Читать книгу "Дневник (не)ловкой попаданки"

Глава 14. Куда идём мы напролом, дорогой дневник, большой-большой секрет!

Я проснулась ночью. От стона. У Лео был жар, что неудивительно. Он бредил и нёс какую-то несвязную чушь: «Нет! Я не могу! Только не это!» – и что-то неразборчивое дальше.

У меня не было воды, чтобы его обтереть. Всё, чем я располагала – это руки. К счастью, без радужного пузыря Лео, да ещё и на голой земле, было довольно свежо, поэтому руки были холодными. И мне связали их спереди, на счастье Леонарду.

Не знаю, насколько я смогла его охладить, но сама согрелась.

К сожалению, проснулась не только я, но и физиологические потребности. Чахлые лучи ночных светил чуть пробивались сквозь кроны. Родонцы спали. И даже их дозорный клевал носом, сидя у ствола. Будь у меня кинжал, я, наверное, даже могла бы сбежать.

Но, во-первых, вряд ли далеко.

Во-вторых, кинжала не было.

В-третьих, куда я без Лео? Даже если закрыть глаза на привязанность и чувство долга, куда я реально без него пойду и как долго здесь протяну?

Поэтому я только до ближайших кустиков.

Надеюсь, все кустовые обладатели рук уже спят.

Передвигаться со связанными ногами было ещё менее удобно, чем стягивать штаны связанными руками. Но самая большая проблема оказалась не в этом! А в том, что со связанными ногами миссия, ради которой я отправилась в ночной вояж, оказалась практически невыполнима!

Но я справилась!

Правда, выбравшись из-за кустов, я поняла, что в лесу слишком много деревьев, а у меня обнаружился пространственный дебилизм.

Или топографический кретинизм?

Впрочем, в моём случае это одно и то же.

Я просто забыла, куда идти!

Первым делом я впала в панику. А если родонцы подумают, что я сбежала? Если их караульный сейчас проснётся и пойдёт проверять пленных?

Ладони покрылись липким потом, но тут я услышала стон. Даже находясь без сознания, Лео умудрялся меня спасать.

У меня появилось направление. И я помчалась в нём со всех своих связанных ног.

Стоит ли говорить, что в итоге я споткнулась и приземлилась коленями на что-то мягкое, которое дёрнулось и заорало голосом Леонарду та Берсану?

Часовой что-то рыкнул в нашу сторону, родонцы недовольно загомонили, и я «затшикала», пытаясь сползти с его отдавленного сокровенного и на ощупь проверяя, не пострадали ли от моего на-падения свежие раны.

– Поля?! Полечка, это ты?..

Я выдохнула. Он пришёл в себя!

– Т-ч-ш-ш-ш… – Я приложила палец к губам, а потом провела рукой по его щеке. Получилось неловко – со стянутыми руками не очень-то нагладишь.

Но Лео повернул лицо и коснулся моей кисти губами.

– Ты жива, хвала Матери леса! – шептал он. – Я так боялся!

Мне очень хотелось ему сказать, что всё нормально. Но здравый смысл говорил, что не стоит терять то небольшое преимущество, которое у меня случайно оказалось. Тем более всё, что я могу рассказать, Лео скоро сам увидит.

Или почувствует.

Поэтому я снова тшикнула.

А потом что-то громким шёпотом прорычал часовой.

И Лео замолчал.

Он поёрзал, устраиваясь поудобнее, и я улеглась ему на плечо с той стороны, где рука была целее. Моих волос касались бережные губы, и я думала о том, какой глупой была вечером.

Ведь Лео был прав.

Он заботился обо мне.

Защищал меня.

А я на него обиделась, вся из себя в белом пальто.

Я потёрлась щекой о плечо.

Даже не знаю, как такой неудачнице, как я, мог выпасть такой счастливый билет, как Лео?

– Поля, я пока лишён магии, – прошептал он еле слышно. – Скорее всего, из-за браслетов. Но обязательно найду способ нас вытащить.

Я коснулась губами его плеча.

Конечно, найдёт.

Если кто-то и найдёт, то только он.

К утру состояние Леонарду существенно не изменилось. Сознание он больше не терял, но и жар тоже уходить не спешил.

Теперь, когда Лео мог встать, я сумела перевязать его рану на животе. Утром стало видно, что это просто глубокий порез, а не проникающее ранение, но всё равно нужно было защитить его от дополнительного травмирования. Мой халат стал ещё короче.

После выяснения отношений с родонским магом, из которых я поняла только то, что отношения не задались, кандалы Лео всё же перецепили спереди. Правда, довесив ещё ножные браслеты.

К сожалению, сапоги с него тоже сняли.

То ли из вредности, то ли потому, что антимагический эффект возникал непосредственно при контакте с кожей.

Из этого предположения исходили два следствия.

Первое: возможно, если между браслетами и кожей проложить изоляцию из ткани, действие если не снимется, то хотя бы ослабнет.

Второе: а так ли прост был наш попутчик Тору? Не от него ли дочь унаследовала дар, если она вообще существует в реальности? Иначе зачем его упаковали в антимагические браслеты с ног до головы?

Если он был магом, то что ему те верёвки? В общем, по Тору вообще было больше вопросов, чем ответов. И, конечно, Лео был трижды прав, когда говорил, что всё рассказанное нам «найдёнышем» может быть ложью.

Леонарду был прав во всём.

Может, и в том, что нам не следовало спасать незнакомого родонца.

Имели ли мы право вмешиваться в местное правосудие, даже не зная, насколько оно правое? Честно говоря, я не находила ответа.

Кстати, моим ножичком Тору тоже интересовался.

Но в руки не брал.

Знал, что кинжал в руки кому попало не даётся?

А мне почему дался?

Впрочем, какая разница, если нет у меня больше моего ножичка…

Родонцы, наскоро позавтракав (без нас, разумеется), тронулись в путь (с нами, к сожалению).

Лео так и шёл – босым. Его обувь мне взять не разрешили.

Зато мне сапоги, к моему удивлению, надеть позволили. Этому предшествовал разговор между Лео и магом с рудника. Не знаю, торговались они или говорили на отвлечённые философские темы. Может, мой талант наводить порчу на кандалы произвёл на родонца такое впечатление, что он сам решил сделать мне одолжение в профилактических целях.

Со мною Лео не разговаривал.

Меня очень сильно подмывало спросить, как у него дела. О чём говорят наши гостеприимные хозяева? Не появилась ли у него гениальная идея, как с ними расстаться?

Но я тоже молчала, следуя невольной легенде.

Впрочем, вряд ли нам дали бы так запросто поболтать. Хорошо, что хотя бы не запрещали взаимодействовать. В моём представлении, дорогой дневник, настоящие злодейские злодеи должны были бы растащить нас по разным сторонам и издеваться над нами на глазах друг друга. Но пока мы оставались почти целы и не измучены сверх вынужденного.

Не знаю, то ли мы, когда убегали ночью, слишком забрали вглубь леса, то ли родонцы выбирались к дороге обходными путями или вообще направлялись в другую сторону, но по лесу мы шли долго. Шли, шли, а лес всё не кончался и не кончался. Сначала мне казалось, что отряд идёт куда глаза глядят, но потом мы вышли на тропинку и дальше топали по ней. Я успела и устать, и проголодаться, и пить очень хотелось. Но я, дорогой дневник, вообще человек не слишком выносливый. Поэтому когда тропинка привела нас к лесной речушке, у меня появился большой соблазн напиться.

Достаточно большой, чтобы забыть, что вода некипячёная, а антибиотиков и антипротозойных препаратов в аптечке нет. К сожалению, речка протекала в овраге, который следовало преодолеть по бревну. Лео уже был по ту сторону. Казалось, ему, как и воинам-родонцам, дорога не доставляла никаких сложностей. А я задержалась перед мосточком, как буриданов осёл.

Внизу была вода.

Вперёд нужно было идти.

Грубый мужской голос над головой что-то мне гаркнул. Я вздрогнула от неожиданности, обернулась и непроизвольно сделала шаг в сторону. Надо мной нависал тот самый головорез, который вчера пытался заковать в наручники.

Я в испуге отошла ещё. Он, видимо, тоже не слишком задумываясь, стал наступать. Или просто подумал, что шаг вправо, шаг влево – попытка побега. Но это неважно.

Слабый бережок оврага поехал под ним, и родонец слетел вниз по скользкой глине, как по снежной горке на салазках.

Кажется, моя невезучесть передаётся контактным путём!

Вопль, который издал головорез приземлившись, говорил, что ему сильно не повезло. Очень сильно. Потому что вряд ли товарищ такого брутального типа так бы орал, просто поцарапав колено.

Он попытался встать. С третьей попытки ему это даже удалось. Но подняться по мягкой, скользкой глине ему оказалось не по силам. Это в принципе было непросто, даже с меньшим весом. Но он явно повредил ногу и теперь не мог на неё наступать.

Маг с рудника, шедший во главе отряда, что-то рыкнул пострадавшему. Тот отрычался в ответ, но почтительно. Командир вернулся, осмотрел место падения, замахнулся на меня.

Я сказала: «Э-э-ы» – и развела руками. Я вообще ни при чём. Вон сколько свидетелей! Он сам пришёл. На это гиблое место.

Хорошо, что я туда за водой не полезла.

Пока родонцы организовывали спасательную операцию, мы получили передышку.

Хотелось бы ещё и воды, но и так неплохо.

Когда с помощью верёвки, магов и матов пострадавшего всё-таки вытащили, все были красные и злые. Но делать привал, как я надеялась, родонцы не собирались. Они намеревались продолжить путь, хотя несчастный громила едва мог наступать на ногу.

– Э-ы-ы-ы, – показала я на его ногу, а потом на сапог.

Тот посторонился, видимо, ожидая от меня ещё какой-то пакости. Но тут заговорил Лео. Он обратился сначала к пострадавшему, потом к предводителю, указывая на меня.

Вообще-то у них целый вагон магов, что они, своему помочь жадничают? Но идти и смотреть, как человек мучается, лично мне было больно.

Головорез буркнул что-то под нос, но всё-таки попытался стянуть сапог. Как и предполагала, это занятие далось ему с огромным трудом, новой порцией местного непереводимого фольклора и помощью товарищей. Портянка была не первой свежести, честно скажу. Но дело не в этом. Под тканью обнаружился конкретный отёк, который наливался гематомой. Растяжение – сто процентов, скорее всего – разрыв связок и подвывих. Это если повезло. Хотя явного смещения костей не наблюдалось. Учитывая, как товарищ выбирался со дна оврага, он прямо везунчик.

Родонцы сгрудились вокруг, и хоть бы одна сволочь обезболила товарища!

Впрочем, возможно, у них это считалось не по-пацански.

Поэтому я по-быстрому вправила сустав, пока меня никто не прибил. Хотя у пациента мелькнуло такое желание. Однако он, видимо, почувствовал облегчение и передумал.

Я пожертвовала очередной полосой от своего халата для фиксирующей повязки. Потом ещё минут десять, стуча по дереву, эыкала, что мне нужен длинный кусок достаточно эластичной коры. Про сапоги товарищ может забыть на ближайшие дни. А исцелять неудачника никто не торопился. Правда, и подкалывать никто не стал.

В итоге мне вырезали необходимый инвентарь и даже снабдили верёвкой для фиксации поверх ещё одной ленты халата, который теперь больше походил на кофту.

Когда я довела дело до конца, бугай уже даже повеселел.

Тогда я рискнула жестами попросить попить.

Сначала лица родонцев закаменели. Видимо, они решили, что я хочу воду непременно из речки, а спускаться в овраг дураков не было. Но Лео объяснил, что я не столь жестока. И тогда пациент щедро отлил из фляги воды мне в ладони.

Какая это была вкусная вода!

Наверное, самая вкусная вода в моей жизни!

Глава 15. Дорогой дневник, по поводу сумы и тюрьмы народ был прав

Я подставила руки снова.

Бугай щедро отлил из фляжки ещё.

Я пошла к Лео. Всего несколько шагов. И с каждым шагом я боялась, что меня толкнут, или окликнут, или каким-то другим способом запретят поделиться.

Или он заартачится из гордости.

Но нет. Если гордость и возражала, то здравый смысл оказался сильнее.

Родонцы не производили впечатления плюшевых мишек. Но и на совсем больных на голову отморозков тоже не походили, что внушало некоторый оптимизм на будущее.

Идти от травмоопасного оврага нам оказалось недолго. Но вверх по склону. Постепенно деревья стали редеть, и впереди показалась дорога. Но это была совершенно другая дорога – гораздо шире, чем та, куда мы вышли по мосточку. Тому самому, который самоуничтожился.

Эта дорога походила на обычную просёлочную, с набитыми в ненастье колеями. На ней нас ждали кони, телега и сопровождающие лица в виде охранников всего этого добра. Наличие телеги в составе каравана могло говорить как об оптимизме (на случай нашего захвата), так и о пессимизме (на случай неблагоприятного исхода сражения) родонцев. Но в любом из вариантов свидетельствовало об их предусмотрительности.

Воины, включая бедолагу-громилу, ехали верхом.

А мы с Лео – на повозке.

Лично меня такой расклад радовал. Было где разлечься. И хотя повозка оказалась жёсткой, а колеса без рессор, – как по мне, лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

Особенно если предыдущие два дня шёл плохо и без отдыха.

Лео старался держаться, но и на его лице мелькнуло облегчение, когда он забрался в телегу и сел. Я устроилась к нему под бочок и прикорнула.

Как бы.

Не могу сказать, что это вышло совсем специально. Но раз уж нехорошему громиле, который обижал меня минувшей ночью, так карательно не повезло, грех было не воспользоваться ситуацией. В процессе оказания первой медицинской помощи, под видом заботы о ближнем и лечебных надобностей, я оторвала несколько узких кусочков ткани и сунула их себе в сапоги.

Теперь нужно было убедиться, что никто за нами не наблюдает, осторожно вытащить кусочек и попытаться втиснуть между кожей Лео и браслетом.

Выяснилось, что это проблематично. Даже мизинец протолкнуть под оковы оказалось невозможно, слишком плотно они были пригнаны. Помощь пришла, откуда не ждали – из-под пятой точки. Из доски, на которой я сидела, торчала толстая занозина и кололась. Лёгким движением руки я решила сразу две проблемы.

Думаю, Лео ковыряния палочкой доставляли мало приятных ощущений, но он стоически терпел, изображая на лице безмятежный сон. Рельсы бы из таких людей отливать, да жаль, в этом мире ещё не изобрели железных дорог с паровозами!

Впрочем, с такими людьми, как Лео, зачем тут ещё и паровозы?

Справившись кое-как с подложкой под браслет на правой руке, я приступила к левой. Главная проблема заключалась в том, что я – правша. А работать приходилось одной рукой. Зато наши левые руки были спрятаны за спиной у Леонарду. Можно было спокойно ковырять, не опасаясь попасться на глаза родонцам.

Интересно, что Лео не отдёргивал руки, позволяя мне копошиться. Возможно, у него были версии, схожие с моими. А может, считал, чем бы баба ни тешилась, лишь бы не истерила.

Ехали мы довольно лихо. Справившись со второй рукой, я расслабилась. Первый голод прошёл. Организм, признав факт, что есть ему никто не даст, запустил систему самообеспечения из резервов, и физиологические проблемы на время оставили меня в покое. Я проваливалась в дрёму, подскакивала на очередной кочке, открывала глаза и видела только лес, лес, лес…

Если здесь и были поселения, то я их проспала. Либо мы просто ехали по глухой тайге. Откуда здесь дорога? Да ещё и такая наезженная? Вот в чём вопрос!

Солнце уже клонилось к горизонту, и организм возмущался по всем поводам, когда склон по правую руку стал отчаянно лысеть проплешинами скал с характерными чертами каменоломен. Мы приближались к какой-то разработке. Не понимаю: какой смысл ковыряться в рудниках (шахтах ли, карьерах – попробуй их разбери) у чёрта на рогах, а потом всё это переть за тридевять земель по бездорожью и разгильдяйству?

Не вижу разумности в этой экономике, дорогой дневник. Хотя в диктатурах зачастую с логикой проблемы.

Впереди, за оградой с традиционными сторожевыми вышками, показались белокаменные дома. Снаружи от забора располагались постройки попроще, из дерева. На широкой площади перед воротами лежали ровные белые кубы. Известняк? Мрамор? Я не сильна в геологии.

Кажется, мы добрались до места назначения.

Перед нами открылись тяжёлые кованые ворота. Их смысл в такой глуши, вдали от границы, вызывал вопросы. Кто может здесь напасть? И главное – зачем?

За забором обнаружилось пять-шесть каменных зданий и несколько деревянных, в частности – конюшня. Оглядеться более предметно мне не дали. Главный родонский маг скомандовал что-то местным воинам, и Лео, кряхтя, стал подниматься и подал руку мне.

Только теперь я почувствовала, насколько всё тело затекло. Двигаясь на негнущихся ногах, я добралась до края повозки, откуда меня снял Лео. Я боялась, что рана на его руке закровит от такой нагрузки, но противиться не стала. Вряд ли в этом обществе демонстративное неповинение со стороны женщины может поднять авторитет мужчины. Даже в нашем от подобных проявлений стоит воздержаться.

Однако вопреки ожиданиям, кровь сквозь повязку не просочилась. И на лице Леонарду особых страданий не отражалось.

Местный воин, которому начальник дал распоряжение, указал рукой на самое большое каменное здание.

Внутри, за дверью на самом входе, обнаружилась закрученная спиралью лестница вниз. Там располагалась хрестоматийная темница: двери-решётки, нары, гнилая солома на полу. Холод. Запах тоже был соответствующий. Гигиеной здесь были не слишком озабочены. Всё это освещалось факелами в руках конвоиров.

Узников в камерах не обнаружилось. То ли каторжане были особо послушны перед нашим появлением, то ли темница здесь предназначалась для более дорогих «гостей».

Таких, как мы.

Растолкав нас в камеры друг напротив друга, воины, переговариваясь, ушли. Вместе с факелами. Оставив нас в полной темноте.

Признаюсь честно, дорогой дневник: мне стало страшно.

Очень.

– Лео! – позвала я вполголоса, держась руками за ледяную решётку двери – единственное, что сейчас оставалось для меня реальным.

– Поля, всё будет хорошо, – пообещал Верховный маг Ледении со своим неистребимым оптимизмом.

– Как ты себя чувствуешь?

– Благодаря тебе гораздо лучше.

– Где мы? Что с нами будет? О чём они вообще говорили? – Мне хотелось спросить обо всём и сразу. Паника рвалась наружу фонтаном, и я уже была готова заткнуть рот руками, лишь бы хоть как-то её удержать. Но отрывать руки от решётки было страшно.

Мне вдруг вспомнилась темница из моего сна. Того, с которого всё началось в моём мире. Вот же, чёрт подери, сон в руку!

– Я не могу тебе дать точного ответа, где мы находимся. Нас берегут, потому что планируют передать императорскому роду. Если мы окажемся недостаточно жизнеспособными, Император может быть недоволен.

– Что-то мне подсказывает, что когда ты используешь слово «нежизнеспособны» вместо «нездоровы», это не просто так.

– Поля, я сделаю всё возможное, чтобы нас отсюда вытащить.

Забавно.

В прошлый раз из темницы меня вытащил не Лео, а бабуля. Точнее, прабабка, хотя сейчас это не столь важно. Она сказала, что мне нужно вернуться туда, где всё началось.

На самом деле.

А на самом деле всё началось в тёмной кладовке, где бабуля рассказывала маленькой девочке сказку. В ней неуклюжей сказочной принцессе требовалось разрушить крепость, чтобы помочь про́клятому рыцарю.

Проклятье с рыцаря я уже сняла.

Осталось второе.

Крепости я ещё не ломала.

Но раз бабуля каким-то огородным овощем меня сюда закинула, она, наверное, на что-то рассчитывала.

…Или просто оптимизм Лео, дорогой дневник, передаётся воздушно-капельным путём?

– А что за товарищ командовал отрядом? – Этот вопрос интересовал меня сейчас больше остальных.

Точнее, больше меня интересовал вопрос, когда нас будут кормить и будут ли вообще, но думать о плохом не хотелось.

К тому же неизвестно, чем и с какими целями накормят.

– Поля, Сэтоши нам совершенно точно не товарищ. Он здесь что-то вроде правителя, контролирует эту территорию. Судя по рисунку на халате, родом он из побочной императорской ветви. Не могу сказать, что происхождение у него слишком высокое, никаких шансов на наследование нет. Но аристократ далеко не из последних. При этом не считает, что должность владыки пары каменоломен для него унизительна. Я бы сказал, что это странно.

– Что-то тут не так?

– Определённо. Определённо что-то не так с этим местом. Недаром судьба нас так упорно сюда тащит.

– Тебе удалось что-то узнать о Долине?

– Нет, никаких разговоров, которые помогли бы хоть как-то разобраться в ситуации, родонцы не вели. Они же знали, что я их понимаю.

– Разюмеется.

Знакомый голос дальнего родственника местного императора разорвал тишину, как вспыхнувший в его руках факел – темноту.

Родонец не спеша подошёл к нам, наслаждаясь мизансценой. Видимо, ещё до нашего прихода он спрятался где-то в тёмном углу, а мы прошли и не заметили. С другой стороны, он же маг. Мог и какой-нибудь невидимостью прикрыться.

Нет, ну до чего коварный тип!

– Ми бы не стали рассказивать лишнее лазютчикам. Теперь, дорогая целительница, когда вы зяговорили, ми наконец можем побеседовать. Ви производите впечатление разюмной девушки.

Сэтоши вставил ключ в замочную скважину и со скрежетом его провернул.

Я судорожно вспоминала: не наговорила ли чего лишнего? Не поставила ли под удар Лео?

По всему выходило, что нет.

Родонец вышел слишком быстро. Мы могли бы наговорить куда больше. Но он ждать не стал. Видимо, полагал, что я как «разюмная девушка» и так ему всё выложу на блюдечке с голубой каёмочкой.

С разбегу и в поглаженных шнурках.