Книга: Уважаемый господин дурак - Сюсаку Эндо

страницы дышат очистительной силой, восточноевропейскими трагикомичными коллизиями, беспощадно-обреченной жестокостью и безбожием века. 

  выделила для себя три глубинных образа-символа:

️образ японии пятидесятых годов прошлого века: восстановление после второй мировой и последующее «экономическое чудо». пригороды токио с нагромождением домишек, тёмным колоритом с проституцией и киллерами и цветением магнолиии. 

потомок Бонапарта, мечтавший много лет увидеть страну своей мечты, прибывает в Токио к товарищу по переписке. и он сам (друг по переписке), и его сестра, и мать ожидают увидеть статного горделивого породистого аристократа, а получают несуразное нечто, нескладного, наивного до детской простоты, восторженного француза, на француза вовсе не похожего. его склонность принимать все близко к сердцу делает восприятие книги буквально на грани фола. аннотация блеет что-то о противостоянии культур, о христианстве в противовес варварской цивилизации потомков самурая, но я почему-то уверена, что дело не в национальности и не в вероисповедании, а исключительно в человечности. Гастон сочувствует каждому, сопереживает, находит объяснение мотивам чужих поступков и отчаянно стремится сделать мир лучше, хотя бы локально. такой вот дурак. и так больно за него и за тех, кто похож на него. и так странно смотреть на невозмутимых японцев, прагматичных и правильных, из последних сил держащихся за свои убеждения. возможно, в книге есть политический подтекст, но я не хочу его искать. для меня это - грустная и поучительная история, запавшая мне в душу. как же важно быть человеком. как же это сложно..

п.с. я не первый раз сталкиваюсь с описанием "изнанки" общества - трущоб, бандитов, убийц, борделей, причем, независимо от времени написания книги, даже странно

А стоит повернуть роман чуть другой стороной и появляется более пугающая изнанка. История буквально о том, как Япония заманив доверчивого неприкаянного иностранца пережевала и переварила его. И жизни местных, которые его повстречали, ничего особо не поменялось (тут аннотация слегка привирает). О, как бы хотелось, чтобы именно так всё и произошло с белыми гайдзинами, правда, японцы? Особенно это касается американцев, которые поставили на колени после проигрыша в войне. Да, иностранец-чудак - француз и целый потомок Наполеона, но постоянно подчеркивается, что на француза он вовсе не похож и все до конца книги путают его с американцем. И тема "эха войны", разбивающей судьбы, которые и пытается поправить белый гайдзин, здесь введена не случайно.

Темная вещь, не знаю почему люди не видят.

нелогичные - это еще мягко сказано. начинает он с того, что не идет смотреть достопримечательности Токио, вместо этого слоняется по городу и берет себе в друзья больную бездомную собаку, а в сомнительном квартале позволяет какому-то бандиту себя избить. и заканчивает тем, что становится неотвязной тенью наемного убийцы, пытаясь удержать того от мести.

после мощнейшего «Молчания» книжка показалась мне очень простой, такой, где все карты сразу выложены на стол и особо не нужно думать. но Эндо был бы не Эндо, если бы не вложил в нее больше, чем кажется. здесь можно увидеть и японское послевоенное общество (книга написала в 1959 году), и сложные отношения брата с сестрой, где каждый управляет своим выводком тараканов, и, самое главное, если присмотреться внимательно, еще одну христоподобную фигуру в лице Гастона, которая своим непротивлением злу насилием и верой в добро пытается сделать этот мир лучше.

Гастон - неуклюжий, странный, некрасивый - противостоит буквально всем персонажам. он не хочет лгать, он доверяет там, где ни один здравомыслящий человек не остался бы рядом, он не дает сдачи, когда его бьют, и на первый взгляд кажется, что он проиграл. этот мир злее, сильнее, и силы явно неравны. но не стоит делать преждевременные выводы: те, кому довелось пообщаться с Гастоном, или преображаются внутри, или хотя бы не доходят до своей крайней точки.

его, конечно, жалко, его хочется защитить, как больного ребенка, но у Гастона своя миссия - через слабость и инаковость он выполняет ее, как может, и в конце мы понимаем, что затраченные усилия стоили того.