Читать книгу "Медведь для огненной волчицы"

Глава 4

Айла

В столовке я взяла поднос со стойки, встала в очередь. Зверь у меня внутри сжался в комок. Ему здесь тесно среди чужих.

Женщина в белом переднике швырнула мне в миску полчерпака каши и, добавив ложку тушёнки, толкнула поднос дальше.

Я повернулась в зал. Двадцать столов и мест почти нет. Вот же…

Часть занята старшекурсниками. Наших я увидела в самом конце. И там меня никто не ждал.

На середине пути я поймала на себе несколько взглядов. Красные волосы в академии, видимо, не в почёте. Хорошо, что я хоть заплела косу.

Слева у стены сидели три девочки в форме с лисьими знаками. Одна – блондинка с городским выговором, вторая – рыжая, а третья – темноволосая.

– …ну ярко, – донеслось до меня. – Как из борделя зашла, честное слово.

Одна хохотнула, и стайка её поддержала.

Я нашла свободный стол у окна. Туда светило солнце и било прямо в глаза, поэтому его никто не занимал надолго. А меня это вполне устраивало.

Каша была холодной и переваренной. Тушёнка вообще мерзкая. Но я спокойно это всё ела и размышляла. На меня оборачивались, шептались. Я чувствовала взгляды учеников. И ещё один тяжёлый – со стороны преподавательского стола.

Всё дело было в волосах. У себя в деревне ко мне относились хорошо, но там меня знали с пелёнок. Никому не приходило в голову меряться со мной цветом. Здесь же он работал против меня.

Объяснить я никому не смогу. Моя мать умерла при родах, а бабка скончалась раньше матери. Никто мне ничего не говорил. Дед на этот счёт молчал всю жизнь. Значит, и мне стоит.

Быстро доев, я встала и пошла на выход. Скоро будет лекция.

Аудитория кастовой физиологии была большой. Тут ряды шли амфитеатром, с кафедрой внизу.

Я села на самом верху у стенки. Здесь меня меньше видно.

К девяти помещение наполнилось студентами. Первый курс всех каст, кроме людей: у них параллельная программа. Кадеты рассаживались по клановой близости. Я это замечала по тому, кто с кем здоровался. Дея зашла с теми двумя противными лисицами из столовой и села внизу. Отлично, хоть её видеть не буду.

Ровно в девять хлопнула дверь и вошёл… он.

В руках мужчина держал лист бумаги. Всё в том же тёмно-сером офицерском мундире, что и в коридоре вчера. Только сегодня я успела разглядеть погоны. Это профессорский состав. Старший преподаватель.

У меня выскользнула ручка и упала на стол. Я её перехватила, пока она не свалилась вниз, на голову какому-то лосю.

Медведь положил лист на кафедру, поднял глаза, окинув аудиторию одним взглядом, и начал:

– Кастовая физиология оборотней. Меня зовут Брен Велд. Я буду вести ваш курс.

Говорил он медленно, и я погрузилась в раскаты его голоса. А в голове мысли скакали бешеными белками.

Тот, кто вытащил меня из бара, был профессор Велд. И он будет вести весь мой курс.

Сучье вымя!

Он меня узнал вчера, а виду не подал. Обошёлся со мной как с любой курсанткой, которая заблудилась в коридоре. Не хотел, вероятно, светиться. Может, и так. Может, ему всё равно. И меня это тоже устраивает. Наверное.

– Мы будем работать с четырьмя основными кастами нашего курса: волки, медведи, лисы и лоси, – продолжал Велд. – Людской контингент проходит смежную программу. Начнём с самого распространённого. С волков.

Он повернулся к доске за спиной, взял мел и столбцом начал выписывать: частоту обращения, скорость, болевой порог трансформации, предел устойчивости к частичной форме.

– Волки. Полное обращение – от двух до пяти секунд у здорового альфы. От четырёх до девяти у беты и до пятнадцати у омеги. Обратное обращение – те же цифры, плюс двадцать процентов. Болевой порог – умеренный и распределён равномерно по телу. Волки являются самой обычной кастой, её все прочие берут как точку отсчёта.

Дальше он говорил, что медведи они обращаются до пятнадцати секунд. Они трансформируются редко. И рабочая форма – частичная. До пояса или по рукам.

Он положил мел, опёрся ладонью о край кафедры, и я опять уставилась на его руки.

Да лисой мне по морде! Сколько можно?

– Лисы обращаются быстро, – вещал Велд. – От одной до трёх секунд. Но у лис есть особенность: они долго держат частичные формы с сохранением человеческой речи. Это делает их пригодными для разведывательной работы. Чем все и пользуются. Болевой порог низкий. Лиса трансформируется легко и часто, зато плохо переносит рваные раны в форме.

Я всё прилежно записывала, а в голове у меня творился хаос. Думала я совсем не про тему трансформаций.

– Каста лосей – самая редкая и старая. Полное обращение идёт до сорока секунд. У лося скорость проигрышная, зато он идёт в бой массой. У них крайне длинная удерживаемая частичная форма, до нескольких часов. И они лучшие по устойчивости к боли. Это связано с особым строением нервных корешков. Расскажу подробнее на пятой лекции. А теперь тонкое место. Все касты имеют такое явление, называемое резонансом: определённые сочетания родовой крови дают трансформации, срывающиеся от внешних раздражителей. Это врождённая аномалия родовой линии. – На этих словах он на секунду посмотрел на меня, и его взгляд задержался. – Иногда клановая, иногда индивидуальная. Такой оборотень может уйти в частичную форму от запаха, звука или эмоциональной перегрузки без сознательного пуска. Мы такие случаи учитываем на медосмотрах. Это особенность, требующая осторожности. Её важно знать, чтобы не ставить носителя в условия, в которых он сорвётся.

Дальше он рассказывал про клинические примеры. И больше на меня не смотрел.

Когда лекция закончилась, мужчина оглядел аудиторию и произнёс:

– На следующей неделе будут гибридные формы и болевые пороги. Свободны.

Все зашевелились и зашуршали тетрадями.

Я досидела, пока не ушёл последний студент, и медленно спустилась. Встала напротив кафедры. Велд складывал что-то, отмечал в листе, на меня голову не поднимал.

Мы молчали. И только когда он дописал, поднял на меня глаза.

– Что-то непонятно по лекции, кадет?

Его голос был чисто преподавательским. И меня это почему-то взбесило.

– Ты всех молоденьких девочек в барах целуешь? – вырвалось у меня.

Он несколько секунд прожигал меня тяжёлым взглядом. Я не выдержала и первая отвела глаза в сторону.

– Кадет Норд. В академии на «вы» обращаются к старшим преподавателям и офицерам. Для тебя – профессор Велд либо господин Велд. Запомни это к следующей лекции.

Почему внутри так злобно всё кипело? Я не знала.

– Поняла, господин Велд, – посмотрела я на него. – Но мне интересно, будут ли последствия…

Я оборвала фразу специально. Пусть теперь он достаёт наружу то, что я вслух не сказала.

– От поцелуя? – Уголок его губ дёрнулся. – Насколько я помню, в баре я тебя вытаскивал из-под четверых мужиков в форме. Я к тебе не приставал.

– Я бы сама справилась, – тявкнула я.

И только потом прикусила язык. Вот играла во мне какая-то тупая деревенская гордость, из-за которой говорила всё подряд.

Велд долго на меня смотрел, а после положил ладонь на край кафедры и отодвинул её от себя.

– Тогда покажи, кадет Норд. Продемонстрируй, – произнёс он спокойным голосом, добавив в него металлические нотки.

Я не сразу поняла и на секунду зависла. Чего он от меня хотел? Хотя нет. Знала. Боевых навыков.

Срань медвежья!

Но кадет-альфа отказаться от такого вызова не может. Уж лучше в деле проиграть, чем в отказе.

Я подошла, и между нами оставался метр.

Дед учил меня многому. В основном драться грязно: локоть в кадык, колено в пах, каблуком по подъёму ноги. Никакой спортивной честности.

Сделав быстрый выпад, я одновременно левой пошла ему в горло, чтобы ударить костяшками в кадык.

Его правая рука схватила мою кисть, и вторая зашла под локоть. Секунда, и я стояла спиной к мощной груди, а моя рука была заведена вверх между лопатками.

Я дёрнулась, сопротивляясь. Попыталась ударить его ногой. Махнула головой, чтобы попасть в лицо, но он ловко увернулся.

Это заняло мгновения.

Мужчина держал меня аккуратно и крепко. Каждое моё движение гасил, потому что знал его. Так действует хищник, который дрался всю жизнь.

Из-за того, что я, как дура, барахталась, мужчина прижался плотнее. Я чувствовала его горячую грудь.

И вот тут у уха я услышала дыхание. Он коротко выдохнул. И совсем не так, как должен преподаватель.

Секунду я ещё находилась в его медвежьих лапах, а потом он отпустил меня и отошёл назад. Поправил рукава мундира.

– Свободна, кадет Норд, – услышала я.

И то, как он это произнёс… с лёгкой хрипотцой в голосе.

Я лишь на секунду обернулась, а после одёрнула китель, подобрала тетрадь и пошла к двери. Чувствовала его взгляд своим затылком.

В коридоре я дошла до окна и остановилась, приложив ладонь к стеклу. Холод сейчас мне был в самый раз.

Святые волки, он будет вести мой курс, и я буду видеть его каждый день. А я только хуже делаю, пытаясь поддеть его. Так глупо и по-детски. Зачем? Между нами никогда ничего не произойдёт вновь, потому что теперь нас разделяет ещё и устав академии. Но сердце так стучало, что я не смогла в конце ничего сказать и даже взглянуть на него.

Нет-нет-нет. Не стану об этом думать. Накосячила, ладно. Не страшно. Дальше сделаю вид, что мы не знакомы.

Оттолкнувшись ладонью от стекла, я пошла на следующую пару, а по дороге дышала через рот, пытаясь успокоиться. Так в голове меньше застревал его запах, который, кажется, делал из меня помешанную.

Глава 5

Брен

Заперев дверь, я задёрнул шторы и сел разбирать её бумаги.

Архивариус тянул с этим несколько дней, но старый лис знал: если новый преподаватель-медведь запрашивает досье первокурсницы – лучше выдать и остаться при своих зубах.

Итак. Айла Норд. Двадцать лет. Родилась в деревне на северо-западе. Мать умерла в родах. Отец – прочерк. Её растил дед. Торвальд Норд. Сержант в отставке и старейшина мелкого клана.

Бабки в графе не значилось.

Я сначала перелистнул, ведь по форме положено имя и девичья фамилия, хотя бы год смерти. Но ничего не было.

А вот это странно. Такие вещи по невнимательности не делаются.

Откинувшись в кресле, я задумался.

Значит, тогда в баре я не ошибся. Я помнил старуху в горах, к которой отец возил меня в семь лет. Он хотел показать, как выглядит настоящая кровь. И красный волос я с тех пор ни разу не встречал, пока не вошёл в бар два дня назад.

Смешно вышло. Заглянул случайно и задержался из-за неё. Думал, это конец истории.

Хороший из меня получился преподаватель. Сначала в баре целую, потом разбираю досье, как влюблённый юнец.

Налив себе кофе из кофеварки, я продолжил всё сопоставлять.

У бабки были красные волосы. В такой семье имён случайно не вычищают. Кто-то однажды сказал Торвальду, что если он хочет сберечь девочку, то должен вычеркнуть бабку. Что тот и сделал.

Я потёр глаза и вспомнил, как она подошла к кафедре после лекции несколько дней назад. На скулах проступили красные пятна, губы поджала, косу перекинула через плечо. Спросила про бар так, как деревенские спрашивают про первый поцелуй, когда не знают, что с ним делать. Мне нужно было увести её на дистанцию, и я вроде бы с этим справился, пока она не полезла показывать приём.

Медведь на ускорении всегда идёт впереди волчьей ярости.

У неё сбилось дыхание. И у меня, чёрт возьми, тоже!

Убрав папку в ящик, я запер его на ключ. Такие бумаги надо хранить за закрытой дверью.

Сняв со стула китель, я надел его, вышел в коридор.

Одному разбирать это дальше я не мог.

Быстро добрался до кабинета Тарна. Он вёл курс по ритуальной анатомии и кастовым системам.

Внутрь вошёл без стука. Тарн сидел за столом и что-то писал пером. Шариковых ручек он принципиально не признавал.

Он поднял на меня светлые водянистые глаза и кивнул:

– Это ты, Велд? Заходи. Садись или стой, как удобнее.

– Добрый вечер, профессор, – рухнул я в кресло.

Клан Велд когда-то воевал с кланом Тарнов за землю. Сейчас там стоит одна из наших зимних застав. Война закончилась при моём прадеде, и с тех пор мы не особо друг друга жалуем. Вот и сейчас он мне чая не предложил, хотя сам пил. Но я не жаловался.

– На этой неделе у меня в четверг два часа наложились, – начал издалека я. – Готов сдвинуть частично на пятницу.

Он взял мой лист и внимательно прочёл.

– Пятница подходит. Тактика третьего переносится?

– Уже согласовано. Гремир взял на среду.

Тарн взглянул на меня и понял, что я пришёл вовсе не за этим. Ждал.

– У меня в группе кадет Норд, – решился я. – Дед – Торвальд. Она была у вас на первой лекции. Знаю, что вы её гоняете.

– Я всех гоняю.

– Неправда, – склонил я голову набок.

Его взгляд потяжелел.

– Велд, ты пришёл спросить, что я знаю, или сказать мне, что знаешь ты?

– Мне нужно понять, на чьей вы стороне.

Тарн долго молчал, а после выдал:

– Ни на чьей. Свою сторону я похоронил восемьдесят лет назад. И с тех пор стою на этой кафедре, рассказывая мальчишкам и девчонкам, как из лосиных рогов получают рукояти. Учу их курсу, который в бою никому не пригодится, и отпускаю на войну, где их убьют за то, что они молодые и злые. Если ты собираешься защищать Норд, то учи её сам. Я ничему не научу, потому что слишком стар, чтобы снова смотреть, как они горят.

Встав, он отвернулся к окну. Разговор был окончен.

– Спокойной ночи, профессор, – попрощался я.

И вышел. Пока шагал по коридору, обмозговывал нашу беседу. Олаф Тарн всё знал с первого взгляда, как и я. А прошлое… Восемьдесят лет назад он уже видел, как горит красноволосая, и второй раз не выдержит.

Я его не виню. Просто помощников на этой кафедре у неё, кроме меня, теперь нет. Это всё, что надо было осознать.

Поднявшись к себе, я только сел, как зазвонил телефон. Звонок пришёл на старый чёрный аппарат. Индикатор внутренний, по клановой линии. Я её протащил сюда через свои связи. В такое время суток звонок бывает лишь по одному поводу.

Сняв трубку, я бросил на горском:

– Слушаю.

– Брен, тут такое…

Это Кьерн. Его напряжённое дыхание в трубке заставило меня выпрямиться.

– Говори.

– Сегодня на западной границе было тяжело. Только что всё закончилось. Три роты в Дриаре держали заставу. И это один дракон. Он ушёл раненым.

– Какие потери?

– Из моих двое, из твоих – никого. Твой кузен там, у него утром смена, но он живой.

Я стоял, прижав трубку плечом к щеке.

– Что с телами?

– Их забрали. Я матерям сообщил. Брен, ещё кое-что.

– Слушаю.

– Дракон пошёл со стороны, откуда за последние два года их не было. Мы карты рисуем. У меня в блокноте уже третья точка на юге, где раньше было пусто.

– Их смещают, – задумчиво протянул я.

– Или они сами смещаются. Ты понимаешь?

Конечно. Ведьмы двигали драконов, как охотничьих собак. Значит, у них на юге новая цель или тропа.

– Она спрашивает, когда ты дома будешь, – продолжил Кьерн.

Он имел в виду мою мать. Имени матери альфы в клане всуе не поминают.

– Не могу сказать. Скоро.

– До связи.

Положив трубку, я подошёл к окну. По плацу шла Норд с ведром. Дежурный, видимо, влепил ей это за что-то. Скорее всего, за опоздание.

Она несла его двумя руками, слегка отклонившись назад, потому что ведро для её роста и кости было тяжёлым.

Остановившись у крыльца, девушка поставила его и разогнулась. И уже через несколько секунд снова подняла и занесла в дверь.

Краем глаза я заметил, что в боковом окне Меркера что-то мелькнуло. Он тоже наблюдал за ней.

Девушка даже и не знала, что на неё смотрят из двух окон.

Она вообще ни о чём не подозревала. Через год, если всё сложится плохо, она может лежать на той же холодной земле, что и мужики двоюродного брата. Тарн отказался учить её. Значит, придётся мне в усиленных объёмах.

Хочу я этого или нет – вопрос неуместный. Больше некому. А от этого зависит её жизнь.

Зря дед её сюда отпустил, хотя я его понимал. Девочка должна научиться сражаться. Но здесь на неё сразу найдутся охотники. А она пока слишком дикая, из-за этого довольно-таки слабая. Точнее, не так. Силы в ней хоть отбавляй, может снести всю академию при большом желании. Но лучше бы она её не раскрывала в себе. Или хотя бы научилась контролировать.

Ладно, будем надеяться на благоприятный исход. Что девчонка доучится здесь пять лет и уедет спокойно в свою деревню. И никто из руководства академии не додумается кинуть её на передовую.

Глава 6

Айла

Мы стояли в строю и слушали, какое будет задание. А оно было простое: надо вытянуть один коготь на указательном пальце, удержать его пять секунд и втянуть обратно без судороги. Кто ошибётся, идёт в конец очереди.

Велд объяснял это, стоя у противоположной стены зала, заложив руки за спину.

Первым вышел Тор.

Встав перед матами, он поднял левую руку и, выдохнув через нос, сделал задание. Всё выглядело идеально и, казалось бы, ерундой.

– Достаточно, – бросил Велд. – Следующий.

Отступив в строй, Тор мне подмигнул. Но мои мысли крутились в другом месте.

В деревне я никогда не выпускала когти по счёту. Лишь полный оборот. Так проще охотиться на кабана или птицу, которую надо быстро добыть. Чтобы только один палец – это ново.

У вышедшего лисёнка получилось хуже, чем у Тора. Коготь вылез, но кончик задрожал уже на третьей секунде. И когда он втягивал его обратно, лицо перекосило.

– В конец очереди! – скомандовал Велд. – Ещё один заход в конце занятия.

Лисёнок отступил, покраснев, как помидор.

Дальше было двое городских волков. У одного получилось, у другого – нет. А у меня в горле начал расти вязкий ком. Ладони стали холодные.

После вышла Дея ленивой походкой. Она даже не выдохнула. Коготь вырос сам, будто по щелчку, подержался нужное время и убрался. Девушка даже улыбнулась Велду.

– Хорошо, – похвалил Брен, проигнорировав её улыбку. – Норд.

Я вышла, подняла руку, как Тор. На профессора не смотрела, сконцентрировалась только на своей ладони.

Потянувшись внутрь, я нащупала зверя, позвала для того, чтобы вытащить проклятый коготь.

И в этот момент всё пошло не туда.

За когтем потянулось всё дальше вверх по кисти, к предплечью. Я попыталась остановить, но слишком поздно. Кожа пошла тёмными пятнами и покрылась редкой красноватой шерстью. Кости в кисти хрустнули и встали не туда. Одна вылезла под кожей. Рукав форменной рубашки лопнул по шву.

В голове у меня наступила пустота. Непонимание того, что происходит.

Меня сейчас выгонят, я приеду в деревню в ноябре, и что скажу деду?

Кто-то в строю выдохнул.

Я ни на кого не смотрела. Только на руку. Пыталась дышать, но и это получалось с трудом. В горле уже разрастался шипастый ком.

Попытавшись потянуть зверя обратно, я поняла, что всё становится хуже. Кости фиксировались в жутком положении.

И только тогда я подняла взгляд.

Дея отвернулась с вежливой брезгливостью. Как если бы при ней стошнило пьяного. У меня внутри всё оборвалось. Лучше бы она рассмеялась в голос.

Ко мне подошёл Велд и остановился в двух шагах.

– Втягивай сама, – произнёс он приказным тоном. – Если я тебе сейчас вправлю, ты не научишься это делать. Дыши в кисть, а не в грудь.

Пчёл тебе в нос, дурацкий медведь! Я в курсе! Только вот не могла. А паника нарастала. Я альфа, и так облажалась.

– Не получается, – процедила я сквозь зубы, борясь с болью и собственным зверем, который пытался вырваться.

– Ты всё можешь. Ещё раз.

Я попробовала. Под кожей дёрнулась кость и застряла. Тут либо полностью уходить в волчицу и позориться до конца, либо…

А другого варианта я не видела, и от этого внутри всё сжималось.

Боль прошила новой волной от запястья до подмышки, и рука продолжила трансформироваться, раздирая форму.

Я стиснула зубы, чтобы не издать ни звука. В ушах звенело.

– Стоять! – гаркнул Велд. – Обратно!

У меня ничего не получалось, и всё только усугублялось.

Он несколько секунд молчал, а после приказал:

– Норд, подойди ко мне.

На негнущихся ногах я сделала пару шагов к нему.

– Встань здесь и держи руку на весу. Замри так.

Мужчина приблизился почти вплотную, и я почувствовала, как от него идёт тепло. В нос сразу ударил звериный запах, потому что в этой полутрансформации я ощущала всё острее. Что-то самцовое. Не могла это описать. Запах, от которого мгновенно закружилась голова. И я поняла, что попала.

У меня участился пульс, и загорелись уши. Кожа на груди пошла жаром, словно ко мне поднесли открытый огонь снизу и снаружи одновременно. Во рту стало сухо.

Я сглотнула, но это не помогло. Мышцы низа живота остро свело, как перед месячными, только ниже.

И сейчас всё это происходило на глазах у всех студентов. Как это выглядело? Казалось, если кто-нибудь из кадетов догадается, что со мной, – я труп.

Какой позор! Даже уже о боли не думала, а пыталась усмирить взбунтовавшуюся дикую самку в себе. От этого хотелось выть.

Не смей! Сосредоточься на боли! Она вытеснит всё остальное.

Не помогло.

Велд взял мою руку в обе ладони. И я ощутила их жар, как у человека в лихорадке. Кожа шершавая, жёсткая. Пальцы… Они сейчас меня касались.

– Продолжайте тренировку, – приказал Брен, чтобы другие занялись делом и перестали на нас пялиться.

А у меня в голове начался полный хаос. Мой взбесившийся мозг стал подкидывать яркие картинки, что Велд со мной может делать.

Я тряхнула головой, чтобы хоть как-то прийти в себя и её выбить. Но она не уходила.

Дрянные животные инстинкты. Людям с этим проще, у них такого не случается, их не сносит от одного запаха. Может, в этом и заключается сила человека?

От всего этого невыносимо хотелось плакать. И я закусила щеку изнутри так, что пошла кровь. Это немного помогло, вернув мне обратно тело.

– Смотри на пол, – произнёс Велд негромко, у самого виска.

Теперь он стоял совсем близко. И да, наверное, прекрасно чувствовал, что со мной происходило. От этого внутри всё горело сильнее.

Я опустила глаза на пол.

– Дыши.

Мне пришлось подчиниться и глубоко дышать.

На третьем вдохе он рванул мою руку, и кисть щёлкнула с тошнотворным звуком. Кость ушла обратно, а за ней всё остальное. Кожа побелела, а шерсть втянулась. Тёмные пятна разошлись. Секунда, и рука снова стала моей. Только распухшей немного.

Ничего. У волков это заживает за пару дней. Может, уже завтра буду как новая.

Я даже не заметила, что не крикнула. Просто стояла, продолжая смотреть в пол, потому что если бы подняла глаза, то сделала бы что-то непоправимое.

Велд отпустил мою руку, и я качнулась. Мужчина тут же отступил на шаг.

– Все свободны, – бросил он группе так, будто ничего не произошло: – Норд, останься.

Да дери тебя через пень! Я только хотела выскочить, чтобы отдышаться от этого стыда.

За спиной зашевелились студенты. Кто-то брал сумки с пола, кто-то шаркал ботинками.

Тор, проходя мимо, шепнул:

– Держись, Норд.

Я не ответила, потому что внутри немного отлегло. О моей странной ситуации студенты не догадались. Списали всё на боль.

Дея выходила последней. На меня не смотрела, но замедлилась на секунду, будто хотела что-то сказать. В конце концов передумала и пошла дальше.

Дверь зала закрылась, и первое, что я сделала, – сжала крепко бёдра. Это получилось в одно стыдное движение внутренних мышц, чтобы через давление сбросить хоть часть того, что во мне бурлило. Не очень вышло. Я даже не сразу поняла, что это сделала. А после, кажется, покраснела от осознания того, что моё тело научилось этому само. Щёки горели.

Подойдя к двери, Велд закрыл её на задвижку и развернулся. Затем приблизился ко мне и остановился в двух шагах.

– Что ты делала в деревне, когда выпускала когти? – спросил он.

Голос у него был спокойный, чуть ниже обычного. Теперь я слышала разницу, когда мы находились только вдвоём.

– Я никогда не выпускала по одному когтю. Всегда полностью обращалась.

– Тебя кто-то этому учил?

– Дед показывал, но это нам там ни к чему. У нас леса. Обернулся и побежал. И он никогда не говорил, что это надо делать по секундам. Только по ощущениям.

Брен молчал, а я смотрела на носки его форменных ботинок, начищенных до блеска.

– По ощущению, Норд, работает, пока ты в деревне и твой противник – кабан, – произнёс мужчина. – Здесь ты так себе руку оторвёшь или локоть. Можно плечо повредить. На твой выбор.

Я впервые подняла взгляд, потому что уже хотела увидеть его глаза. Он смеялся надо мной? Отчитывал меня? Увидел, что со мной происходило? Или я смогла всё скрыть?

Но Велд смотрел на меня совершенно спокойно. Тёмно-каштановые волосы у него были влажные у висков. На шее ходил кадык, когда он говорил, и мне хотелось на неё любоваться, потому что сегодня она открыта: воротник у формы низкий.

Одновременно со всем этим меня разрывало на части. Не понимала, почему он не отпустит меня сейчас просто убежать и забыть всё.

Когда мне страшно, язык работает всегда быстрее головы. И этот раз не был исключением.

– Господин Велд, – начала я деревенским голосом, который включался, когда я видела угрозу. Сейчас я чувствовала колотящее возбуждение, и оно меня пугало до мушек перед глазами. – А вы всех кадеток в зале запираете один на один или мне выпала такая честь?

Лесные боги! Я сама не поверила, что это произнесла.

Брен долго смотрел на меня, и от этого по позвоночнику пронеслась мелкая волна мурашек.

Зря это сказала. Не стоило.

– Норд, если бы я хотел, чтобы пошли слухи, я не стал бы закрывать дверь. Я бы её открыл и встал бы к ней спиной, чтобы любой, кто заглянет, хорошо увидел тебя у стены с разорванным рукавом. Слухи так рождаются. – Он о чём-то задумался, а после добавил: – А если бы я хотел женщину, кадет, слухов бы не было. Об этом просто знали бы все. Я закрыл дверь, чтобы кадет Лейн, если решит вернуться под предлогом забытой перчатки, не увидела, как вас корчит от боли. Поэтому оставим эту тему.

У меня во рту стало ещё суше, а внутри чувствовала себя так, будто кто-то окатил ледяной водой.

Значит, вот как. Он меня не то что не хочет. Велд меня даже не заметил как женщину. Для него я обычная кадетка, которую надо не позорить перед соседкой по комнате.

А всё моё состояние – это только моя реакция в одну сторону.

Это даже хуже позора перед группой.

Ком в горле расширился, и я сглотнула.

– Поняла, господин Велд, – произнесла я спокойно. – Если мы всё выяснили, могу я идти?

– Нет, не можешь, – отрезал мужчина, и я снова непонимающе взглянула на него, а он продолжил через секунду: – Каждый день ты будешь приходить сюда за час до общей группы. Мы будем работать с частичным обращением с самого начала. Начнём с дыхания и дальше по списку. Пока не научишься чувствовать, где ты останавливаешься.

– У меня в шесть построение, – попыталась возразить я.

– Ты будешь здесь в пять. На построение успеешь.

– А если откажусь? – не унималась я.

Нет! Это будет невыносимая пытка ещё и каждый день с ним наедине тренироваться.

– Тогда я подам рапорт куратору и напишу там, что ты не соответствуешь физическим стандартам частичного обращения. Это порядок академии, а не угроза, кадет. После такого рапорта тебя отчислят в течение трёх недель.

– Вы это сейчас серьёзно? – взвилась я.

– Вполне. У тебя два пути. Ты можешь пойти к куратору сама и попросить о переводе в другую группу. Тебе, скорее всего, откажут, но право такое у тебя есть. Или ты можешь явиться сюда завтра в пять.

Я не верила своим ушам. А когда мне спать? Хотя этот вопрос меня волновал в последнюю очередь. Что мне делать со всем этим? С моей ненормальной тягой к нему?

Но вслух я произнесла:

– Хорошо, господин Велд. Тогда увидимся завтра.

Он сделал один шаг ко мне и остановился на таком расстоянии, где я чувствовала тепло его тела. Он был выше на целую голову, и мне пришлось задрать подбородок, чтобы посмотреть ему в лицо.

Велд внимательно меня изучал. Ни единой эмоции.

– Норд, – тихо произнёс он. – У тебя все мышцы напряжены так, что дрожит тело. От боли это… – Мужчина наклонил голову набок. – Или от чего-то другого? Я не знаю.

Я не могла сейчас отвести взгляд. И меня действительно мелко колотило. Спину прошибало холодным потом, а пальцы на руке дёргались сами. В груди сбилось дыхание на несколько секунд.

Велд смотрел на меня и ждал ответа, а я не знала, что ему сказать. Он своей фразой уже всё обрисовал и при этом ничего не сделал.

– В любом случае, – пробормотал он наконец, – тебе надо отдохнуть.

Сказав это, Брен отступил на шаг. И этим сделал только больнее, показав, что даже на таком расстоянии он ничего не чувствует.

А после он пошёл к двери. Там остановился и чуть обернулся.

– И, Норд, я знаю, что альфы не плачут. Кричать – это другое дело. Когда кричишь, в зверя меньше уходит. Он не забирает лишнего.

– Поняла, господин Велд, – сухо ответила я.

Мужчина ещё одну секунду постоял и затем вышел, закрыв за собой дверь.

А я сползла спиной по стене на пол.

Ноги подо мной подкосились сами оттого, что я больше не могла стоять. Меня колотило.

Дед учил меня уходить в дыхание, когда что-то болит.

Закрыв глаза, я попыталась сделать вдох. Но сразу же открыла, потому что мысли в голове меня не радовали.

Он меня не хочет и сказал об этом прямо. Это было правдой, по его лицу увидела. Оно совсем не изменилось.

А я его хочу. Да. Огонь изнутри продолжал гореть, а между ног было влажно и жарко.

Это, мать твою лисицу, моя проблема, а не его.

Я закусила губу и несколько минут так сидела. Ждала, пока лицо перестанет пылать.

Тогда я поднялась и пошла к двери.

До комнаты добралась, не глядя ни на кого. Дея на своей койке читала какую-то очень заумную книжку. Только подняла глаза, когда я вошла, и посмотрела на мою руку.

Не дожидаясь колких реплик, я взяла из шкафа чистую рубашку, полотенце и мыло и пошла в общий душ. Там было пусто.

Я сняла форму и включила холодную воду. Встав под неё, задохнулась. Но мне это сейчас надо, чтобы остыть.

Долго ждала, может, минут десять. Пока не начали неметь конечности.

Внутри всё немного успокоилось, но не ушло насовсем.

Сейчас надо в медблок, чтобы положили мазь на кисть.

А завтра…

Разберусь со всем. Я же альфа. Пусть это будет как переболеть болезнью. Скоро пройдёт.