Читать книгу "Дневник (не)ловкой попаданки"

Глава 16. Дорогой дневник, это была хорошая попытка!

Решётка распахнулась, выпуская меня из камеры.

Лео напряжённо следил за мной. Я ободряюще улыбнулась. Он же не знал, что в нас поведение с террористами вбивали чуть не палками в почки? Не-не. Никаких резких движений. Никакой агрессии. Добровольность и готовность к сотрудничеству.

– Конечно, уважаемый господин Сэтоши. Я готова с вами побеседовать, – сообщила я максимально почтительно.

Родонец бросил победный взгляд на Лео и указал мне направление, хотя где находится лестница, я помнила.

Подъём мне дался даже легче, чем спуск. Наверное, адреналин в крови помог. Когда мы вышли в коридор, Сэтоши галантно предложил локоть и повёл вглубь дома. Просто эталон джентльменского поведения!

– Вам, Полья, наверное, необходимо умыться, переодеться… – Родонец с иезуитской улыбкой толкнул от себя дверь в небольшое помещение и щёлкнул пальцами.

На потолке, чуть колыхнувшись на цепях, вспыхнула люстра со свечами. Конечно, если зажигать их вручную, задолбаешься. А магам что? Один раз рукой махнуть.

В комнате обнаружилось и окно. Но снаружи уже сгущались сумерки. Да и размеры окна не способствовали естественному освещению. Так, оконце.

Беглый осмотр показал, что сюда принесли всё, что необходимо девушке, дабы припудрить носик. Даже смену одежды. Не говоря о небольших приятностях вроде зеркала, гребня, колченогого столика с кувшином, очевидно, с водой, и тазиком для омовения.

– Я подожду вас, Полья. Не торопитесь. – Хозяин старательно изобразил на лице очаровательную улыбку.

К слову, он действительно был хорош собой. Это особенно бросалось в глаза на фоне других воинов-родонцев. Красивый, сильный, смелый. Коварный. Однозначно умный противник. Если бы я не видела его в другом качестве, могла бы даже поверить, что он душка.

Но я видела. И поэтому, дорогой дневник, не сомневалась: Сэтоши – безжалостный враг.

Я сунула нос по углам, обнаружила примитивный вариант уборной, умылась с ароматным мылом, причесалась, стёрла влажным полотенцем грязь с одежды. Оглядела желтоватый след на скуле, оставленный громилой. Вроде всё.

Дарёный наряд мне не понравился. Не в смысле внешне. Так-то – ну халат и халат. Он висел на стене рядом с зеркалом в витой кованой раме. Золотистая ткань в свете играющих язычков свечей блестела дорого-богато. Но мало ли что здесь по поводу подарков говорят местные обычаи и чем за них полагается расплачиваться?

Я старалась не тянуть время и открыла дверь.

Что я могу сказать, дорогой дневник?

Удивить господина Сэтоши мне удалось.

– Дорогая Полья, одежда, которая висит в комнате – мой подарок зя спасение моего слуги, – для особо тупых пояснил родонец, когда сумел справиться с разочарованием на лице.

– Многоуважаемый господин Сэтоши, благодарю вас. Он слишком великолепен для меня. – Я попыталась скопировать улыбку своего визави: вежливо-приветливо-лживую.

– Позвольте мне самому судить. – В глазах местного предводителя, как жёлтый огонёк светофора, зажглось предупреждение.

Теперь он казался более аутентичным, чем с приклеенной улыбочкой.

– Хорошо. Если вы, многоуважаемый господин Сэтоши, так настаиваете…

Что местные обычаи говорят об отказе от подарков, мне тоже было неизвестно. Но совершенно понятно, что этот конкретный родонец подобных выходок не прощает.

Не стоит показывать гордость там, где можно потерять возможности. А то и здоровье.

Я не стала закрывать за собой дверь. Надевать неизвестного происхождения наряд на голое тело я совершенно точно не собиралась. Но чтобы не оскорблять эстетические чувства собеседника, можно пойти навстречу и накинуть на себя этот чёртов балахон.

Я вернулась к халату, который всё так же висел на стене возле зеркала над столиком с кувшином и тазиком. Вот человек предусмотрел же всё заранее, чтобы жертва и примерила сразу красоту невозможную, и полюбовалась на себя, не отходя от кассы. То есть примерочной. Как всё было продумано! А я, неблагодарная, не оценила!

Встав перед зеркалом, я, не отрывая взгляда от надсмотрщика, потянула наряд за рукав. Но почему-то он застрял. Я дёрнула. Да что ж такое?! На невозмутимом лице Сэтоши стремительно проступало выражение гнева, и я дёрнула сильней.

И только когда услышала треск ткани, сообразила: что-то пошло не так. Халат зацепился за завиток на раме. А зеркало крепилось на соплях: видимо, притащили его только-только и повесили на скорую руку. И теперь оно вместе с подранным халатом падало прямо на меня. Я попыталась его поймать, но не учла значительный вес обрамления. Столик тоже не был готов к подобным испытаниям. Как и тазик с мыльной водой, который опрокинулся на каменный пол, в одно мгновение ставший скользким, как лёд под первым снежком.

Я поняла, что сейчас шлёпнусь вместе с зеркалом, кувшином и столиком.

Сэтоши тоже это понял и попытался исправить ситуацию.

Только зря он.

Он не придумал ничего лучше (справедливости ради, дорогой дневник, у него на это не было времени), как шарахнуть магической силой нам всем навстречу. Зеркало это всё равно не остановило: оно грохнулось плашмя на перевёрнутый столик. Но не разбилось!

А вот маг оказался не столь крепким. Усиленной отдачей его снесло к противоположной стене коридора.

Вколоченная в стену дверь накренилась в петлях.

Качнулась на цепях люстра и шваркнулась на пол.

Полыхнувшие свечи разлетелись по сторонам. Дорогой халат вспыхнул, будто на него плеснули розжигом. Я подскочила с пола, балансируя, как на коньках, швырнула пылающий халат в лужу воды и стала затаптывать свечи.

Со стоном, потирая голову в месте ушиба и заметно прихрамывая, из коридора в комнату влетел родонец.

И просто включил дождь.

В дверях появились любопытные головы воинов, но бесшумно скрылись, убедившись, что ситуация у начальства под контролем.

Из дневника наблюдений, дорогой дневник: на дождевание мои особенности не отреагировали. Похоже, необходимым условием для их срабатывания являлась направленность заклинания непосредственно на меня.

– Я нечаянно!

– Изьвините, Полья, случился непредвиденный конфузь, – стараясь держать лицо, проговорил родонец.

Надо признать, у Лео сдерживать эмоции получалось гораздо эффективнее.

Сдаётся мне, дорогой дневник, маг сейчас мучительно переживал позор, мало того что перед вражеским шпионом, так ещё и женщиной. То есть искренне считал, что накосячил с заклинаниями. Это, пожалуй, самая большая моя удача за сегодняшний день.

А то, что не удалось сломать крепость с первого раза – что ж.

Но попытка была зачётная!

– Ничего страшного, многоуважаемый господин Сэтоши. Бывает. Халат был красивый. Очень его жаль.

На скулах родонца заходили желваки.

Видимо, ему тоже было жаль. Даже сильнее, чем мне.

– Если вы не в настроении разговаривать, я могу обратно в темницу… – предложила я от всей души.

Опять же, вид у меня сейчас был как у мокрой курицы. В отличие от родонца, гладкая фигулька на голове которого от воды ничуть не пострадала.

– Я просто обязян теперь высушить вас. – Родонец изо всех сил пытался вернуть себе утраченное в собственных глазах достоинство.

С ужасом я представила, во что это выльется, если тот попробует применить магию. Но не знала, как бы поделикатней на это намекнуть, чтобы не оттоптать и без того потрёпанное эго родонца.

– Вы не будете возьражать, если мы устроимся у камина? – предложил Сэтоши, будто прочитав мои мысли. Возможно, он и сам не ручался за свой дар в таком состоянии.

– Многоуважаемый господин Сэтоши, именно об этом мне хотелось бы вас просить, если бы я осмелилась. – И сделала учтивый поклон, но не слишком глубокий.

Интересно, я достаточно прогнулась с его точки зрения или мне полагалось встать на колени и биться лбом в пол от счастья?

Глава 17. Приятно, дорогой дневник, поговорить с интеллигентным человеком

Родонец провёл меня дальше по коридору и наконец распахнул одну из дверей. Комнатка была небольшой, зато тёплой. На полу возле камина лежала шкура. Лишь войдя внутрь, я сообразила, что это спальня. Кровати как таковой не было. Но в углу лежало нечто напоминающее матрас и застеленное покрывалом. Возможно, у предложения отправиться к камину изначально был скрытый смысл, но незнание местных обычаев не позволило мне его уловить.

Сэтоши что-то гаркнул в коридор, вошёл в комнату следом за мной и закрыл дверь. И я почувствовала некоторое облегчение оттого, что выгляжу облезлой оборванкой.

Не то чтобы я всерьёз верила, что могу привлечь внимание такого красавчика. Но на безрыбье, как известно, и рак рыба, не говоря уже про более пошлые варианты пословицы.

– Присаживайтесь к огню, Полья, – щедро предложил мне родонец и подошёл к сундуку, из которого вынул бутылочку и две пиалы. – Вам стоит согреться.

Он поставил пиалы на невысокий столик вроде тех, на которых подают завтрак в постель (я в кино видела, дорогой дневник), булькнул прозрачного как слеза напитка в обе чаши и поднёс это сооружение к шкуре, на краю которой я расположилась.

Если бы я не знала о своей патологической криворукости, которая стала причиной учиненного погрома, подумала бы, что это было частью хитрого плана. Сегодня господин Сэтоши определённо играл в доброго полицейского.

– У вас очень необычное имя – «Полья». – Родонец жестом предложил мне выбрать чашу, взял оставшуюся, качнул ею в мою сторону и сделал небольшой глоток.

Хозяин явно показывал, что ничего опасного в напитке не содержится. Я, конечно, понимала, что есть такая штука, как антидот, поэтому всё равно была настороже. Однако откровенно демонстрировать недоверие не рискнула и, кивнув, чуть смочила губы напитком.

И закашлялась.

Градусов сорок там было. А скорее всего, больше. Такой нектар бы для стерилизации – цены бы ему не было!

– В полном варианте оно звучит как «Полина», – ответила я нейтрально, когда спиртовые пары перестали выжигать носоглотку и я вытерла слёзы.

– Никогда раньше не слишал. Откуда ви?

– Из России, – ответила я честно, как пионерка. Потому что не видела лучшего способа дезориентировать противника, чем рассказать всё как есть.

Или почти как есть.

– Это большой город?

– Это страна. Да, очень большая.

– А как ви с вашим спутником попали к нам?

– Вы, наверное, мне сейчас не поверите, но я сама не понимаю. Мы были с Лео у меня в квартире… и вдруг оказались посреди леса.

– Просто взяли и оказялись? – Сэтоши прищурил глаза, будто пытался пронзить меня рентгеновским зрением.

Тут в дверь постучали. Хозяин что-то прогэгэекал на своём, и в комнату, хромая, вошёл знакомый мне громила с тарелками на подносе. Башмачок из коры держался на честном слове. Что поделать? Верёвки не могут заменить полноценные бинты.

– Многоуважаемый господин Сэтоши, если у вас найдутся полосы ткани, я бы заменила вашему слуге повязку на стопе.

Родонец резко обернулся:

– Зячем вы это делаете?

– Что?

– Зячем вы пытаетесь за ним ухаживать? – Глаза родонца вновь превратились в щёлочки.

– Потому что могу, – пожала я плечами. – Я могу ему помочь, и это ничего мне не стоит.

– Он сделал вам больно.

– Но ведь это вы ему велели?

Головорез, который в этот момент ставил поднос на столик, вздрогнул. Тоже понимает по-леденски? Любопытно, здесь все такие образованные или громила совсем не прост?

Я склонялась ко второму.

– С чего ви это взяли?

– Я не знаю родонского языка, в отличие от моего спутника. Вы, многоуважаемый господин Сэтоши, могли это понять по нашему разговору. Но это было очевидно. Почему я должна злиться на человека, который честно выполнял свою работу?

– А если я сейчас вас ударю, ви тоже не будете на меня зьлиться? – На лице родонца мелькнула острая как бритва насмешка.

– Но ведь прямо сейчас у вас нет в этом нужды? И вам никто не приказывает это делать, – напомнила я.

На лице распрямившегося громилы мелькнуло неуловимое выражение. Видимо, я была всё же недостаточно почтительна со столь высокородной особой. Но если кому-то что-то не нравится, пусть скажет прямо. Для этого природа дала человеку рот и голосовые связки.

Сэтоши что-то приказал подчиненному, и тот стремительно скрылся за дверью.

– Зьнаете, Полина, он вас безюмно боится, – поделился родонец между делом, накладывая в чашу кашу, похожую на пшеницу.

Я испытала культурный шок. По фенотипу родонцу больше подошел бы рис. С другой стороны, какой рис вырастишь посреди тайги? Так что чем богаты, тем и сыты.

– Угощайтесь. – Хозяин показал жестом на кашу и, судя по виду, кусочки рыбы в соусе.

Я положила немного еды. Пахла она восхитительно. Но я слишком не доверяла своему сотрапезнику, чтобы расслабиться и получать удовольствие от ужина.

В качестве столовых приборов родонец использовал палочки. Мне не очень хорошо удавалось с ними справляться в нашем мире, но общие принципы пользования я знала. Поэтому, немного помучившись с установкой нижней палочки, приспособилась.

– А почему ваш слуга, многоуважаемый господин Сэтоши, меня боится? – наконец задала я очевидный вопрос, который от меня ожидали.

Я надеюсь.

– Он считает вас нэдзё.

– А что такое «нэдзё»? – уточнила я и попробовала кусочек неясного происхождения в подливе. Да, это оказалась рыба.

Возможно, мне следовало быть твёрдой. Не вести переговоры с террористами, требовать присутствия Лео и равных с ним прав. Но какой смысл? Пока Сэтоши мне ничем не угрожал. А еду для Лео мне, возможно, удастся выпросить. Если хозяин будет в добром расположении духа.

– Ви не зьнаете? – Собеседник изобразил удивление.

– Я понимаю, как выглядят мои слова. Но я действительно совершенно ничего здесь не знаю. У нас в государстве тоже есть горы. Есть похожие деревья. И даже есть люди, внешне похожие на вас. Но конкретно о Родонии я никогда раньше не слышала. И тем более о непонятных «нэдзё».

– Ви удивительно упорни в своём нелепом рассказе, – констатировал Сэтоши, но тоже так… вскользь.

– Подумайте сами: если бы вы планировали проникнуть на чужую территорию, не логичнее ли было бы подготовиться к походу немного серьёзнее, чем мы?

Я отвернула край рукава, показывая примитивный шов.

Родонец недовольно дёрнул бровью. Возможно, сама мысль сравнивать нас и его показалась Сэтоши оскорбительной.

– Тогда откуда ви знаете леденский язик? – попытался он подловить меня.

– Я говорю на русском. – Я развела руками. – Так кто такие «нэдзё»?

– Это ведьми.

– Ведьма – это маг-женщина? К счастью, я не владею магией.

Я улыбнулась. Будь у меня ещё и магия, это каких же масштабов катастрофы я бы устраивала?

– Ви говорите об этом так, будто это вас радует, – удивился Сэтоши.

Интересно, дорогой дневник, сейчас он пытается проверить, насколько я наслышана о судьбе местных одарённых? Или об их печальной судьбе Тору нам соврал?

– В России нет магов. И магии.

Родонец посмотрел на меня как на выдумщицу и помотал головой:

– И где же она находится, эта ваша Россия?

– Понимаете, многоуважаемый господин Сэтоши, если бы я прибыла сюда каким-то объяснимым образом, то могла бы сказать, например, что нужно плыть два месяца на запад, а потом ещё три недели скакать на лошадях. Но мы с Лео… – Тут я была вынуждена сделать паузу, потому что не признаваться же незнакомому мужчине, что мы делали в момент перемещения? – …говорили, говорили, и вдруг – раз! – и вокруг ваши ёлки-палки. Деревья местные, в смысле.

– Зячем ви устроили пожар? – Тон вопроса был столь же спокоен, как Тихий океан во время плаванья Магеллана.

– Нечаянно. Мы не хотели. Просто так вышло. Случайно. Сами подумайте: зачем нам устраивать среди ночи пожар, а потом бежать непонятно куда, без сна и отдыха, рискуя стать его жертвами?

– Чтоби причинить вред врагу? – в качестве версии предположил Сэтоши.

– Вы вновь рассуждаете, исходя из того, что мы – разведывательно-диверсионная группа. Но, многоуважаемый господин Сэтоши, вот вы бы взяли с собой для такой миссии столь неподготовленную особу, как я? Если честно?

Родонец поднял на меня взгляд и внимательно оглядел. К счастью, он меня практически не знал. Но, видимо, уже о чём-то догадывался.

– А откуда ваш спутник знает родонский язик?

– Не знаю, многоуважаемый господин Сэтоши. Мы с ним знакомы не так давно, и о том, что он владеет родонским, я узнала лишь тогда, когда Лео на нём заговорил.

– Надо же! А кажется, между вами очень долгие и близькие отношения.

– Поневоле проникаешься привязанностью к мужчине, который раз за разом спасает тебе жизнь. – Я беспомощно улыбнулась и развела руками.

Более того, спасает от тех проблем, которые ты сама же ему создаёшь, молча и без упрёков. Уже не говоря о прочих нереальных достоинствах Леонарду та Берсану.

– Куда вы направлялись со своим спутником? – сменил тактику родонец.

– Хотели сбежать подальше от вас. Но не вышло.

– А почему вы не обратились к нам зя помощью?

Ну, дорогой мой Сэтоши, что это за детские заходы?

– Мы хотели. Когда убегали от змея. Но что-то у нас с вами не сложилось.

Тут маг даже палочки свои отложил.

– Зячем вы натравили на меня шуникеру? – спросил он, безмятежно глядя мне в глаза.

– Я даже не знаю, что такое «шуникера», а вы, многоуважаемый господин Сэтоши, спрашиваете, зачем я её натравила.

– Шуникер – это зьмей-убийца. Как вам удалось его призьвать?

– Ночью, убегая от пожара, мы выбрались к скалам и там обнаружили заброшенный рудник. В нём заночевали и переждали дождь. А утром там всё затряслось. Мы рванули со всех ног и случайно выбежали к вам.

– Хорошо. Предположим. Хотя со сторони не выглядело, что ви со всех ног спасаетесь. Однако всем изьвестно, что никто не может вырваться изь ментального зяхвата шуникера. – Он повесил напряжённую паузу и пережевал кусок рыбы. – Кроме нэдзё.

А вот это, дорогой дневник, было очень важным откровением. Выходит, «шуникеры» подчинялись не родонцам, которые якобы их создали, а местным ведьмам!

– А откуда они вообще берутся? Эти шуникеры?

Откуда берутся нэдзё, меня тоже интересовало. Но не всё сразу.

– По легенде, они водятся в горах и нападают на тех, кто их беспокоит.

– А на самом деле? – заинтересовалась я. И даже подалась вперёд от любопытства.

– А на самом деле – не знаю. Я вообще не был уверен, что они существуют.

– Правильно ли я понимаю: то, что из ментального захвата шуникера невозможно вырваться – это тоже легенда? Как и то, что они слушаются лишь нэдзё?

– Это я зядаю зьдесь вопросы! – внезапно вспылил Сэтоши и чуть не стукнул кулаком о столик. Но, видимо, вовремя сообразил, что тот не выдержит удара.

– Извините, многоуважаемый господин Сэтоши. – Я сложила руки свечкой на азиатский манер и поклонилась, насколько позволяла поза. – Не думала, что мои вопросы могут оказаться настолько неудобными.

На скулах родонца вновь заходили желваки.

Жевать в моем случае лучше, чем говорить.

Не умеет мальчик проигрывать.

Совсем не умеет.

Хотя давно уже не мальчик.

Чтобы придать себе более подобострастный вид, я попыталась перетечь из положения «сидя боком на полупопии с поджатыми ногами» в положение «сидя на коленях». Стоит ли говорить, что в итоге я запуталась в конечностях и пнула себя носком в голень?

И испытала острые ощущения.

Острые – в смысле, что в ногу впилось металлическое жало.

Тэкс!

В сапоге определённо появилось то, чего не было.

Но чисто теоретически: если Лео может собрать котелок из атомов железа, почему бы не самозародиться кинжалу? Может, в сапог встроена какая-то хитрая магическая матрица для самосборки? Если воспринимать магию как физический процесс, почему нет? Просто в этом мире существует ещё один вид энергии – магия. И то, что я не понимаю, откуда она берётся, не отменяет факта, что она не только берётся, но ещё и трансформируется в другие виды энергии, а также в вещество – прямо по Эйнштейну.

Я старалась не слишком выдавать эмоции. Хотя это было сложно. Хорошо, что лицо в этот момент было обращено вниз в благоговейном поклоне.

– С какой целью ви направлялись к источнику? – голосом, не терпящим возражений, спросил родонец.

– Куда мы направлялись?!

– Ви направлялись к источнику!

– Да? А к источнику чего?

– К источнику Сили!

Хо! Уж не о той ли Долине Проклятий, о которой рассказывал Тору и упоминала Алёна, идёт речь?

Меня подбивало расспросить поподробнее, но я помнила, как собеседник реагировал на вопросы, и решила пока воздержаться.

– Боюсь вас разочаровать, многоуважаемый господин Сэтоши, но мы не знали не только где он находится, но и что он вообще существует. И если оказались рядом, то совершенно случайно!

А вот к Тору, учитывая антимагические браслеты, это могло не относиться. В поведении нашего «спасенца» проступало всё больше странностей, незаметных на первый взгляд. Например, его желание идти вместе с нами – под предлогом якобы долга за спасение жизни, который оказался столь быстротечным.

И его поведение в обсуждении, куда идти после переправы, теперь казалось подозрительным. Я припомнила его реплики. Он вроде и ни с чем не спорил, но тонко и ненавязчиво подкидывал доводы в пользу избранного в итоге маршрута.

Кстати, не его ли силами был отрезан путь назад по шаткому мостику над горной речкой?

И если мы действительно оказались неподалёку от некоего «источника» (а возможно, дорогой дневник, и «Источника»), то вполне логичным со стороны Тору было избавиться от неудобной компании в моём лице, чтобы добраться до места без лишних проблем. Да и компания Лео вряд ли его слишком привлекала. Мы же не знаем, с какой целью он навострил туда лыжи?

Тут дверь распахнулась, и ручной головорез Сэтоши вошёл в комнату, отрывая меня от размышлений. В руках он нёс полосы ткани. Лицо его выражало отчаянную решимость. БигБосс жестом указал на меня и что-то прогыгэкал, после чего громила отправился в мою сторону. На физиономии мага императорской крови читалось ехидство. Он явно забавлялся, отправляя слугу на экзекуцию.

С точки зрения слуги.

Тот протянул мне местные бинты, будто это были розги. Ткань представляла собой что-то вроде грубого льна. Длины было недостаточно для нормальной повязки. Я принялась их связывать, а потом скручивать в привычный рулончик.

– Скажите, многоуважаемый господин Сэтоши, почему никто из магов не пришёл на помощь вашему воину? Понятия не имею, можно ли было магически вправить подвывих. Но они совершенно точно могли обезболить процедуру. И ускорить заживление.

Головорез вздрогнул и побледнел. По лицу БигБосса пробежала изморозь.

– Сила мага, дар мага принадлежат Императору! Никто не вправе использовать их в личных целях! – отчеканил Сэтоши.

– Да? Ну мне просто подумалось, что здоровье воинов – это тоже в интересах Императора. Но исключительно по глупости! От незнания местных традиций! Давайте свою ногу, господин слуга.

Я протянула ладонь, и громадный родонец подал пострадавшую конечность. Узлы на верёвках не сразу, но поддались. Я сняла кору. Размотала повязку из полы своего халата. Ощупала ногу. Припухлость осталась. С внутренней стороны голеностопа налился смачный синяк. Но дело определённо шло на поправку. Теперь главное – иммобилизовать стопу. Я сделала фиксирующую повязку, сверху примотала лубок. Получилось условное подобие гипса.

Всё это время пациент стоял закаменевший, как Ленин на главной площади.

– Можете идти. – Я легонько постучала пальцами по ноге. – Дней пять-десять желательно повязку не снимать.

Бугай посмотрел на хозяина.

– Свободен, – велел тот и указал на дверь. Разнообразия ради – на понятном мне языке.

Слуга облегчённо ухромал за дверь. Я скрутила ленты от своего халата. Не пропадать же добру! Да и неопрятненько – мы вообще-то тут едим. Рулончики сунула в сапог – за неимением карманов больше некуда.

Закончив с делами, я осмотрелась. После грязных портянок и посторонних ног душа требовала воды и мыла. Однако ничего похожего на рукомойник в комнате не наблюдалось. Я вынула из другого сапога чистый кусочек ткани и плеснула на него «нектара» из своей чаши. Заодно и продезинфицирую.

БигБосс пристально следил за тем, как я протираю пальцы спиртовой салфеткой.

– Извините, гигиена превыше всего! – пояснила я на всякий случай.

– «Гигээна»? – Слово родонцу было незнакомо.

– Чистота. Залог здоровья.

Сэтоши с умным видом кивнул. Дождавшись, когда я закончу, он снова плеснул мне огненной воды, булькнул себе, отсалютовал и выпил. Я последовала его примеру, символически коснувшись губами пиалы.

– Многоуважаемый господин Сэтоши, очень интересно, как вам удалось нас найти? Это было почти невозможно в таком огромном лесу, учитывая, что шли мы куда глаза глядят. Наверное, вы обладаете чудесным магическим предвидением?

Я кинула родонцу достаточно жирного леща или нужно добавки отвесить?

– Это было несложно, – с видом «все вы пыль у моих ног» поведал родонец. – Вы взяли вещи, принадлежавшие воинам Императора. Ёдзиро шёл зя вами по ним.

Угу. Выходит, у нас не было шансов с того самого момента, когда мы надели сапоги убитых воинов.

Интересно, Тору об этом знал?

– Ёдзиро – тот господин, который пал от меча моего спутника? – задала я очевидный вопрос, скромно потупив взгляд.

– Да, тот глупец.

Сэтоши просто констатировал факт. Будто это не было оскорблением и вообще не имело для него никакого значения. Впрочем, возможно, свою роль сыграли трудности перевода. Например, в леденско-русском не нашлось подходящей замены необидному родонскому слову, означающему что-то вроде «непутёвый младший брат».

Кстати, я так и не поняла, что с ним сделали. Не видела, чтобы тело осталось на месте стоянки. Возможно, его разложили на атомы или сотворили ещё какую ворожбу. Но с собой для почётного захоронения точно не тащили.

– Вы очень мудро придумали с засадой, многоуважаемый господин Сэтоши. Мы не ожидали, – снова похвалила я.

– Ублюдок Ёдзиро тоже, – удовлетворённо кивнул родонец и доброжелательно улыбнулся.

Чисто теоретически «ублюдок» может означать «незаконнорождённый потомок». Но с учётом ранее прозвучавшего «глупца» – вряд ли.

– О, вы действовали независимо от господина Ёдзиро?

– Ёдзиро, выродок чумного тушканчика, решил, что может меня сместить, – с обострённым чувством собственного величия поделился собеседник.

– Очень неосмотрительно с его стороны.

С одной стороны, радует, что БигБосс не будет злиться на Лео за гибель товарища по оружию. С другой – сама ситуация явно порождена нашим с Ша триумфальным появлением. Если бы не мы, у глупца Ёдзиро не было бы никаких шансов подсидеть великолепного Сэтоши.

– Особенно учитывая ваше происхождение, – бросила я вдогонку пробный шар. Дозволено поднимать эту тему или нет?

Родонец лишь высокомерно покивал.

Дозволение получено.

– Наверное, вам, многоуважаемый господин Сэтоши, скучно здесь, в этой глуши? Вы привыкли к иной, более… роскошной жизни?

– Ничто не имеет зьначения рядом с волей Императора! – выдал родонец, как пионер – «Всегда готов!»

– Ничто не имеет значения рядом с волей Императора, – согласилась я на всякий случай, чтобы меня не записали в оппозицию. – Я же не знала, что вы здесь по его воле.

Сэтоши удостоил меня взгляда «Что взять с юродивой?» Действительно. Это я не подумавши. Не добровольцем же он отправился на стройку века?

Любопытно, кстати, что здесь строят?

Поблизости от Источника.

– Господин Ёдзиро был крайне самонадеян, если думал, что справится там, где руководителя избрал сам Император! – продолжила я утешать оттоптанное самомнение БигБосса.

Родонец польщённо кивнул, качнул в мою сторону чашей с пятидесятиградусным нектаром и сделал глоток. Я сделала встречный жест и тоже пригубила.

– Шуникера причинила много вреда? – по-светски полюбопытствовала я, подчёркивая, что не виноватые мы. Она сама пришла! Приползла, точнее. – Ничего серьёзного не разрушила? Там вообще можно будет работать?

– Нет ничего невозьможного, если такова воля Императора! – вновь отрапортовал Сэтоши. – Виновные в побеге зяключённых зявтра будут принесены в жертву, и я зяпечатаю для шуникера выход из рудника. Зято теперь доступен старый. Он богаче рудой.

Весь вид Сэтоши показывал: «Чтоб вы все подавились, исчадия шуникера!» Если бы не оброненная вскользь фраза о жертвах, дорогой дневник, можно было бы подумать, что передо мной нормальный карьерист.

Но к карьеризму у моего собеседника, похоже, была выраженная психопатия.

– Не зря же Император назначил вас на эту должность! – поддерживала я контакт с больным. Жаль, что на помощь не примчится психиатрическая неотложка. – В Родонии, наверное, очень сложно получать железо? Какой тяжёлый труд: доставлять руду по таким плохим дорогам!

– Зячем куда-то везьти руду, если можно отливать из неё пангу на месте? – самодовольно усмехнулся собеседник.

– «Пангу»?

– В вашем язике нет такого слова. Пока нет.

В тоне Сэтоши мне послышалось некое зловещее обещание. Он вновь качнул чашей в мою сторону. Уровень напитка в посудине заметно снизился. Пьяный психопат куда опасней, чем трезвый. Но я и от трезвого предпочла бы держаться подальше.

Хотя объявившийся в сапоге кинжал дарил иллюзию защиты.

– Это новое оружие?

– Откуда ви зьнаете? – Глаза Сэтоши превратились в узкие щёлочки, а рука легла на рукоять меча.

– Вообще-то я только предположила. Исходя из ваших слов. Но теперь знаю.

Родонец в одно мгновение побелел, а сжатые губы приобрели синюшный оттенок. На его лбу проступила испарина. Зрачок поглотил радужку. Жизни пациента угрожала опасность!

– Да вы не переживайте так, многоуважаемый господин Сэтоши. Вы же не рассказали, что представляет собой это оружие, – попыталась я успокоить собеседника, потянулась к нему и коснулась пальцами тыльной стороны кисти.

– И-и-и-е! И-и-и-е! – завопил он и дёрнулся от меня как от прокажённой, неловко выворачивая ноги из турецкого узла и отгораживаясь ладонями с растопыренными пальцами.

Глаза с побелевшими белками чуть не вылезли из орбит от ужаса.

Мой пульс зачастил, а пальцы заледенели. Рука схватилась за сердце. Чёрт подери, что я натворила?!

Сейчас меня тут и казнят!

– Господин Сэтоши, я не знала, что вас нельзя касаться! У меня на родине так выражают участие и поддержку! Конечно, я должна была подумать, что моё положение слишком ничтожно, чтобы…

– Ви живи? – Родонец вернулся в изначальное положение.

Он взял себя в руки на удивление быстро. К его лицу стали возвращаться краски. В тоне сквозило потрясение, но уже контролируемое.

– Учитывая вашу реакцию, сама удивляюсь этому факту.

Я выдохнула «ху» и рефлекторно отёрла лоб, хотя, в отличие от сотрапезника, испарины у меня не было. Чисто на уровне рефлекса.

– Ви точно меня коснулись? – Глазки-щёлочки смотрели прямо в меня, тренируясь в прожигании насквозь.

– А какой ответ вы хотели бы услышать?..

– Дотроньтесь! – Сэтоши протянул мне ладонь, как вельможи для поцелуя.

Но поскольку конкретных указаний не последовало, я снова тронула его подушечками пальцев.