Текст книги "Треки смерти"
![](/books_files/covers/thumbs_240/treki-smerti-295900.jpg)
Автор книги: Сюсукэ Митио
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
3
Раздался звонок, я открыла дверь и тут же испытала дежавю.
Сначала я подумала, что встречалась с ним по работе. Но как только он произнес, опустив брови с проседью: «Тагами», – тело мое застыло, будто на меня вылили ушат холодной воды.
– Вы… отец Юкино?
Наверняка он был среди людей в траурной одежде в тот вечер, когда меня прогнала мать Юкино. Наверное, он тоже смотрел на меня своими полыми глазами.
– Ваша супруга говорила, что вы приедете за вещами завтра.
– Сегодня я приехал к вам один и по другому вопросу.
Он вошел, опустив глаза. Половина его лица была скрыта пепельными бородой и усами. Видимо, с момента смерти Юкино и до сегодняшнего дня у него не нашлось времени постоять перед зеркалом. Я смотрела на его худой тонкий подбородок и ждала, когда он заговорит.
– Я должен… выразить вам свое почтение.
Я даже не смогла предположить, о чем он говорит.
– Большое спасибо, что вы полгода заботились о нашей дочери.
Неожиданно он склонил голову в поклоне, и я растерялась.
– Но… когда я посетила ваш дом, ваша супруга очень сильно меня отругала…
– Я надеюсь, вы простите ее бестактность. Я с самого начала поддерживал дочь в ее музыкальных начинаниях, а жена все время была против… Именно поэтому, я полагаю, она вылила на вас свой гнев.
Он бессильно бормотал, как будто голос его доносился из-за стены. А из-за продолжающегося сноса соседнего дома он звучал невнятно.
– Извините, здесь шумно.
Я закрыла входную дверь, и шум немного утих.
– Иногда Юкино рассказывала мне о вас, о том, как вы поддерживаете ее.
Она рассказывала, как отец купил ей музыкальный центр и акустическую гитару. Как во втором классе старшей школы она хотела выступать на сцене и советовалась об этом с отцом и как он встал на ее сторону и сумел убедить мать, настроенную категорически против.
– Вполне возможно, что папа немного жалеет о том, какую жизнь выбрал. Работает в госучреждении, нет никаких увлечений и хобби, – говорила Юкино. – В самом деле, он такой обычный и скучный, даже удивительно, – грустно улыбалась она.
Но в ее интонации чувствовалась любовь к семье. О матери Юкино не заговаривала ни разу. Теперь-то понятно почему – они не ладили.
– Вот комната Юкино.
Я показала рукой на комнату, которая находилась дальше по коридору справа.
Я слушала «Утро придет», когда зазвенел звонок, поэтому оставила дверь открытой.
– Хотела немного собрать и упаковать вещи до того, как вы приедете за ними, но у меня ничего не получилось. Поэтому здесь все так же, как и было.
– Я хотел посмотреть, как она живет, так что, наоборот, так лучше.
Мы прошли по короткому коридору и оказались в комнате Юкино.
– Как я и думал… у нее было мало вещей.
– Наверное, и у вас дома так?
– Она всегда думала только о музыке, – мягко ответил он и стал осматриваться.
Он сделал один круг, и я услышала, как он медленно дышит через нос – вздох, похожий на стон. Мне стало кое-что понятно. Наверное, он подумал, что вместе с женой не сможет так долго осматривать комнату Юкино. Хотя он и сказал, что пришел поблагодарить меня, может быть, ему также хотелось обстоятельно и спокойно посмотреть, как жила Юкино. Подобно тому, как и я после ее смерти постоянно находилась в ее комнате. Я практически не спала, не ела, только принимала назначенные кардиологом лекарства.
И когда об этом подумала, я почувствовала тепло в своей груди, до краев наполненной горем и сожалением. Юкино, внезапно исчезнувшая из этого мира. Преступник, которого еще не нашли. Не дающая никакой информации полиция. Сказанные у входа в родной дом Юкино слова ее матери – острые, как кинжал. Направленные на меня взгляды людей в траурной одежде. Слова, которые я пыталась удержать в себе, соскользнули у меня с языка:
– Можно мне сказать вам кое-что странное?
4
– Это… ее голос?
Мы сидели рядом друг с другом перед музыкальным центром Юкино.
– В конце песни я точно его слышала.
Компакт-диск, на котором я услышала шепот Юкино. Диск, который сейчас стоял в музыкальном центре, не был предназначен для продажи, это личный диск Юкино. С мастера[6]6
Мастер-запись – фонограмма, содержащая запись исполнения произведения. – Прим. ред.
[Закрыть] была сделана тридцать одна копия. Первую я подарила Юкино. Остальные оставила для продажи в «Стинкер Белле». На первом диске, который я отдала Юкино, она написала маркером Yukino’s, сказала, что всегда будет бережно к нему относиться, и унесла в свою комнату. Куда конкретно она его положила, я узнала только сегодня утром. На стальной полке с дисками ее любимые исполнители были расставлены по алфавиту, и «Утро придет» стояло на своем месте.
– Вы не могли бы послушать вместе со мной?
Я отсоединила наушники от музыкального центра.
– Кажется, будто она о чем-то просит.
Может быть, отцу будет проще распознать то, что я не расслышала?
– Это первая песня, которую написала Юкино.
Подождав, пока он не кивнет в знак согласия, я нажала на кнопку воспроизведения на музыкальном центре.
Из колонок зазвучало хорошо знакомое мне вступление на акустической гитаре.
Я закрыла глаза. Голос Юкино, который никогда больше не услышать в живом концерте. Множество септаккордов[7]7
Септакко́рд – аккорд, состоящий из четырёх звуков, которые расположены или могут быть расположены по терциям. Интервал между двумя крайними звуками септаккорда равен септиме, отсюда его название. – Прим. ред.
[Закрыть], ускользающий язык, который, кажется, еще немного, и сможешь ухватить. Появляющееся в тексте «slowly, slowly, go», напоминающее что-то услышанное давным-давно, а на самом деле оно, как сказала Юкино, стеснительно улыбаясь, «из вымышленной песни». Вот закончился первый куплет, растворился в тумане, как и сама Юкино. После недолгого ощущения одиночества вновь звучит ее нежный голос. Мне вспомнился день, когда мы записывали эту песню в «Стинкер Белле», и под закрытыми веками я почувствовала жар. Когда я открыла глаза, из них готовы были политься слезы, но я продолжала удерживать их.
Присутствие Юкино. Слезы просочились сквозь уголки век и потекли по носу. Я все-таки чувствовала, Юкино здесь, рядом. Я медленно открыла глаза. Но из-за слез все видела как в тумане, передо мной была только комната Юкино. Зазвучал последний припев, такой же, как название песни: «Засыпай, чтобы утро пришло. Засыпай, чтобы утро пришло. Засыпай, чтобы утро пришло.». Хотя для нее утро уже не наступит. Я собрала всю силу в кулак и стала прислушиваться к заключительной мелодии, стараясь не разрыдаться. Я пыталась расслышать шепот Юкино, спрятанный за мелодией.
Но ничего не было слышно.
Она ничего мне не шептала.
Вскоре песня закончилась, и диск с небольшим призвуком остановился.
– А в каком месте?..
– В конце песни. В ее заключительной части. Но сейчас ничего не было слышно. А раньше было. Я два раза ставила песню и слышала оба раза, – сказала я и еще раз нажала на кнопку воспроизведения. – После третьего куплета. Я точно слышала.
Однако…
В этот раз Юкино тоже ничего не прошептала.
Вновь песня закончилась, и колонки замолкли, будто умерли. Я подняла голову. На меня смотрели ужасно смущенные глаза. На меня – похудевшую и осунувшуюся, с раздраженной кожей, с нечесаными волосами – смотрели, не отводя взгляд. И я четко считала, что было написано в этих глазах.
– Нет. Это правда. Я точно слышала, вот только что. Юкино тихо шептала: «Пожалуйста, пожалуйста». Как будто просила, умоляла о чем-то.
Меня опять стали душить слезы, и я не смогла дальше говорить. Мой визави тоже молчал, кусая губы. Не произнося ни слова, мы молча слушали шум от сноса соседнего дома. От вибрации в комнате дрожали стекла. Мне казалось, что эта дрожь захватывает пространство у меня в голове. Со всей силы сгибает что-то в моем черепе. Искажает мое сознание и память.
– Хорошо, что я с вами увиделся.
Наконец-то он что-то сказал. В его голосе чувствовалось неподдельное сострадание.
– Мне кажется, я все про вас понял.
5
Прошел день.
Сейчас я одна сижу в комнате Юкино.
На полу блистер с таблетками и стакан воды.
Перед ними лежит нож, я принесла его с кухни.
Я вытаскиваю таблетки из блистера и отправляю их в горло вместе с водой. Интересно, какая это по счету? Говорил ли мне врач, что это за лекарство и от чего оно? Я совсем забыла. Но даже не зная, что тут за механизм, он должен сработать. Всякий раз, когда я отправляю таблетку в горло, все становится таким далеким. Как улицы города между морями приобретают белые мутные очертания.
Встреча с Юкино. Наша совместная жизнь в этой квартире. Вечер, когда она сказала мне, что наконец закончила писать песню, и сыграла «Утро придет». Запись в «Стинкер Белле» и первое живое исполнение песни. Ее хрупкая фигурка с гитарой в чехле и сумкой, уходящая от меня, поднимаясь по лестнице.
На самом деле я и сама хотела стать певицей, исполнительницей своих песен. Я очень долго мечтала об этом. Я начала учиться играть на фортепиано в четыре года. Занималась у учительницы дома. Занятия были сложные, и играть мне не хотелось, но дома я развлекалась, стуча по клавишам пианино так, как мне нравилось. Иногда я напевала мелодии, приходившие мне в голову, соотнося их со звуками пианино. Папа и мама смотрели на меня и говорили, что я стану музыкантом, когда вырасту. Я приняла на веру их слова и стала серьезно сочинять музыку. Писала песни, накладывая стихи на музыку. Так же, как и Юкино, во втором классе старшей школы я стала выступать в клубах. Я тратила все деньги, полученные за подработку, на свои выступления. Верила, что когда-нибудь кто-то, обладающий силой, найдет меня.
Но сколько я ни ждала, никто так меня и не окликнул. Я сама записывала свои песни и отправляла их звукозаписывающим компаниям, приходила на прослушивания, в почтовом ящике копились холодные слова отказов.
Когда мне исполнилось тридцать, я отказалась от своей мечты. Но мне хотелось, чтобы ее исполнил кто-то другой, и, хотя влезла в большие долги, я открыла ночной клуб. Я дала жизнь на сцене нескольким группам и исполнителям, в поте лица трудилась над тем, чтобы собрать публику. Шли годы и месяцы, а я все не могла добиться большого успеха, но полгода назад, когда я тем вечером встретила Юкино, я подумала: «Наконец-то, я нашла». Нашла человека, который станет со мной одним целым, будет жить одной жизнью со мной, повернет время вспять и исполнит мою мечту.
Но она исчезла.
Исчезла у меня. Исчезла из этого мира.
Сегодня день, когда родители Юкино должны были приехать и забрать ее вещи.
Но их планы изменились.
Здесь не осталось ничего, что можно было бы забрать.
«Мне кажется, я все про вас понял».
Вчера было увезено все.
«Простите, но я не хочу оставлять здесь ее вещи хотя бы на один лишний день».
Не пускаясь в дискуссии, он погрузил в машину все вещи до единой и увез. На глазах у меня, ошеломленной. И музыкальный центр Юкино, и ее гитарную стойку, и одежду, и пижамы, и прямоугольную коробку из-под печенья с гитарными струнами, и содержимое стальных полок, включая диск с песней «Утро придет», ее футон и подушку. Даже стоптанные кроссовки из коробки с обувью у входа.
– Послушайте еще один, последний раз песню! Голос Юкино!..
Я попросила его, сорвавшись на крик и ухватившись за музыкальный центр, который он собирался унести. Но он взял меня за локоть и небрежно поднял его. Не обращая внимания на провод, который с грохотом потащился за ним.
– Она живет… – сказал он напоследок, не встречаясь со мной взглядом, – у вас в голове.
Наверное, он прав.
В этой комнате не осталось даже запаха Юкино. Осознав это, я беру нож и отправляюсь в кухню.
Я закатываю левый рукав и перекладываю нож в правую руку. Кажется, снос соседнего дома закончился. Оттуда не доносится ни звука. Интересно, какой звук я услышу, разрезая вены? В комнате так тихо, что, кажется, я смогла бы услышать слабый звук разрезаемой кожи. Хотя нет, с улицы донесся шум двигателя. Он становился все громче и громче, а потом исчезает. Я встаю, продолжая держать нож в руке, и на нетвердых ногах подхожу к окну. Прижимаю лицо к стеклу и вижу небольшой грузовичок с номерами префектуры Нагано. Он стоит сбоку у дороги. Солнце падает на лобовое стекло и лиц не видно, но похоже, на пассажирском сиденье сидит женщина. Окно водителя опущено, мужчина лет пятидесяти смотрит на окна моей квартиры, будто проверяет что-то. Интересно, кто это. По-моему, мы где-то встречались. Я хочу присмотреться, но взгляд не фокусируется. Все расплывается, удаляясь.
Запись 2
![](i_005.jpg)
https://eksmo.ru/entertaining/ya-slyshu-2-ID15683820/
История 2
Человек-сюрприз
![](i_006.jpg)
1
Направляясь от вокзала к нужному мне зданию, я пошел через парк Уэно, но это оказалось ошибкой. С обеих сторон были расстелены подстилки так, что свободного места не видать, толпы идиотов пялились на сакуру и балдели. Из-за них дорожка для пешеходов сузилась неимоверно, и по этой узкой дорожке плелись другие идиоты так медленно, что жуку-носорогу не составило бы труда их обогнать. Они то и дело останавливались, задирали головы, смотрели на цветы и делали фотки.
Я продвигался зигзагами между этими придурками. Шел и думал. Вот было бы хорошо, если бы время остановилось, как в дивидишных сериалах, которые я когда-то часто брал в видеопрокате. Тогда бы я сначала со всей дури пнул мужика с женой, которые плетутся мне навстречу. Потом наподдал бы идущим впереди меня, чтобы они все повалились один за другим, как домино, и прошелся бы, притоптывая, по их спинам. Или можно пробежаться по голубым подстилкам, расстеленным по обеим сторонам дорожки, и растоптать одну за другой раскрытые бэнто[8]8
Бэнто – упакованная в коробку или ланч-бокс порция готовой еды. Простейший бэнто включает в себя рис, рыбу и нарезанные сырые или маринованные овощи. – Прим. ред.
[Закрыть] со жратвой. Иногда подъедая сосиски и суши, разложенные на тарелках. Но это были не более чем фантазии.
– Ой, простите, извините, можно? – всякий раз, когда я пробирался мимо кого-то, из моего рта вылетали подобные слова.
Спина сгибалась, как лук, на лице появлялось выражение неловкости. Это самоуничижение раздражало меня еще сильнее.
«Наконец-то добрался до Синобадзу[9]9
Синобадзу – пруд в парке Уэно. – Прим. ред.
[Закрыть]», – подумал я и тут же наткнулся на очередную толпу. Только здесь еще стояли лотки, где торговали едой, и у каждого выстроилась очередь. Говорят, стресс вреден для организма, поэтому я достал сигареты из кармана пиджака, чтобы хоть немного успокоиться.
– В парке курение запрещено!
Только я попытался зажечь сигарету, как ко мне подбежал охранник в форме. Так вытаращил глаза, как будто я кого-то убил. С виду ему было лет тридцать. Наверняка не прожил и половину моего. Еще один идиот, которого не научили уважать старших.
– Ой, простите. Нельзя, да?
– Вон там есть специально отведенное для курения место.
Охранник показал рукой куда-то вдаль. На самом деле он не попытался сказать «извините, вы можете покурить там», а захотел подчеркнуть, что здесь, на территории парка, курить запрещено. Намекнул, что «твое время, дядя, уже прошло». Раз работает здесь охранником, значит, и институтов не заканчивал. А если и закончил, то какой-нибудь отстойный. Родаки, точняк, платили большие денежки за его обучение, а он ни хрена не учился, только использовал свою смазливую рожу, чтобы развлекаться.
– Ой, далеко-то как! Но ничего страшного. Простите, я не знал, что здесь нельзя курить.
Я положил сигареты в карман и достал свой смартфон с дешманским тарифом, чтобы проверить время. Один час пятьдесят три минуты пополудни. Через семь минут начнется семинар. Я записался на него, отвалив за участие кучу денег, так что нельзя было опаздывать ни на секунду. Ну, может, на одну секунду и можно, но на десять или двадцать – западло. Если вдруг во вступлении к семинару будет сказано что-то важное, то его участники сорвут куш. Но не я.
– Что ж, э-э, простите, – сказал я и поспешил оттуда на полусогнутых, чтобы никто не заметил, что я сваливаю.
Лавируя между компашек с идиотскими рожами, я направился к выходу из парка. Я задевал их руками, плечами, и часто слышал, как они цокают языками от досады. И тогда, как будто кто-то нажимал на кнопку, моя шея автоматически втягивалась в плечи, тотчас из моего горла вылетал писк – можно было подумать, я стыжусь своих промахов. Все это вызывало во мне еще большее раздражение и злость. Но как только я вышел из парка и дошел до нужного здания, мне вдруг стало наплевать.
Ярко горящий в лучах солнца главный вход производил впечатление пафоса и богатства.
Я нырнул туда, где обещали привести меня к чему-то очень хорошему. Направился к лифтам с таким настроем, как будто уже добился успеха. Точно так же, проголодавшись, я шел в раменную и, еще толком не поев, уже становился бодряком. Я ударил по кнопке вверх. Кнопка не ушла вглубь, только лампочка зажглась, и лифт тут же пришел. Он привез меня на четвертый этаж, и я вышел в длинный коридор, где не было ни одной пылинки. С правой стороны коридора было несколько дверей. У одной из них, как перед модным рестиком, стояла графитовая доска, к которой скотчем было приклеено объявление: «14:00. Семинар “Одержи победу в успешном стабильном управлении капиталом”. 65+».
Зал был несколько продолговатой формы, шесть столов расставлены, как горизонтально разложенные костяшки для маджонга. Участников, наверное, где-то около тридцати. Стоящие рядами складные стулья были заполнены процентов на восемьдесят. В общем-то ничего удивительного. Сидели на них в основном лысые и седые. К счастью, я пока не из их профсоюза, и чтобы похвастаться этим, я нарочно сел между одним лысым седым мужиком и другим лысым седым мужиком. Один и другой подвигали стульями, чтобы втиснуть меня. Показушные жесты, не более, на самом деле их стулья ни на сантиметр не сдвинулись. Типичное идиотское поведение японцев, которые больше всего на свете пекутся о том, какое впечатление производят. У мужиков носки съехали с лодыжек – прям в подтверждение их интеллекта.
– Прошу прощения.
Бормоча себе под нос извинения, я посмотрел на часы. Ровно два.
Я достал из внутреннего кармана пиджака купленный в стойеннике[10]10
магазинчики с широким ассортиментом товаров, где все стоит по 100 Йен (японская мелкая монета), эквивалент почти 1 USD. – Прим. ред.
[Закрыть] блокнот на пружинке и «монблановскую» ручку, которую больше сорока лет назад подарил мне дед в честь моего устройства на работу, и положил их на стол.
В помещении стояла тишина. В конце зала по центру располагались кафедра и белая доска. Кто-то откашлялся. За ним еще один. Я, тоже пару раз покашляв, незаметно разглядывал сидящих вокруг дедков. Тут была и пара бабок. Наверное, переживали, как им жить на свою жалкую пенсию и мужнино выходное пособие. Или же они были незамужние и пытались избавиться от чувства одиночества с помощью деньжищ. Ну да ладно. По-моему, им всем пора уже или резко поменять свой настрой, или вспомнить о собственных делах (похоронах) и отправиться восвояси. Тогда я бы смог получить индивидуальную консультацию.
Появилась молодая женщина, и все подняли на нее лица.
Длинные, крашенные под шатенку волосы и ногти, похожие на майских жуков. Как будто хостес из клуба, на которую напялили пиджак. Я, правда, там никогда не бывал, но наверняка они так и выглядят. Худющая, только сиськи огроменные, как будто одолжила их у какой-нибудь крупной бабенки. Она вальяжно встала около кафедры и с такой интонацией, как будто нигде не училась никогда, сказала:
– Большое спасибо, что сегодня собрались здесь. В семинаре могут участвовать только те, кто внес предоплату. Давайте сейчас проведем перекличку. Я буду называть фамилии, попрошу вас откликаться.
«Предоплату» она произнесла как «передоплату». Наверное, ее наняли на временную подработку, вручили текст, а она его и прочитать толком не может. Она, конечно, не лектор и не обязательно должна читать правильно, но отвечать по порядку на выкликиваемые фамилии? Мы что, в началке, что ли?
– Господин Аикава Микио.
– Я.
– Господин Иноуэ Тацуя.
– Я.
Девица читала фамилии по списку, напечатанному на листке А4, а участники отвечали тихими голосами.
– Господин Камияма Кото.
– Я.
– Господин Макава Кэндзи.
– Синкава.
Она что, совсем дура? Фамилии расположены в алфавитном порядке. Откуда после слога «ка» сразу появится слог «ма»?![11]11
Имеется в виду японский слоговый алфавит. – Прим. ред.
[Закрыть]
Пока я размышлял на эту тему, выкликнули мое имя, и я ответил. Она наконец-то закончила выкликать всех по списку, сделав ошибки в чтении еще нескольких иероглифов.
– А сейчас мы попросим нашего лектора Тэракадо Тоору войти в зал.
Не сделав ошибки хотя бы в имени лектора, она вышла из зала, стуча каблуками.
Вместо девицы появился, как было написано в рекламной листовке, «известный консультант по финансовому планированию Тэракадо Тоору». На вид ему было около сорока лет. Походка его была оригинальна, он шел, как будто скользя по полу и не двигая плечами. Одет он был в темно-серый пиджак. Загорелое лицо с глубокими чертами, короткие волосы, подчеркивающие его мужественность, очки в светло-коричневой прямоугольной оправе. Казалось, будто он специально изображает из себя интеллектуала. Но при этом, наверное, подходит под категорию красавчика. Я в молодости тоже был парень хоть куда, и девчонки вешались на меня. А сейчас каждый раз как посмотрю на себя, так только на моей мерзкой роже морщин прибавляется. Стараюсь не смотреть на себя в зеркало в ванной. Наверное, поэтому и бороду брею крайне редко, но я один, так что бухтеть на меня некому.
– Управление финансами – азартная игра, – вдруг, закончив представлять себя, заявил с кафедры Тэракадо.
О как. Если это азартная игра, то я опять нагорожу тех же самых ошибок. Буквально на прошлой неделе я даже подумывал о самоубийстве, глубоко сожалея о том, что спустил все свои деньги на ипподроме, лодочных гонках и в игровых автоматах патинко[12]12
Пати́нко – игровой автомат, представляющий собой промежуточную форму между денежным игровым автоматом и вертикальным пинболом, необычайно популярен в Японии из-за особенностей местного законодательства. – Прим. ред.
[Закрыть], а мои накопления остались только в медицинской страховке.
– Но это азартная игра, в которой вы можете победить.
Ну слава богу. Именно этого я и хочу.
Что касается управления баблом, я на самом-то деле не совсем зеленоротый новичок. В те времена, когда работал, я прикупал акции и, честно говоря, круто зарабатывал. Первыми по совету мужского информационного журнала я купил акции интернет-провайдера под названием «Рурунет». Они все больше и больше росли, и когда их стоимость увеличилась где-то в три раза, я их продал, а после этого акции стали резко падать, и вскоре компания разорилась. Я порадовался своей удаче, но она была недолгой. Я вложил заработанные деньги в акции другой компании, которые сразу же стали терять в цене, и в мгновение ока мой капитал уменьшился. Незадолго перед выходом на пенсию я вложил практически все деньги в акции одной авиационной компании, чтобы изменить ситуацию, но эта компания потерпела управленческий крах, и без всякого предупреждения мои акции в один миг превратились в макулатуру.
После выхода на пенсию мне хотелось быстрых денег, и я стал играть на ипподроме, лодочных гонках и в игровых автоматах, на чем профукал и свои сбережения, и выходное пособие. И в этот момент я обнаружил у себя в почтовом ящике листовку с рекламой семинара. С ненавистью смотря на слова «победа» и «стабильность», я подумал, наверняка акции всех компаний, которые я покупал после «Рурунета», обваливались по какой-то причине. Ясное дело, что и у авиакомпании, в которую я вбухал гигантскую сумму денег и у которой начались проблемы с управлением, на самом деле присутствовали какие-то знаки о скором конце. У импульсивных покупок изначально нет перспектив. Мне нужен профи, на которого я могу положиться. «Учитель», обладающий знаниями. Вот с такими мыслями я пришел на этот семинар, перечислив им десять тысяч йен за участие.
– В Америке для успеха человеку нужны три специалиста: врач, адвокат и ФК.
Про последнего я задумался, что это за птица, и Тэракадо, положив обе руки себе на грудь в белой рубашке, добавил:
– То есть финансовый консультант.
До этого он тоже использовал подобный приемчик – видимо, это у него такая техника: сначала заставить слушающих задаться вопросом, а потом тут же подкинуть ответ.
– Для того чтобы с нуля научиться самостоятельно управлять финансами, требуется невероятное количество времени. Я сам долго этим занимался. Именно поэтому я стою сейчас здесь перед вами.
Он говорил поставленным голосом. На «я сам» он постучал по своей груди, на слове «здесь» протыкающим жестом указал на пол.
– Ко мне за консультацией обращались различные инвесторы и большое количество известных компаний. Но после этого семинара я стану вашим личным консультантом. Как специалист, я помогу вам увеличить ваши нынешние накопления, пенсию, выходное пособие.
Под эти самоуверенные речи слушатели расправили свои горбатые спины. Я тоже испытывал возбуждение, как будто мое тело натерли мочалкой. Но после следующих слов Тэракадо я опять задался вопросом. И этот вопрос не исчез, даже когда я услышал продолжение его речи.
– Я буду бережно управлять вашим капиталом, распределяя всю прибыль в виде дивидендов. Таким образом вы непременно будете получать двадцать процентов годовых.
То есть на один миллион йен – не менее двухсот тысяч, на десять миллионов – не менее двух миллионов.
Что за идиотизм?! Собирать бабло с участников, управлять им, получать прибыль, возвращать всем эту прибыль и к тому же считать ее как двадцатипроцентную ставку, а то и больше!
– Что касается способов управления – их я не вправе разглашать, поэтому, к сожалению, не могу посвятить вас в подробности. В общем, это комплексная схема, состоящая из акций, фондовых бумаг и криптовалюты.
А что, если… Хотя нет, никаких «если» не будет.
Разве это не мошенническая схема? Собрать дедов и бабок, которые в инвестициях – как свиньи в апельсинах, напустить туману уверенным тоном и иностранными словами и отобрать у них сбережения, выходные пособия и пенсии. Такой ведь расчет?
Я бросил взгляд на участников семинара, сидевших справа и слева. Они внимательно пялились на кафедру, подняв брови, как будто им показали готовую схему жизни в раю. Может, уже на стадии рассылки материалов они выбирали людей, которые способны попасться на крючок. У которых ума не хватает, а желание получить хоть чуть-чуть побольше деньжат – сильное. Судили, наверное, по районам проживания или по внешнему виду домов.
– Прежде всего, мои дорогие слушатели, я хочу попросить вас верить мне.
На этом месте Тэракадо Тоору снял очки, наклонился вперед и посмотрел в глаза каждому из участников.
С обычной точки зрения, это мы, старики с дальнозоркостью, то снимаем, то надеваем очки, а тут, чтобы получше рассмотреть лица пришедших, ясное дело, надо надеть очки, а не наоборот. Но цель этого действия стала понятна сразу же. Глаза у Тэракадо Тоору – ясные и чистые, как у лошади, и когда снимает свою прямоугольную оправу, он делает на них еще больший акцент. Вот оно что, еще один приемчик. Чтобы ему поверили, он беспощадно использует все по максимуму. Не только речь, но и внешность, вплоть до очков.
– Простите… сэнсэй…
Одна из двух бабок тянула руку, как отличница в школе. Выглядело это странновато.
– Большое вам спасибо за увлекательный монолог, но действительно ли все будет идти так успешно? Я совсем ничего не знаю о том, как добиться роста капитала, вот и беспокоюсь…
– Существует только одна причина, по которой инвестиция оказывается неудачной.
Тэракадо Тоору поднял указательный палец, сложив пальцы так, как будто держал в руке коробочку инро[13]13
Инро – маленькая коробочка со шнурком для переноски и хранения мелких предметов. В традиционном японском одеянии подвешивается к поясу и используется вместо кармана. – Прим. ред.
[Закрыть].
– Это если вы не сделали правильную инвестицию. А что такое правильная инвестиция? Любым разрешенным законом способом вы выбираете наиболее эффективную инвестицию, отвечающую вашей цели. Не буду хвастаться, но я досконально изучил этот вопрос, поэтому вам не стоит беспокоиться.
Чуть-чуть пораскинуть мозгами, и любой поймет, что его слова не имеют никакого смысла. Но, несмотря на это, задавшая вопрос бабка успокоилась и кивнула в знак согласия. Да и не только бабка – остальные тоже медленно кивали, как будто их убедили в чем-то важном. Что и говорить, непроходимые идиоты.
– Для инвестиций прежде всего необходима правильная информация.
Глядя, как Тэракадо Тоору продолжает вещать, я подумал, до чего же мне себя жалко. Занимался раньше инвестициями, а теперь вынужден смотреть на это жульничество и сидеть вместе с дедами и бабками, которые верят в невозможную «победу» и «стабильное управление капиталом» и чьи мозги поедены жуками-короедами. К тому же нехилую предоплату перечислил. Еще когда я посмотрел на имя лектора, напечатанное на листовке, меня охватило неприятное предчувствие. От одного имени Тоору меня охватили воспоминания об одном печальном событии, из-за которого моя жизнь пошла под откос.
Да, я не всегда был таким.
Я был гораздо увереннее в себе и жизнь вел достойную.
– Инвестиции похожи на спорт…
Пора делать ноги. Я взял со стола блокнот и ручку, запихнул их во внутренний карман пиджака и посмотрел в сторону выхода. Надо бы найти ту молодую девицу, которая раньше вышла из зала, и пригрозить ей, чтобы вернула деньги. Но, наверное, она ничего не решает, так что смысла нет. Тогда подожду окончания семинара и припру к стенке уважаемого господина Тэракадо Тоору. Молча дослушаю до конца его бредни, соберу материальчик, чтобы загнать его в угол, и подкачу к нему.
– У дилетантов нет никаких шансов выиграть у профессионалов…
А после того как я верну себе перечисленные деньги, надо будет поменять планы и поискать какой-то другой способ подзаработать. Наверняка есть хороший вариант.
Вариант, который будет доступен и мне, хотя я не семи пядей во лбу.
Суперверный способ.
…Постойте-ка.
В какой-то миг я внимательно посмотрел на того, кто стоял за кафедрой.
Попробовал представить молодым «известного финансового консультанта господина Тэракадо Тоору». Пять лет. Десять лет. Двадцать лет… А еще конкретнее – двадцать пять лет. Представил, как отрастают короткие волосы. Как брови становятся тоньше. Мысленно переодел его из выглядящего дорогим темно-серого костюма в зеленый блейзер.
И в это мгновение я испытал такой шок, будто мне в грудь попал шар для боулинга.
Не может быть…
Нет… Фамилия другая.
Я достал смартфон из внутреннего кармана и открыл под столом поисковик. Вбил «Тэракадо Тоору». Аккаунты людей в соцсетях с теми же именами и фамилиями, бесконечные фотографии трио комиков «Страусы» – видимо, из-за фамилии одного из участников – и ничего кроме. Но я добавил к поиску слова «финансовый консультант» – и вот! Крупным планом несколько фотографий мужика, который сейчас распинается передо мной. И чей-то блог. Из блога в результаты поиска попал только текст в начале, но в глаза бросилось «явный развод на деньги». Но сейчас об этом нечего читать. Я и так прекрасно понял, что весь этот семинар – сплошная разводка. Я продолжил поиск, добавив слово «биография».
И тут мне все сразу стало понятно.
1980 года рождения. После окончания экономического факультета Университета Кэйо поступил на работу в «Тэракадо консалтинг». Затем женился на единственной дочери директора компании. В 2019 году компания потерпела управленческий крах, и Тэракадо самостоятельно занялся финансовым планированием. Его отец Катано Ясуо – основатель и директор интернет-провайдера «Рурунет», который обанкротился в 1999 году.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?