Читать книгу "Три причины иметь демона"

Глава 9

Вальграмор

Я широким, яростным шагом шел прямо сквозь гудящий поток этих нелепых металлических самоходных повозок. Водители сигналили, что-то орали в приоткрытые окна, но мне было плевать. Куда я иду? Я сам не знал.

Внутри меня слепо и разрушительно свирепствовала ярость. Мне просто жизненно необходимо было идти вперед. Двигаться, чтобы не взорваться. Уйти как можно дальше от этой бестолковой и самоуверенной ведьмы!

Неужели она действительно настолько слаба и ничтожна, что не может даже саму себя защитить от пары смертных ублюдков?! Гонора и спеси в ней хоть отбавляй – целое море, а реальных талантов и силы – на донышке. Только и умеет, что чужими руками свои проблемы решать да кольцом заговоренным размахивать!

Очнулся я от своих гневных размышлений, только когда уперся лбом в холодное стекло какой-то зеркальной магазинной витрины. Вокруг суетились люди.

Ладно, пришло время остановиться и решить умственную задачу: что делать дальше? Как мне, не имея под рукой нужных артефактов, прорвать ткань этого жалкого мира и попасть обратно в Аэтериум? К себе домой. В мой родной, мрачный, бесконечно развратный и понятный Нижний мир.

Мои мысли прервала резкая, пульсирующая боль в нижней губе.

Я замер. Что за шутка?

Я инстинктивно коснулся рта грубыми пальцами. Внимательно посмотрел на подушечки – крови нет. Сдвинул брови, всмотрелся в свое отражение в зеркальной витрине и убедился повторно – кожа абсолютно цела. А боль пульсировала, отдаваясь в зубах.

Значит… заклинание крови.

Я утробно зарычал, напугав проходящую мимо стайку девиц. Девчонки с визгом шарахнулись в сторону. Опять! Опять эта невыносимая мандариновая ведьма умудрилась вляпаться в беду! И пяти минут не прошло!

Мне потребовалось всего одно мгновение, чтобы подавить приступ бешенства и заставить себя успокоиться. Холодный рассудок – главное оружие хищника.

Я закрыл глаза, отрезая визуальный шум людского мира, медленно, со свистом задержал дыхание и глубоко втянул воздух. Магическая нить нашей с ней связи пульсировала в пространстве. Кровавый след, невидимый человеческому глазу, отчетливо вел на юг.

Ах, Бездна! Если бы сейчас со мной была вся моя абсолютная власть и магия пространства, я бы просто перенесся к ней щелчком пальцев. Но здесь, зажатый законами чужого мироздания, я лишен телепортации. Пришлось бежать физически.

Ноги кхара длинные, а скорость недоступна человеческому пониманию. Я смазался в пространстве, огибая здания. Уже через считаные минуты в воздухе отчетливо, густо запахло знакомым, сладковатым страхом Маргариты. Но было там и еще что-то… Кровь? Магия? Что-то липкое, тяжелое примешалось к ее идеальному запаху. Не понять с ходу.

Потом разберусь. Сначала вырву виновнику хребет.

Серое здание. Узкий, воняющий сыростью коридор. Закрытая деревянная дверь.

Я даже не стал тормозить. Просто снес ее с ноги, вырвав с петлями и куском кирпичной стены, и резко, как ураган, ворвался внутрь сумрачной комнаты.

На широкой кровати, бешено извиваясь и пытаясь освободиться от веревок, лежала полуголая Маргарита. А прямо над ней, тяжело дыша, нависал тот самый холеный, мерзкий ведьмак. Ублюдок, которого я благополучно упустил и не успел убить тогда, в ее квартире.

Что ж. Зато сейчас у меня есть масса свободного времени, чтобы все наверстать. Со вкусом.

Ведьмак крайне недовольно, с явным раздражением обернулся на грохот, но, увидев меня, замер. На его смазливом лице раздражение потихоньку, слой за слоем, начало сменяться чистейшим, первобытным ужасом.

О да! Вот он. Этот восхитительный, пьянящий аромат искреннего животного страха! Мужик определенно вспомнил меня. Вспомнил, как едва не сдох.

Ведьмак ловко, как трусливый шакал, спрыгнул с кровати и с колотящимся сердцем попятился по стеночке к разбитому окну, отчаянно пытаясь обойти меня по широкой дуге.

Не тут-то было, смертный кусок мяса.

Одним бесшумным прыжком я оказался рядом, перекрыв путь к отступлению. Моя рука железными клещами сомкнулась на его хрупком горле, безжалостно сжав трахею и отрывая труса от пола. Глаза мгновенно заволокло непроницаемой темной пеленой ярости, зрачки расширились. Руки, держащие его, начали стремительно раскаляться, источая невыносимый жар. Воздух в комнате затрещал, и за моей спиной с ревом вспыхнули два огромных, сотканных из черного кхарского огня крыла. Стены покрылись копотью.

– Пусти… а-а-а-кх… – захрипел он, суча ногами в воздухе и пытаясь оторвать мои пылающие пальцы от своей шеи. – Ты не смеешь… Ковен… Ковен тебя уничтожит… накажут!

– Знаешь, кто я такой, червь? – шепотом спросил я.

На одно мгновение я слегка ослабил хватку, позволяя ему сделать судорожный глоток воздуха, чтобы он мог говорить.

– Нет… кх… но тебе это с рук не сойдет! – прошипел он, брызгая слюной.

– Я – Вальграмор! – Мой голос громом ударил по барабанным перепонкам, заставляя стекла в окне покрыться трещинами. – Владыка бесконечного Нижнего мира Аэтериума! Истинный повелитель кхаров! И наказываю здесь только я!

Глаза ведьмака выкатились из орбит, расширившись от абсолютного, неконтролируемого ужаса.

Да. Это он. Этот липкий, холодный страх безысходности. Он прекраснее и слаще всего на свете. Этот запах заполнил мои ноздри, ударил в голову, как выдержанное тысячелетнее вино, и раскаленной лавой разлился по венам, питая мою тьму. Если бы даже какая-то неведомая сила вселенной захотела заставить меня сейчас остановиться – я бы не смог. Да и незачем отказывать себе в таком удовольствии.

Моя рука сжалась сильнее, ломая хрящи. Языки кроваво-красного пламени с гудением вырвались из-под моих пальцев, мгновенно охватывая его плоть.

Ведьмак уже не визжал. У него не было связок. Он просто жутко хрипел, дрыгался в агонии и плавился в моей хватке.

– Сдохни! – безжалостно рявкнул я.

В следующее мгновение остатки ведьмака с глухим хлопком взорвались мерзким темным облаком пепла и жирной сажи, оседая на дорогой ковер.

Тяжело дыша, разгоряченный и опьяненный этим маленьким актом правосудия, я медленно развернулся к кровати. Честно говоря, сейчас, на пике адреналина, я был готов придушить и саму ведьму. Просто потому, что она уже порядком мне надоела со своими проблемами и приказами.

Но то, что я увидел, заставило меня резко замереть на месте. Ярость мгновенно испарилась, сменившись полнейшей растерянностью и шоком.

Маргарита лежала на смятых простынях. Тонкая, изодранная кружевная повязка едва скрывала ее вздымающуюся грудь. Руки девчонки были жестко привязаны к металлической спинке кровати, но она даже не пыталась освободиться! Напротив, ведьма судорожно, до белых костяшек сжимала бедра, смотрела на меня с абсолютно дикой, животной похотью и томно, непрерывно выгибала спину, предлагая себя.

– Мор… – влажно, прерывисто шептали ее искусанные в кровь губы. – Мор… помоги мне. Пожалуйста.

Что, бездна ее разбери, с ней происходит?! Болевой шок?

Я сделал два осторожных шага к кровати, и ведьма вдруг громко, протяжно и как-то странно… просто грязно застонала, подавшись телом навстречу.

– Помоги же… возьми меня… – хрипло звала она, смотря на меня совершенно потемневшим, расфокусированным взглядом, в котором плескалась похоть.

Глубокое, рваное, прерывистое дыхание. Пылающие лихорадочным румянцем щеки. Тело, жар от которого я чувствовал, даже стоя в двух метрах от нее.

Я понял. Зелье страсти. Высший сорт.

Мои огненные крылья мгновенно втянулись обратно под кожу, испарившись без следа. Я медленно подошел вплотную к матрасу, скрестил руки на груди и склонил голову набок, разглядывая эту извивающуюся картину.

– Снимешь сама свое заговоренное колечко – и я, так и быть, помогу тебе снять напряжение, – холодно, с легкой издевкой произнес я. – А нет – останешься валяться здесь, привязанная, хныкать и сходить с ума до утра, пока дурман не выветрится…

Я не успел договорить фразу. Слегка опешил, подавившись воздухом. Девушка, изогнувшись, умудрилась стянуть с пальца привязанной руки кольцо с аметистом и с презрением кинуть его на пол. Ограничитель был снят. Она снова призывно выгнулась дугой, застонав.

С ней явно было что-то не то. Голова не соображала абсолютно. Зелье сожгло все моральные предохранители.

А у меня внутри мощным костром разгоралось желание мести. За то унижение, когда меня притащили в этот мир. За приказы. За то, что не могла защитить себя.

Выполнить все свои угрозы и обещания разом – звучит как отличный план. И это определенно принесет мне огромное удовольствие.

Медленно, словно хищник, я опустился на край кровати. Кончиками горячих пальцев почти невесомо коснулся ее пульсирующей шеи. От этого легкого контраста по нежной коже девушки мгновенно поползла крупная сыпь мурашек. Я не спешил. Изводя ее, спустился дорожкой поцелуев до разорванного кружевного белья. Какая пошлая тряпка.

Грубо оттянув тонкую ткань, я сжал ее в широкой ладони и пустил искру. Кружево мгновенно вспыхнуло и осыпалось пеплом без остатка, оголив две идеальные, налитые, тяжело вздымающиеся от сбитого дыхания груди.

Мой тяжелый, потемневший взгляд скользнул вверх, на ее раскрасневшееся лицо. Маргарита даже не думала сопротивляться или возмущаться. Лишь до крови закусила и без того разбитую, припухшую губу. Глаза блестели.

Что это за восхитительный, густой запах? Чистая, концентрированная, животная страсть, смешанная с каплей естественного испуга. Потрясающий, одуряющий аромат.

Больше не в силах сдерживать рвущегося наружу древнего инстинкта, я резко склонился и жестко, бескомпромиссно впился жадными губами. Слегка прикусил острыми зубами, заставив девушку издать длинный, зазывный, влажный стон, граничащий с тихим вскриком.

Она невероятно, до безумия меня заводила. Такая податливая и нежная в моей хватке, как ласковая дворовая кошка, но с затупившимися от магии когтями. Но мне не хотелось ни капли этой человеческой нежности. Моя суть требовала большего. Я желал взять ее грубо и жестко. Испивать ее страх от боли, смешанный с первобытным наслаждением от первого жестокого раза до самого конца, пока она не сломается в моих руках.

Мои губы по-хозяйски перешли к ее другой груди. Я вобрал напряженный бугорок в рот, чуть сильнее, чем это позволяли нежные человеческие игры. Маргарита звонко вскрикнула, дернувшись в путах, но ее тело волнительно и жадно выдохнуло, требуя продолжения этой сладкой боли.

– А ведь я предупреждал, Мандаринка… – хрипло, дразняще прошептал я между поцелуями. – Сейчас будет…

– Возьми меня, Мор, прошу! – прервал меня ее стон. Почти жалобный, отчаянно умоляющий.

Именно это я любил больше всего на свете: абсолютную, слепую капитуляцию. Но, казалось, эту гордую ведьму прямо сейчас мучило не ее уязвимое положение, а то, что я слишком медлил, растягивая пытку ожиданием.

Тогда я плавно, обжигающе-горячими пальцами скользнул по ее животу вниз, к пупку. Затем сместился еще ниже. Ведьма выгнулась красивой, напряженной дугой, зашипев сквозь зубы, когда мои когти почти невесомо коснулись тонкой полоски шелковых трусов. В моих собственных глазах начало темнеть от накатывающего, густого желания.

– Пожалуйста, – выдыхала слова Марго, нагло и отчаянно захватив мои запястья своими обнаженными бедрами, не давая отстраниться.

– Нет, Мандаринка. Так не пойдет, – жестоко усмехнулся я ее нетерпению. – Владыка не довольствуется малым.

Резко, одним движением, я вскочил коленями на матрас, нависнув над ней, и грубо раздвинул ее дрожащие ноги на максимальную ширину. Мой влажный, горячий язык медленно, методично, с садистским удовольствием прошелся по самой чувствительной, напряженной внутренней стороне ее бедра, оставляя мокрый след прямо над краем белья.

Девушка стонала уже в голос, не пытаясь сдерживаться. Ее пальцы впивались в веревки на спинке кровати, грудь вздымалась. Мне безумно нравилась эта абсолютная власть над ее телом, над ее реакциями.

– А-а-ах… – протяжно, на сиплом выдохе вырвалось у нее из горла, когда я довел линию.

Марго бессознательно манила меня глубже, звала телом и искушала. И снова стон – высокий, срывающийся. Она была такой вкусной, такой невероятно сладкой, что я сам начал терять контроль над разумом.

Казалось, я сейчас мучил не ее, а самого себя, доводя свое тело до дрожащих мышц, до первобытных, глухих рыков в горле, которые я едва сдерживал.

Я чувствовал, как девушка до предела напряглась.

Еще немного…

Еще одно дразнящее касание, один обжигающий поцелуй…

И проклятая, гордая девчонка просто зарычала. Никаких слов, только чистый, первозданный звериный звук неконтролируемой страсти и нужды.

Я больше не мог тянуть. Ловким, хищным броском накрыл ее горячее, влажное тело своим, сминая, придавливая к матрасу абсолютным превосходством силы. Жестко перехватил ее пальцами за подбородок, вынуждая поднять лицо.

– Смотри на меня, Марго. Открой глаза и смотри на своего владыку, – приказал я, мой голос больше напоминал рокот землетрясения.

Ее ресницы трепетали. Вздрогнув несколько раз всем телом от первой, накрывающей ее волны разрядки только от моей близости, ведьмочка тяжело обмякла на простынях.

Темные, расфокусированные от дикой страсти нефритовые глаза пытались закрыться, позорно утопая в неге и дурмане, но я насильно удерживал ее подбородок. Хотел видеть ее тьму. Хотел, чтобы она видела мою.

– Хочешь еще? – хрипло спросил я, почти касаясь ее разбитых губ своими. – Хочешь все до конца?

Девушка отчаянно закивала, ее дыхание срывалось. Она высунула кончик шаловливого, розового язычка и облизала пересохшие губы, подтверждая согласие.

Я уже думал продолжить. Сорвать эти жалкие кружева, разорвать веревки, войти в нее и получить свое законное, долгожданное, жесткое удовольствие. Но в самый последний момент, когда я уже занес руку… что-то внутри меня с силой остановило. Я замер каменным изваянием над ее манящим телом.

Моя послушная, податливая, такая сладкая Мандаринка сейчас была сама не своя. Она была куклой. Марионеткой.

Я – владыка бесконечного Аэтериума. И мог с легкостью воспользоваться этим моментом, зельем, ее слепым инстинктом, при этом не чувствовать ни капли вины. Я брал сотни кхариц.

Но вдруг с ужасающей ясностью понял: я не хотел ее так.

Я желал, чтобы эта упрямая, наглая, дерзкая девчонка с кольцом сама сделала свой выбор. В полном, кристально чистом сознании. Мечтал, чтобы она умоляла меня взять ее не из-за дешевой алхимической дряни в крови, а потому что ее разум и душа действительно жаждут принадлежать мне.

И это внезапное, сентиментальное понимание меня напугало до ледяного пота по позвоночнику. Словно эти слабые, светлые мысли были совершенно чужими, вложенными извне и абсолютно не свойственными моей жестокой натуре.

Это что же получается? На меня так незаметно, исподволь повлияло пребывание на Земле? Или эта конкретная, пахнущая цитрусами и кровью Маргарита?

Глава 10

Маргарита

Я проснулась рывком, словно вынырнула из глубокого, мутного бассейна. Первое, что ударило по органам чувств – незнакомый, резкий запах мужского одеколона, смешанный с запахом озона и жженой плоти.

Рискнув открыть глаза, я тут же зажмурилась обратно: спальня была совершенно чужой. А вот тело, буквально впечатанное в мое, оказалось до боли знакомым.

Я лежала в широкой постели. В объятиях Вальграмора. Кхар не просто обнимал меня во сне – он собственнически, по-хозяйски подмял меня под себя всем своим огромным, невероятно тяжелым весом, словно боялся, что я куда-то испарюсь. И ладно бы только это! К моему полнейшему, жгучему стыду, я осознала, что сама, абсолютно бесстыже, как плющ, обвила его литое тело и руками, и ногами. Моя щека покоилась на его груди, прямо там, где пульсировали метки подчинения.

А моего заговоренного кольца с аметистом на пальце пропало.

Все мое тело, от макушки до кончиков пальцев на ногах, было наполнено сладкой, тягучей, пульсирующей истомой. Каждая мышца расслабленно ныла.

Все кристально понятно и без дополнительных пояснений, несмотря на то, что мои воспоминания обрывались какими-то смазанными, жаркими, грязными вспышками. Память подкидывала лишь фрагменты: вкус крови на губах, дикий огонь в глазах кхара, его горячие, мокрые губы на моей коже и собственный, отчаянный, призывный стон.

Картина маслом. Ублюдок Аслан напоил меня высшим любовным эликсиром подчинения. Воспользоваться мною он, хвала небесам, не успел – мой верный цепной пес Вальграмор красиво и быстро его убил. Зато сам от такого щедрого, пьяного подарка судьбы явно не отказался. Неудивительно. Он ведь этого настойчиво добивался с первой минуты нашей встречи, а я, под действием зелья, без сомнения, сама умоляла его это сделать, раздвигая ноги.

К горлу подкатил горячий, колючий комок. Желание разрыдаться в голос, уткнувшись в подушку, набирало обороты. Девственность как таковую мне было не так уж и жалко – я не была старомодной монашкой. Но то, что моим самым первым мужчиной, лишившим меня невинности, стал кхар из другого мира, которым я управлять-то толком не умею… Это не просто расстраивало, это уничтожало.

Хотя…

Я попыталась найти хоть какой-то плюс в этой катастрофе.

Это в любом случае в миллион раз лучше, чем лечь под мерзкого ведьмака. Кхар хотя бы не проводил на мне ритуал откачки энергии.

Осторожно закрыв глаза, я прислушалась к внутренним, магическим ощущениям. По законам Ковена лишение девственности должно сработать как мощнейшая инициация. Моя родовая сила должна была проснуться, взреветь, бурлить по венам раскаленной рекой!

Но ничего не происходило. Абсолютно. Магии во мне больше ни на каплю не стало. Как-то даже подозрительно тихо и пусто.

Странно. Неужели прохождение такой жестокой, звериной инициации не сработало? Или что еще хуже, этот жуткий кхар сам выпил мою силу в процессе?!

Надо было немедленно выбираться из этой ловушки.

Стараясь дышать через раз и не делать резких движений, я невероятно аккуратно, миллиметр за миллиметром, выскользнула из-под тяжелой руки и ноги сопящего Вальграмора.

В голове всплыло еще одно постыдное воспоминание: вчера, в пылу зелья, я называла его этим дурацким, коротким именем – Мор. Он вроде бы против такой фамильярности не высказывался. Впрочем, с другой стороны, ему явно было чем занять свой рот и руки помимо нравоучений.

Оказавшись на полу, я первым делом начала ползать по ковру, ища глазами главное.

Нашла! Мое кольцо спасения валялось у ножки кровати. Я поспешно сжала его в кулаке: защита от этого рогатого Казановы мне сейчас пригодится как никогда.

Затем я быстро натянула чудом уцелевшие джинсы. А вот моя когда-то белая футболка превратилась в жалкую, разрезанную пополам ножом Аслана тряпку, которая была уже абсолютно неносибельна.

Долго не думая, я стянула со спинки стула широкую мужскую футболку Вальграмора, и надела на себя. Она пахла им и доходила мне до середины бедра.

Ничего страшного, огромная псина. Походишь полуголым, ты же из огня, не замерзнешь.

Я бросила быстрый взгляд на темное пятно сажи на ковре – это было все, что осталось от Аслана. Зрелище принесло мимолетное, острое злорадное облегчение, но в то же время обещало гигантские, просто фатальные проблемы с Ковеном. Одно дело – сжечь лавку. Другое – испепелить мага.

Сможет ли этот самоуверенный Вальграмор справиться с армией обозленных ведьм и колдунов? У него просто нет другого варианта: мы связаны древней кровью и теперь напрямую зависим от выживания друг друга.

Я снова перевела взгляд на огромного лежащего на животе мужчину. Даже во сне, расслабленный, с разметавшимися по подушке темными волосами, кхар совершенно не выглядел безобидным человеком. Это была сжатая пружина машины смерти.

– Вальграмор! – негромко, но требовательно позвала я, стоя на безопасном расстоянии.

Пора было уносить отсюда ноги. Дом мертвого ведьмака – не лучшее место для утреннего кофе. Тревожная кнопка могла сработать.

Кхар лишь недовольно засопел и не пошевелился. Он спал так крепко, словно и впрямь провел ночь, занимаясь тяжелым физическим трудом.

Удивительно, но откровенной, жгучей ненависти и злости к нему за произошедшее я сейчас не испытывала. Как ни крути, но он не бросил меня. Наоборот, примчался, спас меня от пыток Аслана и не дал тому провести ритуал.

Немного подумав и сама не понимая, что творю, я медленно подошла к краю кровати. Вздохнув, я сжала в ладони заговоренное колечко, чтобы случайно не обжечь его ауру спросонья, и смело погладила его по теплому, литому плечу.

– Вальграмор… – мой голос почему-то дрогнул. – Мор, просыпайся. Нам пора уходить.

И это стало критичной ошибкой. Очередной.

В ту же секунду, стоило мне дотронуться до него без магической защиты, кхар распахнул глаза. Реакция была молниеносной, звериной.

Одним неуловимым, резким движением, от которого у меня закружилась голова, он схватил меня за талию, перевернул, и в следующую секунду уже пригвоздил лопатками обратно к матрасу.

– Ай! Больно же! Слезь с меня, медведь! – пискнула я, трепыхаясь под его тяжестью.

Его темный от сна взгляд мгновенно прояснился, сфокусировавшись на моем возмущенном лице. Кхар узнал меня, и по могучему телу прокатилась волна расслабления. Он довольно, хищно улыбнулся, показав клыки.

– Привет, моя сладкая ведьмочка, – промурлыкал мужчина низким, вибрирующим басом.

– Отпусти меня, кому сказала! – зашипела я, вырываясь.

Господи, я уже тысячу раз пожалела, что сняла свое спасительное кольцо! Вот же дура с доброй душой! Решила проявить человечность. Нашла, к какому монстру хорошо и бережно относиться!

– Зачем торопиться, Маргарита? Утро только началось, – жарко прошептал кхар мне в губы, наваливаясь сильнее.

И, не дав мне даже открыть рот для очередного оскорбления, он бессовестно прижался своими губами к моим, с силой и властью проталкивая свой горячий язык внутрь.

Я растерялась от такого наглого, пробирающего до самых костей напора. Воздух выбило из легких, тело предательски обмякло, и я не смогла сразу его оттолкнуть, все же ответила на поцелуй.

На мгновение Вальграмор выпустил мои руки из своего стального захвата, но расслабляться было рано. Я почувствовала, как его пальцы уже умело и быстро расстегивают пуговицу на моих джинсах.

– Ужасно неудобная, жесткая человеческая одежда, – с досадой проворчал он в перерыве между поцелуями, дергая молнию. – Мне гораздо больше понравился на тебе тот окровавленный халат. А вообще, лучше ходи обнаженной, тебе так идет больше.

Слова подействовали на меня, как ведро ледяной воды на голову. Морок слетел.

– Выпусти меня, озабоченный кхар! Иначе я тебя сожгу! – взвизгнула я в панике.

Забарахтавшись под ним, я кое-как, дрожащими пальцами умудрилась натянуть кольцо с аметистом обратно на фалангу и, изогнув руку, с размаху припечатала камнем прямо по его наглой, но красивой физиономии.

Раздался треск магии. Зашипев от внезапного ожога, Вальграмор мгновенно освободил меня, откатился в сторону и резко сел на кровати, отодвинувшись подальше. Он яростно потер покрасневшую щеку, сверкая в мою сторону почерневшими от гнева глазами.

– Бездна! Что опять не так, истеричка?! – прорычал мужчина. – Чего ты дерешься с утра пораньше?!

– Все не так! И руки свои от меня убрал, понял?! Я тебе не подстилка на утро! – закричала я, садясь и поспешно застегивая джинсы.

– Ну, извини! Вот так, значит, ты благодаришь владыку за то, что он спас твою жалкую жизнь и драгоценную невинность?! Ожогами в лицо!

– Ты спасал и собственную шкуру тоже! – парировала я, вскакивая с кровати. – Мы связаны! И вообще, мог бы вчера ограничиться только спасением жизни, а не пользоваться моим беспомощным, одурманенным состоянием, животное!

Вальграмор замер. Он посмотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Затем кхар медленно, издевательски рассмеялся.

– Надо было, наверное, хоть раз тебя по-настоящему трахнуть вчера ночью, пока ты так сладко стонала и об этом умоляла! – зло выплюнул он, поднимаясь во весь свой огромный рост. – Чтобы ты хоть соображала, на кого орешь!

Я остолбенела. Слова доходили до моего мозга, как сквозь вату.

– А ты… – я запнулась, чувствуя, как краска отливает от лица. – Разве… мы не?..

– Уж поверь мне, девочка. – Мужчина криво, обидно усмехнулся, глядя на меня сверху вниз. – Если бы владыка кхаров довел дело до конца, ты бы это очень отчетливо сегодня утром почувствовала и запомнила на всю жизнь. И не смогла бы вот так бодро вскакивать с кровати и размахивать своими побрякушками, – хмыкнул Вальграмор, брезгливо отряхивая несуществующие пылинки со своих бедер. – Ты бы ползала.

Я замерла, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Этот самоуверенный, высокомерный ублюдок только что прямым текстом заявил мне в лицо, что мы ничего не делали?!

Он фыркнул, словно разговор его окончательно утомил, развернулся ко мне внушительной, мускулистой спиной и неспешно, не обращая ни малейшего внимания на мою шокированную персону, пошел в сторону смежной ванной комнаты. Дверь за ним захлопнулась.

А я осталась стоять посреди разгромленной спальни мертвого мага, в чужой футболке на два размера больше, растерянно хлопая ресницами и провожая его спину совершенно ошарашенным взглядом.

В голове царил гудящий хаос. Такого резкого, нелогичного поворота событий я категорически не ожидала от кхара похоти.

Прикусив губу, я почувствовала вкус вчерашней крови. Тем более что моя дурацкая, фрагментарная память издевательски подкидывала мне ощущения: горячие руки, обжигающие поцелуи, стоны, тяжесть его тела на моем. Ощущения того, что мне вчера вечером было невероятно, до одури хорошо!

Мозг лихорадочно анализировал ситуацию.

Если Вальграмор не лишил меня девственности… значит, моя сила действительно осталась при мне, нетронутая, спящая и не связанная чужой магией. Это был абсолютный, жирный плюс. С одной стороны. Я сохранила независимость.

Но с другой стороны, в голове бился один-единственный, огромный и совершенно неподдающийся логическому объяснению вопрос.

Почему этот древний, вечно голодный до разврата кхар, который с первых секунд знакомства совершенно откровенно, нагло и плотоядно пожирал меня глазами… Почему он остановился вчера ночью? Почему добровольно не взял то, чего упорно добивался с самого начала? Тем более тогда, когда я сама, одурманенная мощным зельем, готова была отдаться ему без малейшего сопротивления?

Что его остановило?! Жалость? Кхары не знают такого слова. Брезгливость? Мои стоны говорили об обратном.