Читать книгу "А у эйчара руки длинные! Новогодний компроМАТ"

Глава 4. Вперёд, на подвиги!

Ожидание схватки меня всегда бодрило. Я пыталась представить себе реакцию господина Покровского на всё то, что для него придумали. Но фантазия моя буксовала. Невозможно предсказать реакции рептилоидов, потому что у них мозг по-другому устроен. Ученые так и называют его: рептилоидный, который лучше всего работает в направлении, где и кого сожрать.

Всё-таки было что-то такое в Илье Сергеевиче, от чего холодило позвоночник и поджимались булки. Такое, что пробуждало древние инстикты. Жажду крови, например. Желание погреться от огонька, изрыгаемого врагом. Раздраконить Покровского, увидеть его огнедышащим, – ради этого стоило рискнуть!

Звучало почти как «Ради этого стоило жить!». И пусть это было преувеличением, но да, с появлением в нашем корпоративном пространстве гадского эйчара окружающий мир стал четче и насыщенней, что ли. Всегда подозревала, что меня в детстве ударили головой. Сложно удержаться от соблазна, я их понимаю. Но сейчас весь симптомокомплекс во мне прям расцвел и заколосился.

Наконец он настал, долгожданный миг корпоратива. Сегодня мне предстояло сполна насладиться победой, поэтому я должна была выглядеть как королева. Кроваво-красное платье, облегающее всё, что только можно облечь, ровно той длины, чтобы из под него не было видно кружевных резинок чулков. Элегантные шпилищи, подчеркивающие моё моральное превосходство над рептилоидами. Идеальная укладка и не менее идеальный макияж.

Даже жаль, что господин Покровский не мог этого оценить – он для этого был слишком занят.

Я цедила шампанское из бокала и была вынуждена признать: Илья Сергеевич был рождён для сцены! Он мог бы стать вторым Аленом Делоном – тот, вроде, тоже росточком похвастаться не мог. И что его потянуло в управление персоналом? Ульяша Яковлева чуть из стрингов не выпрыгивала, чтобы обратить на себя внимание новоявленной звезды. У него поклонниц было бы – что собак нерезаных. Хотя драконы вроде собаками не должны интересоваться. Особенно собаками женского пола. Так что сидела бы ты лучше, Ульяша, спокойно.

Но эйчар и вправду был хорош. Даже в дебиловатой роли олененка Рудольфа ему удавалось прыгать с какой-то непередаваемой грацией. Несмотря на зажатый между ног красный фонарь. Обе руки Ильи Сергеевича были заняты упряжкой с другими такими же оленями. Поэтому, кроме как между ног, Покровский ещё мог взять его в рот, не поймите превратно. Мы даже ставки делали в отделе, что он выберет.

Но, черт подери, красный фонарь между ног эйчара совсем не портил.

Даже придавал ему загадочности и извращенной сексуальности.

– Так, Даня, мне больше не наливать, – попросила я своего верного пажа.

Тот смотрел на сцену напряженно, будто ждал, что в любой момент Илья Сергеевич может сорваться с цепи и наброситься на мирных сотрудников. Эх, плохо ты разбираешься в людях, Данила-мастер. Потому не быть тебе никогда директором.

Примитивнейшая по сути своей сценка имела оглушительный успех. Рудольфа дважды вызывали на бис потрясти рогами. После чего красному от хохота и алкоголя народу дали немного остыть и закусить.

– Может, дадим Покровскому немного отдохнуть? – озабоченно спросил Данила.

– Что-то не заметила, чтобы он слишком сильно устал от сокрушительного успеха, – хмыкнула я. – Если бы была возможность, ему бы доллары под ремень совали, поверь моему слову. К тому же следующий конкурс он и так по сценарию пропускает.

Там у нас значились командные эстафеты. Использовать Покровского в массовке было слишком мелко. И неинтересно. Но другим сотрудникам тоже нужен звездный час. Мы за справедливость и равноправие.

– Пусть лучше Анна Александровна отдохнет, – мечтательно улыбалась Ульяна.

– Её место надеешься занять? – фыркнул Вася Прохоров, её коллега по SMM. Он к Анне Александровне, нашей главбухше, питал трепетную ненависть, и эти чувства, судя по регулярным ошибкам в его расчетах, были взаимны. История умалчивала об истоках сих глубоких чувств, но об их существовании не знал разве что глухой.

– Ну а почему всё лучшее ей? – надула Ульяна губки.

Всё лучшее – это конкурс «Одень Снегурочку», в котором, по кровожадным задумкам нашего коллектива, ей предстояло выступать в паре с Ильей Сергеевичем. Пары вызывались по жребию. Конечно, жребий был меченый, и пред Покровским на правах внучки Деда Мороза предстала исполинских размеров бухгалтерша. Суть конкурса состояла в следующем: даме выдавался халат, кавалеру – варежки-краги и повязка на глаза, в которых ему предстояло застегнуть пуговицы Снегурочкиного наряда. Особый цимус напарницы Покровского состоял в том, что халат на Анне Александровне практически не сходился. Это не потому что мы специально. Просто формы у неё были выдающиеся.

Главбухша очень мило краснела и смущалась, когда Покровский пытался нащупать полы её балахона. А вот эйчар двигался как сапер по минному полю: сначала стянул безопасную середину, которую можно было бы назвать талией, но язык не поворачивался. Потом спустился вниз. И только после этого точно, будто подглядывал, справился с пуговицами в районе декольте. Причем быстрее всех!

– Вот это опыт у человека! – восторженно выдала разведенка Юля Савичева, наша контент-менеджер. – Если он с закрытыми глазами с такой скоростью застегивает пуговицы, прикиньте, с какой он раздевает?!

Последние грибы встали на дыбы!

– Пара опозданий – и вот ты уже без штанов, ужина и абонемента в спортзал, – напомнила я.

Нет, определенно удача не желала принимать мою сторону. Но у меня в запасе ещё оставалось последнее испытание! Последний конкурс в нашей программе! Последний гвоздь в рептилоидный мозжечок! Девчонки успели потрясти телесами на танцполе и вернуться назад, когда ведущие его объявили. Конкурс назывался «Идея нахожуся». Дурацкий совершенно конкурс, как и все остальные в сегодняшней программе. Но поддатому электорату разве много надо? Сидит человек спиной к зрителям, на спинку стула ему вешают табличку с надписью, где он очнулся после празднования Нового года. Он, понятно, понятия не имеет, что там, но должен отвечать всякую пургу наугад на ядреные «наводящие» вопросы из зала.

Я и сама ржала как дура, когда Валентин Петрович, бессменный шофер Смеловских, который, по версии ведущих, «оказался» в роддоме, рассказывал, что так заимелся: то прими, то подай, то вставь, то проверни… Для звезды вечера подготовили самое звездатое место: «Мужской стрип-клуб.

– Зачем вы туда пришли? – крикнул кто-то из зала.

– Работаю я тут, – бодро ответил Покровский под дружный смех.

– А что вас сюда привело?

– Призвание. Чувство долга. Если не я, то кто же? – легкомысленно делился эйчар, заставляя публику складываться вдвое от хохота.

– Тяжело? – Эх, не я одна питаю к эйчару недобрые чувства.

– Ну как не тяжело! Тут, знаете, такие недалекие стервы встречаются? О-го-го! Ты хоть ужом вейся, хоть на шпагат сядь, а их всё не устраивает, – прямо в тему рассказывал Илья Сергеевич похохатывающим поклонникам. – Ремнем бы их выпороть, да на мое место поставить. Посмотрел бы, как бы они на моем месте выкручивались…

Много ль надо поддатому электорату? Да им пальчик покажи, они уписаются от смеха. Только я четко понимала, что сейчас Покровский не пургу несет. Нет, он говорит сейчас со мной. Обо мне. Эта сволочь рептилоидная отвратительно трезв и спокойно, открыто и радостно рассказывает всем, что обо мне думает.

Под аплодисменты публики Покровского отпустили со сцены, и он очень натурально сделал вид, что он потрясен, поражен в самое сердце местом, куда его забросила судьба. Сначала глаза прикрыл, потом рот захлопнул, лицедей.

Значит, я – стерва недалёкая, да? Которую выпороть нужно?

– А теперь приподнимите ваши скатерти! Под ними номерки, которые подскажут вам пару на наш медленный танец! – возвестили ведущие, раскланиваясь.

Я тяпнула рюмашечку беленькой, которая вызывающе стояла у меня перед носом весь вечер. Даже в этом развлечении Покровский меня уел!

– Варвара Арсентьевна, какая неожиданность! – раздался его голос у меня над ухом, и я даже вздрогнула. – Вы моя пара!

– Я?!. – Я развернулась к эйчару, и тот продемонстрировал мне номер 25.

Ровно такой же был у меня под скатертью. Он бы и дальше там лежал, если бы Улечка не задрала скатерть до самых гланд. До меня медленно доходило: судя по офигевшему взгляду и надутым губам, Яковлева договорилась с организаторами подтасовать номерки, чтобы ей выпала счастливая – с её точки зрения – возможность протанцевать медляк с Покровским.

Но что-то пошло не так.

То ли номерок положили не туда, то ли она не на свое место села, то ли у меня всё же были враги и они нашли способ мне насолить, но танцевать с Ильей Сергеевичем выпало мне.

Я растянула радостную улыбку и протянула ему руку. Не устраивать же истерику? Данила, который где-то шлялся и не увел меня на танцпол раньше, спешил к нашему столику, но было уже поздно.

Покровский небольшой, но твердой ладонью подхватил меня за талию и повлек туда, где под мерцание зеркальных шаров обжимались наши сослуживцы. Покровский закинул мои руки себе на плечи и крепко притянул меня к своему телу. От ладоней рептилоида шёл жар. Хорошо притворяется теплокровным, ничего не скажешь!

– Прекрасный вечер, Варвара Арсентьевна, – похвалил меня партнер по танцу, склоняясь ко мне и говоря практически в ухо. Других шансов докричаться до меня у него не было: музыка, шум, болтовня. Но вышло уж больно интимно и щекотно. – Я не ошибся в вас, вы порвали всех аниматоров города как Тузик грелку!

И к себе прижимает, гаденыш.

Выпитая стопка неожиданно ударила по последним оставшимся в доступе мозгам, и я почувствовала, как меня повело. Голова закружилась, в нос неожиданно ударил запах мужского парфюма, смешанного со здоровым потом прижавшегося ко мне горячего мужского тела, и я почувствовала, что потекла. Вот это меня торкнуло!

– Очень ценно для меня ваше экспертное мнение, – проговорила я и ощутила, как мужская рука медленно, но уверенно поползла к моей попе.

Ах ты ж засранец!

Я внесла поправку, сдвинув руку туда, где она была, но вторая рука господина эйчара двинулась вверх по моему позвоночнику, крепче прижимая и вынуждая двигать бедрами в такт его движениям. А танцевать Покровский умел. Он вообще умел двигаться, это ещё по роли Рудольфа было заметно.

Нет, нужно что-то решать с неудовлетворенным либидо, чтобы оно не заводилось на первого попавшегося мужика, особенно – рептилоидной национальности.

– А какой полет фантазии в конкурсах… – Он втерся бедром между моих ног, заставляя меня испытать… всю остроту ощущений не до конца удовлетворенной женщины. – В исполнителях, правда, разнообразия не вышло.

Он вновь прижался к моему уху, вызывая во мне противоестественные в отношении холоднокровных представителей фауны реакции.

– Это потому что вы у нас незаменимый! – Я также проговорила ему в ухо, а потом потерлась щекой о его скулу – да, я тоже умею по таким правилам играть. Я на своих каблуках и он оказались практически одного роста, и это оказалось очень удобно для подобных игр.

– За что ж вы меня так ненавидите, Варвара Арсентьевна? – В сумраке зала его практически черные глаза уставились в мои. Это оказалось неожиданно и даже подло с его стороны, настолько интимным мне показалось оное действие.

– А за что мне вас любить, Илья Сергеевич? – расцвела я ядовитой улыбкой. – Мне вас жалко. – И я почувствовала, как закаменели руки на моей спине. – Вы ведь бесправное орудие в руках уважаемого Льва Ивановича. У вас нет своего мнения. У вас нет своих желаний и целей. Столько талантов – и льву под хвост, простите…

Покровский застыл на месте, и в этот момент закончилась музыка. Надо же как совпало!

– Благодарю вас за танец, любезная Варвара Арсентьевна. – Покровский поймал мою руку и коснулся губами запястья. Очень собственнически, от чего моя нижняя чакра на фоне общего опьянения вновь вздумала реагировать.

– Всегда рада! – улыбнулась я, развернулась и… чуть не навернулась на своих каблучищах, благо рука Ильи Сергеевича оказалась быстрей.

– Будьте осторожней! – порекомендовал он мне вслед.

Без сопливых… шатко.

Я быстро нашла глазами Данилу. Надо бы убить двух зайцев разом: помочь своему либиду и поощрить зама.

– Дань, давай в нашей комнате для переговоров… переговорим по-быстрому? – подмигнула я.

– О-о-о! – в восторге закачал он головой.

– Чуть позже за мной, ок?

Он кивнул.

Хороший мальчик. Звезд с неба не хватает, но в штанах необходимый мне сейчас комплект имеется. Не нужно ждать слишком многого от мужчин. Нужно уметь пользоваться тем, что есть в наличии.

Глава 5. Лучший мой подарочек…

Вот же сучка! Какая вы всё-таки сучка, Варвара Арсентьевна!

Злая, кусачая.

Голодная.

Голодная, потому и кусачая, это очевидно. Бабу неиметую за версту видно. Особенно если от природы она темпераментом не обделена. Поскольку весь его неизрасходованный тратит с особым пристрастием к мужикам.

Будто это я виноват, что она кому-то недодает.

Или ей кто-то недодает. Так обращайся к тем, кто даст. Это же очевидно! А то выберут себе каких-нибудь… смурфиков. И: ой, мужики теперь не те пошли!

Те мужики пошли! Те! Куда ты их послала, туда они и пошли. И нечего потом на основе выборки смурфиков делать выводы о всей генеральной совокупности.

Надо же, как она меня зацепила.

Я ведь взрослый, адекватный человек. Грамотный. Опытный. Я же понимаю, с какой целью она мне это про мнение, желания и цели выдала. Потому что есть женщины в русских селеньях, у которых недостаток адреналина в глубине междупопия. И ищут они себе приключения в связи с этим прискорбным фактом, энергично размахивая своей игрушечной шпажкой. Те, у кого оружие посерьезней, его лишний раз не достают.

И потом такие: «Ой, я вовсе не то имела в виду! Это у вас прицел сбился!». Потому что совсем разные вещи. Когда ты ищешь приключения, вроде как всё по твоему желанию. А когда они находят, ты уже в пассиве, и там от тебя ничего не зависит. Стра-а-ашно! А вдруг найденное приключение между полупопиями не пролезет?

Или пролезет, что ещё страшней?

Поэтому что она делает сразу? Прикрывает оно место бронебойными стрингами и ловит кайф от того, какая она крутая. Как пресловутая Сорока, только наоборот: и этому не дала, и этому не дала… Только смурфику дала. А он, сцуко, не то, почему-то! Не может, как лев, до сорока раз в день. Вот же незадача какая!

…Не додают им.

Прямо от души захотелось додать!

Поскольку своими псевдосексуальными маневрами взмутила она мой недостаток здоровой половой жизни ниже ватерлинии. В обычных условиях, под гнетом обстоятельств и вообще стрессов, он себе лежал на дне, носа не высовывал. А тут, подогретый спиртовыми парами, он набрался наглости и вылез из норы.

И я не мог его осуждать. Когда тебе столь вызывающе кидают перчатку, сложно удержаться. Душа и тело мои жаждали сатисфакции. Я нашёл Варвару Арсентьевну взглядом. Она о чем-то шушукалась со своим замом, недалёким, но очень исполнительным. Идеальный подчиненный. Далеко пойдёт.

Сверкнув красной тряпкой коктейльного платья, Ковалева царственно уплыла в сторону лестницы. Ведь до чего бабельная баба! И фигура, и осанка, и лицом боженька не обидел, хотя в теперешнем ракурсе я не мог это заценить. Чувствуя себя последним быком, я мысленно шаркнул копытом арену и отправился следом.

Чтобы женщина отстала, нужно дать ей сказать последнее слово.

Но я не смог. Каюсь, я просто не смог. Я ещё не знал, что ей скажу и скажу ли вообще что-нибудь. Может, мне будет достаточно просто пройтись по коридорам здания, успокоиться, поступить как положено настоящему профессионалу: стряхнуть морок провокации…

…и подтвердить тем самым, что у меня нет своих желаний и целей!

Что бы я сейчас не выбрал: забить и показать, что мне нет дела до того, что думает обо мне некая Варвара Арсентьевна, или устроить ей взбучку и продемонстрировать, что её слова меня задели, я в любом случае проигрывал.

Ненавижу оказываться в патовых ситуациях!

Пальцы сжались в кулаки.

Басы бомбили по стенам ударной волной, но я старался идти бесшумно, прислушиваясь, как стучат впереди женские туфельки, цокая каблуками на лестничных площадках. В одном месте Ковалева оступилась и чуть не упала, судя по короткому нецензурному высказыванию.

Она поднялась на четвертый этаж, где размещалось их агентство. Я вспомнил, чем закончился мой последний визит в кабинет Варвары Арсентьевны, и новая порция крови застила глаза.

Ковалева напевала ту самую мелодию, под которую проходил наш последний спарринг с использованием танцевальных па. Она шла, слегка покачиваясь, и вела указательным пальчиком по стене. Я мог бы не таиться: мы уже были одни, и какая разница, где произойдет выяснение наших отношений. И всё же решил дождаться, пока она зайдет в в дверь, за которой начиналась её территория.

Но она не дошла. Порывшись в клатчике, она извлекла ключ от общей переговорной. К слову, той самой, где она зажигала в своей лягушачьей шкурке. Вошла. Закрыла дверь.

Я двинулся следом.

Перед дверью на секунду завис, задумавшись: стучать или нет? И всё же решил, что сегодня Ковалева обойдется без предупреждения.

Я открыл дверь и остолбенел.

Варвара Арсентьевна лежали-с лицом в стол, как в старой доброй присказке, к лесу передом, ко мне задом.

Видимо, я был в этом году достаточно хорошим мальчиком, раз Дед Мороз сделал мне на Новый год такой подарок! Вынуть ремень из брюк или достать телефон? Нет, я должен заснять это для потомков.

Пусть не для потомков, а просто для себя, когда станет совсем хреново, я буду пересматривать момент, как даю Ковалевой по заднице, и на душе будет становиться светлее! Я быстро запустил запись, включил камеру и поставил телефон в подставке-книжке на подоконник у входа. Не уверен, что кадр будет пойман идеально, но времени не было. Глазомер, быстрота и натиск!

Я молча подошел и от души, звонко, шлепнул Варвару по мягкому месту. Как давно мечтал. О, какой это был кайф!

Я ожидал воплей, визгов, расцарапывания лица, но Ковалева вместо этого с низким, чувственным, пробирающим до спинного мозга «о-о-о-о» стала… задирать, мать его, подол! Под которым я имел честь лицезреть чулки.

И всё.

То есть она сюда припёрлась потрахаться?..

Я просто обязан был остановиться. Во-первых, потому что дама не понимает, кто перед ней, стопудово, думал я, расстегивая ремень.

Хотя…

Хотя от Ковалевой всего можно ожидать, сиськами же она передо мной уже сверкала? Рука скользнула во внутренний карман, где в портмоне лежал презерватив. Дорогой Дед Мороз, я понял твой намёк. Ты хочешь сказать, что весь год я был слишком хорошим мальчиком. Самое время побыть плохим.

И уже ничто не могло меня остановить. Даже мысль, что в любой момент в кабинете может появиться тот, кому на самом деле предназначался перфоманс. В этом деле – кто успел, тот и съел.

Ещё раз для порядку шлепнув Ковалеву по заднице, я проверил входное отверстие, и она подалась вперед, насаживаясь на пальцы, извиваясь тазом и постанывая…

Всё как я люблю!

Всё у нас с вами, Варвара Арсентьевна, получится!

И тут она зашевелилась, пытаясь повернуть в мою сторону голову.

Ну нет, не сейчас!

И я с силой вжал её в стол.

Глава 6. Осложнения после оздоровительных процедур

Хотелось чего-то такого, чтобы ух!..

Чтобы прямо… ну не то чтобы до гланд, но чтоб дух захватило! Не вот это скучное: «Варя, тебе сейчас хорошо?», «А вот так тебе нравится?»… Ну ля… Ну я же не дура, я же понимаю, что это не про мое удовольствие, а про его самооценку!

А что нам говорят умные люди? Умные люди говорят, что если ты хочешь получить что-то не такое, как всегда, поведи себя не так, как делаешь обычно.

Я чувствовала себя ужасно развратной, грязной девчонкой, представляя, что сейчас там, за спиной, может оказаться… кто-нибудь другой. Не увалень Даня. И это меня так завело, что я аж чуть звезду не поймала.

Между ног стало горячо и влажно, и я свела бедра, усиливая удовольствие.

Хотя, возможно, это всё горячительное.

И танцы с рептилоидами.

Я закрыла глаза, чтобы не потерять это ощущение.

Главное – сработало!

Только пусть без разговоров!

Пусть просто помолчит.

Я хотела повернуться и сказать, но в спину мне уперлась крепкая рука, лишая возможности двинуться, сразу – вжик-вжик по смазке и хоу!

Хо-о-о-о!

Из меня как воздух выпустили.

Мужское колено заставило меня развести ноги шире, на секунду с позвоночника исчезла каменная рука, но я даже не успела сообразить, что происходит, потому что решительно настроенные руки сдвинули мою филейную часть чуть дальше от столешницы, заставляя прогнуться в талии. Натянулись мышцы на внутренней поверхности бедер. Острый край врезался под грудной клеткой.

Я попыталась поерзать и недовольно промычала, но меня вновь вжали в стол, и следом прилетело углубленное проникновение, такое, что – о-о-о! – прямо по чему-то очень правильному изнутри прошлось. А потом ещё раз!

О-о-о-о!

Вот умеет же! Умеет, когда хочет! Просто нужно подольше на голодном пайке держать, и ведь…

– О-о-о-о! – простонала я в голос. – Ар-р-р-р! Мой тигр-р-р! – и толкнулась бёдрами навстречу.

Та рука, что держала меня за бедро, впилась в кожу почти на грани боли, заставляя прогнуться еще сильнее. Ещё раз это «вжик» внутри, по сладенькой точечке, и – шмяк! – по другой «точечке» снаружи качнувшимися тестикулами.

– А-а-а… – простонала я и зажмурилась, чтобы не ослепнуть от искр из глаз. – А!

Удары стали стали жестче, глубже, захлестывая какой-то ненормальной волной удовольствия. Какой-то болезненной, тягучей, заставляя хныкать от невозможности получить желанное здесь и сейчас. Ногти бессильно скребли жесткую, гладкую поверхность стола. Я попыталась изменить ритм, но снова получила звонкий шлепок, обжегший кожу, и повиновалась тому темпу, углу, напряжению, к которому меня принуждали, как вдруг внутри, там, между ног, словно взорвалась сверхновая, разметая отсветы по всему телу, глуша органы чувств, заставляя сжаться и не дышать от нахлынувшей волны экстаза.

Тело обмякло сдобным тестом, хотя легкие дышали надрывно. Даня догонялся, ну ладно, он молодец, заслужил.

Наконец, член дернулся внутри меня, изливаясь в пимпочку презерватива.

Ладно, я уже почти готова к посткоитальным беседам.

Сейчас.

Ещё капельку только полежу…

Я снова попыталась повернуться. Нужно было что-то сказать. Поцеловать, не знаю…

– Тс-с-с-с! – просвистел по-змеиному Данила, успокаивая.

Ну нет так нет.

Даня одобрительно похлопал меня по ягодице и зашуршал за моей спиной салфеткой. Молодец, Зайчик, подготовился. Пять баллов!

Пожалуй, я ему потом отработаю.

Потом.

Не сейчас.

Данила одернул подол моего платья и толкнул в более удобное положение.

Хотя прямо сейчас мне хотелось просто лечь, сняв туфли, расслабить ноги…

За спиной послышались шаги. До урны?

Нет, дверь тихонько притворилась.

Видимо, пошел подмыться.

Эх, мне бы тоже не повредило!

Я потихоньку отклеивалась от стола. Внутреннюю сторону бедра тянуло. Между ног слегка саднило, но это были скорее приятные ощущения.

Ух!

Я вынула из клатчика дежурную упаковку влажных салфеток, подтерлась. Не с первой попытки, но попала ногами в стринги. И даже не завалилась на пол – потому что стол рядом был, я завалилась на него. Посмотрелась в зеркало: натертая о стол щека раскраснелась. Волосы выбились из прически. Помада размазалась. Ну я красотка!

Я уже привела себя в порядок, а Данила всё не возвращался.

Нет, если его по дороге перехватила какая-нибудь девица или приятель, то я и не слишком-то буду переживать.

В конце концов, мавр сделал своё дело…

Знать бы ещё, как его снова на подобное исполнение подбить, да… Не спаивать же на рабочем месте?

Я встала, одернула платье и направилась к двери, когда она распахнулась, и в переговорную ввалился Данила.

За время с нашей последней встречи, если так можно сказать, он заметно повеселел. В глазах убавилось интеллекта – не то чтобы он им блистал в трезвом состоянии, но хоть что-то было. Сейчас в его взгляде просвечивали полторы извилины.

– Ну, вот и я! – распахнул он свои объятия. – Иди ко мне, моя Зайка!

Ё-ё-ё-ё…

Жестокая реальность обрушилась на меня, как цунами на прибрежное бунгало, ни оставляя ни шанса на выживание.

Это был не он!!!

– Ты… – Я замахнулась на него клатчем. – Ты где шлялся?!

– Ну, Варь, ну ты чего?.. Ну с Павликом мы по рюмашке задавили, всего-то. Ну давай!.. – Он полез со своими объятиями, парализуя обоняние мощным выхлопом перегара. – Давай по-быстренькому. – Поиграл бровью и качнул пахом.

– Дебил! – я вырвалась и, пылая негодованием, вылетела из кабинета.

Ду-у-ура!

Идиотка!

Ну конечно, у Дани, ля, получилось! У Дани внезапно открылся эпический талант на букву «е»!

Да!

Какой тупой, наивной овцой, дегенераткой с острой формой интеллектуальной непроходимости нужно быть, чтобы хоть на мгновение в это поверить?!

Я спрятала лицо в ладонях, будто это могло меня скрыть от позора.

Кто это был?

Кто, сука, это был?!

Как я теперь буду ходить по этому зданию, если даже не знаю, кто меня трахнул на корпоративе?!

Я вызвала такси, не выходя из комы, оделась и мышкой проскользнула мимо веселящихся коллег, желая стать невидимкой.

Желательно, на пару ближайших месяцев.

Выходной после корпоратива начался поздно. Когда проснулась, тогда и начался. Нет, голова у меня не болела – вообще не понимаю, как она может болеть? Это сколько нужно пить и как часто? Экспертно заявляю: не нужно так пить!

Кроме тяжести пересыпа, других некомфортных ощущений я не испытывала.

Пока не попыталась пошевельнуться.

Тут, откуда ни возьмись, о себе дали знать мышцы, о которых я и слыхом не слыхивала до сегодняшнего утра.

А, нет! Я познакомилась с ними вчера вечером. Или сегодня ночью?..

Обстоятельства знакомства заставили мои уши запылать.

Кто бы мог подумать, что я могу так низко пасть?

Но я – человек с огромным творческим потенциалом! Я способна на немыслимые поступки!

Мысленно выругавшись, я поплелась в ванную, отмачивать свои бедные ноющие ножки и свою натертую… естество. Разминая в теплой воде бедра, я погрузилась в воспоминания.

Если опустить из виду, что никто не спрашивал моего разрешения и даже не представился, прежде чем сделать мне хорошо, исполнение эротического этюда мне зашло. Настолько, что организм недвусмысленно сообщил, что не прочь повторить.

Хотя нормальная девушка, конечно, должна была на моём месте терзаться угрызениями. Но начнем с того, что нормальная на моем месте бы не оказалась. Так что чего уж… Будем делать, как всегда: искать решение нерешаемого кейса.

Итак.

Предположим, я – принц, и теперь моя задача – найти свою таинственную Золушку. Убираем из уравнения туфельку, устраивать кастинг на примеривание даже я, при всей своей детской травме головой об пол, не стану. Значит, будем искать по косвенным признакам.

Вероятнее всего, это оказался кто-то из своих: кто бы ещё приперся к нам на этаж, да ещё и в переговорную? Было бы хорошо. Все на виду, все в тесном, так сказать, контакте. Не может быть, чтобы после такого мужик себя бы не выдал! Нужно всего лишь понаблюдать. Кто будет проявлять подходящие симптомы – вывести на нейтральные темы с тонкими намеками. А там уже присмотреться посерьезней. Было бы неплохо сменить зама. Как минимум, в сапожных делах.

Хуже, если это кто-то из чужих. Кроме «Смело!» на четвертом этаже размещались расчетчики и материалисты бухгалтерии, но там поголовно дамы благородных окружностей, у них такой туфельки отродясь не было. Разве что в пользовании, и то не уверена.

Ещё сидели айтишники, которые за 1С отвечали и вообще по финансовой части. Там туфельки имелись.

Но всё больше инфузории.

Хотя мало ли, какой талант может скрываться в, на первый взгляд, инфузории? Надо взять на карандаш.

Вот, в общем-то, и всё.

В подкорке упорно билась ещё одна кандидатура. Но здравый смысл её отметал. Во-первых, у рептилий две туфельки, как утверждает Ульяна, а она-то точно всё заранее разведала. Ладно, если без стёба, то вероятность того, что это был Покровский, стремится…

Ладно. Этот бы смог. Чисто теоретически.

Но он бы себя выдал.

Он бы не сдержался и что-нибудь такое отвесил… Потяжелее, чем шлепок по попе. И вообще он меня ненавидит.

Да и кто бы его с танцпола выпустил? Там же Ульяна должна была с собаками его поджидать! И не одна она, хотя я не понимала, чего на него стойку делали. Там же под черепной коробкой один калькулятор на все случаи жизни!

Сугроб передвижной.

Сосулька, бы-гы-гы.

Не, этот вариант мы отметаем, как противоестественный.

И вообще, чего это я растелебонькалась вся? А ну собрались! Впереди Новый год, а у меня ещё планы несозретые, недоношенные, как и где праздновать.

Непорядок!

А завтрашние проблемы будем решать завтра!

И даже послезавтра – спасибо тебе, неизвестный, но добрый составитель календарей.

Понедельник пришел, неизбежный, как наказание. Радовало то, что рабочих дня осталось всего три. Но, с другой стороны, именно это и раздражало: вот зачем на эти три дня, ни уму ни сердцу, народ на работу загонять? Понятно же, что никто уже не работает! Кто-то на маркетплейсах пытается найти подарок, чтобы успели до праздников доставить. Кто-то составляет новогоднее меню, перебирая экзотические рецепты. Кто-то вырезает из бумаги снежинки и прочие цзяньчжи. Одна бухгалтерия в поте лица отчеты строчит. А остальным за что страдать?

Но начальство моего мнения не спрашивало, поэтому в восемь-тридцать как штык я влетела в кабинет для заседаний возле приемной генерального. Народ там оживленно беседовал, делясь пикантными подробностями пятничного корпоратива.

Разумеется, Покровский был в самом центре обсуждения. Ещё бы, звезда сцены!

Я тихонько устроилась в уголочке.

До меня вдруг дошло, что отыметь меня вчера мог вообще кто угодно, включая всё разнообразие начальников в этом помещении и в нём отсутствующее множество – тоже. Например, генеральный наш директор, Смеловский Лев Иванович, собственной… туфелькой.

Я плюхнулась лбом в подставленную ладонь и прикрыла глаза. Только не это!

– А вот и она! – выдернул меня из пучины отчаяния голос мерз-с-ского рептилоида. – Именно Варваре Арсентьевне мы обязаны за то искреннее, незабываемое шоу! – расхваливал он тоном профессионального развешивательщика медалей. – Такой творческий подход у аниматоров попробуй найди!

С разных сторон раздались поддакивания и прочие проявления одобрения. Правда, адресованные скорее Илье Сергеевичу, нежели мне. Ну так я сегодня совсем внимания не жаждала.

И Покровский, о чудо, был на удивление немногословен в мой адрес. Впрочем, с небольшой задержкой (начальство не опаздывает) в кабинет ввалился Лев Иванович, радостный во все тридцать два зуба. Нет, двадцать восемь – откуда у Льва Ивановича зубы мудрости?