Читать книгу "Огонь синего перламутра. Сборник стихов"

Мышиный блюз1818
  Шуточные стихи.


[Закрыть]

 
А мы сидим, дрожим в норе,
И дождь идёт, как в сентябре,
Намокли шкурка, лапы, хвост,
И для небес у нас вопрос:
 
 
– Зачем нам, серым, нужен дождь?
– Мы – не морковь, – сказал наш вождь.
Сморчком торчит у нас ведь хвост.
 
 
Напоены дождливым днём.
Нам – до ушей! Мы ведь плывём!
На феромоны1919
  Феромо́ны (др.-греч. φέρω – несу + ὁρμάω – возбуждаю, побуждаю) – собирательное название веществ – продуктов внешней секреции, выделяемых некоторыми видами животных и обеспечивающих химическую коммуникацию между особями одного вида. (Википедия)


[Закрыть] мы плюём,
Ведь нос намок наш под дождём…
 

2017.07.15.

Души прошлого

 
Тени прошлого, души прошлого,
Силуэтами, негативами,
И светлы глаза, и непрошены,
Заколдованы, запорошены.
Иней, снег, пауки с тенетами…
Что расскажет ваш взгляд?
А прошлое перепето давно
И скошено…
А лежит земля былью белою,
И быльём поросла, и летами,
Но стучится к нам памятью прошлое,
А приходит к нам за ответами,
Шепчет тихо нам были с наветами
Позади молвы неприкаянной,
И куда унеслась память с ветрами,
Попроси у неё покаяния…
У ушедших проси, памятуя,
Что христовые стигмы, как вехи,
А в последнем причастии вечность
Всем отпущена и бесконечна…
 

2004.07.22

Созерцание

 
Предстал мне мир таинственным, другим,
С глубоким созерцанием един
Гармонии отточенный мотив.
В полутонах или тонах расцвечен,
Взрывающий аккордом на рассвете
И в буйстве красок небеса в багете.
Един и разделён на постоянства,
На тени, образы, в дыхании пространства,
Флюидами и хрупкостью убранства.
Цветок, раскрывшийся навстречу свету
И источающий амбре, ответом
Нам малахит листвы в расцветке лета.
В полутонах палитра тени-света,
Пастели, затерявшиеся где-то,
Вибрируют с флюидами рассвета.
В капле росы, вбирающей пространство,
В ней столько таинства и постоянство
Физических законов красоты.
На амальгаме зеркала сознания
Поэт словами нарисует мироздание.
Соединив мир красоты и знание.
 

2017.07.21.

Чёрные шерстью…

 
Чёрные шерстью пророки бомонда,
Чёрточка чёртиком в жёлтых глазах,
А на клыках яд самой анаконды,
Горечь полынная на языках.
 
 
Сердце жалеет, но зависть отравит,
И как смешок рассыпается ртуть,
Хищно нацелились чёрные мавры,
И награждён очень тяжкий их труд.
 
 
Чёрная молния с адом в глазницах,
Где притаился не мой чёрный кот?
Ох, ведь не дай бог, а вдруг он приснится,
Или дорогу твою перейдёт.
 
 
Ловкие в темень под цвет самой ночи,
Чёрною кармой их стелется путь,
Худо и бедно они напророчат,
И затаила дыхание грудь…
 

2017.07.21.

Там…2020
  Шуточные стихи.


[Закрыть]

 
А когда сыграешь в ящик
– Я – живой, что это значит, —
Не кричи так громко в морге,
А уж там ведь всё без толку,
Нас живых никто не слышит,
Бирку там тебе напишут,
Ты её смотри не путай
Там с другими ярлыками,
Заколотят в тесный гробик,
Или в общую, рядками,
Без одежды, без фамилий,
Без имён и без могилы.
Быстро едешь, раньше выйдешь,
Суетишься всё, не видишь,
Что идёшь давно по встречке,
Вот и всё… душе ведь легче…
А с полуночи до первых
Самых ранних петухов
Выходи гулять,
А слева на оградке есть засов.
Не ходи ты до окраин,
И по улицам центральным,
Там на мерсах шкет гоняет,
Там тебя собьют, раздавят.
Не преследуйте прохожих,
Неожиданно, быть может,
Из земли вдруг возникайте,
Их в смертельный страх вгоняйте,
Навещай своих знакомых,
И родных, когда те дома,
Милым белым привидением
Пусть всплакнут, и с сожалением
Горьким, что ушёл, помянут,
А не то цветы завянут
На могилке, на пригорке…
Всё o’key, прохладно в морге…
 

2017.07.22.

Конец июля

 
А браслет свивает радуга
Семицветием в саду,
И тоскуют ещё яблоки
По ньютоновскому лбу.
А прохлада дышит кронами,
Что сомкнулись надо мной,
И тропа уводит в сторону,
В изумрудный мир лесной.
Ветви лиственница вытянет
С опахалами в руках,
И жемчужно-белой крышею
Надо мною облака.
Токования закончились,
Но оркестры все поют
И свистят неугомонные,
Воспоют и воздают.
Режут воздух птицы быстрые,
На крыло ставят птенцов,
По утрам росою выступит
Винный хмель лесных цветов.
Где же точка моя пятая,
И шашлычный ветерок,
За буями, за закатами —
Вниз по речке катерок.
И тропинка вьётся ниточкой.
Огибая путь земной,
Лист кленовый резцом выточен,
Зеленеет день-другой.
 

2017.07.23

Там за рекою…

 
Там за рекою, за правым зелёным утёсом,
Кто-то поёт свою нежную, светлую песню,
Змейкой курится дымок за кудрявостью леса,
Тени ложатся длиннее, а из поднебесий
 
 
Огненной гривой трясёт, красной лавой бросает,
Справа и слева, как факелы снОпы,
То уходящее лето в закате пожаром
В миг догорает, но всё ещё жаром струится…
 
 
Водные штили, в гофре разрисованы плёсы,
Что пузырятся, кругами рисуются снова,
А полосатые волны и рыбные клёвы,
Вновь исчезают, на дно опуская уловы…
 
 
Прячутся утки в прибрежные ивы, уткнувшись,
Их потревожить и бросить им белого хлеба,
Вот они… дружно…  вся стая проснулась!
Вновь опускается к вечеру синее небо,
Ниже, темнее и вровень сойдясь с горизонтом,
И отливает вода блеском чёрного крепа,
И набегают на берег гудронные волны…
 

2017.07.25.

Роняю я слова беззвучно…2121
  Посвящается великому мастеру слова И. С. Тургеневу. «Непритворна моя грусть, мне действительно тяжело жить, горестны и безотрадны мои чувства. И между тем я стараюсь придать им блеск и красивость, я ищу образов и сравнений; я округляю мою речь, тешусь звоном и созвучием слов. Я, как ваятель, как золотых дел мастер, старательно леплю и вырезываю и всячески украшаю тот кубок, в котором я сам же подношу себе отраву»


[Закрыть]

 
Как непритворна моя грусть,
Я тешусь словом, жду сравнений,
А небо ниспошлёт мне пусть…
Как образы обыкновенны…
Так пыль, что много лет назад
Летела в звуках вечной песни,
Я отливаю кубок фраз,
И ублажаю себя лестью,
Придать красивость облакам?
Роняю я слова беззвучно,
И подношу к своим губам
Отраву рифмой благозвучной.
 

2017.07.26.

Песочные часы2222
  Памяти мастера слова Ивана Тургенева: «День за днем уходит без следа, однообразно и быстро. Страшно скоро помчалась жизнь, – скоро и без шума, как речное стремя перед водопадом. Сыплется она ровно и гладко, как песок в тех часах, которые держит в костлявой руке фигура Смерти. Когда я лежу в постели и мрак облегает меня со всех сторон – мне постоянно чудится этот слабый и непрерывный шелест утекающей жизни. Мне не жаль ее, не жаль того, что я мог бы еще сделать… Мне жутко. Мне сдается: стоит возле моей кровати та неподвижная фигура… В одной руке песочные часы, другую она занесла над моим сердцем…
  И вздрагивает и толкается в грудь мое сердце, как бы спеша достучать свои последние удары»


[Закрыть]

 
Я слышу, как текут пески
Волной, барханом и грядой
Сыпучих гор, сметает след,
А что за быстрой чередой
Минут и лет?
И канет в памяти их след,
И провожая день-другой,
Как обрести мне здесь покой,
И догореть в закате лет.
Песок безжизненный, немой,
Жаль, в верхней чаше меньше дней,
Но льётся свет на аналой,
Песчаный свет календарей,
Барханов жгучие пески
В заботах, в спешке и мой век
Мне отбелил уже виски,
Куда спешишь ты, человек?
Всё чаще видится и мне
Старуха белая во сне,
Ладонью давит мне на грудь,
Чтоб достучать мой жизни путь,
И убыстряет ход минут,
Сжимает горло мне, как спрут,
Дыханье – тоньше волоска
И слышу шелест я песка.
 

2017.27.07.

А розы были так прекрасны…2323
  «Где-то, когда-то, давно-давно тому назад, я прочел одно стихотворение. Оно скоро позабылось мною… но первый стих остался у меня в памяти: Как хороши, как свежи были розы…
  Теперь зима; мороз запушил стекла окон; в темной комнате горит одна свеча. Я сижу, забившись в угол; а в голове всё звенит да звенит: Как хороши, как свежи были розы…» Иван Тургенев.


[Закрыть]

 
А розы были так прекрасны…
И на восток всходило утро,
Румянец кожи яблок красных
Горел под серой пылью пудры,
Задумчиво, проникновенно
Свои глаза не отводила
От неба, в мир обыкновенный
Смотрела роза очень мило.
За пыльным старым пианино
Мы в две руки играли вальсы,
Кружилась белая гардина,
А розы были так прекрасны!
 

2017.07.28.

Волга

 
И блестит чешуёй, серебристой волной,
Преисполненной вод, горделивой и смелой,
Не окинет мой взор этот водный простор.
И минорная высь, и мажорный аккорд.
 
 
Пусть спешит и бежит, быстрой лентой кружит,
И не видно куда, всё вода и вода…
А вдали косогор и низиною дол,
Дым и порох бойниц одряхлевших столетий.
 
 
К ночи шествует день, заземляется тень,
Катит воды река, как всегда глубока,
Берег правый высок, кареглаз, синеок,
И не битый кирпич на фортах, бастионах.
 
 
И в стремительность дней, всех преград и потерь
Серебристой змеёй с водяной чешуёй
Через гать и под мол, через насыпь запруд,
Не унять, не продать, под сукно не запрятать.
 
 
Подперев небосвод, убыстряет свой ход,
Вихрем белая пыль над водою у крыл,
Шум разбуженных рек, камни бьёт круговерть
И гребные винты, и рыбацкие лодки…
 

2017.08.03.

Старый дом

 
Дом стоит на Нижневолжской,2424
  улица в Нижнем Новгороде на набережной Волги


[Закрыть]
Белый, светлый, с аркой двор,
Лай собаки с серой холкой,
Теплоходы, виден Бор,2525
  Бор – город-спутник Нижнего Новгорода на левом берегу Волги.


[Закрыть]
Теплоходы-теплоходы-
Люди-имена и воды,
Лодка-парус, ветер долгий
Сагу шепчет мне у Волги,
Парус ставит, словно знамя,
На заре туман румяный,
А под окнами невзгоды,
Теплоходы, пешеходы,
Старый дом под штукатуркой ран,
Солнце в небе разрезает пополам,
Мы же шли сюда так долго,
Ранив сердце об осколки…
 

2017.08.10.

На чердаке

 
Окно увито повиликой,
И света лоскуток на нём,
Легко и нежно, позабыто
Играет песнь окна проём.
И слышится в ней птичий гомон,
И шелест шумного дождя,
Многоголосый рёв и грохот,
Дыханье прожитого дня.
В забытых днях,
Как в пыльном хламе,
Не знает женская рука,
Желтеет фото в серой раме,
Ржавеют трубы стояка.
А в щели ветреной летают,
И оживает всё вокруг,
Пылинки в свет встают и тают,
И вновь летят на новый круг.
Случилось что, никто не знает,
Лишь плачет память обо мне,
А зайчик солнечный играет
На мир покинутой стене.
На чердаке забытых дней
Слетает в угол паутина
В пыли бесчисленных надежд
С поблёкшим блеском бриолина.
Открытая пылится книга,
Глазами белыми цветков
В окно смотрела повилика
На пыль упавшую веков.
 

2017.08.11.

Август

 
И падает на малахит воды
Тот берег дальний у седьмой версты,
у зеркала с кудрявой шапкой леса,
и тихая лазурная завеса.
 
 
У лип крылатки падают и кружат,
в их пируэт прохожий неуклюжий
наступит на последний «па» ногой,
и подорожник целится стрелой.
 
 
На бархат у ивового листа
с воды озёрной сходит чистота,
подветренною стороною тихо
что-то клюёт лесная ворониха.
 
 
И умолкает птичий гомон, смог
с горячим телом, в краске красной вишни,
и ветер шепчет ей покоя песни,
а у рябин багровых слёз платок.
 
 
Чуть сединой подёрнуты низины,
и желтый лист печалит лазурит,
торопится раскрасить небо синим,
но красной искрой светит сердолик.
 
 
Гарцует лист осеннею ареной,
и чуть длиннее у деревьев тени,
и ниже солнце держат на весу,
качая в люльке листьев желтизну.
 
 
Пылает день ультрамарином света,
прощальною жарою пышет небо,
с свечой полуденною солнца в пустоте,
и радугой цветов горит соте.
 

2017.08.14.

Осенний парк

 
В дороге не клубится пыль,
Поникли головой травинки,
И стебли гордые ковыль
КлонИт к земле, закрыв тропинки.
А в парке падает листва,
Прибилась пластырем к ботинкам,
К асфальту. Здесь ещё вчера
Шумели громко вечеринки.
Пустует мокрая скамья,
Нет гармониста… тишина…
И дождь, и дождь, как из ведра,
В кудрявых шапках желтизна.
Промозглый ряд тяжёлых туч,
И зябко ёжится прохожий,
Шарфом закутывая грудь,
И лужами играет дождик.
Спит сказочный кабриолет,
В нём нет смеющихся детишек,
Намокли пони, на обед
Не заработали коврижек.
Багрово-синие осины,
Стучит дождями тишина,
Как в пируэтах балерины
Кружатся лета имена.
 

2017.08.29

Рябина за окном…

31 августа – день гибели

русской поэтессы Марины Цветаевой.

 
Под окном, чуть прикрывшись инеем,
В красных гроздьях стоит рябина,
Как поёт строка, душу милует,
Ах, Марина-гроздь, ах, Марина…
С горсткой пыли земной,
С льдистым крошевом,
С небом синим и в платье поношенном,
И с любовью своею нежною
Ты случилась, строка неизбежная,
С небом серым рябина повенчана,
За окном стоит она, словно женщина,
На озёрном бЕрежке и с осокою,
Под туманами близорукая,
Щурит вечно глаза зелёные,
Тайны ведает потаённые…
Без страданий, но словно женщина,
Королевою не развенчанной,
Ветром к боли приговорённая,
Каторжанка… княгиня… прощеная…
 

2017.08.31.

Путешествие в Иерусалим2626
  История жизни одного человека, который просидел почти всю жизнь в сталинских лагерях, работал в Ленинграде дворником, но по образованию был журналистом, поэтом и музыкантом, поехал в Иерусалим, где встретил любовь всей своей жизни, но на очередной экскурсии в Храме Гроба Господня неожиданно умер, женщина, которую он встретил кремировала его и прах привезла в Ленинград, похоронила в колумбарии на родине.


[Закрыть]

 
Собрался он на берег дальний,
Сложил в дорожный чемодан
Две майки, парочку сандалий,
Зачем ему в дороге хлам
Одежд, что тянет руки нам,
Поставил он перед дорогой
Свечу иконе чудотворной,
Чтоб освещала и хранила
Его вплоть до Иерусалима,
До той земли обетованной,
Где будет гостем он незваным,
Склонит главу у Вифлеема,
Мёртвых морей подружит с пеной,
И там он будет ведь сегодня
У Гроба каяться Господня…
В легенду был он верить рад,
Оливы, Гефсиманский сад,
Застали Тайную Вечерю,
Спасителю в глаза смотрели,
Гора Сион иль просто холм
В мир – силуэтами окон,
Той Тайной Горницы подарок
В готическом изломе арок.
Через Дамасские ворота
Паломником с толпой народа,
Солоноватый привкус моря,
Он слышит шум его прибоя,
Дорогой скорби до Голгофы
Смотрел он на босые ноги,
И каждый шаг здесь был измерен,
Must-see! Он в господа поверил.
Останки храма Соломона,
Стеною Плача, чей-то боли,
Молитв, надежд и вожделений,
Просьб, разрешения сомнений.
Я буду там уже сегодня
У Гроба каяться Господня
И на могилах Акелдамы
Со всеми, может быть, и с вами…
И плакал он, стальная птица
Его несла в Иерусалим,
Что может с ним уже случиться?
Оставим мы его, бог с ним…
 

Глава 2. У Стены Плача

 
Он встал и приложил ко лбу
Её обтёсанные камни,
И шёпотом исповедальням
Молился, тихо говорил
Сквозь слёзы, ставь ему в вину,
Расплатой за весёлость нрава,
Он просит у небес покой
И утешение, о, главы,
Утратив веру в божью кару,
Как превозмочь иль пренебречь,
И вынести и друга месть,
Неверного судейства право.
Но есть кровавая десница,
И божий суд, и перст судьбы,
Его златая колесница
Жжёт за спиною все мосты.
Молясь, стеная, просит время,
Но неминуемо… И семя
Бросает острое перо,
Стальным кинжалом рушит темя,
С высот молве на остриё.
Господь не собирает вече…
– Казнить! – правитель восклицает,
Толпу рабов он презирает,
Воров казнит закона меч?
И жизнь охватывает страх,
Провидец или пьяный Вакх?
Мигрень пульсирует и скачет
В глазах его, как яркий мячик…
– Распять, – градоначальник скор,
Нетерпелив и равнодушен,
Сказать, что он совсем бездушен,
Как небесам послать укор
В измене ветреной погоды
На дождь и слякоть,
Рекам с гор, несущим
На наш дол упадок…
Не видеть бы его лица
И равнодушие конца,
Как краток путь на эшафот,
И как высок его кивот,
И крест, распятие творящий,
Мне жаль, что не животворящий.
И праздный день, и семь пядей
Потратить не на что, отрада
На эшафот водить людей,
Злорадствуя ли мукам ада…
 

 
Куда спешили, право, мы
На берега седой Невы,
Которая была одета
В тяжи гранитного браслета.
 
 
На площади Дворцовой в мир
Воздел Архангел Михаил,
Десницу, крест «Сим победим»,
И город ангелом храним.
 

Глава 3. Дорога Скорби

 
Похоронив свою жену,
В любом краю, как третий лишний,
Как плугом – борозду одну,
И говорил – любите ближних.
Смотрел на запад и восток,
Не обивал чужих порогов,
Не чувствуя усталость ног,
Он шёл, а впереди – дорога.
Страдал и думал, был и помнил,
Шёл по камням Дорогой Скорби,
Дышал и плакал, серый, бледный,
Богатый или очень бедный.
А камни видели немало
Паломников, их босых ног,
Душой страдали и мечтали,
Надежда у могил живёт.
Через Дамасские ворота
Душа влачила, та – не та,
Была она грешна, чиста?
Всех бог простит, всё – суета?..
Выстукивали пятки дроби,
Чечётки, степы, в переходах
Смычком водил по стёртым струнам,
Алкал и спал в песчаных дюнах,
Дышал, но не просил «помилуй»,
Терпел, страдал, душой покинут,
Был хладным телом на Голгофе,
На парашюте резал стропы,
И уходил, земля держала,
Страданием его пытала…
 

Глава 4. Море

 
Когда под парусной регатой
Волна кипела и шумела,
Он правил парус до заката
Рукою твёрдой и умелой.
Волна развеет прах сомнений,
Как в юности ступить боялся
На челн небесных откровений,
В неверной рифме оступался.
Тонул в пучине слов и смысла,
И всё куда-то торопился.
И сединою убелён,
О море, шум и грохот волн,
Твой горизонт далёк и близок,
Продлится синей кромкой мыса.
О сила волн, о воля волн,
Штормами разбивала камни,
И корабли брала в полон,
На дно, историй много давних.
Ржавеет остов кораблей,
И где «Сеньора де Аточа»?
На кладбище чужих морей,
Сокровища вода источит.
Играет серебром волна,
И шлейфом тянется до дна,
Как бликами змеиной кожи,
Но там вдали оно всё строже,
И гуще краски и синее,
Как в бесконечности хорея,
Не описать красоты моря,
И шум волны, бегущей вольно,
И стаи мне кричащих чаек,
И бухты стрельчатостью арок
Разрежут берег, и на мысе
Крещендо волнами допишут.
И не сыграть мне нот волны,
Журчанья медленные звуки,
Как арфа звучная, полны
Гармонией любви, разлуки.
Не передать рифмой стиха
Красот необозримой дали,
И летописцы все века
Лазурью штиля восторгались,
Как шёлк, нежна его волна,
Песок прибрежный мягче пуха,
И тихо шепчет тишина,
Поёт волна, лаская ухо.
 

Глава 5. Елена

 
Там за небесными вратами
Трубил Архангел Михаил,
Елена в отпуск вечерами
В путь паковала чемоданы.
Шагает где-то часовой,
И эхо гулкой мостовой…
А там за розовой грядой
Туман стелился золотой,
Бежали реки под крылом,
И города, и день за днём.
В подвалах душ смеялся Вакх,
Стремился мир измерить шаг,
А жизнь почти без перемен,
И кровь бежит рекою вен,
И в ночь разводятся мосты,
Молитвы к небу так просты,
Во мраке жизни наугад
Дорогой скорби через ад,
И над Невой завис туман,
Как всепрощающий обман…
 
 
Витиеватый слог Востока,
Прочтёт ли глаз, поймёт ли око,
Туда показывает палец
Хранитель-херувим и агнец.
Елена, милая лицом,
Со светло-карими глазами,
Жизнь – только свадьба и альбом,
Кто виноват? Наверно, сами…
Он был игрок валютных бирж,
В игре азартен, и убог,
В желаньях мелок, духом нищ,
На Форексе же был, как бог.
Игра, которой нет конца,
«Пипсовки» режет арбалет,
И «скальпинг» ведь острей ножа,
И «стопы» сносит ему век.
На мир смотрел он в монитор,
Не видел свет в её глазах,
«Быки-медведи» – весь задор,
Актив в портфелях на паях.
 
 
Там на земле обетованной
Она стояла с веткой пальмы
Первопрестольному Давиду,
Приветствуя Христа-мессию.
Прекрасна жизнь, под небесами
Есть души родственны сердцами,
Воспрянет день, как ото сна,
И в мир придёт её весна.
Земля Давидова престола,
Мудра, как притчи Соломона,
Солоноватый привкус моря,
Я слышу шум его прибоя.
 

Эпилог. Храм Гроба Господня. Мечеть Купол Скалы

 
– Ты, боже, мне прости
Черновики, ошибки дней,
Во всепрощении Христа,
Первопрестольного Давида и отца.
И вознесением пророка Магомета,
Ты не оставь мои молитвы без ответа
 
 
Смотрел и он на небо, весь,
Как изумрудом светит лес,
Держась за грудь, вдохнул глоток,
Запомнил неба лоскуток,
Чуть розоватый на заре,
И меркнул свет на алтаре…
 

2017.08.28.

Актеон и Диана

 
Прохладный грот, увитый виноградом,
Вдали от любопытных взглядов смертных,
Платаны, мирты – изумрудным садом,
И кипарис возвышенный и дерзкий.
В кувшинах бронзовых готовит омовение
С амбре лаванды родниковая вода,
И мир застыл коленопреклоненный,
Не знающий стыда.
Но горсть воды с волшебной той купели,
Наказан взгляд за дерзость, смертный,
Глаза же Актеона всё ж посмели,
И жалобно дрожит оленье сердце.
 
 
Испуганный олень и загнанный, как зверь,
Собакам всё равно, уже проходит день,
Но хочет он сказать: – Я – Актеон, друзья!
Но только по-оленьи кричит, наверно, зря…
И в клочья псы голодные бока ему порвут,
(Легенда новомодная) и шею давит спрут.
Но жаль, что по-оленьи кричит его душа:
– Я – Актеон, поверьте!
– Вот он! Ловите! Ша…
 
 
Скользят его копыта по горной мостовой.
Страдание, как пытка: – Ребята, я же свой!
Никто его не слышит. Вниз… горная река…
Срываются копыта. Погоня свысока
Смотрела на оленя, летящего вперёд:
– Но кто это?
– Орлица летит и слёзы льёт..
 
 
У снежных гор вершины, там раненый олень,
Кричат на них не птицы, а стонет его тень…
Охотница Диана прикрыла тень плащом,
Спустив его в долину с живительным ключом,
Где вьётся виноградник, прохладой дышит грот,
Он – в коме, без сознания, но снова Актеон…
 
 
На арфе откровения со звучною струной
В мир льются песнопения жемчужною росой,
И царственная поступь, и бледность на челе,
Как жаль ей Актеона: – Ты умер, человек?..
Он заколдован снами и кобры рвёт кольцо,
Сжимающей трахею, мертво его лицо:
 
 
– Когда же кобры круг сожмёт своё кольцо,
Как мышечный недуг каких-то… но царьков…
Бледнея и хрипя, и вовсе, не дыша,
Стараюсь сохранить твоё лицо, душа…
Которой больше, чем… как ей не повезло…
И давит её тень… и в спазм свело кольцо,
Которое разжать не хватит уже сил,
Которому воздать души немного, мир…
 
 
Слышны нам только хрипы шипящие молвы,
И льёт луна на землю неровные столпы,
И лунною дорогой идёт-летит, спеша,
Осталось ей немного, взлетит его душа.
– Я – Актеон, поверьте! – кричит, наверно, зря.
Морфей повеял смертью, закрыл его глаза.
 
 
У рампы новый бог, провидец и пророк,
И ровно на челе легла его корона,
Изменчивый Морфей, он сонный полубог,
Но мчится он, как конь и набекрень попона.
Гардина закружит, под бледною луной
Не виден его лик, но кто передо мной?
Морфей-хамелеон, обманщик он и плут,
О право, как же все мужчины складно врут.
И лёгкий шум в окне, колышется эфир,
Диана поняла, во сне кто приходил,
Не может описать, но это был не он,
Он, правда, был красив, назвался Актеон.
 
 
Покои вырубив в скале,
Бог Сна дремотою сомлев,
Как утром тяжело вставать,
Не может веки он поднять:
– Ни голосов, ни пенья птиц,
И сладость сна твоих ресниц,
И не скрипит дверной засов,
И половицы у полов,
Ни всплеска, ни журчанья вод,
И тихая Лета течёт,
Её седеющая длань
Бесшумна и быстра, как лань.
 
 
Но спит наш Актеон, лицом окаменев,
Но будто бы во сне заплакал человек:
– Меняет маски день, меняет маски век,
Меч лицедеев скор, и догмами оправдан.
Вонзает на скаку в круп шпоры человек,
В проклятии штыкам, запачканными правдой.
Меняет русло век, вливается река
В разломы, где кровят исчадием разрывы.
Затоптан, иссечён, и с кровью, и с песком,
Клочок земной коры, распластанный на дыбе.
 
 
И спит наш Актеон, испуган он и нем,
Во сне сидит с друзьями у речки, шашлыками
Курится лес осенний, Диана, а под сению
Волшебной арфы звучной, бокалы, тосты, пунши,
И крафтовое пиво, и ласково оливы
Ласкают ему плечи, спускается и вечер,
В долине междуречья огни горят, как свечи,
И лунная дорога свивается короной,
А нимфы сладострастно ласкают ему пальцы,
И руки, спину, плечи, и минул давно вечер,
И ночь уже ложится кудрявою овчиной,
Руно ли золотое, колчан ли со стрелою?
 
 
И вечно юная веселая богиня,
Не знает промаха её стрела и копья,
Выходит на охоту Артемида,
Ей поклоняются леса, моря и топи.
Благословляет сад богатым урожаем,
Чтоб всё цвело в лесу, в долинах, в поле.
Лесные нимфы свитой провожают
С ветрами-лепестками благовоний.
В пещерах – изумрудные лианы,
Прохлада родников спасёт от зноя,
Но не от стрел охотницы Дианы,
Отпущенных на небо тетивою.
 

2017.08.29.

Песня Осени

 
Смотрю – идёт-бредёт она,
Издалека… издалека…
И по лесным тропинкам ходит,
Берёт за ветви, зелень сводит,
 
 
Гремит и бряцает дождями,
И с печенегами-ветрами
В наш край лесной она идёт.
Ах, удался дождями год,
 
 
Стучатся дробями в стекло,
И рикошетят в подоконник,
Холсты отбелят набелО,
И красок смоют килотонны.
 
 
Воскресный вечер на исходе,
Пишу, спасибо ведь погоде,
И сонно движется перо,
Погоде этой всё равно,
 
 
За темнотой усталых окон
Проснулся свет, лучистый локон,
Играет зеркалом дождей,
Вплетаясь в косы фонарей,
 
 
Желты верхушки тополей,
И ветер-вечер холодней,
А на пруду, а на пруду
Роняют ветви желтизну
 
 
Монет на гладь озёрных вод,
То слёзы плачущих берёз,
К лицу земли их клонит ниц,
Замолкли стаи белых птиц,
 
 
В дадони капает вода,
Кружится, падает листва,
На гладь разбитого стекла
Легла сентябрьская ветла.
 
 
Поёт и кружится листва:
– И па-де-да, и па-де-да…
Плывёт на зеркале пруда:
– И па-де-да, и па-де-да…
 
 
Блестит дождём скрипучий мост,
А утки все гуляют врозь,
Источит мне вода припев,
Печальной осени напев:
 
 
– И па-де-да, и па-де-да…
Поёт и кружится листва:
– И па-де-да, и па-де-да…
Плывёт на зеркале пруда.
 

2017.08.29