеть в порнофильмах, и дело несколько сдвинулось с мертвой точки. Выпроставшись из кресла, он собственноручно раздел жену до конца и проделал все то, что полагается в таких случаях, воображая себя одновременно самым отвязным мачо, суперпорнозвездой и сексуальным маньяком-насильником. Его, правда, все время отвлекал кот Михаил, который со снисходительным интересом наблюдал за разыгрывающейся перед ним сценой, но все же Элла вроде бы осталась довольной.


Майя Орлова не была замужем и к замужеству не стремилась. Ей было вполне комфортно жить так, как жила, и она не собиралась ничего менять. Конечно, при таком положении вещей в старости ей некому будет подать воды, но, может быть, это вовсе и не худший вариант. Некоторые дети не только воды не подадут, а еще и отберут то, что родители имеют. На что они нужны, такие дети? Да и пока их вырастишь – совсем с лица спадешь! А она, Майя, очень даже хороша лицом. И фигурой. А потому мужским вниманием никогда не была обижена. В юности она, как и все прочие девушки, страстно влюблялась в своих поклонников, а потом как-то перестала. Она и сама не заметила, когда это с ней случилось. Майя считала, что переросла любовные страсти, своевременно заменив их удобными кратковременными привязанностями. Она работала в отделе технического контроля на предприятии по изготовлению сталелитейных конструкций. Почти все более-менее достойные мужчины ее отдела, а также смежных с ним побывали у нее в постели. Некоторые там задерживались дольше других, но никого из них Майя не хотела бы оставить у себя навсегда.

Каждый новый роман она всегда начинала с большим подъемом. Начало романа всегда было праздником. Майя затаривалась провизией сразу на месяц, поскольку на более длительные отношения не настраивалась. В конце концов, в магазин всегда можно сбегать, если объект будет заслуживать хорошей кормежки более продолжительный срок. Еще она обязательно покупала себе новое белье, как можно красивее и дороже предыдущих образцов. И новенький пеньюарчик, полупрозрачный и в кружевах. В первый же вечер она облачалась в свежекупленное белье и пикантный пеньюар, чтобы претендент на ее внимание сразу понимал, что конфетно-букетным периодом можно пренебречь. В конце концов, они взрослые люди и незачем обманывать друг друга. Все знают, зачем мужчина с женщиной встречаются на квартире последней, а потому честнее сразу дать человеку понять, чего она от него хочет.

Некоторые понимали неправильно и даже собирались развестись ради Майи с женами, если таковые имелись в наличии. Майя всегда наставляла их на путь истинный. «Жена – это святое, а телу иногда можно устраивать небольшие праздники плоти», – учила она тех, кто еще не дошел до этой простой истины своим умом. Надо сказать, что большая часть мужчин в этом и не сомневалась. Небольшая часть сомневающихся как-то быстро сомневаться переставала, а потому жизнь Майи катилась себе и катилась по годами наезженной колее.

Расставание с надоевшим мужчиной она воспринимала в качестве еще более крупного праздника, нежели первую встречу с ним. Майя с большим удовольствием убирала квартиру, вымывая и вычищая из нее все следы пребывания в ней мужской особи. Потом ложилась на диван и предавалась неге перед телевизором. Когда ей снова делалось неуютно и одиноко, она выбирала себе другой мужской объект и принималась эффектно подрагивать перед ним длинными, хорошо прокрашенными ресницами. Обычно хватало трех дней, чтобы мужчина догадался, что означают сии ресницедвижения, и распахивал для Майи свои сильные объятия. Осечек не было никогда. То есть ей ни разу не встретился ни один мужчина, который отказался бы от встречи с ней, даже в том случае, если никогда ранее этого и не планировал.

В описываемое время любовником Майи Орловой являлся Григорий Осипчук, с которым она познакомилась в один из обеденных перерывов. Вообще-то, сотрудники Майи перекусывали на рабочих местах, принося еду из дома и разогревая ее в микроволновке. В тот день нескладный Петя Иванчук спалил эту чудо-печку. Пете всыпали по первое число и обязали отремонтировать микроволновку самостоятельно или немедленно же сдать в ремонт. Голодный и злой Петя, потерявший в ненасытной утробе печи свой обед, с самым мрачным видом собирался нести ее в ремонт. Некоторые сотрудники, чертыхаясь и зло поглядывая на Иванчука, остались в отделе жевать холодные бутерброды, другие, не желая нюхать гарь, которая заполнила все помещение и даже чувствительно щипала ноздри, отправились на промысел за ворота предприятия. Майя, которой было очень жаль недотепу Петра, помогла ему поймать такси и отправилась перекусить в маленькую кафешку с детским названием «Ладушки». Там она и познакомилась с Григорием.

Майя взяла себе салат из свежей капусты, оладьи с медом и застыла со своим подносом посередине маленького помещения. Все столики, как на грех, были заняты.

– Девушка, идите сюда, – услышала она приятный мужской голос, доносящийся из самого дальнего угла кафе. Майя, вытянув шею, повернулась на голос и встретилась глазами с очень приятным молодым брюнетом с усами и маленькой бородкой, соединяющимися друг с другом необыкновенно стильно выстриженными переходами. Возле «усов с бородкой» действительно пустовал пластиковый темно-синий стул, к которому Майя незамедлительно и отправилась.

Она видела, что интересный брюнет пригласил ее к себе не только из тех соображений, что рядом находился пустующий стул, а еще и потому, что она ему понравилась. Уж Майя-то умела отличать заинтересованные мужские взгляды от обыкновенных, обывательских. Перед усато-бородатым стояла совершенно пустая тарелка с небрежно брошенной в нее смятой бумажной салфеткой, но он продолжал тянуть из стаканчика остатки кофе, с улыбкой разглядывая Майю, которая уже призывно трепетала ресницами. Молодой мужчина ей тоже нравился: и его усы с бородой, и темно-серые глубокие глаза.

– Вы здесь часто бываете? – не выдержал мужчина, когда его кофе все-таки закончился.

– Нет, – покачала головой Майя. – Я здесь случайно.

– Я тоже, – улыбнулся он, как показалось ей, очень красиво. Она в ответ одарила его не менее обворожительной улыбкой.

– Тогда, может быть, я могу вас проводить до… – Он пытливо посмотрел ей в глаза, не закончив своего вопроса.

– Ну… разве что… до соседнего здания, – рассмеялась Майя. – Я работаю рядом.

– То есть у вас обеденный перерыв?

– Он самый.

– А завтра вы тоже будете здесь обедать?

– Вряд ли. Скорее всего, нам починят микроволновку и…

– Зачем же ориентироваться на микроволновку, когда всегда можно зайти в это кафе! – перебил ее он.

– Честно говоря, я не любительница стоять в очереди и мыкаться по заведению общепита с подносом в руках. Мне просто повезло, что рядом с вами оказалось свободное место.

– А уж как мне-то повезло! – многозначительно сказал мужчина и представился. – Я – Григорий. А вас как зовут?

– Майя, – с удовольствием назвалась она.

– У вас чудесное весеннее имя!

– Да, мне тоже нравится, потому что довольно редко встречается.

– Да… пожалуй… редко встречается… что, возможно, совсем не помешает нам с вами встретиться еще раз. И вовсе не обязательно в этом кафе. Как вам мое предложение?

– Ну-у-у… пожалуй… оно мне нравится, – ответила Майя и смело посмотрела в его серые глаза.

– И куда бы вы хотели пойти? – спросил сероглазый Григорий.

– Я полагаюсь на ваш выбор.

– Отлично. Тогда осталось определиться со временем.

И они определились со временем и стали встречаться. Если бы мужчина был с родного предприятия, где все знают друг друга как облупленных, самым же первым местом встречи оказалась бы Майина квартира. К незнакомому человеку надо было все-таки присмотреться. Мало ли что.

Присматривалась Майя недолго. Григорий нравился ей по всем статьям. Ей не терпелось прижаться губами к его губам, глубоко запрятанным в усах и бороде. У нее никогда еще не было усо-бородатых мужчин, а потому хотелось поскорей почувствовать щеками колкость или мягкость растительности на лице нового знакомого.

Григорий Осипчук, инженер-электронщик и программист, попал в постель Майи Орловой вечером четвертой встречи. Его усы с бородой оказались мягкими и слегка пружинили, губы – горячими и жадными, тело – сильным и гибким. Майя провела с ним упоительный вечер и очень рассчитывала на такую же страстную ночь, но часов в одиннадцать вечера Григорий вдруг засобирался домой.

– Не означают ли данные судорожные сборы того, что ты женат? – совершенно спокойно спросила его Майя.

Григорий криво усмехнулся и не смог ее обмануть.

– Да, я женат, – ответил он, стараясь на нее не глядеть, что заставило женщину понимающе улыбнуться. – Это что-то меняет?

– Для меня – ничего, – ответила она.

– То есть? – не понял Осипчук.

– Ну… это же не мне, а тебе придется изворачиваться и врать.

– А тебе, значит, все равно.

– Все равно, – подтвердила она.

– Но так же не может быть!

– Почему?

– Все женщины хотят получить мужчину в собственное единоличное владение.

– А мужчины женщину?

– А мы… мы более терпимы, пока это не переходит разумных границ.

– То есть ты проявишь терпимость, если твоя жена будет принимать любовника, пока ты нежишься в моей постели?

– Я обязательно проявил бы, если бы она случайно поддалась страсти. С каждым человеком может такое случиться. Главное, чтобы не начала прыгать из постели в постель…

– А твоя уже поддавалась страсти? – с усмешкой спросила Майя.

– Я не хочу об этом разговаривать, – угрюмо отозвался Григорий.

– Хорошо, не будем, – согласилась она. – Ты только ответь: ты свою жену любишь?

Григорий тяжело опустился на постель с натянутым на одну руку рукавом рубашки и задумался.

– Так что же? Любишь жену? – подстегнула его Майя.

– Н-не знаю… – еще немного помолчав, ответил он. – Она мать моих детей.

– И сколько же их у тебя?

– Двое. Две девочки.

– А скажи, пожалуйста, Григорий, мужчины в принципе не в состоянии любить матерей своих детей? Вы все их просто терпите? Именно в качестве матерей?

– Нет же! Все не так! – сморщился он. – Все гораздо сложнее!

– Брось, Гриша! На самом деле все просто! Вы, мужчины, не в состоянии любить одну женщину. Вам непременно нужен гарем.

– Нет… то есть… не знаю… В общем… – Он усмехнулся: – Я, пожалуй, не смог бы обслуживать гарем.

– Ну а трех женщин, к примеру, потянул бы?

– И трех нет.

– А две, значит, в самый раз?

– Майя! Ты-то чего хочешь? Только что ведь сказала, что тебе все равно, есть у меня жена или нет…

– Мне действительно все равно. Я не собираюсь разрушать твою семью и канючить, чтобы ты взял меня замуж, но хочу определенности.

– Какой?

– Ну… я уже получила ответ на важный для меня вопрос. Трех женщин ты не потянешь, значит, меня все устраивает в наших отношениях.

– Хочешь сказать, что тебе не нужна любовь?

– Ты сам-то в нее веришь?

Григорий протянул к ней руку, провел пальцами по Майиной щеке и ответил:

– Иногда кажется, что… верю…

– Брось! – Майя отстранилась от его руки. – Разве можно называть любовью то, что быстро проходит? Если уж я люблю своих родителей, то это навсегда. Никогда не пройдет любовь твоей жены к детям. Допускаю существование любви, например, к родине. Еще к водке, наркотикам, пирожным… То, что происходит между мужчиной и женщиной, не стоит именовать любовью.

– А как же стоит?

– Сам знаешь, – резко ответила Майя, поднялась с постели и набросила на обнаженное тело свой изысканный пеньюар.

– Мы еще встретимся? – спросил Григорий.

– Почему бы нет?

Он обнял ее за плечи, притянул к себе и шепнул в ухо:

– Ты, конечно, решишь, что все мы, мужчины, так говорим… но я все равно скажу: мне было очень хорошо с тобой… очень… как… словом, как давно уже не было с женой…

– Знаешь, Гриша, – ответила она, отстранившись и глядя ему в глаза, – давай договоримся, что ты больше никогда при мне не упомянешь ни свою жену, ни детей! Согласен?

– Согласен, – отозвался он, и они поцеловались. Целовались долго. Руки Григория опять забрались Майе под халат. Она не противилась. Ей было интересно, насколько способен задержаться в ее объятиях чужой муж. Не падет ли он опять в ее жаркую постель? Осипчук не пал. Он еще раз огладил руками ее тело, будто запоминая все его соблазнительные выпуклости и вогнутости, тяжело вздохнул и принялся одеваться дальше.

С тех пор они встречались два-три раза в неделю, и каждый раз в одиннадцать вечера Григорий ускользал. Несмотря на то что Майя хорохорилась перед ним, ей не нравилось, что он уходил. Часто мужчины, страстно влюбившись в нее, бросали своих жен, если они у них были, хотя бы временно. Этот бросать не собирался. Лежа в пустой постели, Майя размышляла о том, чего она хочет от Григория. Неужели, чтобы развелся? Разве она хочет замуж? Нет! К замужеству она по-прежнему не тяготеет. Ей совершенно не хочется стирать Гришины носки, трусы и рубашки, у которых поразительно быстро пачкаются воротнички. Она не хочет находиться в постоянной задумчивости на предмет того, что купить на обед и ужин и как бы успеть все это сварить, если еще хочется и телевизор посмотреть, и книгу почитать, и с подругами пообщаться. Нет, замужество по-прежнему не для нее. Что касается пресловутой любви, то… Разве она любит Гришу? Она любит его тело, его руки, губы и красивые глаза. Разве ей интересно, что у него на душе? Или что он делает на службе? Разве ей интересны его друзья или, к примеру, здоровье? Нет, нет и еще раз нет! Так чего же ей еще надо? Как говорится, какого рожна? Ответов на свои вопросы Майя не находила.


Даша медленно брела по улице, несмотря на тяжесть пакетов с продуктами, которые здорово оттягивали ей плечи. Ей очень не хотелось идти домой. Она устала притворяться. С того памятного воскресенья, которое они всей семьей провели в зоопарке, Даша постоянно контролировала себя. Митя больше не должен заметить ни ее подозрительной задумчивости, ни тоски, ни излишней истеричной веселости. Она должна выглядеть спокойной, уравновешенной и улыбчивой. Она должна стать образцовой женой, потому что уходить от Мити не собирается. Да и куда уходить? Можно подумать, что у нее есть какое-нибудь убежище… К тому же Юлька… У них с Митей дочь, а потому она, Даша, обязана ее растить в полноценной семье, где есть и мать, и отец. Она не враг собственному ребенку. А себя вполне можно принести в жертву. Кому она нужна? Кому интересна ее никчемная жизнь?

– Да вы что? Куда? – Даша услышала громкий возглас. Она не успела еще ничего толком понять, как кто-то сильным движением втащил ее на тротуар с проезжей части улицы. Мимо нее плотным потоком понеслись машины. Дашины волосы отбросил от лица тугой и душный поток перегретого автомобилями воздуха. Хозяин громкого голоса уже гораздо тише спросил:

– Разве вы не видите, что загорелся красный свет?

– Что вы сказали? – спросила Даша, подняв на мужчину бессмысленный взгляд.

– Я говорю… внимательней надо быть… – Мужчина замолчал, а потом выдохнул сразу просевшим голосом: – Даша? Не может быть… Да-а-ашка…

Даша вгляделась в говорящего. Чего ему от нее надо? Как он смеет называть ее Дашкой?

– Даш! Да ты что! Не узнаешь? Неужели я так сильно изменился? – продолжал он, и Даша вдруг узнала голос. Она вгляделась в мужчину пристальней, и у нее, так же, как и у него, перехватило дыхание. Она выронила из враз обессилевшей руки пакет, схватилась ею за горло, будто этим вечным жестом можно было поправить положение, и прошептала:

– Ваня… ты?

Иван Андреевич поднял ее пакет, который от тяжести наполнявших его продуктов смешно осел на тротуар, будто собираясь отдохнуть, и сказал:

– Конечно же, я…

Их начали толкать сосредоточенные на передвижении горожане. На светофоре зажегся зеленый свет, и Даша с Иваном Андреевичем мешали их переходу через улицу. Лукьянов схватил Дашу за руку и оттащил от проезжей части к витрине огромного универсального магазина.

– Надо же… Столько лет не встречались и вдруг… – проговорил он и улыбнулся такой знакомой Даше улыбкой, что у нее к глазам подступили слезы. – Что ты? Как ты? Какая-то ты невеселая… У тебя неприятности? Может быть, я смогу помочь?

Даша молчала, потрясенно разглядывая Ивана. Как вовремя ей его послала судьба! Вот, в чем все дело… Ваня… Ванечка… Как же она могла расстаться с ним? Как же она наказана за это…


…До Мити Даша была влюблена в собственного одноклассника Ванечку Лукьянова. Он был ответно влюблен в нее со всем пылом юности. Даша с Ваней ходили по улице за ручку и целовались в подъездах и других местах, скрытых от посторонних глаз. Ничего более серьезного, нежели поцелуи, между ними так и не случилось. Во-первых, по причине отсутствия подходящего места. Они оба так нежно и трепетно относились друг к другу, что о банальном совокуплении, к примеру, на заплеванной и вонючей лестнице подъезда не могло быть и речи. Дома у Даши безотлучно находилась бабушка, которая по причине больных ног на улицу никогда не выходила, если не считать кратковременных посиделок на балконе. В Ваниной квартире безостановочно бдела его собственная мамаша, домохозяйка и по совместительству необыкновенно тираническая женщина. По причине врожденной брезгливости Даша с Ваней так и не смогли отдаться друг другу ни на несвежем белье студенческих общежитий, ни на свежем, но чужом – в квартирах друзей и подруг, которые, бывало, услужливо предлагали ключи. Кроме того, и Даша, и Ваня были уверены, что непременно поженятся, как только окончат институты, а потому совершенно незачем форсировать те события, которые и так непременно случатся в очень скором времени. Пусть те, кому неймется, обжимаются по углам в антисанитарных условиях, а у них все будет чисто и законно, а потому как-то по-особенному прекрасно и изысканно.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации